Валерий Антонов
Общая психология. Книга 3. Психология тревоги

ПРЕДИСЛОВИЕ

О чём эта книга и почему тревога — это не слабость

1. Самая распространённая боль

Тревога — самое частое психологическое страдание нашего времени.

По данным Всемирной организации здравоохранения, тревожными расстройствами страдают сотни миллионов людей на планете. И это только те, кто обратился за помощью и получил диагноз. А сколько ещё живут с тревогой без имени: просыпаются в три часа ночи с тяжёлым сердцем, боятся звонков, откладывают решения, избегают встреч, улыбаются, когда хочется плакать?

Тревога — это не «просто нервы». Это боль. Настоящая, изматывающая, ежедневная.

И при этом — самая непонимаемая.

2. Почему тревогу стыдятся

Нам с детства говорят:

· «Не бойся».

· «Возьми себя в руки».

· «Ты просто себя накручиваешь».

· «Другим хуже».

· «Будь сильнее».

Тревожный человек слышит это всю жизнь. И начинает верить: со мной что-то не так. Я слабый. Я не справляюсь. Я должен просто «успокоиться» — а не получается.

Так тревога удваивается: к самому страху добавляется стыд за страх.

Эта книга написана, чтобы разрушить этот стыд.

Тревога — не слабость. Это сбой древнего, мощного, жизненно важного механизма. И этот сбой можно понять — а значит, можно помочь.

3. Тревога — это не враг

Вот главный тезис этой книги:

Тревога — это не враг. Это сломанный сигнал.

В своей изначальной форме тревога — дар. Она спасала наших предков от хищников, голода, изгнания. Она и сегодня помогает нам: не переходить дорогу на красный, готовиться к экзаменам, заботиться о близких.

Но иногда этот сигнал ломается.

Он начинает срабатывать:

· слишком часто (каждый день, по пустякам);

· слишком сильно (до паники, до телесных бурь);

· без реальной угрозы (когда опасности нет);

· и не выключается (хронический фон).

И тогда тревога из защитника превращается в тюремщика.

4. В чём новизна этой книги

Книг о тревоге много. Одни — о «позитивном мышлении». Другие — о таблетках. Третьи — о дыхании. Четвёртые — о детстве.

Эта книга пытается сделать другое.

Она строит стереоскопическое зрение: способ видеть тревогу одновременно с разных уровней.

· Феномен — что переживает тревожный человек.

· Эволюция — зачем тревога вообще существует.

· Мозг — что происходит в миндалине, префронтальной коре, оси стресса.

· Когниции — как мысль создаёт опасность.

· Тело — как тревога живёт в дыхании, тонусе, сердце.

· Развитие — как тревога формируется в детстве.

· Культура — как среда усиливает тревогу.

· Практика — что реально помогает: от КПТ до фармакологии.

· Будущее — как мы будем понимать и лечить тревогу через десять лет.

Главный вывод книги:

Тревога — это не дефект личности. Это понятный, объяснимый, изменяемый процесс.

И понять его — уже половина пути.

5. Кто героиня этой книги

У этой книги есть сквозная героиня.

Анна. 29 лет. Редактор. Умная, тонкая, усталая.

Она пришла не с жалобой на тревогу. Она пришла с жалобой на жизнь: «Я не могу нормально жить. Я всего боюсь».

Мы встретимся с ней четыре раза — в интерлюдиях:

· Интерлюдия I — какая она снаружи: симптом.

· Интерлюдия II — что происходит внутри: механизмы.

· Интерлюдия III — как она стала такой: история.

· Интерлюдия IV — как терапия помогает ей выйти: путь.

Через Анну мы увидим, как тревога — не «пунктик», а целый мир: телесный, когнитивный, семейный, культурный.

6. Для кого эта книга

· Для тех, кто тревожится — чтобы перестать стыдиться и начать понимать.

· Для близких тревожных людей — чтобы перестать обесценивать и начать поддерживать.

· Для психологов и психотерапевтов — чтобы видеть тревогу объёмно, а не только как симптом.

· Для врачей — чтобы понимать, где заканчивается «просто тревога» и начинается расстройство.

· Для студентов — чтобы получить карту одной из главных территорий психологии.

7. Как читать эту книгу

Можно читать последовательно — от феноменологии к будущему.

Можно — маршрутно: если вам сейчас важна практика, начинайте с Части IV. Если хочется понять причины — с Части II и III.

Каждая глава содержит:

· вводный абзац — постановка вопроса;

· исторический контекст — как мы пришли к этому знанию;

· ядро теории — основные концепты;

· критический разбор — границы подхода;

· связь с практикой — что это значит для реального человека;

· резюме и мостик — выводы и переход.

8. О чём эта книга на самом деле

Эта книга — не о тревоге.

Точнее, не только о ней.

Эта книга — о человеке, который боится. О том, как страх может сломать жизнь — и как понимание может её вернуть.

