Глава 1

Глава 1

Во имя растёкшегося тарта! Почему так больно?

Боль была просто ослепляющая! Не лёгкое, утреннее недомогание, когда слишком долго спишь в неудобной позе или на твёрдой подушке. Мне казалось будто кто-то вбил в висок раскалённый гвоздь и забыл вытащить. Голова раскалывалась так, что даже веки поднять было мучительно тяжело. Каждый вдох отзывался новой волной пульсирующей боли, прокатывавшейся от затылка до самых пят. У меня заскрипели зубы от того, с какой неистовой силой я их сжала.

Я попыталась сглотнуть, но во рту слишком сильно пересохло, будто я не пила несколько дней.

Сознание возвращалось медленно и отрывками, будто разбитое ранее стекло медленно собирали.

Следом за болью появились звуки. Хмурясь и не размыкая глаз, я прислушалась к звукам. Над головой что-то трещало, где-то недалеко завывал ветер. Потом нос начал улавливать запахи.

Пахло чем-то незнакомым и пряным. Я едва пошевелилась и тут же услышала шелест ткани и торопливые шаркающие шаги, приближающиеся ко мне.

— Тише, тише, моя птичка. Тихо, моя драгоценная. Очнулась, наконец. Сейчас я тебе помогу.

Незнакомый низкий, чуть дребезжащий, как старая струна голос окутал меня как самое лёгкое, но тёплое одеяло. Тёплые, сухие пальцы легли на лоб, осторожно, словно я была чем-то хрупким. Сделанным из фарфора.

— Ох, горячая. Что же только делается?

Я кое-как разлепила глаза, из которых тут же покатились слёзы. Мне на мгновение показалось, что в глаза насыпали целую горсть песка.

Свет ударил по зрачкам ослепляющей вспышкой, и мне пришлось зажмуриться снова, пережидая острую волну боли. Во имя опавшего суфле! Потом уже медленнее, осторожнее я попробовала открыть глаза ещё раз.

Я переждала новый приступ боли, стараясь лишний раз не моргать и не шевелиться. Каждую клетку тела ломило от боли.

Потолок, в который я уставилась, был мне незнаком. Я нахмурилась, кое-как огляделась и осознала, что нахожусь в незнакомой комнате.

— Лежи-лежи, не вставай, моя птичка, — снова раздался этот встревоженный голос.

В поле зрения появилось лицо пожилой женщины. Она была круглощёкая, с глубокими морщинами у глаз и седыми прядями, выбивающимися из-под белого чепца. Чепец был накрахмаленным, идеально белым, но чуть сбился набок, как будто его хозяйка бежала сюда со всех ног. Старушка смотрела на меня с неподдельной тревогой.

— Где... — голос не слушался, ломался и срывался. — Где я?

— Тихо, птичка моя, тихо, — женщина поправила у меня на лбу влажную холодную тряпицу, пропитанную чем-то терпким. — Тебе не стоит напрягаться и разговаривать. Самое главное, что ты очнулась, слава превеликой Стефаниде! Я уж думала, что ты вовсе не откроешь глаза.

Она не договорила, всхлипнув и прижав пухлые пальцы ко рту. Я попыталась сесть, изо всех сил превозмогая боль. Комната поплыла перед глазами, а меня повело в сторону. Балдахин качнулся, потолочные балки пошли по кругу, и я едва успела схватиться за простыню, чтобы не упасть с кровати на пол. Женщина тут же начала охать, запричитала, обхватила ладонями за плечи с неожиданной для её возраста силой.

— Осторожно, осторожно! Голова кружится? Ещё бы, после такого-то... Что же ты пережила моя милая. Как же с тобой быть?

После чего? Я огляделась, силясь понять хоть что-нибудь. Комната была большой, обставленной тяжёлой тёмной мебелью.

Паника подступила к горлу. Я попыталась вспомнить то, что было до того, как я закрыла глаза. Я шла по обочине рядом с подругой, а потом почувствовала сильный толчок в спину. Был визг шин, а потом последовал болезненный удар в бок. Это из-за этого у меня так сильно болит голова? Меня нашла эта бабушка и принесла к себе домой? Странный у неё дом.

— Как Вас зовут? — спросила я у женщины, стараясь, чтобы голос звучал ровно и не выдавал того, что происходит у меня внутри.

А внутри меня сжирала боль, потому что предательство подруги было слишком неожиданным. Интересно, что с ней произошло? Она сбежала?

Женщина осеклась на полуслове, уставившись на меня с выражением испуга, граничащего с растерянностью.

— Что? — охнула и прижала пальцы к губам, будто я спросила что-то ужасное

— Как. Вас. Зовут? — повторила я медленнее, хотя каждое слово давалось с трудом.

— Матушка Агния, — произнесла она наконец, отойдя от шока. — Как и всегда, птичка. Я Агния. Ваша нянюшка Агния Как же так? Я же рядом с тобой с самого рождения.

Двадцать лет. Она была рядом со мной двадцать лет. А я не знала о ней ровным счётом ничего. Я сошла с ума? Я чётко помню свою жизнь.

Для начала я решаю уточнить, кого же видит перед собой Агния:

— А я кто?

Она открыла рот, но не успела ничего ответить, потому что дверь распахнулась так резко, что свеча на столике дрогнула и едва не погасла. Агния вскрикнула, прижав руки к груди. Женщина так сильно побелела, будто увидела призрака или опасного зверя.

Рефлекторно я вжалась в подушки, моё тело среагировало раньше мозга. Создалось ощущение, что оно знает, кто находится перед ним. И что возникший в проёме высокий мужчина опасен.

Высокий, темноволосый, с резкими чертами, словно вытесанными из твёрдого камня. Острые скулы, тяжёлый квадратный подбородок, прямая и упрямая линия рта, без намёка на мягкость. Таких лиц не рисуют в книгах, когда хотят изобразить красоту.

Это была другая красота. Опасная, холодная, как острый клинок, который красив именно потому, что смертоносен. Волосы чуть растрёпаны, будто он бежал сюда. На нём был тёмный и, как по мне, слишком старомодный пиджак, застёгнутый не до конца. Однако от этой небрежности веяло не расслабленностью, а чем-то хищным.

Янтарные глаза нашли меня мгновенно. Да-да! Они были именно янтарными. Только янтарь был живым, переливающимся, как живой огонь. И этот огонь был крайне опасен. Он грозил спалить меня дотла с особой жестокостью.

Ну что такое? Что происходит? Чем я успела насолить этому мужчине? Может, это под его машину меня толкнула подруга? Неужели сейчас начнёт требовать с меня деньги за испорченный капот?

Я глянула на мужчину исподлобья, думая, какие нужно подобрать слова, чтобы оправдаться.

— Значит, очнулась, — произнёс он негромко, но с явной угрозой в голосе, от которой по спине покатился ледяной пот.

— Кто вы? — мой слабый и дрожащий голос был чужим. — Что происходит?

Я кинула беспомощный взгляд на нянюшку. Но она стояла на месте, прижав руки к груди и глядя на мужчину с ужасом. Я вновь посмотрела на мужчину, который шагнул в комнату. Медленно. Уверенно. Каждый его шаг был точным и выверенным. От него веяло силой и властностью. Такие люди обычно занимают высокие посты, управляют людями и не выносят, когда им не подчиняются.

— Что происходит, — повторил он с интонацией, от которой у меня перехватило дыхание. — Какое... изумительное бесстыдство. И тебе хватает совести у меня спрашивать?

— Ваше сиятельство, она только очнулась и ей нехорошо, — Агния шагнула вперёд, раскинув руки в стороны, пытаясь закрыть меня своей мощной фигурой, — голова у неё болит, она не в себе совсем, прошу вас...

Как она его назвала? Ваше сиятельство? Что за безумный мужчина, если он заставляет своего работника к себе так обращаться.

— Вон!

Одно слово. Короткое, как удар хлыста. Приказ, который невозможно ослушаться. Я даже завозилась, думая, что и мне стоит уйти.

— Но...

— Я сказал. Пошла вон из комнаты, — он даже не посмотрел на неё, потому что янтарный взгляд не отрывался от меня. — Или прикажешь повторить?

Агния обернулась ко мне, в глазах плескался ужас пополам с беспомощностью.

Я прочитала в её взгляде всё. И страх за меня, и бессилие перед этим человеком, и ещё что-то. Я едва заметно качнула головой, отпуская её. Она ещё секунду помедлила, сжав пальцы на переднике, затем выскользнула за дверь, плотно притворив её за собой.

Мы остались вдвоём. Мужчина подошёл ближе, а я, превозмогая боль, отползла к спинке кровати. Неосознанно. Тело само нашло твёрдую опору за спиной, вжалось в резное дерево. Одеяло я сжимала обеими руками, хотя прекрасно понимала, что это смешно. Преграда была слишком жалкой и смешной. Этому огромному мужику ничего не стоит вырвать одеяло из рук и отшвырнуть прочь.

— Значит, притворяемся, — сказал он, остановившись у кровати и глядя на меня сверху вниз испепеляющим взглядом. — Смотрим непонимающими глазами. Дрожим.

— Я не притворяюсь, — прошептала я. — Я не знаю, где нахожусь. Я не знаю, кто вы. Если вы так злитесь из-за машины, то я найду деньги, чтобы оплатить починку. Но только…

— Хватит.

Слово упало, как камень. Я вжала голову в плечи и послушно замолчала. Мне на мгновение показалось, что мужчина готов меня ударить.

— Ты думала, что прикинешься, что потеряла память и всё сойдёт тебе с рук? — он наклонился, опершись руками о кровать, и теперь янтарные глаза оказались вровень с моими.

Слишком близко и слишком страшно. По коже побежал холод, меня сковало ужасом.

Я почувствовала его тепло, почти нечеловеческий жар, как от открытого огня. Кожу обдало волной, будто я открыла духовой шкаф и поток горячего воздуха хлынул на меня. Мужчина пах хвоей и перцем.

— Ты думала, что я позволю этому случиться?

— Я не понимаю, о чём вы говорите, — моё дыхание сбилось, голос предательски дрогнул. — Клянусь вам, я не...

— Не клянись, — он выпрямился с коротким, презрительным смешком, от которого у меня похолодело внутри. — Твои клятвы ничего не стоят.

— Послушайте, — я попыталась говорить твёрдо, хотя руки тряслись со страшной силой. — Я прошу вас выслушать меня. Просто выслушать. Я не знаю вас. Я не знаю, что произошло. Я проснулась здесь и...

— Довольно.

Он схватил меня за запястье. Пальцы сомкнулись, как железные оковы, и я не успела даже вскрикнуть. Он рывком поднял меня с подушек, и мир снова качнулся, голова вспыхнула острой болью, перед глазами пошли белые пятна.

— Прекрати этот спектакль, — его голос звучал прямо над ухом, — или клянусь, ты сильно пожалеешь.

— Пустите, — выдохнула я. — Пожалуйста, пустите, мне больно...

— Больно, — он встряхнул меня, не сильно, но достаточно, чтобы зубы лязгнули. — Тебе больно. А то, что ты сделала с Софией?

— Я не знаю, что я сделала!

Крик вырвался сам собой. Надломленный, отчаянный, слишком похожий на плач. Я ненавидела этот звук. Ненавидела, что дрожу, что не могу остановить эту мелкую, позорную дрожь, которая шла откуда-то изнутри и не слушалась никаких приказов. Тело было чужим. Дрожало не так, как дрожало бы моё. Как будто знало что-то. Что-то, спрятанное в мышцах и костях, в памяти плоти, куда мой разум ещё не добрался. Янтарные глаза смотрели на меня. Долго, изучающе. В них не было ни капли жалости.

— Значит, не знаешь, — произнёс он наконец. — Что ж. Напомню. Причём так, что забыть уже не получится.

Глава 2

Глава 2

Но больше он не успел произнести ни слова, потому что дверь вновь отворилась. В этот раз мягко, без удара о стену.

— Виола! — раздался громкий женский вскрик. — Я услышала краем уха, что ты пришла в себя!

Голос был высоким, звонким и совершенно неуместным в этой комнате, пропитанной напряжением и повисшей в воздухе угрозой, от которой у меня по спине всё ещё бегали мурашки. Мужчина выпустил моё запястье, одёрнув руку резко, будто обжёгся. Но всё равно не сразу. С секундной задержкой, не сводя при этом налитого бешенством и ненавистью взгляда с моего лица.

