Ислям Капеев
На встречу с детством

Друг «Беляшик».

Часто мы едем в места, где воздух помнит наше счастливое дыхание, в надежде отыскать или встретить там самих себя прежних. Илья не был исключением, хоть и не находился в активном поиске себя, но что‑то говорило ему о том, что он принял правильное решение, выбрав для отпуска именно дедов остров.

Внезапно порыв ветра донес до него аромат степных трав, смешанный с терпковатым запахом овечьей шерсти. Сергеев зажмурился и мысленно перенесся в тот год, когда в очередной раз приехал сюда на каникулы.

У деда с бабушкой было большое хозяйство, которым они кормились сами, снабжали семью сына и дочери натуральными продуктами, а излишки умудрялись еще и продавать. На рынок, правда, они не ездили, но слух о качестве и вкусе распространился быстро, так что соседи покупали и для себя, и для детей, которые жили в городе.

Илья, поджав одну ногу под себя, укутавшись в бабушкину шаль (августовские ночи были прохладными), сидел допоздна с мужиками. Дядя Слава заходил к ним не только в сезон охоты, но и летом, когда начинала спеть ежевика и райские яблочки – их заказывала бабушка для своих сладких закруток.

Несколько лет назад Вячеслав Николаевич стал местным пастухом, на нем держалось все стадо – коров в поселке было предостаточно. Потом многие стали переезжать на «большую землю» – в город, продали живность. Но даже и оставшийся десяток крупного рогатого скота пастух выпасал исправно: гонял на самые сочные луга, давал отдохнуть в самую жару где‑нибудь у реки, следил, чтобы никто не наелся лебеды.

А сейчас, когда последнее мычание перестало отдаваться эхом, Яночкин решил уйти совсем на покой, но природа брала свое и манила его в дальние луга, поля, перелески. Сбором ягод и грибов он не то чтобы зарабатывал на жизнь, так – приятная мелочь, а просто этим он занимался, «чтоб не превратиться в трухлявый пень, сидя дома», – объяснял он деду Ильи свое решение.

Дед с бабушкой коров не держали. Бабушка по молодости трудилась в колхозе, говорила, что именно с тех времен появился страх к огромным рогатым существам. Дед же любил пушистую небольшую живность. Поэтому к общему решению пришли быстро и завели небольшое стадо коз и овец.

Шерсть бабушка перерабатывала сама, пряла пряжу, потом вязала теплые, но колковатые носки, варежки, свитера, шапки – в общем, весь теплый гардероб для семьи. Потом часть шерсти стали продавать, был у них постоянный клиент из‑за реки.

В тот год, когда Илюшка окончил первый класс и приехал на остров, деду было немного не до него. Он выхаживал крохотного ягненка, который отчего‑то появился в конце мая.

Хотя традиционно ягнились овцы и козы в феврале‑марте, частенько как подарок для бабушки, аккурат к Международному женскому дню. Некоторые задерживались, потому что покрылись позднее, и приносили приплод в апреле. Но вот майское прибавление было впервые.

Дед сразу забрал крошечного трясущегося ягненка в дом, которого овца не желала принимать, напоил из бутылочки для грудничков какой‑то лекарственной смесью. Но, несмотря на все усилия, на другой день ягненок все так же плохо еще держался на ногах и был очень слабым.

Дед и бабушка выхаживали его как могли, а Илюшка помогал. И так он привязался к Беляшику – так он назвал ягненка из‑за белоснежной кучерявой шерстки, что никуда от него не отходил.

«Попугаи‑неразлучники», – ласково смеялась бабушка.

А потом получилось так, что Беляшик и вовсе стал ручным питомцем, как котенок или щенок, очень привык к Илюшке, ходил за ним по пятам, а со своими сверстниками – другими ягнятами, практически не общался, убегал из загона. Дед поначалу пытался его возвращать, подсаживать – да куда там!