О том, что тревога — это не приговор, а сигнал, который можно научиться слышать.

О том, что за тревогой часто стоит нечто важное: невысказанное, невыплаканное, непрожитое.

И ещё — о надежде.

Потому что тревога — это не конец. Это начало пути к себе.

ВВЕДЕНИЕ

Точка отсчёта: человек, который боится

1. Тревога — это опыт

Тревога — не понятие из учебника.

Это опыт.

Тот самый, когда в три часа ночи ты просыпаешься, и сердце уже колотится, хотя ничего не случилось. Когда телефон звонит — и внутри всё сжимается. Когда нужно выйти из дома, а ноги не идут. Когда говоришь себе «всё в порядке», но тело не верит.

Этот опыт знаком каждому. Вопрос только в степени.

У одного тревога — как лёгкий ветер: напомнит о себе и уйдёт. У другого — как шторм: накрывает, валит, не отпускает.

Эта книга — о втором.

О тревоге, которая стала не эпизодом, а состоянием. Не сигналом, а фоном. Не защитой, а тюрьмой.

Но начнём мы не с теории.

Начнём с человека.

2. Она сидит напротив

Женщина, 29 лет. Назовём её Анна.

Она сидит напротив, сжимая в руках стакан с водой. Пальцы тонкие, напряжённые. Она улыбается — но улыбка не доходит до глаз.

«Я не знаю, с чего начать. У меня... в общем, я боюсь. Всего. Метро. Звонков. Тишины. Людей. Будущего. Я просыпаюсь в три часа ночи, и сердце уже стучит. Я не знаю почему. Просто... страшно».

Она делает паузу. Пьёт воду.

«Самое глупое — что у меня всё нормально. Работа есть, отношения есть, здоровье... врачи говорят, что я здорова. Но я каждый день чувствую, как будто вот-вот случится что-то ужасное. Я не могу расслабиться. Я не помню, когда спала спокойно».

Она смотрит в окно.

«Мне говорят: Не бойся. Как будто я не пробовала. Я всё пробовала: дышать, отвлекаться, думать позитивно. Не помогает. Наверное, я просто... сломана».

3. Что мы видим?

Перед нами — человек, который боится.

Но её тревога — не «каприз» и не «слабость».

Это системное страдание:

· телесное (сердце, дыхание, сон);

· когнитивное (мысли о катастрофе);

· эмоциональное (страх, стыд, отчаяние);

· поведенческое (избегание, контроль, перепроверки);

· социальное (изоляция, непонимание близких);

· экзистенциальное (страх перед жизнью как таковой).

Мы могли бы сразу начать объяснять.

Эволюционист сказал бы: «Это древний сигнал опасности, который сломался». Нейробиолог: «Это гиперактивность миндалины и ослабленный тормоз префронтальной коры». Когнитивист: «Это катастрофические интерпретации телесных ощущений». Психоаналитик: «Это вытесненный конфликт, который ищет выхода». Социальный психолог: «Это реакция на культуру перфекционизма и неопределённости».

Каждый был бы прав. И каждый был бы неполон.

Потому что прежде чем объяснять, нужно увидеть. Прежде чем спрашивать «почему?», нужно ответить на вопрос «что именно происходит?».

4. Лестница погружения и возвращения

Эта книга построена как путь.

Путь вглубь — и обратно.

Часть I. Феноменология тревоги. Мы начинаем с того, что дано: с переживания. Как тревога выглядит, звучит, ощущается. Как её понимали в разные эпохи и культурах. Это уровень наблюдения.

Часть II. Механизмы тревоги. Мы спускаемся под поверхность — к эволюции, мозгу, когнициям, телу, личности. Это уровень объяснения.

Часть III. Развитие и контекст. Мы идём глубже — но не в мозг, а во время и среду: детство, травма, современный мир. Это уровень истории.

Часть IV. Практика работы с тревогой. Мы поднимаемся обратно — но теперь с инструментами: диагностика, КПТ, третья волна, тело, фармакология. Это уровень действия.

Часть V. Панорама и будущее. Мы смотрим сверху: общество, профилактика, новые горизонты. Это уровень смысла.

На каждом этапе с нами будет Анна.

Мы увидим, как её тревога отражается в разных зеркалах — эволюционном, нейробиологическом, когнитивном, семейном, культурном. И как из этих отражений складывается объёмное изображение — не «случай», а человек.

5. Обещание этой книги

Я не обещаю вам «избавления от тревоги за 7 дней».

Тревога не проста. Человек не прост. И честная психология не имеет права притворяться, что это не так.

Но я обещаю вам карту.

Не ту, что заменяет территорию, а ту, что помогает по ней идти. Не ту, что даёт единственный рецепт, а ту, что показывает ландшафт: где горы, где реки, где мосты, где тупики.

И ещё я обещаю вам уважение — к человеку, к его страху, к его борьбе.

Потому что психология тревоги, которая теряет уважение к боящемуся человеку, перестаёт быть психологией. Она становится дрессурой.