Я прижала руку к груди, не сводя глаз с мужчины. И только когда он отвернулся, я позволила себе перевести взгляд на вошедшую в комнату девушку.

Она была ослепительной. Именно это слово пришло на ум первым делом. Не просто красивой, а именно ослепительной. Как что-то нарочно созданное для того, чтобы на него смотрели и любовались.

Рыжие волосы рассыпались по плечам свободно, почти вызывающе. Такой рыжий цвет не видела никогда. Глубокий, медно-золотой, как осенний огонь перед тем, как погаснуть. Он казался живым. Платье глубокого зелёного цвета, с вырезом, который в приличном обществе назвали бы неприемлемым, облегало фигуру так, словно было второй кожей. На запястьях при каждом лёгком шаге звенели тонкие золотые браслеты.

И опять же, её наряд тоже показался мне странным. Пусть он и был откровенным, но всё равно выглядел… старомодным.

Она влетела в комнату, не сбавляя шага, и первым делом обернулась к мужчине, застывшему возле кровати каменной статуей. И вся она как-то сразу изменилась.

Плечи расправились, грудь вызывающе приподнялась, а губы приоткрылись в мягкой, тёплой полуулыбке. Ресницы дрогнули, а потом затрепетали, будто ветерок подул. Она быстро провела языком по нижней губе, из-за чего они стали вызывающе блестящими.

Я наблюдала за этим превращением с невольным восхищением и ещё большим беспокойством. Это было слишком отточено, будто она репетировала этот жест много раз. Именно для этого мужчины. Чтобы соблазнять его.

Интересно, они любовники? Или просто девушка пытается соблазнить этого мужчину.

Тю! Да у нас тут семейная драма!

— Кириан, — произнесла она негромко, но с таким придыханием и томность, что сомнений в том, что они любовники, не осталось, — ты напугал всех служанок в коридоре, пока мчался к своей жене со всех ног. Бедная Агния чуть в обморок не упала. Бедняжка. Нельзя же так, — кокетливо стрельнула взглядом в сторону мужчины. — Так останешься совсем один.

Так. О ком они говорят? К какой такой жене он мчался?

Мужчина ничего не ответил. Янтарный взгляд скользнул по ней коротко и без выражения, чтобы снова вернуться ко мне. Да что я сделала этому мужику, что он на меня так смотрит? Неужели машина была такой дорогой? И вообще, кто ему имя такое дал? Он иностранец?

— Астра, — сказал мужчина с предупреждением в голосе, — сейчас совсем не время для разговоров. Выйди. Я не закончил разговор с женой!

— Всегда есть время, когда речь идёт о больной и любимой подруге, которая почти умерла, — девушка уже направилась ко мне, но на полпути притормозила, снова вперив взгляд раскосых зелёных глаз в мужчину. — Ты же не хочешь, чтобы она упала в обморок прямо здесь? Это было бы так... неловко, — она пощёлкала пальцами и насмешливо улыбнулась. — Запугиваниями ты правды добиться никак не сможешь.

В уголках её губ плясало что-то, отдалённо напоминающее улыбку. Но я уже успела заметить, что улыбка живёт у неё только на губах. Глаза оставались нетронутыми. Они оставались серьёзными, когда она наконец добралась до кровати и опустилась рядом со мной, взяв мои руки в свои. Пальцы у неё были тёплыми. Нежными. Невероятно мягкими. Но мне захотелось отодвинуться, будто я притронулась к жабе.

В голове была вата, мысли разбегались в стороны от шока, расстройства из-за предательства подруги и полного непонимания, как я здесь оказалась. Мне начало казаться, что я в театре абсурда, а кругом актёры.

— Виола, — тихо с лаской в голосе обратилась ко мне девушка, — как ты, моя драгоценная?

Я даже оглянулась, чтобы понять, к кому она обращается. Но кроме нас двоих в комнате никого не было. Я моргнула, открыла рот, чтобы сказать, что это не моё имя. Но отчего-то передумала.

Где-то внутри у меня всё предупреждающе сжалось. Сейчас, после предательства подруги, я просто не могла верить. Никому. В каждом взгляде на меня я чувствовала скрытые дурные намерения.

Виола? Хорошо, значит, побуду Виолой.

— Голова болит, — прошептала я наконец, найдя в себе хоть какие-то силы на ответ.

Это было правдой. Единственной правдой, которую я могла сейчас произнести вслух. Астра сжала мои пальцы, с сочувствием и болью заглянула в мои глаза.

— Я знаю, милая. После такого сильного удара о скалы, — она всхлипнула и покачала головой.

И снова мне показалось, что каждое слово этой девушки тщательно выверено. Как и сочувствие, написанное на лице, которое не касалось глаз.

— Зачем же ты так? Мы всё бы решили с тобой. Вместе. Не стоило убегать, не случилось бы такой беды.

Мой мозг отказывался воспринимать столько информации сразу. Я свела брови вместе и прикрыла глаза, чувствуя, что голова начала сильно кружиться. Какая скала? Я распахнула глаза, чтобы найти скрытую камеру. Точно! Это просто нелепый розыгрыш от подруги!

Но мой взгляд, вместо того, чтобы зашарить по стелам и углам, остановился на Астре. Она снова обернулась к мужчине, откинула волосы назад, чуть выпятила грудь в вырезе декольте и улыбнулась уголками губ. С томным выдохом она обратилась к мужчине:

— Кириан, она едва пришла в себя. Что бы ты ни хотел ей сказать, это подождёт. Ей нужно поспать и набраться сил.

— Не подождёт, — отрезал мужчина, сжимая кулаки и шагая к кровати. — Выйди, Астра. Я не закончил разговор со своей женой.

Стоп! Так когда он говорил про жену, он меня имел ввиду? Что за бред? Какие ещё сюрпризы меня ожидают? Общие дети?

И вообще, я не помню, чтобы я давала согласие на брак с этим пугающим мужчиной, взгляд которого продолжал выживать в моём лбу дыру размером с кулак.

— Подождёт, — повторила девушка спокойно, мягко и соблазняюще улыбаясь. —Кириан, посмотри на неё. Она же ничего не соображает. Она не может ответить на твои вопросы. И за свои поступки.

Пауза. Долгая. Звенящая. Напряжённая. Я чувствовала его взгляд на лице. Тяжёлый, давящий. Я смотрела в сторону, на потухший камин, потому что встречаться с янтарными глазами у меня не было сил.

— Она никуда не денется, — добавила Астра, и в голосе снова мелькнуло что-то тёплое, почти ласковое и адресованное не мне. — Дай Виоле день. Один день. Ради меня.

Тишина затянулась. Я не решалась дышать. Потом послышались шаги. Тяжёлые и уверенные. Кириан подошёл к двери, взялся за ручку.

— Один день, — произнёс он тяжело, и в этих двух словах не было ни прощения, ни уступки. Только отсрочка. — Потом я вернусь. И при нашем разговоре, Астра, ты не будешь присутствовать.

Мужчина ушёл.

— Ты цела? — спросила девушка, но уже совершенно другим тоном.

В нём больше не было того бархата, покорной нежности, с которой она разговаривала в присутствии мужчины. При нём она будто показательно заботилась обо мне. Теперь зелёные глаза смотрели в моё лицо цепко и изучающе. Они что-то искали.

— Не знаю, — честно ответила я, отворачиваясь.

— Он не должен был... — она осеклась. — Неважно. Сейчас неважно.

Важно. Это было важно! Почему она остановилась? Что она не договорила? Что он не должен был делать? Что именно?

Важно. Мне было важно абсолютно всё. Каждое сказанное слово, каждый взгляд, каждая мелочь. Но я молчала, потому что не знала, с чего начать, и боялась, что если открою рот, то скажу что-то не то.

Это место, все, кто окружал меня, всё было странным. Пугающим. Астра убрала прядь с моего лица и внимательно посмотрела мне в глаза. Мне стоило огромных усилий не отшатнуться. Прикосновения были мне крайне неприятны.

— Виола, — произнесла она тихо и проникновенно, — что ты помнишь?

— Почти ничего, — прошептала я.

И до того, как ресницы девушки опустились, я увидела странный довольный блеск в её взоре. Быстрый, как искра. Почти незаметный. Но я успела его поймать. И сразу же поняла, что с ней нужно быть настороже.

Глава 3

Глава 3

Астра молчала очень долго. Выдерживала паузу, будто хотела, чтобы я нервничала. Сидела рядом, не выпуская моих пальцев из своих рук, и смотрела куда-то в сторону окна, где серое небо медленно темнело. Браслеты на её запястье тихо звякнули, когда она наконец пошевелилась, будто очнулась.

— Значит, ты совершенно ничего не помнишь, — произнесла она не то с облегчением, не то с другой эмоцией, которую я не смогла распознать.

— Совсем ничего, — осторожно кивнула я. — Я даже своё имя едва ли помню.

Астра встала, прошла к окну, выглянула на улицу. Постояла так некоторое время, обхватив себя руками за плечи. В её позе была какая-то напряжённость. Слишком прямая спина, слишком сжатые пальцы на собственных предплечьях. Потом начала ходить из угла в угол по комнате, будто стоять на месте ей было крайне тяжело.

Я сощурила глаза, вгляделась в лицо девушки. Что-то с ней не так. Что-то кроется за улыбкой и заботливым тоном.

— Это, конечно, ужасно, — она покачала головой. — Тогда я расскажу тебе всё, что знаю. Потому что потом Кириан будет спрашивать тебя обо всём. Я постараюсь тебе помочь. Кириан бывает жесток.

Постараюсь тебе помочь.

Я повторила это про себя, прислушиваясь к тому, как это звучит. Слишком гладко. Слишком своевременно. Люди, которые действительно хотят помочь, обычно не говорят об этом.

Я не шевелилась. Только смотрела на неё и ждала, что она скажет дальше. Я знала, что всё то, что я услышу, мне не понравится.

Мне начало казаться, что между моментом, как я вылетела на дорогу под колёса машины и моментом, как я открыла глаза, прошла целая жизнь.

— Два месяца назад ты вышла замуж, — начала Астра ровно и без предисловий.

Замуж? Я была в коме и забыла всё? Или я сейчас в коме и всё это мне снится? Я ущипнула себя за ляжку. С трудом сдержала вскрик. Не сплю. Больно до звёздочек перед глазами, потому что я ущипнула себя за синяк.

— За Кириана. Этот брак был заключён по той простой причине, что у тебя загорелась на запястье метка истинности. — Она остановилась на секунду, как будто позволяла мне переварить сказанное. — Ты понимаешь, что это значит?

— Напомни, пожалуйста, — попросила я тихо, прижимая ладошки к грудной клетке, в которой колотилось сердце.

Во имя облезлой кошки! Какая метка истинности? Они тут книги фэнтези начитались? Фильмов пересмотрели? Ещё скажите, что кругом оборотни бегают и эльфы с луками.

Астра посмотрела на меня с лёгким прищуром. Откинула волосы назад, звеня браслетами на запястьях. Честно говоря, этот звук начал меня порядком раздражать.

— Метка истинности никогда не лжёт, Виола, — произнесла она медленно, с расстановкой, словно объясняла что-то очевидное маленькому и несмышлёному ребёнку. Ну или как сумасшедшая доказывала, что видела инопланетян. — Это древняя магия драконов. Говорят, что Боги сами вплели её в природу первых драконов ещё до начала времён, чтобы такие существа, как они, с их силой и одержимостью, не разрушали мир в погоне за тем, чего не должны были иметь. Если метка проявилась — это значит, что боги сами указали на пару. Обойти это невозможно. Оспорить нельзя. Это... закон. Даже если есть жена, невеста или любимая. С этой тягой невозможно бороться, она будет сводить с ума, толкать на сумасшедшие поступки.

Я слушала, впитывала каждое слово. Магия. Метки. Драконы. Святые мощи прокисшего компота, мне стоит делать вид, что я её верю. Мало ли она накинется на меня с кулаками.

Она помолчала. Снова застыла у окна, что-то высматривая во дворе. А с виду и не скажешь, что она ненормальная.

— Твоя метка проявилась три месяца назад. На приёме у герцога Ральмора. Это был твой первый выход в свет. Метка вспыхнула, едва генерал зашёл в зал.

— Кириан...