6. С чего мы начнём?

Мы начнём не с мозга и не с эволюции.

Мы начнём с поверхности.

С того, что можно увидеть, когда человек тревожится: дрожь, дыхание, избегание, речь.

С того, чем тревога отличается от страха, а паника — от волнения.

С того, как человечество веками пыталось понять этот опыт — и как менялись его объяснения.

Это будет первый шаг вниз по лестнице.

А Анна подождёт. Её тревога — терпелива. Она никуда не денется.

Пока мы будем спускаться, она будет сидеть в своём кресле, сжимать стакан с водой и ждать, когда мы научимся видеть.

ЧАСТЬ I. ФЕНОМЕНОЛОГИЯ ТРЕВОГИ: ЧТО ДАНО НАБЛЮДАТЕЛЮ

ГЛАВА 1. ЧТО МЫ ВИДИМ, КОГДА ЧЕЛОВЕК ТРЕВОЖИТСЯ

Вводный абзац

Тревога — невидима. Но у неё есть тело. Дрожь, дыхание, сердце, пот, голос, взгляд, поза — всё это выдаёт внутреннюю бурю, даже когда человек молчит. Тревога оставляет следы снаружи, и именно с этих следов начинается её понимание. В этой главе мы рассмотрим, что видит наблюдатель, когда человек тревожится: как тревога проявляется в теле, лице, поведении и речи. И увидим, что эти проявления — не «симуляция» и не «слабость», а работа древней системы, которая готовит тело к опасности, которой нет.

1.1. Тело: дрожь, сердце, дыхание, пот

Что происходит с телом?

Тревога — это телесное событие прежде, чем стать мыслью или чувством.

Когда мозг оценивает ситуацию как угрожающую, запускается вегетативная буря:

· сердце ускоряется — чтобы быстрее гнать кровь к мышцам;

· дыхание учащается — чтобы насытить кровь кислородом;

· мышцы напрягаются — готовясь к бегству или борьбе;

· пот выступает — чтобы охлаждать тело;

· зрачки расширяются — чтобы лучше видеть;

· пищеварение тормозится — ресурсы перенаправляются;

· дрожь появляется — от избытка адреналина.

Это не «сбой»

Всё это — подготовка к действию. Организм делает именно то, что должен делать при реальной угрозе: мобилизуется.

Проблема не в реакции. Проблема в контексте: угрозы нет, а реакция — есть.

Что видит наблюдатель

· бледность или покраснение;

· испарину на лбу, ладонях;

· мелкую дрожь пальцев;

· частое, поверхностное дыхание;

· напряжённые плечи, сжатые челюсти;

· пульс на шее.

Человек может сидеть неподвижно — но тело кричит.

1.2. Лицо и голос: маска тревоги

Лицо

Тревога меняет лицо:

· брови сдвинуты или приподняты;

· глаза расширены, взгляд бегает или застывает;

· губы сжаты или, наоборот, растянуты в неестественной улыбке;

· мимика то замирает, то становится преувеличенной.

У тревожного человека часто — маска спокойствия: он улыбается, кивает, говорит «всё нормально», но лицо выдаёт напряжение.

Голос

Тревога слышна:

· темп — ускорен или, наоборот, с запинками;

· высота — выше обычного (напряжены голосовые связки);

· дыхание — слышны вдохи, перехваты;

· интонация — монотонная или прерывистая;

· паузы — внезапные, не на месте;

· смех — нервный, слишком быстрый.

Важно

Голос — один из самых точных индикаторов тревоги. Даже если человек контролирует слова, голос выдаёт состояние.

1.3. Поведение: избегание, суетливость, замирание

Три поведенческих ответа

На угрозу живое существо отвечает тремя способами: бей, беги, замри.

У тревожного человека эти древние паттерны проявляются в повседневном поведении.

Избегание (беги)

Самое частое:

· не ходить в метро;

· не отвечать на звонки;

· откладывать разговоры;

· отменять встречи;

· не открывать письма;

· не принимать решения.

Избегание облегчает тревогу на короткий срок — но усиливает её в долгосрочном: человек не узнаёт, что катастрофы не случилось.

Суетливость (бей)

Тревога может проявляться как гиперактивность:

· бесконечные перепроверки;

· разговоры без пауз;

· хождение по комнате;

· невозможность сидеть спокойно;

· компульсивные действия.

Это попытка контролировать тревогу через действие.

Замирание (замри)

Иногда тревога парализует:

· человек застывает;

· не может начать;

· «зависает» перед задачей;

· уходит в ступор.

Это древняя реакция на невыносимую угрозу: притвориться мёртвым.

Что видит наблюдатель

· отказы, опоздания, отмены (избегание);

· суету, перепроверки, многозадачность (суетливость);

· ступор, молчание, прокрастинацию (замирание).

1.4. Речь: ускорение, запинки, «а вдруг»

Как тревога меняет речь

Речь — это окно в мышление тревожного человека.

Ускорение

Тревожный человек говорит быстро, как будто боится, что его перебьют. Слова наскакивают друг на друга. Паузы исчезают.

Запинки и повторы

Или наоборот: речь рвётся. Человек начинает фразу, обрывает, возвращается, перестраивает. Это отражение внутреннего хаоса: мысль бежит быстрее, чем язык.

Слова-маркеры

Тревожная речь полна:

· «а вдруг» — гипотетические угрозы;

· «я должна» — давление долженствования;

· «а если» — бесконечные сценарии;

· «не знаю» — неуверенность;

· «наверное» — страх утверждать;

· «извините» — страх занять место.

Содержание

Тревожная речь кружит вокруг опасности:

· катастрофические прогнозы;

· перепроверки («я правильно сказала?»);

· поиск подтверждений («а вам не кажется, что...?»);

· самообвинения («я опять накрутила»).

1.5. Тревога в действии: от быта до катастрофы

Тревога в быту

Утро. Звонит будильник. Тревожный человек просыпается раньше звонка — с уже бьющимся сердцем.

Завтрак. Он не голоден: тревога подавила аппетит. Или наоборот — ест слишком много, чтобы заглушить.

Дорога. Он выходит заранее, но всё равно боится опоздать. В метро — держится за поручень, считает остановки.

Работа. Он перепроверяет письмо три раза, прежде чем отправить. Потом ждёт ответа — и боится его.

Вечер. Он устал, но не может уснуть: в голове — прокрутка дня и планы на завтра.

Ночь. Просыпается в три. Сердце. Мысли. Тишина, которая страшнее шума.

Тревога в кризисе

· перед экзаменом — до тошноты;

· перед выступлением — до паники;

· перед разговором — до онемения;

· перед решением — до ступора.

Тревога у других

· у ребёнка — цепляется за маму, боится школы;

· у подростка — прячется в телефон, боится оценки;

· у пожилого — боится звонков, болезней, одиночества.

Тревога везде. Просто мы не всегда её замечаем.

Критический разбор главы: Почему этого недостаточно?

Мы увидели тревогу снаружи. Но это только поверхность.

Проблема неоднозначности. Дрожь может быть от холода. Ускоренная речь — от темперамента. Замирание — от усталости. Внешние признаки не всегда говорят о тревоге.

Проблема скрытой тревоги. Многие тревожные люди не выглядят тревожными. Они научились маскироваться: улыбаться, шутить, быть «душой компании». Тревога уходит внутрь — и становится ещё опаснее.

Проблема субъективности. Один и тот же признак два наблюдателя истолкуют по-разному. Нужен объективный метод — но он появится только в следующих главах.

Проблема культуры. В одних культурах тревогу выражают телом (боль, усталость), в других — словами (страх, беспокойство). Внешние проявления культурно окрашены.

Проблема гендера. Мужчинам чаще запрещено показывать тревогу. Они выражают её через гнев, контроль, алкоголь. Внешняя картина — другая.

Связь с практикой (отсылка к Анне)

Анна сидит напротив. Она улыбается, но:

· её дыхание поверхностное, с короткими вдохами;

· её пальцы сжимают стакан слишком сильно;

· её взгляд бегает: то в окно, то на дверь;

· её голос — выше, чем кажется естественным;

· её речь — с внезапными паузами и «а вдруг».

Она говорит: «У меня всё нормально». Но тело говорит другое.

И это — первое, что мы видим. Не диагноз. Не теорию. А человека, который боится.

Резюме и мостик

· Тревога — телесное событие: сердце, дыхание, мышцы, пот.

· Лицо и голос выдают тревогу, даже когда слова лгут.

· Поведение: избегание, суетливость, замирание.

· Речь: ускорение, запинки, «а вдруг», «я должна».

· Тревога пронизывает быт — от утра до ночи.

Что дальше: Мы увидели, как тревога проявляется. Теперь нужно понять, чем она является. Глава 2 — о тревоге как переживании: чем она отличается от страха, волнения, паники. И какие у неё лица.

ГЛАВА 2. ТРЕВОГА КАК ПЕРЕЖИВАНИЕ: НЕ СТРАХ, НЕ ВОЛНЕНИЕ, А НЕЧТО ИНОЕ

Вводный абзац

Тревогу часто путают со страхом, волнением, беспокойством. В быту эти слова — синонимы. Но в психологии за ними стоят разные переживания. Страх — это реакция на конкретную угрозу. Тревога — на неопределённую. Волнение — это возбуждение перед событием. Тревога — это ожидание беды, у которой нет лица. В этой главе мы разберём, чем тревога отличается от соседних переживаний, какие у неё формы — от фоновой тревоги до паники — и почему она так изматывает.

2.1. Страх и тревога: в чём разница

Классическое различение

Это различение ввёл Сёрен Кьеркегор (1813–1855), а позже закрепил Карл Ясперс и другие.