— Не мог отказаться от тебя, несмотря на то что совсем недавно он потерял любимую сестру, — Астра качнула головой и тяжело вздохнула. — Он пришёл на тот приём в первый раз за полгода. Говорили, что только ради герцога, потому что они давно знакомы. И тут как дар с самих небес — метка истинности. На запястье у девушки, которую он никогда прежде не видел. Природа не спрашивает, удобен ли момент. Отказ от истинной пары не просто оскорбление, Виола. Для дракона это... моментальная привязка. Если дракон не закрепит метку, то он медленно умрёт. В муках.

Она подошла к столику, взяла кувшин, налила воды в чашку и поставила передо мной. Снова сверкнула глазами, которые всё больше и больше начали мне напоминать змеиные. Только разве что не вертикальные.

— Выпей. Вижу, тебе тяжело воспринимать столько всего сразу.

Я послушалась, взяла стакан и сделала несколько глотков. Вода была холодной, почти ледяной, и это немного прояснило голову.

Я снова уставилась в лицо девушки, всем видом давая понять, что готова и дальше её слушать.

— Но метка оказалась поддельной, — сказала Астра, скрещивая руки на груди. — Никто не знает, как ты это могла провернуть. Со временем между истинными устанавливается крепкая связь. С каждым новым днём она только усиливается. Но сколько бы времени не прошло, ваша связь никак не крепла. Кириан не чувствовал тебя.

— И он понял, — шепнула я скорее себе, чем ей.

— И он понял, — согласилась Астра. — Кириан был в бешенстве. Виола... — она покачала головой, и в этом движении была досада, — ну зачем? Зачем ты это сделала? Я же говорила тебе. Я предупреждала. Это же не просто обман мужа, это обман самой природы. Ты понимала, чем рискуешь?

Я покивала головой, делая вид, что соглашаюсь с ней, хотя самой хотелось оказаться как можно дальше отсюда. Какая достоверная сказка.

— Откуда взялась поддельная метка? — спросила я с вежливостью в голосе.

— Этого я не знаю, — Астра произнесла это ровно, но что-то в её взгляде проскользнуло. Быстро, почти незаметно. Но эта эмоция насторожила меня ещё сильнее. — Знаю только, что Кириан установил это четыре дня назад. И тогда же...

Она осеклась. Всхлипнула. Прикрыла глаза ладонью. Во имя засохшей герани на подоконнике, из неё вышла такая талантливая актриса. Я готова поверить!

— Тогда же что? — уточнила я, приподнимаясь на локте.

Астра остановилась у камина, провела пальцем по холодному краю каминной полки. Я вновь осмотрелась вокруг. Мой взгляд скользнул по потолку, на которой была странная люстра. Там пульсировал свет, совершенно не похожий на пламя свечи или обычную лампочку. Интересно, как они создали такой эффект? Наверное, такие лампы стоят бешенных денег.

— Ты пыталась бежать, когда он узнал всю правду, — продолжила Астра, отвлекая меня от изучения обстановки.

— Почему? — уточнила я на всякий случай.

— Потому что Кириан узнал правду. Про тебя и Адриана.

— Кого? — я дёрнулась вперёд, вслушиваясь в слова ещё внимательнее.

Чем дальше в лес, тем толще котики. Тут ещё и любовный треугольник вырисовывается? Вот это я поспала! И сколько лет своей жизни я забыла?

— Адриана, — произнесла она тихо. — Адриана Вейна.

— Кто он?

— Твой возлюбленный, — ответила она коротко. — Тот, ради которого всё и затевалось. Ради которого ты подделала метку, вышла замуж за дракона и... — она снова покачала головой, — и решила бежать, когда поняла, что он обо всём догадался и последует наказание.

Я откинулась на подушки, уставилась в потолок. Я прикусила нижнюю губу, пожевала её и тихо спросила:

— Но Кириан поймал нас, как я понимаю?

— Да, он вас поймал, — тихо подтвердила Астра.

— Он... дракон, — произнесла я медленно, стараясь не рассмеяться от абсурдности ситуации. — Он и летать умеет?

Астра посмотрела на меня и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление. Тихое, едва заметное.

— Да, — сказала она осторожно. — Умеет. Ты разве не помнишь этого?

— Нет. Я совершенно ничего не помню. А что с Адрианом?

— Он жив, — Астра произнесла, растягивая слова. — Но находится под стражей. Кириан не убил его. Пока что. Состоится суд.

— А я...

— А ты сбежала, — она подошла ближе, опустилась на край кровати. Голос её стал тихим, едва слышным. — Когда Кириан схватил Адриана и потащил, ты бросилась бежать. Через лес, к морю и сорвалась с обрыва. Говорят, что ты прыгнула сама. Ты упала в море. Тебя нашли на берегу без сознания на рассвете.

Чем тише ночь, тем громче зовёт тарелка с пирогом.

Ладно, допустим, я вдруг попала в другой мир. Виола упала с обрыва, а я попала под машину. Получается, мы обе были при смерти. Хорошо, допустим, мы поменялись местами. Сейчас моя задача узнать как можно больше информации.

— Астра, — позвала я тихо.

— Да? — сладкая участливость в голосе, от которой так и захотелось скривиться.

Ну чисто Каа, который вот-вот проглотит наивного зайца.

— Кто знал о поддельной метке? До того, как это вскрылось.

Она замялась, её взгляд заметался из стороны в сторону. Я успела поймать её эмоцию до того, как она скрыла её за улыбкой. Сладкой и приторной.

— Только те, кто помогал её сделать, — сказала она ровно, но слишком поспешно.

— И кто это был? — я подалась вперёд, превозмогая боль в голове.

— Отдыхай, — произнесла она после паузы, так и не дав мне ответа. — У тебя один день, Виола, чтобы набраться сил.

Она вышла, прижав руки к телу. Когда она уходила, её браслеты не звенели.

Глава 4

Глава 4

Едва дверь закрылась, я села. Медленно и очень осторожно. Подождала, когда пройдёт головокружение. На этот раз боль лишь тупо отозвалась в затылке и притихла, словно смирившись с тем, что я не собираюсь лежать пластом на кровати, жалея себя.

Ноги коснулись холодного пола, пальцы тут же поджались. Камень чувствовался даже сквозь ковёр.

Я поднялась с кровати, держась за столбик, и подождала, пока мир перестанет так бешено крутиться перед глазами. Ноги мёрзли. Меня передёрнуло от холода. Когда комната в глазах перестала вращаться, я неуверенно сделала шаг. Потом ещё один. Ноги держали с огромным трудом. Я добрела до окна, оперлась ладонями о холодный подоконник и выглянула наружу.

Я дёрнулась, схватилась пальцами за раму окна, когда поняла, что мир за окном выглядит совершенно иначе. Деревья были иными. Небо тоже. А на нём луна фиолетового цвета.

Я видела деревеньки за высокой каменной оградой. Я находилась в замке в самой высокой башне. И даже при всём желании у меня бы не получилось отсюда сбежать. И что самое важное, во дворе стояли кареты и телеги, запряжённые конями. Ни одной машины. Не было фонарей. Не было дорог с машинами и горящими фарами.

Я развернулась и медленно прошлась по комнате, разглядывая то, что не успела рассмотреть раньше. Большой дубовый шкаф с резными дверцами. Открыла его, увидела множество платьев. Красивых. Нарядных. Разноцветных. Шёлк, бархат, тонкое сукно. Каждое платье было создано не для удобства, а для того, чтобы на обладательницу смотрели. Я провела пальцем по рукаву одного из них. Очень красивое.

Взгляд замер на туалетном столике с зеркалом в бронзовой раме. Рама была тонкой ювелирной работы. Виноградные лозы, обвивающие тонкий металл. Я подошла ближе, кинула взгляд в зеркало.

Не смогла сдержать тонкого и испуганного писка, а потом и вопля неверия. Помахала рукой, чтобы убедиться, что зеркало не врёт.

На меня смотрела незнакомая девушка. Светлые, золотистые волосы, растрёпанные и спутанные, длинные, струящиеся почти до пояса. Бледная кожа с синеватыми тенями под глазами. Тонкие черты, острые скулы. На виске виднеется фиолетово-синий синяк. На запястье, которое сжимал Кириан, тоже начали появляться синяки.

Красивая. Виола была определённо красивой. Она была… аристократкой, которая впитывает в себя утончённость с молоком матери.

Хрупкая. Нужная. С лицом ангела.

Я подняла руки и прижала пальцы к белым, впалым щекам. Ущипнула немного. Больно. Абсолютно точно это тело принадлежит мне.

Ноги подогнулись, но я тряхнула головой, не позволяя себе удариться в панику. Сейчас мне нужно мыслить трезво, анализировать ситуацию.

Я попала в переплёт. Мне нужно всё узнать. Об этом мире. Об этом теле. И о судьбе девушки.

Я множество раз читала книги про попаданок. Смеялась с реакции главных героинь.

Я опустила взгляд на руки, на левом запястье, чуть ниже ладони, на внутренней стороне, темнела метка. Совсем небольшая, размером с монету. Похожая на старый ожог или татуировку, выполненную в виде тончайших линий. Очертания были смазанными, нечёткими, я не смогла разобрать форму до конца. Просто тёмное пятно на бледной коже.

Поддельная метка истинности.

Я потёрла лицо ладонями и тихо всхлипнула. Как же страшно.

Дверь открылась без стука.

Я резко обернулась, инстинктивно прижав руку с меткой к груди, словно это могло что-то скрыть. На пороге стоял Кириан. Снова злой, пышущий ненавистью. Яростью. Настолько ощутимой, что даже колени подкосились от его ауры.

Он стоял на пороге комнаты Виолы, уже в другом сюртуке, застёгнутом до конца, волосы убраны назад. Собранный, холодный, без следа той утренней растрёпанности, с которой влетел в первый раз. И всё такой же опасный.

Я вспомнила, что он дракон.

Интересно, он может превратиться у меня на глазах и откусить мне голову? Меня затошнило.

За его плечом маячил незнакомый мужчина. Немолодой, с острой бородкой и кожаным саквояжем в руках. Саквояж был потёртым и явно не новым, но ухоженным. Янтарный взгляд дракона скользнул по мне. От растрёпанных волос до босых ног на холодном полу. Я поджала пальчики, переступила с ноги на ногу. В его глазах что-то мелькнуло. Вовсе не ярость, а что-то новое и жаркое.

— Ты должна лежать, — процедил он сквозь зубы. — Или решила умереть до допроса?

— Мне просто нужно было… — осеклась под его взглядом.

Мрачный мужчина ничего не ответил, вошёл в комнату. Следом за ним вошёл мужчина с саквояжем, закрыв за ними дверь. Кириан остановился в нескольких шагах, скрестил руки на широкой груди, посмотрел на меня с ещё большим презрением. Я поёжилась под его взглядом, обхватила себя руками за плечи, желая защититься. Но мужчина давил на меня своей силой, пугающей аурой.

— Это Эрвин, лекарь, — сказал он коротко, кивнув на лекаря. — Он осмотрит тебя.

— Я в порядке, — я попыталась отойти.

— Это не обсуждается, — отрезал таким ледяным тоном, что сил спорить не осталось.

Лекарь оказался молчаливым. Он начал водить руками над моей головой, плечами и грудной клеткой. Всё быстро, аккуратно, без лишних слов. Я почувствовала слабое тепло от его ладоней. Не такое живое и почти обжигающее, как от Кириана, а ровное и спокойное, даже щекотное. Кириан стоял у стены всё это время, и я физически чувствовала его взгляд на затылке. Тяжёлый, изучающий, испепеляющий.

— Поразительно то, что после такого сильного удара вы так быстро встали на ноги, — произнёс наконец Эрвин, выпрямляясь и поправляя очки на носу. — Головные боли будут преследовать ещё несколько дней, а, может, и недель, — он открыл саквояж, извлёк небольшой флакон и протянул мне. — Выпейте это, чтобы боль скорее стихла.

Я взяла флакон. Повертела в руках. Посмотрела на золотистую переливающуюся внутри жидкость. В ней что-то двигалось, едва заметно, как будто жидкость жила своей жизнью.

Это магическое зелье?

— Что это? — решила уточнить, полагая, что никто не ответит.

— Лекарство, — отозвался Кириан сухо.

— Я вижу, что не вино, — произнесла я резко.

Молчание. Я обернулась. Кириан смотрел на меня неотрывно. В янтарных глазах было что-то, что я не сразу смогла прочитать. Удивление. Неверие, что я ему посмела дерзить.