· Страх — это реакция на конкретную угрозу: собака, высота, экзамен, нападение.

· Тревога — это реакция на неопределённую угрозу: «что-то случится», «я не знаю, что, но мне страшно».

Страх и тревога: в чём разница

Страх и тревога — родственные состояния, но устроены они по-разному.

Объект. У страха есть конкретный объект: собака, высота, экзамен, нападение. Человек знает, чего боится. У тревоги объекта нет или он размыт: страшно, но непонятно, чего именно. Это страх без лица.

Время. Страх живёт здесь и сейчас: угроза реальна и находится рядом. Тревога живёт в будущем: она про то, что может случиться, про «а вдруг».

Реакция. Страх запускает древнюю реакцию «бей, беги, замри» — острую, немедленную, телесную. Тревога — это напряжение и ожидание: человек не действует, а застывает в готовности.

Завершение. Страх проходит, когда угроза исчезает: собака убежала — страх отпустил. Тревога может длиться часами, днями, годами: у неё нет явного конца, потому что нет явного объекта.

Тело. При страхе — острая мобилизация: резкий выброс адреналина, мгновенная готовность к действию. При тревоге — хроническое напряжение: мышцы постоянно сжаты, дыхание поверхностное, тело устаёт без разрядки.

Пример

Человек стоит на краю обрыва — это страх. Человек лежит ночью и думает о том, что через месяц ему лететь на самолёте, — это тревога.

Важно

Страх и тревога связаны. Страх может переходить в тревогу («а вдруг снова?»), а тревога — в страх («мне страшно, что мне страшно»).

2.2. Генерализованная тревога: «всё страшно»

Что это?

Генерализованная тревога — это хроническое, диффузное беспокойство, которое не привязано к конкретному объекту.

Человек тревожится обо всём:

· о здоровье;

· о деньгах;

· о работе;

· о близких;

· о мире;

· о будущем;

· о самой тревоге.

Признаки

· беспокойство большую часть дня, более 6 месяцев;

· неконтролируемость: не получается «перестать думать»;

· телесные симптомы: напряжение, усталость, раздражительность, проблемы со сном;

· трудности концентрации: мысли перескакивают;

· ожидание худшего: «а вдруг?».

Переживание

Генерализованная тревога — это фон. Как гул, который не выключается. Человек живёт, но как будто сквозь тревогу: она окрашивает всё, но нигде не локализована.

Метафора

Это как разлитая тревога: не остриё, а туман. Всё видно, но всё — серо.

2.3. Паника: внезапная буря

Что это?

Паническая атака — это внезапный, интенсивный приступ страха, который достигает пика за минуты.

Симптомы

· сердцебиение, боль в груди;

· нехватка воздуха, удушье;

· головокружение, слабость;

· дрожь, пот;

· ощущение нереальности (дереализация, деперсонализация);

· страх смерти, сумасшествия, потери контроля.

Переживание

Паника — это буря. Она накрывает внезапно, без предупреждения. Человек уверен: «я умираю», «я схожу с ума», «это никогда не кончится».

Отличие от генерализованной тревоги

Генерализованная тревога — фон. Паника — взрыв.

Но они связаны: у человека с генерализованной тревогой часто бывают панические атаки. А после первой паники появляется страх паники — и тревога усиливается.

2.4. Фобия: страх с конкретным лицом

Что это?

Фобия — это стойкий, чрезмерный страх перед конкретным объектом или ситуацией.

Виды

· агорафобия — страх открытых пространств, толпы, метро, выйти из дома;

· социофобия — страх оценки, выступления, взаимодействия;

· специфические фобии — высота, змеи, пауки, кровь, полёты.

Отличие от обычного страха

Фобия — это страх:

· непропорциональный реальной опасности;

· стойкий (годами);

· избегаемый (человек перестраивает жизнь, чтобы не встречаться);

· дезорганизующий (мешает жить).

Переживание

При фобии тревога локализована. Человек может быть спокоен во всём остальном — но при виде лифта его накрывает.

2.5. Социальная тревога: страх перед людьми

Что это?

Социальная тревога — это страх оценки: что подумают, осудят, отвергнут, высмеют.

Ситуации

· выступления;

· знакомства;

· звонки;

· еда в присутствии других;

· публичные места;

· даже просто быть в комнате с людьми.

Переживание

Социальная тревога — это страх быть увиденным и осуждённым.

Человек:

· краснеет, потеет, запинается;

· прокручивает в голове, как он выглядел;

· избегает контактов;

· чувствует себя чужим среди людей.

Глубинный страх

Не просто «ошибиться», а быть отвергнутым. Социальная тревога — это тревога принадлежности: «если они увидят, какой я на самом деле, — отвернутся».

2.6. Экзистенциальная тревога: страх перед жизнью

Что это?

Экзистенциальная тревога — это тревога, связанная с самими условиями существования:

· смерть — неизбежность конца;

· свобода — груз выбора и ответственности;

· одиночество — невозможность полностью разделить свой опыт;

· бессмысленность — отсутствие заданного смысла.

Переживание

Это тревога не о чём-то, а о самом бытии. Она может проявляться как:

· страх смерти (свой или близких);

· тревога перед выбором («а вдруг я живу не так?»);

· тоска по смыслу;

· чувство хрупкости всего.

Отличие от других тревог

Экзистенциальная тревога не «лечится» как симптом. Она — часть человеческого существования. Вопрос не в том, чтобы её убрать, а в том, чтобы выдерживать и осмыслять.

Критический разбор главы: Почему этого недостаточно?

Мы разделили тревогу на формы. Но это карта, а не территория.

Проблема перекрытий. В реальности формы смешиваются: у человека с паникой есть фоновая тревога, у фобии — социальный компонент. Типология — это упрощение.

Проблема индивидуальности. Одна и та же форма тревоги по-разному переживается. Для одного паника — «сердце», для другого — «пустота», для третьего — «нереальность».

Проблема культуры. В одних культурах тревога выражается соматически (боль, слабость), в других — психологически (страх, вина). Типология, созданная на Западе, не универсальна.

Проблема границ. Где кончается «нормальная» тревога и начинается «расстройство»? Это вопрос не только психологии, но и культуры, контекста, ценностей.

Проблема глубины. Формы описывают симптомы, но не смысл. За тревогой часто стоит нечто большее: невысказанное, непрожитое, невыбранное.

Связь с практикой (отсылка к Анне)

У Анны — смешанная тревога.

· Фоновая — она просыпается с тревогой, живёт с ней, засыпает с ней.

· Паническая — иногда накрывает волной: сердце, удушье, «я умираю».

· Социальная — она боится звонков, встреч, оценки.

· Экзистенциальная — она не знает, зачем живёт, и боится будущего.

Её тревога — не «одна». Это спектр. И терапия будет работать с каждым уровнем — от тела до смысла.

Резюме и мостик

· Страх — реакция на конкретное; тревога — на неопределённое.

· Генерализованная тревога — хронический фон «всё страшно».

· Паника — внезапная буря: «я умираю».

· Фобия — страх с конкретным лицом.

· Социальная тревога — страх быть отвергнутым.

· Экзистенциальная тревога — страх перед самим существованием.

Что дальше: Мы увидели, чем является тревога. Теперь нужно понять, как человечество её объясняло. Глава 3 — история тревоги: от античности до эпидемии XXI века.

ГЛАВА 3. ИСТОРИЯ ТРЕВОГИ: ОТ ДРЕВНОСТИ ДО КЛИНИКИ

Вводный абзац

Тревога стара как человечество. Менялись эпохи, языки, религии, науки — но опыт тревоги оставался. Менялись только объяснения: древние греки видели в ней разлитие чёрной желчи, средневековые монахи — одержимость, викторианские врачи — истощение нервов, а современная психиатрия — сбой нейромедиаторов. В этой главе мы проследим, как человечество пыталось понять тревогу — от античной меланхолии до эпидемии XXI века. Потому что то, как мы объясняем тревогу, определяет, как мы её лечим — и как относимся к тем, кто ею страдает.

3.1. Античность: меланхолия и страх богов

Гиппократ и гуморальная теория

В античной медицине господствовала гуморальная теория: здоровье — это баланс четырёх жидкостей (крови, флегмы, жёлтой и чёрной желчи).

Тревога связывалась с избытком чёрной желчи — меланхолией.

Симптомы меланхолии:

· страх;

· уныние;

· бессонница;

· мрачные предчувствия;

· избегание людей.

Греческая философия

Философы видели в тревоге экзистенциальное измерение.

· Эпикур учил: страх — главный враг счастья. Главные страхи — страх богов и страх смерти. Оба — иллюзорны.

· Стоики (Сенека, Марк Аврелий) различали то, что в нашей власти, и то, что нет. Тревога — это попытка контролировать неконтролируемое.

Античный вывод

Тревога — это нарушение равновесия: телесного (гуморы) или душевного (страсти). Лечение — восстановить баланс: диетой, режимом, философией.

3.2. Средневековье: тревога как грех и одержимость

Смена парадигмы

Средневековье теологизировало тревогу. Она перестала быть «болезнью» — стала духовной проблемой.

Тревога как грех

· Уныние (acedia) — смертный грех: «полуденный бес», нападающий на монахов, лишающий радости и смысла.

· Страх — признак маловерия: если боишься, значит, не доверяешь Богу.

· Отчаяние — грех против Святого Духа: сомнение в милосердии.

Тревога как одержимость

Сильные страхи, паника, навязчивости объяснялись влиянием демонов.

Лечение — духовное: молитва, пост, исповедь, экзорцизм.

Последствия

Тревожный человек Средневековья получал не помощь, а осуждение. Его страх был виной. Это наследие — «тревога = слабость веры/воли» — живёт до сих пор.