— Это лекарство от последствий удара, — произнёс лекарь ровно. — Снимает отёк и головную боль, улучшает самочувствие. Стандартное средство при таких сильных травмах.

Я открыла крышку и поднесла к носу. Запах был острым, травяным и горьким. Немного поколебавшись, я поднесла флакон к губам и выпила одним глотком. Внутренний голос шептал, что если я не выпью сама, то в меня зелье зальют насильно. Взгляд Кириана обещал мне это.

Я скривилась и чуть не выплюнула зелье. Горькое. Очень горькое. Я поставила флакон на столик и уткнулась носом в сгиб локтя, пытаясь отдышаться.

Первые несколько секунд ничего не происходило. Потом по левому запястью прошло тепло. Я опустила взгляд. Метка будто горела.

Тёмный рисунок на коже начал светлеть, как будто кто-то стирал его изнутри, выжигая невидимым огнём. Линии становились тоньше, бледнее, теряя чёткость, как чернила на мокрой бумаге. Я смотрела, не в силах отвести взгляд, как линии бледнеют, расплываются, истончаются. И гаснут. Запястье стало чистым.

Ни следа. Ни пятна. Просто бледная кожа с голубоватыми прожилками вен.

В комнате стало очень тихо. Лекарь сделал шаг назад. Кириан не шевелился. Стоял у стены, наблюдал за тем, что происходит. А я не решалась на него смотреть, потому что чувствовала, как что-то в воздухе начинает меняться. Натягиваться, как струна перед тем, как лопнуть.

А потом запястье снова обожгло.

Резко и так сильно, что я невольно вскрикнула и сжала запястье другой ладонью. Боль не проходила целую минуту. Меня будто выкручивало изнутри. Было так больно, что перед глазами поплыли белые круги. Я закусила губу, сдерживая крик, и просто ждала, сжав зубы и зажмурившись, пока это не пройдёт.

Я медленно разжала пальцы и посмотрела на запястье, которое теперь просто покалывало. Метка вернулась на место. Но уже другая.

Та же форма, то же место, но только линии теперь были чище, ярче и глубже. Метка светилась слабым золотым светом несколько секунд, а потом свет угас.

Я не дышала. Вот это магия!

— Что... — я подняла взгляд на лекаря, но он уже смотрел не на меня.

Смотрел на Кириана с ужасом, вжав голову в плечи, будто в чём-то провинился.

Я обернулась на дракона. Кириан стоял совершенно неподвижно. Лицо у него было белым, будто вся кровь отлила. Янтарные глаза были устремлены на моё запястье. И в нём я видела смесь таких эмоций, что стало не по себе. Я вздрогнула и огляделась, ища, куда бы можно было сбежать. Боюсь, меня сейчас будут бить.

— Эрвин, — произнёс он тихо, — выйди.

— Ваше сиятельство, мне необходимо...

— Выйди, — мужчина зарычал, как дикие зверь.

Лекарь вышел быстро, плотно закрыв за собой дверь. В комнате воцарилась тишина. Она оглушала.

Кириан оторвал взгляд от моего запястья с огромным, явно титаническим трудом, и посмотрел в мои перепуганные глаза, которые я широко распахнула от ужаса.

— Как ты это делаешь? — произнёс он медленно, целя каждое слово сквозь сжатые зубы.

— Я не...

Он оказался рядом в два шага. Я даже не успела моргнуть. Руки сомкнулись на моих плечах, и он со всей силы встряхнул меня. Резко, сильно, так что голова мотнулась и снова вспыхнула болью в затылке.

— Как ты это делаешь?! — его голос сорвался на крик. Первый раз за всё время в голосе звучала не тихая угроза, а что-то живое, надломленное, рвущееся наружу. — Это невозможно! Она не может быть настоящей!

— Пустите, — выдохнула я. — Мне больно...

— Мне тоже, — бросил он, и в этих двух словах было столько всего, что я осеклась, не посмев сказать ни слова.

Он встряхнул меня снова. Ещё сильнее. Выбивая воздух из лёгких своей грубостью.

— Скажи, что это подделка, — процедил он сквозь зубы. — Скажи, что ты нашла способ. Скажи что угодно, только объясни мне, как мёртвая метка может воскреснуть и стать настоящей!

Я смотрела на него. И не знала, что сказать. Потому что я тоже не понимала. Я ничего не понимала.

Глава 5

Глава 5

— Скажи, что это подделка.

Его голос был тихим, но от этого ещё более угрожающим. Пугающим. Леденящим душу. От ужаса меня сковало по рукам и ногам. Мне померещилось, что мужчина подался вперёд с твёрдым намерением ударить меня.

— Я не знаю, что это! — выдохнула я, изо всех сил пытаясь вырваться из его болезненной хватки, из-за которой мои кости начали трещать. — Я правда не знаю. Клянусь! Я вообще не понимаю, что означает эта метка, что с ней произошло и чего вы от меня хотите. Я вообще ничего не понимаю. Скажите, что это просто глупый розыгрыш.

Пальцы на моих плечах сжались сильнее, причиняя мне боль. На коже останутся синяки, это точно. Что за мужик такой? Грубиян и хам! И это мой муж? Нужно узнать, есть ли здесь разводы. Настоящий тиран.

— Не понимаешь? — он страшно усмехнулся одним уголком жёстких губ.

Эта усмешка была некрасивой. В его янтарных глазах клубилась тьма. Пугающая. Способная испепелить меня на месте. Мало ли какими ещё способностями он обладает.

Самое главное, не показать ему своего испуга. Не подать виду, что меня трясёт от ужаса со страшной силой. Поэтому я собрала силу воли в кулак, вздёрнула подбородок.

— Нет, — процедила я сквозь зубы, с вызовом глядя в глаза мужчины.

— Два месяца жила в моём доме, — произнёс он медленно, цедя слова сквозь зубы. — И не понимаешь, что такое метка истинности. Забавно. На какие ты ещё уловки пойдёшь, змея?

— Я ничего не помню, — повторила я, стараясь держать голос ровным, хотя колени предательски дрожали. — Удар о скалы сказался. Я говорила вам об этом с самого начала, но вы не хотите слышать меня.

— Я уже достаточно наслушался тебя, — мужчина выплюнул слова мне в лицо.

— Я заметила, — с ехидством ответила я.

Крайне глупо было дерзить человеку, который держит тебя за плечи и умеет превращаться в существо с чешуёй и когтями. Я это понимала. Но что-то во мне отказывалось гнуться под его давлением.

Всю жизнь я была для всех удобной, глотала обиду и молчала. Но сейчас мне совершенно не хотелось быть грушей для битья. Я не собиралась отвечать за чужие грехи.

Что-то во взгляде мужчины вдруг мелькнуло. Ярость. Этот человек не привык, что его слова оспаривают, когда с ним спорят. Явно никто не осмеливался противостоять ему.

Он встряхнул меня снова. Ещё сильнее. Я клацнула зубами. Чуть не прикусила язык. Тем временем боль в голове в разы усилилась. Я вскинула руку и вцепилась пальцами в его запястье, чтобы не упасть, даже царапнула ногтями его кожу, со мстительно заметила, как он едва заметно поморщился. Так тебе!

— Я уже достаточно наслушался, — процедил он, — про удар, про потерю памяти. Очень удобная история, Виола. Ничего не помню, ничего не знаю, ни в чём не виновата. Как и в прошлые разы, когда ты творила всё это дерьмо, дрянь.

Ну и грубиян!

— Вы сейчас сломаете мне что-нибудь, уважаемый, — сказала я сквозь зубы, с ещё большей яростью царапая его запястья и оставляя на них кровавые борозды.

— Отвечай! — он пропустил мимо ушей мои слова.

Его трясло от бешенства. Взгляд страшный. Зрачок вытянулся, как у змеи. На скуле появилась серебристая чешуя. Она появилась неожиданно. Несколько пластин, идеально ровных, как монеты, уложенные внахлёст. Скорее дымчато-металлических, с очень слабым синеватым отблеском. Красивых и пугающих одновременно.

— На что?! — не выдержала я, и голос всё-таки сорвался от страха. — Вы спрашиваете об одном и том же уже который раз. Что должно измениться от того, что вы будете трясти меня сильнее?

— Правда, — сказал он коротко, вскинул руку и сжал пальцами мою челюсть. — Мне нужна правда.

— Я говорю правду, — просипела я.

— Ты говоришь то, что выгодно говорить.

Он резко убрал руки, но я не успела выдохнуть, потому что в следующую секунду его пальцы легли на мой затылок и с силой сжали волосы у основания. Он зацепил рану. Я не закричала, хотя жутко хотелось. У, ирод!

— Я спрошу у тебя последний раз, дрянь, — произнёс он тихо и очень отчётливо, будто говорил с недалёкой. — Как это работает, Виола? Кто тебе помог? Кто стоит за этой меткой?

— Я. Не. Знаю. И повторю для тех, кто плохо слышит. Я не знаю! — я уже закричала, оглушая криком сама себя.

Пальцы в волосах сжались сильнее, причиняя мне ещё больше боли. Я всё же зашипела сквозь зубы.

— А Вы всегда хватает девушек и причиняете им боль? Любите обижать слабых?

— Кто бы мне говорил про слабых? Тебе напомнить, как ты измывалась над слугами? Или то, что сделала с Софией? Строишь из себя святую невинность, дрянь? — прорычал в лицо, раздувая ноздри от бешенства.

Я не нашлась с ответом. Мне ещё предстоит узнать, что именно хозяйка этого тела успела натворить. Любовник, поддельная метка, жестокое обращения со слугами.

Он отпустил волосы так же внезапно, как и схватил. Отступил на шаг, будто ему нужно было расстояние, чтобы снова стать тем собранным, закрытым, непроницаемым человеком, которым он был, когда вошёл.

Я медленно выпрямилась. Затылок ныл. В висках стучало, болезненно пульсировало. Он отошёл к окну, сложил руки за спиной.

Он стоял у окна, смотрел в стекло, и мне была видна только его спина. Я видела, что мужчина с огромным трудом держит себя в руках.

— Метка, — произнёс он наконец, — если она настоящая...

Он не договорил. Только дёрнул раздражённо плечами. Будто одна мысль о том, что Виола действительно его истинная, вызывала у него чувство омерзения.

— Что? — спросила я тихо.

— Это невозможно, — сказал он наконец.

Я смотрела на его спину и думала, что этот человек очень привык к тому, что ему все подчиняются.

— Завтра на рассвете, — произнёс он, не оборачиваясь, — ты покинешь дворец.

Я не сразу поняла, о чём он говорит. А потом встрепенулась и тихо спросила:

— Куда я должна уехать?

— На Север.

— В тюрьму? — свела брови вместе.

— Северные горы, — произнёс он. — Там и останешься. Под охраной. Пока я не разберусь с тем, что произошло.

— Но…

Мужчина властно махнул рукой, прерывая мою сбивчивую речь.

— Сегодня будет твой последний ужин в этом доме. Будь готова к вечеру.

Глава 6

Глава 6

Агния тараторила не умолкая всю дорогу от спальни до столовой. Слова сыпались на меня непрерывным потоком, перемежаясь охами и причитаниями. Но в моих ушах стоял лишь звон от гула мыслей.

— Волосы-то какие красивые сейчас, птичка моя, — прорвалось сквозь шум. — Блестят и переливаются. А платье как сидит! — я скосила глаза и увидела, как женщина прижимает руки к груди. — Ну прямо картинка писаная! Дракон точно не сможет перед тобой устоять. Ты только улыбайся ему, слышишь? — наставляла пожилая женщина. — Глядишь, простит тебя. Ты же его истинная. Вот только бледная ты. Ох, бледная. Ну ничего! Покушаешь сейчас, и полегчает. И с генералом помиришься. Он суровый, да, но не злой в душе, вот увидишь...

Я шла и почти не слушала её. Женщина напоминала мне курицу-наседку!

Я едва заметно качнула головой и попыталась сделать глубокий вдох. Платье давило. Тугой корсет, зашнурованный Агнией так, будто она пыталась выдавить из меня все кишки. И глаза, к слову, тоже. Когда она шнуровала платья, мои глаза, действительно лезли на лоб. Я спрашивала у женщины, зачем же так туго, на что получала ответ, что перед генералом я должна выглядеть безупречно.

И сейчас корсет сжимал грудную клетку со всех сторон, не давая вдохнуть полной грудью. Каждый шаг приходилось делать маленьким и выверенным, потому что юбка не позволяла шагать нормально. Я чувствовала себя заводной куклой. Несколько раз я едва не споткнулась о подол и не проехалась носом по полу.

Во имя линялого кота! Как местные женщины не падают в обмороки ежеминутно?

Но мысли вращались вокруг предстоящего отъезда.

Я прокручивала это снова и снова. Что значило его «под охраной»? Тюрьма с красивым названием? И как долго он собирается «разбираться»? И что будет после того, как он разберётся?

Вопросы множились, а ответы никак не желали находиться.

Я попала в тело девушки, которая успела обмануть мужа-дракона, завести любовника, поссорить с кем-то по имени София и едва не убиться об скалы. Чудесное начало новой жизни в новом мире. В книгах обычно попадают в тела красоток — нежных, кротких и способных растопить главного героя взглядом. Я же попала в тело какой-то злодейки. Как мне с этим бороться? Как налаживать жизнь?

— ...и нянюшка твоя всегда рядом будет, не переживай, — Агния семенила рядом, прижимая руки к груди. — Всё образуется, птичка. Главное, кушай хорошо сегодня. Там, на Севере-то, не знаю, как кормят. Как я переживаю! Как переживаю. Ну подумаешь обманула немного… что же за это ссылать?

Я покосилась на неё. В отличие от всех остальных людей, которых я успела встретить за этот бесконечный день, Агния тревожилась без какого-либо умысла и без второго дна. Просто маленькая круглощёкая старушка, которая любила девушку, в чьём теле я теперь живу. И как я понимаю, любила слепо и бесконечно сильно. Видимо, она постоянно баловала девушку.

Ладно. Узнать, что именно совершила Виола, я ещё успею. Сейчас мне просто нужно оказаться в безопасности. Подальше от интриг.

Длинный коридор, стены которого были увешаны картинами, закончился. Агния остановилась у высоких двойных дверей, над которыми кто-то искусно вырезал в камне переплетение крыльев, и засуетилась, поправляя на моих плечах невидимую складку. Снова заволновалась, засуетилась ещё больше.

— Вот, птичка. Пришли. Ты иди, иди, я здесь тебя подожду.

— Здесь? — переспросила я, удивлённо моргая

— Мне туда нельзя, — она виновато опустила взгляд и чуть сгорбилась, как будто боялась, что я закачу скандал. — Прислуге за господским столом не место. Но я буду здесь, — она взяла мои руки в свои и крепко сжала. — Слышишь? Я буду здесь.

— Нет, ступай в мои покои и отдохни.

— Ласточка моя, — уставилась на меня нянюшка с таким неверием, что я поняла, что Виола никогда не заботилась о своей нянюшке, — но как же так…

— Иди отдыхать. Я сама приду.

Агния отступила, глядя на меня с неверием. Я ободряюще улыбнулась. Женщина развернулась и медленным шагом побрела по коридору в том направлении, откуда мы пришли. Шаркающие шаги затихли за поворотом.

Я осталась одна. Я тяжело вздохнула, вытерла влажные ладошки о ткань платья. Нужно войти, но мне так страшно.

Я таращилась на дверь из тёмного дерева, на литые бронзовые ручки, выполненные в форме драконьих морд с приоткрытыми пастями. Безупречная работа. Я смотрела на одну из этих морд и не двигалась.

По спине скатывались капельки ледяного пота. За дверью был Кириан. Как же страшно шагнуть внутрь и вновь столкнуться со взглядом янтарных глаз.

Я сделала вдох. Корсет немедленно напомнил о себе, сдавив рёбра. Выдох получился коротким и неполным. Я повела плечом и вдохнула вновь.

Мысли не желали приходить в порядок. Они кружились хаотично: горы, метка, Астра с её змеиными глазами, поддельная метка, ставшая вдруг настоящей, любовник. Я оказалась внутри чужой жизни, где каждый знал правила игры, кроме меня.

Всю свою жизнь я карабкалась наверх, пыталась жить, а не выживать. И когда только что-то начало немного получаться, когда жизнь начала налаживаться и моя кофейня стала развиваться, я должна снова разбираться с горой проблем.

За спиной раздались шаги. Чёткие, тяжёлые и неторопливые. Они приближались крайне медленно, замерли в нескольких шагах от меня.

Жар. Меня накрыло жаром с ног до головы. Звериное. Пугающее. Оно обжигало спину, проникало до самых печёнок.

Я окаменела.

Кириан. Пришёл раньше. Стоит за спиной. Сейчас скажет что-нибудь тихое и страшное.

Я смотрела на бронзовую драконью морду, на крошечные чешуйки, выбитые в металле, на застывший язычок пламени. Не поворачивалась. Не дышала.

— Это, несомненно, восхитительно, — произнёс голос за спиной.

Незнакомый. Низкий. С насмешливой ленцой. И это определённо был не Кириан.

Я резко обернулась к нему, чуть задохнулась от того, что корсет слишком сильно сдавил грудную клетку. Святая коза огородника! Это же настоящая пытка юных девушек.

Когда я смогла проморгаться и смогла сфокусировать взгляд на подошедшем ко мне мужчине, который привалился плечом к стене и скрестил руки на груди.

Тёмные волосы, резкие черты. Аристократичная внешность. Его плечи были ещё шире, чем у Кириана. Высокий. С ленивой полуулыбкой на пухлых губах. До неприличия красив. И порочен.

Я подумала об этом и немедленно разозлилась на себя за эту мысль.

— Что восхитительно, простите? — спросила я, нервно оглядываясь по сторонам.

— Роль, — сказал он с лёгким прищуром, разглядывая меня без тени смущения.

Его взгляд скользил по моему телу медленно и даже лениво. По плечам, приподнятой корсетом платья груди, тонюсенькой талии и длинной юбке, которая, однако, не скрывала тонких щиколоток.

— Ну настоящая перепуганная овечка. Стоишь и дрожишь. Ни дать ни взять невинная жертва обстоятельств. Ты как ни в чём не бывало продолжаешь играть свою роль, Виола. Уважаю постоянство.

Должно быть, вежливость здесь считается болезнью.

Мужчина медленно расправил плечи. Взгляд у мужчины был изучающим. Он скользил сверху вниз без спешки. Остановился на щиколотках. Замер там дольше, чем требовали приличия. Задержался там, будто что-то отметил для себя, и вернулся к лицу. Уголок рта дрогнул в намёке на улыбку.

— Ну что ж, игра обещает быть забавной, — протянул с задумчивостью мужчина.

Он шагнул прямо на меня, заставив меня крупно и испугано вздрогнуть. Мужчина взялся за бронзовую ручку и рывком распахнул дверь. Дерево ударило о стену с гулким звуком, эхом отразившись от стен в коридоре.

— После тебя.

Выбора не было, топтаться здесь и дальше я не могла. Я переступила порог и сразу же остановилась.

Столовая была огромной. Длинный стол, высокие спинки кресел, свечи в тяжёлых подсвечниках. Всё это я успела заметить краем глаза и немедленно забыла.

Потому что увидела что-то более шокирующее.

Я сделала шаг назад. Потом ещё один.

Глава 7

Глава 7

Я продолжила пятиться, пока не встретила преграду. Лопатками почувствовала стену из мышц. Твёрдую, горячую и совершенно непоколебимую. Мужчина за спиной не стал отстраняться, остался стоять, будто ничего крамольного не происходило.

Но я не обратила на это никакого внимания. Потому что всё моё существо было поглощено тем, что творилось в столовой.

Астра нависала над Кирианом так, что её декольте маячило в опасной близости от сурового лица мужчины. Платье, и без того едва справлявшееся со своей прямой задачей, сейчас, казалось, разойдётся по швам и явит миру все богатые прелести дамочки. Рыжие волосы рассыпались по плечам, локоны соблазнительно ниспадали на белую кожу груди. Руки с тонкими браслетами покоились на подлокотнике кресла, в котором восседал мужчина.

Клянусь дедовым валенком, у неё хватало наглости делать это прямо здесь, в присутствии слуг и свидетелей, которые, несомненно потом донесут мне, что девушка пыталась соблазнить моего мужа. Ладно, не настоящего. Но всё же.

Что-то кольнуло в груди. Что-то острое и горькое. Не ревность. Нет. Чувство дежавю. Горечь предательства.

Я вспомнила вдруг другую ситуацию, так сильно схожую с этой. Я вспомнила другую жизнь. Мою лучшую подругу Надьку, которую я застала целующейся с моим парнем у меня дома за моим обеденным столом, над моим тортом, который я приготовила ему на день рождения. Надька тоже всегда улыбалась слаще всех. Обнимала крепче всех. Клялась в верности громче всех.

А потом толкнула меня под колёса машины.

Выходит, судьба решила закрепить урок. На случай, если в прошлый раз я недостаточно хорошо его усвоила, что рядом со мной пригрелась змея, которая впрыснет в кровь смертельный яд. Просто дожидается удобного момента.

Что ж. Послание принято.

Я скрестила руки на груди, насколько позволял это сделать туго зашнурованный корсет, и молча наблюдала за разыгравшимся представлением.

Астра что-то говорила мужу Виолы, наклонившись совсем близко к его лицу. Мне даже начало мерещиться, что сейчас её губы присосутся к его шее. Голос у неё был томным, тягучим, как мёд стекающий с ложки. Она смеялась тихо, прикрывая рот кончиками пальцев, и ресницы её при этом трепетали с такой частотой, что впору было проверять, нет ли сквозняка, который незаметно продует.

Кириан никак не реагировал на её манипуляции. Он сидел в кресле с таким видом, будто происходящее его интересовало примерно как подростка счета на оплату коммунальных услуг. В руке лениво вращался бокал. Янтарный взгляд был устремлён в камин, где плясало живое пламя. Само воплощение скуки и отстранённости.

Астра, видимо, не замечала этого. Или замечала, но продолжала из принципа.

Влюблена. По самые помидоры!

— Здесь невыносимо душно, — произнёс над самым ухом низкий голос, в котором вновь была слышно ленивая насмешка.

Одновременно с этим на мою поясницу легла ладонь. Горячая. Тяжёлая. Она легла уверено, будто её было положено там находиться. И слегка подтолкнула вперёд.

Я едва не подпрыгнула. Жар от чужой ладони проходил сквозь ткань платья с такой лёгкостью, будто преграды и вовсе не было. Мне на мгновение показалось, что мужчина коснулся ладонью моей обнажённой кожи и прожёг прикосновением до самого нутра.

Я всё же вздрогнула и попыталась глотнуть воздуха.

Астра вздрогнула, видимо, услышав тихий голос мужчины, и повернула голову к двери. Увидела меня.

На долю секунды на её лице промелькнуло что-то, очень похожее на испуг пойманного на горячем воришки. Растерянность и испуг. Но только на долю секунды. В следующий миг девушка уже летела ко мне с распростёртыми объятиями, а на лице девушки сияла улыбка.

Перекисшее тесто всех времён! У меня глаз задёргался от желания ринуться отсюда прочь как можно скорее. Но горячая ладонь на пояснице не позволяла мне этого сделать. Мне показалось, что мужчина за моей спиной наслаждается происходящим.

— Виола! — Астра схватила меня за плечи и звонко поцеловала в щёку. — Ты пришла! Боги, ты прекрасно выглядишь. Это платье тебе так идёт! — она выпрямилась, не выпуская моих плеч из цепкой хватки хищной стервятницы, и с видом заботливой подруги принялась меня оглядывать. — Хотя вот эта прядь немного выбилась. И тени под глазами, конечно, заметны, бедняжка ты моя. Ну ничего, ничего. За ужином немного оживёшь.

Вот… выхухоль недоделанная! Вроде и комплимент сделала, но не забыла кольнуть, скрываясь за заботой.

— Спасибо, — сказала я ровно, ведя плечами, чтобы сбросить с них цепкие пальцы.

Но рыжеволосая обольстительница чужих мужей она тянула меня к столу, и мне оставалось только переступать ногами, стараясь не запутаться в юбке. Как же сильно хочется надеть привычные мне шорты или спортивные штаны.

Я почувствовала янтарный взгляд прежде, чем поймала его направление. Кириан смотрел на меня. Каждая клетка моего тела говорила мне об этом.

Я скосила на него взгляд, чтобы заметить, что мужчина изучается меня. Лениво. Небрежно. С лёгкой брезгливостью. И чем-то ещё… Взгляд скользнул по волосам, по плечам, по платью. Медленно. Без спешки.