3.3. XIX век: неврастения и «нервный век»

Новая эпоха

XIX век — индустриализация, урбанизация, ускорение жизни. Появляется новый тип страдания — «нервный».

Неврастения

Американский невролог Джордж Бирд (1839–1883) в 1869 году описал неврастению — «слабость нервов».

Симптомы:

· раздражительность;

· утомляемость;

· бессонница;

· тревога;

· телесные боли;

· неспособность сосредоточиться.

Причина — истощение нервной системы под напором современной жизни.

«Нервный век»

Тревога стала культурным симптомом: романы, дневники, письма полны описаний «нервов».

Лечили:

· покоем;

· водолечением;

· электричеством;

· прогулками;

· «гигиеной нервов».

Значение

XIX век секуляризовал тревогу: она стала не грехом, а болезнью. Это был шаг к состраданию — но и к медикализации.

3.4. XX век: от военных неврозов до панического расстройства

Военные неврозы

Первая мировая война дала эпидемию «снарядного шока» (shell shock): солдаты с дрожью, ступором, паникой, ночными кошмарами.

Врачи спорили:

· одни видели физическую причину (контузия);

· другие — моральную (трусость, слабость);

· третьи — психическую (травма).

Этот спор — предшественник будущего понимания ПТСР.

Рождение психоанализа

Зигмунд Фрейд (1856–1939) предложил психологическое объяснение тревоги.

В ранней теории: тревога — это прорыв вытесненного либидо. В поздней: сигнал Эго об опасности — внешней или внутренней.

Фрейд различал:

· реальную тревогу (перед внешней угрозой);

· невротическую (перед внутренним влечением);

· моральную (перед Супер-Эго).

Паническое расстройство

В 1980 году в DSM-III появился диагноз «паническое расстройство». Тревога перестала быть «симптомом» — стала самостоятельной болезнью.

Это изменило:

· диагностику (чёткие критерии);

· исследования (РКИ, мета-анализы);

· терапию (КПТ, фармакология).

XX век сделал тревогу научной.

3.5. XXI век: эпидемия тревоги?

Рост или выявление?

Статистика показывает рост тревожных расстройств. Но вопрос: стало ли больше тревоги — или больше диагнозов?

Вероятно, и то, и другое:

· больше внимания к психическому здоровью;

· меньше стигмы;

· лучше диагностика.

Но и среда стала тревожнее:

· информационная перегрузка;

· неопределённость;

· одиночество;

· культура достижений;

· глобальные угрозы.

Тревога как «норма» эпохи

Современная тревога — это не только расстройство, но и культурный фон.

Мы живём в мире, который:

· постоянно сигналит об опасности;

· требует быть эффективными;

· лишает опор: религия, семья, стабильность.

Парадокс

Никогда ещё тревогу так хорошо понимали. И никогда ещё она не была так распространена.

Критический разбор главы: Почему этого недостаточно?

История объяснений — это не история тревоги, а история взглядов на неё.

Проблема ретроспективного диагноза. Мы не можем поставить диагноз древнему греку или средневековому монаху. Мы видим их тексты, а не их мозг и жизнь.

Проблема культурного релятивизма. Каждая эпоха права по-своему: тревога — и гуморальный дисбаланс, и духовный кризис, и нейрохимический сбой. Вопрос — какой язык помогает сегодня.

Проблема прогресса. Мы склонны считать наше понимание «правильным», а прошлые — «заблуждениями». Но будущие эпохи, возможно, будут так же смотреть на нас.

Проблема медикализации. Современная психиатрия сделала тревогу диагнозом. Это дало лечение — но и сужение: тревога как «расстройство» теряет смысл, историю, экзистенцию.

Проблема эпидемии. Если тревога — «болезнь эпохи», то лечить нужно не только индивидов, но и среду.

Связь с практикой (отсылка к Анне)

Анна — наследница всей этой истории.

· Ей говорили: «Не бойся» — это средневековое наследие: тревога как слабость воли.

· Ей говорили: «У тебя нервы» — это XIX век: неврастения.

· Ей говорили: «Это паническое расстройство» — это XX век: диагноз.

· Но ей не говорили: «Твоя тревога понятна. Давай разберёмся, что она говорит».

Терапия (Часть IV) начнётся именно с этого.

Резюме и мостик

· Античность: тревога — дисбаланс гуморов или страстей.

· Средневековье: тревога — грех и одержимость.

· XIX век: тревога — неврастения, «слабость нервов».

· XX век: тревога — диагноз, от военных неврозов до паники.

· XXI век: тревога — эпидемия и культурный фон.

Что дальше: Мы увидели, как менялись объяснения. Теперь нужно увидеть, как тревога выглядит в разных культурах сегодня. Глава 4 — о культурных лицах тревоги.