По спине прокатилась горячая волна. Дыхание сбилось, а корсет, кажется, стал сжимать мои рёбра ещё сильнее.

Я столкнулась с ним взглядом и тут же вздрогнула. В янтарных глазах полыхал огонь. Потом Кириан перевёл взгляд куда-то за моё плечо.

— Таэн, — произнёс он коротко и кивнул головой, приветствуя мужчину. — Рад тебя видеть.

— Взаимно, — отозвался голос сзади, всё с той же ленцой.

Раздались тяжёлые шаги. Таэн обогнул меня и опустился в одно из кресел.

— Ужин обещает быть весёлым, — хмыкнул мужчина, глядя в моё лицо, которое почему-то горело.

Глава 8

Глава 8

За столом было настолько тихо, что можно было услышать, как пролетает муха. Хотя я даже понятия не имею, есть ли в этом мире мухи. Может, у них существуют другие насекомые, которых стоит опасаться.

Я смотрела в тарелку со всей сосредоточенностью, будто передо мной был новый и незнакомый многоступенчатый рецепт, который мне нужно было воплотить в жизнь.

Мой взгляд медленно скользил по узкому узору фарфоровой тарелки. Я изучила его уже достаточно подробно, чтобы нарисовать по памяти. Каждый завиток, каждую птицу в орнаменте. Но я упорно не делала поднимать голову и сталкиваться взглядом ни с одним из сидящих за этим столом. Куда бы меня ни отправили, надеюсь, там будет в разы спокойнее, чем здесь.

Астра, которая села слева от меня, нарушила тишину первой. Она начала сладко щебетать про погоду и столичные сплетни, умудряясь при этом одновременно касаться плеча Таэна и бросать на Кириана взгляды, от которых в воздухе, казалось, начинало потрескивать. Она была как кошка, которая хотела и сметану съесть и сладкого крема попробовать.

Я не понимала, как себя вести.

Совсем.

Ни одного воспоминания, ни одной подсказки от памяти хозяйки этого тела. Как Виола обычно сидела за этим столом? Как держала вилку? О чём говорила? Светские правила этого мира были для меня тёмным лесом без тропинок. Ошибиться было слишком легко, а цена ошибки здесь, судя по всему, была высокой.

Я хотела уйти. Так сильно хотела уйти, что под кожей зудело. Мысленно я уже десяток раз подскочила с места и убежала в комнату, где более-менее чувствовала себя нормально. Но я прекрасно осознавала, что просто так меня никто туда не отпустит.

В другом случае Кириан велел подать ужин в комнату, а не спуститься в столовую. Моя интуиция, которая большую часть времени бессовестно дрыхла, подрыгивая лапкой, сейчас во всю глотку вопила, что меня что-то ждёт. Что-то крайне неприятное. Да и Таэн выглядел не менее устрашающе, чем Кириан. Не удивлюсь, если он работает следователем… Ну, или как здесь называют тех, кто допрашивает?

С тяжёлым вздохом я провела ладонью по лицу, пытаясь привести мысли и чувства в порядок. Пока всё идёт спокойно. Не стоит паниковать раньше времени. Я не в темнице, по крайней мере, это уже радует.

Слуга поставил передо мной тарелку с рыбой с овощами и соусом. Я потянулась к блюду, чувствуя, что во рту скопилось слюна и мне со страшной силой хочется попробовать его как можно скорее. Впервые с момента как я очнулась я почувствовала, что голодна. Голодна настолько, что живот прилипает к задней стенке.

— Подожди, — произнесла Астра, вцепившись пальцами в моё запястье.

Я замерла и повернулась к ней. Девушка смотрела на меня с выражением искреннего замешательства.

— Ты будешь есть рыбу? — спросила она медленно, чуть сузив зелёный глаза.

— Да, — я ответила осторожно, чувствуя подвох.

— Но ты же её ненавидишь. С детства. Ты всегда говорила, что даже от запаха рыбы тебя тошнит.

Я повела плечом.

— Резко потянуло. Витаминов, наверное, не хватает.

Астра ещё секунду смотрела на меня с этим растерянным выражением, потом медленно перевела взгляд на Кириана. Я вновь уткнулась носом в тарелку. Я взяла вилку, наколола на неё рыбу. Первый кусок я ела с осторожностью, боясь, что будет слишком солоно, кисло или остро.

Но клянусь перекисшей опарой, это было совсем не то, чего я ожидала! Вкус был насыщенным, глубоким и пряным. И дело было даже не в специях, а в самой рыбе. Ей мякоть была настолько сочная и тающая во рту, что я зажмурила глаза.

Это было просто божественно. Мне хотелось поблагодарить повара, который сделал блюдо настолько вкусным.

А когда я открыла глаза, то наткнулась на взгляд Таэна, направленный на мои губы.

С каким-то странным, трудно читаемым выражением, в котором крылось слишком много всех чувств сразу.

Щёки немедленно предательски вспыхнули, как два фонаря в ночное время.

Я торопливо поднесла пальцы к губам, провела по ним. Соус. Наверняка на губах остался соус, вот он и смотрит так странно. Я торопливо вытерла губы подушечками пальцев и опустила взгляд обратно в тарелку.

— Кириан, — произнесла Астра, и в голосе снова появились бархатные нотки, — ты слышал, что на приёме у герцога Фоллена на прошлой неделе случился совершенно невероятный скандал? Говорят, его младший сын...

Я снова перестала вникать в суть разговора, поскольку все люди и места, о которых говорила девушка, были мне совершенно незнакомы.

Я краем глаза следила за тем, как реагируют мужчины на уловки Астры, которая кокетливо хлопала ресницами и звонко, беззаботно смеялась.

Но в какой-то момент я поняла, что оба смотрят не на Астру. С разным выражением лица, с разной тяжестью во взгляде, но оба, не отводя глаз, смотрели именно на меня.

Ладони мгновенно стали влажными. По затылку пробежали мурашки, медленно, одна за другой, от основания черепа до лопаток. Чтобы оттуда, как по гладкой горке, скатиться по позвоночнику до копчика. Жаром напомнить о прикосновении горячей ладони Таэна к моей талии, а потом сместиться в живот и запульсировать там странной тяжестью.

Я бы непременно поджала пальчики на ногах, но туфли были слишком тесными, чтобы совершать подобные манипуляции.

Я схватила бокал влажными и чуть подрагивающими пальцами. Сделала глоток. Сок был тёмным, кисловатым, с незнакомым привкусом ягод.

Потом поставила бокал и поднялась.

— Простите, — произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — У меня разболелась голова. Мне нужно прилечь.

И вновь в столовой повисла гнетущая тишина.

— Сядь.

Голос Кириана был тихим. В одном слове было столько холода, что у меня перехватило дыхание и подкосились ноги.

Я не села сразу. Я стояла несколько секунд, держась за край стола, и смотрела на Таэна, сама не понимая, зачем. Может быть, искала союзника или надеялась, что он встанет на мою защиту.

Но он смотрел на меня с тем же холодом, что и Кириан. Я поняла, что помощи ждать не стоит. Здесь я сама за себя.

Чуть поколебавшись и взвешивая всё за и против, я опустилась обратно в кресло.

Глава 9

Глава 9

Кириан поставил бокал на стол. Медленно. Настолько медленно, что мне даже стало страшно. Во имя растёкшегося тарта, я чувствую, что сейчас последует что-то, что мне совершенно не понравится.

— Когда именно ты задумала этот план, Виола? — произнёс он тихо, ставя локти на стол и подаваясь вперёд, цепким взглядом впиваясь в моё перепуганное лицо. — И кто помог тебе сделать поддельную метку? Одна бы ты это не смогла провернуть. Слишком глупа.

Я сидела прямо, вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Сейчас, самое главное, не выдать ничего лишнего. Отрицать всё, не поддаваться на провокации.

— Я не помню, — выдавила из себя.

— Ты это уже говорила, — подал голос Таэн.

Голос у него был ровным, почти скучающим. Но что-то в этом спокойствии было значительно неприятнее, чем открытая злость Кириана. Таэн смотрел на меня так, будто читал меня насквозь и находил прочитанное занятным. Казалось, что его вообще забавляла сложившаяся ситуация. Злость Кирина, моя растерянность и вызывающее поведение Астры.

— Что именно ты задумывала сделать? — продолжил он, чуть наклонившись вперёд. — Убить генерала? Отравить? Дождаться, пока он умрёт сам, без закреплённой метки?

Я вжалась в спинку кресла. Виола и Кириан не провели брачную ночь? Почему? Девушка боялась, что он узнает, что она вовсе не невинна?

— Я не знаю, о чём вы говорите, — глядя в глаза Таэну, твёрдо ответила я.

— Ты всё прекрасно знаешь, — мужчина ухмыльнулся уголком губ, — просто в очередной раз разыгрываешь представление.

— Полагаю, в темнице она станет более сговорчивой, — выплюнул Кириан, сузив янтарные глаза, в которых зрачок был вытянутым. — Как давно ты спишь со своим любовником? — в этом вопросе не было ни ревности, ни боли, только брезгливое любопытство следователя, которому просто нужно знать факты.

— Я не помню! Я ничего не помню.

Молчание. Мужчины переглядываются, а в воздухе всё сильнее сгущаются тучи ненависти и ярости. Эти мужчины подавляют своей силой и аурой. И я осознаю, что в любой момент они могут прихлопнуть меня. Как надоедливую муху свёрнутой газетой. Я остаюсь здесь только потому что они хотят узнать больше о заговорщиках.

— Не помнишь, — повторил Кириан за мной, растягивая буквы.

Чёрт! Какой же он пугающий.

— Не помню, — я активно закивала головой. — Совершенно ничего.

— Вы оба слишком на неё давите, — вдруг пискнула Астра, привлекая к себе внимание.

Оба мужчины одновременно перевели взгляды на неё.

Это было похоже на то, как два больших хищника разворачиваются к добыче, которая имела неосторожность пошевелиться в кустах. Астра осеклась, но было уже поздно.

— Давим? Ты изначально всё знала про поддельную метку, — произнёс Кириан.

Каждое его слово было тяжёлым, как валун. Оно придавливало к креслу, лишая дыхания и способности шевелиться. Мужчина не спрашивал, мужчина констатировал факт.

— Кириан, я...

— Ты знала о поддельной метке, — повторил он, и голос стал холоднее на несколько градусов.

— Это не совсем так, — Астра подскочила со своего кресла.

— Сядь, — Кириан встал, заполнил своей широкоплечей фигурой всё пространство столовой. — Почему не сообщила?

Таэн тоже поднялся. Оба мужчины стояли теперь в полный рост. двое огромных, опасных мужчин с совершенно непроницаемыми лицами нависали над столом. Астра сделала попытку откинуться назад, но спинка кресла не позволила.

— Я хотела защитить подругу, — произнесла она с дрожью страха в голосе. — Это всё, что я сделала. Защищала свою подругу, совершившую ошибку.

Тю! Ну чисто ангелочек! Святая и непорочная дева. Я даже чуть отклонилась назад, чтобы посмотреть, не прорезались ли за её спиной крылья. Иль нимб над головой засветился?

— Защищала, — медленно повторил Таэн. — Хорошая объяснение всему тому, что ты делала.

Кириан обогнул стол и двинулся на меня.

Я смотрела на его лицо и хотела провалиться сквозь землю, сквозь каменный пол, сквозь фундамент этого замка. Вниз. Туда, где нет янтарных глаз и вопросов, на которые у меня не было ответов.

Он остановился рядом. Протянул руку и грубо схватил меня за запястье. То самое, где светилась метка. Пальцы сомкнулись, оставляя синяки на коже.

— Как ты её вернула? — глухо спросил он. — Мёртвая метка не возвращается. Это невозможно. Скажи мне, как?

— Я не знаю. Я ничего для этого не делала.

Ага. Не делала. Всего-то в чужое тело попала.

— Я спрошу ещё раз. И хочу получить на свой вопрос ответ.

— Я. Не. Знаю, — повторила я, не отводя взгляда от его высеченного из мрамора лица. — Я сказала это ещё в комнате. Я не помню ничего. Ни метки, ни плана, ни любовника.

Кириан прожигал меня взглядом, стремился пробраться в мою голову, чтобы прочитать мысли.

И тут дверь в столовую распахнулась. На пороге возникла молодая служанка с таким лицом, что у меня сразу сжалось внутри. Случилось что-то ужасное.