ГЛАВА 4. ТРЕВОГА В РАЗНЫХ КУЛЬТУРАХ

Вводный абзац

Тревога кажется универсальной: все люди боятся, напрягаются, избегают. Но как они это переживают, как выражают и как объясняют — зависит от культуры. В одной культуре тревога — это «расстройство», которое лечат у специалиста. В другой — «нарушение гармонии», которое восстанавливают в семье и общине. В третьей — «слабость», которую скрывают. В этой главе мы увидим, что тревога имеет культурные лица. И это важно не только для антрополога, но и для терапевта: помогать человеку, не понимая его культурного контекста, — значит помогать вслепую.

4.1. Запад: тревога как личная проблема

Индивидуалистическая рамка

Западная культура (Европа, США) построена на индивидуализме:

· «я» — автономная единица;

· ответственность — личная;

· успех — личный;

· страдание — личное.

Тревога в этой рамке

Тревога понимается как личная проблема:

· «у меня тревога» — как «у меня кариес»;

· лечится индивидуально — у терапевта, таблетками;

· диагноз — личный ярлык.

Плюсы

· развитая система помощи;

· меньше стигмы, чем раньше;

· язык для описания («у меня паника», «у меня ГТР»).

Минусы

· изоляция: тревога отрывается от контекста — семьи, культуры, среды;

· медикализация: тревога — «сбой», а не сигнал;

· стыд: если ты сам отвечаешь за себя — ты сам виноват, что тревожишься.

4.2. Восток: тревога как нарушение гармонии

Коллективистская и холистическая рамка

Восточные культуры (Китай, Япония, Корея) видят человека встроенным в целое: семью, общину, природу.

Тревога в этой рамке

Тревога — это нарушение гармонии:

· между человеком и группой;

· между телом и духом;

· между внутренним и внешним.

Выражение

Восточная тревога часто соматизируется:

· не «мне страшно», а «болит голова», «давит грудь», «крутит живот».

Почему?

· стигма психического: сказать «у меня тревога» — стыдно;

· тело — социально приемлемый язык страдания;

· целостность: психическое и телесное не разделены.

Терапия

Восточные подходы:

· акупунктура;

· цигун, тайцзи;

· медитация;

· восстановление гармонии в семье.

4.3. Коллективистские культуры: тревога за группу

Где?

Африка, Латинская Америка, Ближний Восток, части Азии.

Особенность

В коллективистских культурах «я» — это часть «мы». Тревога часто групповая:

· тревога за семью, род, общину;

· тревога из-за стыда перед группой;

· тревога разрыва отношений.

Формы

· «коро» — страх, что половые органы втянутся в тело (Юго-Восточная Азия);

· «сусто» — испуг, «потеря души» (Латинская Америка);

· «атаке де нервиос» — «нервный приступ» (Карибы).

Важно

Это не «экзотика». Это культурные языки тревоги. Они так же реальны, как западная паника.

4.4. Культура успеха и перфекционизм

Что это?

Современная глобальная культура требует:

· быть эффективным;

· быть успешным;

· быть позитивным;

· быть «лучшей версией себя».

Тревога в этой культуре

· перфекционизм: страх не соответствовать;

· сравнение: соцсети, чужие успехи;

· выгорание: бесконечная гонка;

· самокритика: «я недостаточно стараюсь»;

· стыд за уязвимость: «я не должен тревожиться».

Парадокс

Культура успеха порождает тревогу — и запрещает её показывать.

Тревога становится тайной: человек улыбается на конференции и не спит ночами.

Связь с Анной

Анна — продукт этой культуры. Она говорит: «У меня всё нормально» — и стыдится, что не справляется.

4.5. Стигма: стыд за тревогу

Что такое стигма?

Стигма — это клеймо: негативная оценка человека из-за его особенности.

Стигма тревоги

Тревожный человек часто слышит:

· «ты просто себя накручиваешь»;

· «возьми себя в руки»;

· «другим хуже»;

· «ты слабый»;

· «это всё в твоей голове».

Последствия

· скрывание: человек прячет тревогу, улыбается, отшучивается;

· самостигма: «я сломан», «я неполноценен»;

· отказ от помощи: стыдно идти к психологу;

· изоляция: чем больше стыда, тем меньше поддержки.

Как бороться

· образование: тревога — это не слабость, а механизм;

· открытость: говорить о тревоге — снимает стыд;

· язык: не «я тревожный», а «у меня бывает тревога»;

· поддержка: не «не бойся», а «я рядом».

Критический разбор главы: Почему этого недостаточно?

Мы увидели культурные лица тревоги. Но это карта, а не территория.

Проблема стереотипов. «Запад — индивидуализм, Восток — коллективизм» — это упрощение. Внутри каждой культуры — огромное разнообразие.

Проблема глобализации. Культуры смешиваются. Современный человек живёт на пересечении: русский, читающий японскую прозу, работающий в американской компании.

Проблема культурного релятивизма. Если тревога — «культурный конструкт», значит ли, что её «нет»? Нет. Страдание реально, даже если его язык — культурный.

Проблема власти. Кто решает, какое объяснение «правильное»? Западная психиатрия доминирует