— Ваше сиятельство, — выдохнула она с хрипом, и было слышно, что она бежала сюда со всех ног. — Софии плохо. Ей очень плохо, позвали лекаря, но она...

Мужчина выпустил моё запястье так стремительно, что я едва не рухнула с кресла на пол. Кириан побежал, а я, не понимая, что творю, поспешила следом.

Что-то тянуло меня следом с такой силой, что я не нашла в себе ни желания, ни возможности сопротивляться. Мне нужно было знать. Кто такая София, чьё имя Кириан произносил с такой болью, которую не мог скрыть даже за броней холодного презрения.

Я вышла из столовой и побежала следом.

Коридоры были длинными и плохо освещёнными. Я едва успевала за ним, путаясь в юбке, подворачивая ноги на каблуках и теряя спину Кириана из виду на поворотах. Несколько раз едва не пропахала носом пол, спотыкаясь о неровности на полу.

Кириан влетел в комнату, не закрыв за собой дверь, а я шагнула следом. Комната была небольшой. Шторы были задёрнуты наглухо, в помещении было душно и пахло травами. Горели только две свечи на столике у кровати. Их слабый свет почти не разгонял темноту. Здесь всё кричало об отчаянии.

Кириан рухнул на колени у кровати, будто ноги перестали его держать. Обеими руками схватил тонкую детскую ладошку.

На кровати лежала девочка лет шести. Светловолосая, с мертвенно-бледным личиком, на котором под глазами залегли тени. Так глубоко, что казались нарисованными. Она дышала часто и неровно.

Жалость сжала грудную клетку. Что же с малышкой произошло?

Девочка что-то почувствовала, потому что веки её дрогнули и медленно поднялись. Мутный, затуманенный взгляд скользнул по комнате и остановился на мне.

И тут же она начала мычать.

Тихо, сдавленно, с таким ужасом в глазах, что у меня всё перевернулось внутри. Она дёргала рукой, пытаясь вырвать её из пальцев Кириана. Девочка не отводила от меня взгляда, полного такого животного страха, как у тех людей, которые видели перед собой злодей, ненавистного человека.

Кириан резко обернулся.

Глава 10

Глава 10

Я увидела лицо мужчины, на котором была написана целая гамма самых разнообразных эмоций.

Не злость. Не холодное презрение, к которому успела привыкнуть за этот бесконечный день. Что-то другое. Что-то живое и страшное, что прорвалось сквозь броню и теперь полыхало в янтарных глазах неконтролируемым огнём.

Такой огонь видят на поле боя в глазах врага перед тем, как погибнуть. Кириан поднялся с колен одним слитным движением. Как зверь, который кинулся в атаку.

Я не успела даже вдохнуть.

Пальцы сомкнулись на моём плече с такой силой, что мне показалось, что я услышала хруст костей. Кириан грубо вытолкнул меня из комнаты в коридор, как тряпичную куклу. Я не успела даже ни за что ухватиться, чтобы остановить его или упереться ногами в пол. Моя спина с глухим ударом встретила холодный камень стены. Лишь собранные на затылке волосы спасли меня от удара затылком.

Вот же…

Кириан навис надо мной. Близко. Слишком близко. Лицо мужчина замерло в нескольких сантиметрах от моего. Глаза полыхали такой яростью и бешенством, что мне впервые за день стало настолько страшно.

— Если я ещё раз увижу тебя рядом с ней, — произнёс он вкрадчиво, с угрозой в голосе, — я сотру тебя в порошок. Слышишь меня? Я тебя уничтожу, тварь.

Пальцы мужчины сместились на горло. Сомкнулись, перекрывая доступ к кислороду.

Не сильно. Ровно настолько, чтобы я почувствовала, что именно они могут сделать в следующее мгновение. Что стоит Кириану захотеть, и воздух перестанет поступать в мои лёгкие. Я стояла, прижатая к стене, и смотрела в янтарные глаза, в которых зрачки вытянулись в тонкие вертикальные щели, и думала только об одном.

Он меня убьёт.

Прямо здесь. Прямо сейчас. В этом коридоре, где пахнет травами и горят редкие светильники. И никто не успеет. И никто не придёт мне на помощь. Потому что здесь все ненавидят меня. Скрыто. Или открыто. Но никто не расстроится, если Виола исчезнет, потому что она, судя по всему, была той ещё стервой.

Я пыталась дышать. Получалось плохо. Грудь сдавливал корсет, а горло — чужие пальцы.

— Кириан.

Голос Таэна был ровным и предупреждающим, он заставил мужчину, на лице которого уже появились чешуйки, замереть.

— Кириан, — повторил Таэн уже громче и настойчивее, — прекрати. Мы ещё не успели узнать всю правду.

Пауза затянулась. Пальцы на моём горле не разжимались.

Таэн появился в поле моего зрения. Мужчина положил на плечо Кириана ладонь и потянул назад, вынуждая отступить.

Пальцы с шеи исчезли, и я сползла по стене. Колени встретили холодный пол, боль прострелила от копчика до затылка. Я кашляла, прижав ладонь к горлу, и пыталась сделать глоток воздуха.

Горло саднило, на глазах от кашля навернулись слёзы.

Муж Виолы не просто презирал её, он её ненавидел настолько, что был готов уничтожить голыми руками. И как? Как мне разбираться с этим, если я даже не знаю, что именно натворила Виола?

Я подняла голову.

Астра стояла чуть в стороне. Она улыбалась. Едва заметно, уголком губ. В зелёных глазах плескалось такое откровенное злорадство, что у меня что-то сжалось в груди от этой картины. Злость. Мне захотелось вцепиться пальцами в её волосы и хорошенько оттаскать. В ней я видела свою бывшую подругу, которой не успела сказать всё то, что я о ней думаю.

Я поднялась. Медленно, держась за стену и стараясь вернуть лицу нормальный вид. Сейчас нельзя показывать своей слабости. Да, я попала в чужое тело, но я не должна отвечать за чужие грехи.

— Иди в свою, — произнёс Кириан, и в голосе снова был лёд.

Я поджала губы и вскинула подбородок со всем упрямством, которое во мне было.

— Нет.

— Что? — он произнёс это так медленно, будто не расслышал.

— Нет, — повторила я, глядя прямо на него. Горло ныло при каждом издаваемом звуке. — Сначала скажите мне, что я сделала с этим ребёнком. Я не помню ничего.

Таэн, который стоял чуть позади, произнёс коротко и без интонации:

— Ты её избивала.

Три слова. Простые. Короткие. Они вошли в меня, как нож в масло.

Я любила детей. В кондитерской у меня всегда были маленькие пирожные для детей.

Меня замутило. Мне захотелось выскочить из тела этой девушки и оказаться отсюда как можно дальше. Это слишком мерзко и подло поднимать руку на беззащитных и слабых.

Я вздрогнула, когда услышала знакомый звук из комнаты.

Тихий. Хриплый. Свист на выдохе, который я узнала мгновенно, потому что слышала его много лет. Каждую ночь, когда прислушивалась к дыханию за тонкой стеной.

Моя сестра болела этим с трёх лет.

Я нырнула в комнату до того, как кто-то успел меня остановить. Я опустилась на колени у кровати.

Девочка дёрнулась. Забилась к стене, натянув одеяло до самого подбородка, и смотрела на меня из-за края ткани глазами, в которых плескался ужас. Маленькие пальцы вцепились в одеяло так, что побелели костяшки. Малышка вся тряслась. И у меня оборвалось сердце от жалости.

— Тихо, маленькая. Я не причиню тебе вреда. Я тебе обещаю, — мягко сказала я.

Девочка не шевелилась. Смотрела.

— Слышишь меня? Я не трону тебя. Обещаю.

Кириан и Таэн уже стояли позади, и от них исходило такое напряжение, что воздух, казалось, звенел. Я уже чувствовала, что каждый из них тянется ко мне, чтобы схватить и вышвырнуть вон из комнаты. Но я не могла терять ни минуты времени, поэтому я продолжила говорить с мягкой улыбкой, вкладывая всё тепло и искренность в каждую букву.

— У тебя болит здесь? — я коснулась пальцами собственной груди, показывая место. — И вот здесь? — провела по горлу. — И когда ты дышишь, внутри свистит, будто петли скрипят, да?

Девочка медленно моргнула. Она продолжала смотреть на меня, в моё лицо. Изучая. Голубые глазки были слишком мудрые. В них я видела и тоску, и усталость. И понимание. Понимание того, что перед ней не обидчица, а совершенно другая девушка.

— Я знаю, что тебе плохо, — сказала я. — И я знаю, как это больно. Дашь мне посмотреть?

Тишина. Девочка ничего не ответила, продолжила сжимать пальцами одеяло и смотреть в лицо.

— Хватит, — свистящим от ненависти шёпотом сказал Кириан.

И тут маленькие пальцы разжались, выпустив край одеяла. Медленно. Неуверенно. Девочка вытянула руку из-под одеяла и вложила крошечную ладошку в мою.

Мужчины замерли.

Глава 11

Глава 11

Я держала маленькую ладошку в своей и думала, что нужно осмотреть её как можно скорее, пока мужчины за спиной не пришли в себя и не оттащили меня от ребёнка.

— Можешь встать? — спросила я тихо. — Попробуй. Я помогу, если нужно.

Девочка покосилась на Кириана. Тот стоял неподвижно, но я чувствовала волны ненависти и негодования, которые исходили от него и были направлены на меня. Я на мгновение прикрыла глаза. Сейчас не время поддаваться чувствам.

София снова посмотрела на меня и начала подниматься с кровати.

Медленно и крайне нерешительно. Я видела, что каждое движение даётся ей с усилием, как ноги чуть подгибаются, как она инстинктивно тянется рукой к спинке кровати, ища опору. Я придержала её за локоть, едва касаясь, чтобы не напугать.

Девочка немного вздрогнула, но руку одёргивать не стала, что меня порадовало.

— Молодец, — сказала я. — Очень хорошо.

Она стояла и часто дышала после маленькой нагрузки. Свистящий выдох. Короткий вдох с усилием, будто что-то сдавливало грудную клетку изнутри. Характерный хрип, который нарастал при малейшем движении и стихал в покое. Синеватые тени под глазами, бледность и сильная слабость. Сестра выглядела точно так же в периоды обострений.

Я опустилась ниже, заглянула девочке в лицо снизу вверх. Она смотрела на меня настороженно, но уже не с тем животным ужасом, что был в начале. В её глазах был интерес к человеку, которого она ещё не успела понять.

— Можно я послушаю, как ты дышишь? — я коснулась пальцами своих ушей, объясняя без лишних слов. — Просто послушаю. Обещаю, больно тебе не будет.

Девочка помедлила, а потом едва заметно кивнула. Я осторожно развернула её к себе спиной, прижалась ухом чуть ниже лопаток и попросила сделать глубокий вдох. Выдох получился со свистом, протяжным и влажным. Я передвинулась, послушала с другой стороны. То же самое.

Я выпрямилась.

Бронхиальная астма. Здесь её, конечно, называли иначе, наверняка какое-то местное слово, но суть была та же. Сужение дыхательных путей, спазм, накопление слизи. Хроническое, управляемое, но требующее внимания и режима. Без правильного подхода обострения будут всё тяжелее.

Я обернулась к Кириану, который смотрел на меня так, будто я сейчас встала на голову и вертелась, как юла.

— Ей нужен свежий воздух, солнце и движение. То, что ребёнок лежит в душной комнате и с закрытыми окнами только усугубляет болезнь. Здесь достаточно пыльно, из-за чего кашель и свисты могут обостряться. Ей стоит гулять, но всё же держаться от цветов подальше. Пыльца тоже может вызывать кашель. Лучше всего находиться возле моря, тогда девочка быстрее оправится.

Никто в комнате не произнёс ни слова. Все смотрели на меня, как на седьмое чудо света.

— Воздух застаивается внутри. Ей нужно много свежего воздуха, чтобы лёгкие работали. А ещё набор правильных трав, которые успокоят кашель.

Молчание длилось секунды две. Потом Кириан шагнул ко мне.

Пальцы мужчины снова нашли горло.

— От такой мерзости, как ты, — процедил он, — я не стану принимать советов. Слышишь меня?

Я почувствовала знакомое давление. Воздух снова стал дефицитом.

Пересоленная тарталетка! Он не способен держать руки при себе или у него фетиш такой?

Таэн дёрнулся с места, положил руку на плечо мужчины и сжал, не сводя при этом взгляда с меня.

— Кириан...

— Твоя ненависть ко мне, — произнесла я ровно, глядя Кириану в глаза, — никуда не денется. Можешь показать её мне позже. Сколько угодно и как угодно. Но сейчас ты просто пугаешь болеющего ребёнка.

И вновь эта гнетущая тишина, которая стала частой спутницей за этот день.

Я слышала за спиной тихое испуганное дыхание девочки, но не оборачивалась, потому что мой главный противник сейчас находился передо мной. Мне нужны было выстоять. Я закатила глаза и брякнула, не подумав:

— Не пугай меренгу влажностью, она и без того нервная.

Мужчина медленно моргнул, а потом в его лице что-то изменилось. Медленно и едва заметно. Пальцы на горле ослабили хватку, а я вновь смогла дышать нормально. Ну, как сказать, нормально… Грудь всё ещё была в тисках корсета.

Что-то новое вспыхнуло в янтарных глаза мужчины. Что-то такое горячее и жадное, что у меня внутри что-то отозвалось помимо воли. Взгляд мужчины скользнул на мои губы и задержался на них, пока большой палец руки вдруг начал поглаживать меня по тонкой коже шеи, где колотился пульс.

Я видела, как он сглотнул.

И у меня тоже что-то дрогнуло внутри. Потянулось. Отозвалось.

Но я одёрнула себя немедленно.

Стоп. Это просто магия, которая витает в этом мире. Метка, навязанная или нет, не имеет значения. Если и будет притяжение, то в нём не может быть логики. Этот мужчина груб, здесь и речи не может идти об уважении, взаимной симпатии и любви. Просто животные инстинкты.

Я подняла обе ладони и упёрлась ими в грудь Кириана. Он был твёрдым, как стена, но я всё равно оттолкнула мужчину от себя, чтобы получить больше пространства.

Он отступил. Медленно. Не сводя взгляда с моего лица.

Я развернулась к девочке.

Присела на корточки, опустившись ниже уровня её глаз. Она стояла у кровати и смотрела на меня. Я знала, что снизу смотреть не так страшно.

— Хочешь пойти в сад? — спросила я мягко. — Там свежий воздух и птички поют.

Девочка опустила взгляд. Молчала.

Потом хрипло и коротко выдохнула и опустила взгляд, обхватив себя руками за плечи. Она всё ещё боялась меня.

Я медленно поднялась и отошла, чтобы не давить и не пугать ребёнка.

Делать здесь больше было нечего. Не сегодня. Доверие не строится за один вечер и от одного взгляда и ласкового слова.

— Пока, малышка, — я развернула и вышла из комнаты, пройдя мимо застывших мужчин.

Но далеко уйти не успела, потому что на моём запястье сомкнулись горячие пальцы.

Глава 12

Глава 12

Хватка на запястье обжигала. Меня крайне осторожно развернули. Спиной я коснулась стены, и передо мной оказался Таэн, загородив коридор своей широкоплечей фигурой. Мужчина навис надо мной, упершись ладонью в стену над моим плечом.

Я оказалась заперта в ловушку из тела и рук мужчины. Замерла испуганной ланью, уставилась в красивое лицо мужчины, на котором блуждала лёгкая улыбка, природу которой я не могла понять.

Его вторая рука поднялась к моим волосам. Медленно. Я инстинктивно напряглась, боясь, что мужчина сейчас причинит боль. Потянет с силой пряди, начнёт требовать ответы на многочисленные вопросы.

Но пальцы Таэна нашли шпильку, вытащили её. Она с тихим звоном упала на пол. Потом ещё одну. И ещё.

Волосы рассыпались по плечам, когда их больше ничего не держало. Тянущее чувство в затылке мгновенно отступило. Мне захотелось прикрыть глаза и застонать от облегчения, но я сдержалась, потому что слишком сильно была напряжена из-за близости мужчины.

Таэн смотрел на меня тяжело дыша, чуть склонив голову набок, с выражением, которое я не могла прочитать.

— Как такое возможно? — спросил он тихо, будто разговаривал сам с собой. — Человек не может измениться настолько. Не так. Не за несколько дней. Не так сильно.

Я молчала. Затылок и кончики пальцев сковало льдом. Он догадался обо всём? Так быстро?

— Ребёнок, который при одном твоём виде кричал от страха, — он сделал паузу, взгляд сместился на мои волосы, потом вернулся к лицу, — сам протянул тебе руку. Добровольно. Дети никогда не ошибаются.

Я по-прежнему не отвечала. Только дрожать начала сильнее. То ли об близости мужчины, то ли от страха.

— Если ты решила сыграть новую роль, — сказал Таэн с ленцой в голосе, — это бессмысленно. Мы всё равно вытащим из тебя правду. Какой бы она ни была.

Я широко распахнула глаза, вдруг представив, что он меня пытает. И почему-то картинки эти были… скажем так, не самые приличные. Скорее всего, причина крылась в его улыбке. Ленивой. Порочной.

Я в первый раз обратила внимание на глаза Таэна. Они были не янтарными, как я подумала изначально. Глаза мужчины были светло-карими, с медовым отливом, почти прозрачными у зрачка. В них не было яростного огня, как у Кириана. В них плескались совершенно иные эмоции.

Я почти не заметила, как сделала вдох, полный волнения. Запах хвои и чего-то тёплого, древесного и незнакомого наполнил лёгкие. Он обволакивал, тянул к себе, и я против своей воли потянулась за ним, чуть наклонив голову.

Веки опустились сами собой, а губы отчего-то пересохли. Я вновь взволнованно вдохнула, втягивая запах чужого тела.

Мясные пироги! Даже лимонно-шифоновый бисквит пахнет не настолько вкусно.

Вдруг я почувствовала лёгкое, почти невесомое прикосновение к щеке. Мне показалось, что шершавая и мозолистая подушечка пальца коснулась кожи. Я вздрогнула, но открыть глаза не осмелилась.

— Какая бы загадка ни таилась в тебе, — произнёс Таэн совсем тихо, — я её разгадаю.

Что-то встрепенулось в грудной клетке, после чего тепло прокатилось по каждой клеточке тела. Это чувство было ново, поэтому столь волнительно.

Я открыла глаза. Таэн находился слишком близко, нарушая все правила этикета. Я осознала, что дрожу каждой клеточкой тела. И вовсе не из-за ледяной стены за спиной. Я нахмурилась, когда осознала, какие мысли посетили мою дурную голову.

Я вздёрнула подбородок, упёрлась ладонями в твёрдую грудь и толкнула.

— Во имя подгоревшего безе, — произнесла я дрожащим голосом, — перестаньте уже говорить загадками и пытаться самому из разгадать. У Вас это плохо получается. Мне в бедро что-то упирается. И Вы явно не банан из столовой улизнули.

Мужчина некоторое время не шевелился, только шарил взглядом по моему раскрасневшемуся от смущения и волнения лицо. А потом он запрокинул голову и расхохотался. Громко, от души, так что звук раскатился по тёмному коридору и отразился от каменных стен.

Я зависла, глядя на то, как сотрясаются его плечи и грудная клетка от смеха. На белые зубы, на лучистые глаза, которые сейчас переливались золотом. А потом, когда осознала, что мужчина меня больше не удерживает, развернулась и пошла в свои покои. Почти побежала.

Его смех провожал меня по коридору, пока я путалась в юбке и пыталась оказаться от него как можно дальше.

Я ворвалась в комнату, захлопнула дверь. Мои ноги подогнулись, и я медленно сползла вниз. Опустилась на пол прямо у двери, обхватила колени руками и уткнулась в них лбом.

Вот и закончился первый день. Что же ждёт меня дальше?

Глава 13

Глава 13

Ночь прошла тихо. Я не ожидала этого. Лежала в темноте, уставившись в балдахин, и ждала, что за дверью послышатся шаги, что кто-нибудь придёт с очередным допросом или угрозой. Но никто не пришёл. Замок молчал, и я в какой-то момент просто провалилась в тяжёлый сон, без сновидений.

Проснулась я из-за того, что в комнату, не стучась, ворвалась Астра. Я распахнула в испуге глаза, когда дверь ударилась о стену. Я села, часто моргая и не сразу осознавая где я, и как я сюда попала.

— Вставай, — Астра уже стояла посреди комнаты в полной боевой готовности. Свежая, с уложенными в высокую причёску рыжими волосами, в платье глубокого рубинового цвета, которое вновь было направлено на то, чтобы соблазнять мужчин. — Тебе нужно идти к Кириану. Сейчас же!

Я выгнула бровь и спустила ноги с кровати.

— И тебе тоже доброе утро, Астра, — с ехидством в голосе поздоровалась с девушкой. — Как спалось тебе?

— Виола, — она раздражённо махнула рукой, — сейчас совсем не подходящее время для твоих шуток. Ты должна попросить у Кириана прощения. Упасть в ноги, если понадобится. Он отменит отъезд, если ты правильно себя поведёшь.

— С каких пор ты заботишься о том, остаюсь я или уезжаю? — с холодом в голосе поинтересовалась я.

Она опешила. Я заметила, как в панике заметался взгляд девушки. Там промелькнули все эмоции — паника, страх, ненависть и зависть. Оу. Да тут просто целое комбо. Жаль только, что со всем этим мне придётся разбираться в одиночку.

— Потому что ты моя подруга, — произнесла она с теплотой в голосе, которая звучала столь фальшиво, что она и сама скривилась. — И я не хочу, чтобы тебя отправили в горы одну.

— Так поезжай со мной. В чём проблема?

Естественно она нужна мне там, как пятая нога. Я откровенно блефовала и наслаждалась произведённым эффектом. Дамочку вновь перекосило.

— Милая, я тебя, конечно, люблю, но я не готова оставить свою семью и дом. Это ты сирота. Но сейчас не об этом. Мужчины любят, когда женщины падают перед ними на колени. И тебе стоит упасть, милая. Покорись Кириану, покажи, что ты ради него на всё готова. Он ведь твой истинный, не сможет устоять. Притяжение окажется сильнее.

Я ничего не ответила.

Астра уже шла к шкафу. Открыла дверцы, начала перебирать платья, и звон браслетов заполнил комнату. Я упала обратно на подушки и уставилась в окно. Интересно, через сколько времени мне необходимо будет покинуть замок.

— Вот это платье наденешь сегодня, — сказала девушка, подходя к изножью и разворачивая тёмно-синюю ткань крайне откровенным декольте.

— Нет, — я покачала головой.

— Виола, — повторила девушка с нажимом.

— Я не стану его надевать.

— Это всегда было твоё любимое платье. Что сейчас изменилось?

Я не имею понятия, как ей это удалось, но уже через час я стояла перед зеркалом и думала, что корсет вчерашнего платья был верхом скромности по сравнению с тем, что на мне было надето сейчас.

Декольте было таким, что я несколько раз инстинктивно потянулась его прикрыть. Бархат цвета ночного неба облегал тонкую талию и ниспадал до пола тяжёлыми складками.

— Я переоденусь, — сказала я и двинулась к шкафу.

— Нет, не переоденешься, — Астра взяла меня за локоть и повела к двери с таким видом, будто она конвоир, а я её подопечная.

Я бы вырвалась, если бы пальцы не держали так цепко.

Завтрак подавали в той же столовой, где вчера проходил ужин. Там стояла тишина. Лишь переступив порог, я заметила двух мужчин, вальяжно сидящих в креслах.

Оба посмотрели на меня, едва я вошла.

Жар накрыл снизу вверх, как волна, которую не успеваешь заметить до того, как она тебя сбивает с ног. По коже пробежали мурашки. Внизу живота что-то сладко и запретно запульсировало. Я свела бёдра.

Мне казалось, что я чувствую чужие прикосновения. К скуле, шее, открытым ключицам, ложбинке груди и рукам. Медленные. Жадные. Порочно-сладостные.

Я не знала, на кого именно реагирует это тело. Или знала, но не хотела признавать.

Я жадно глотнула воздуха, которого вдруг катастрофически перестало хватать и каждой клеткой тела почувствовала, что взгляд стал ещё более жадным. Ещё более осязаемым. Закусила губу и медленно прошла к своему месту. Села.

Взгляды не отпускали. Я не поднимала головы, потому что боялась утонуть во взгляде того мужчины, который так сильно волновал.

— Значит, решила пойти на крайние меры, — произнёс Кириан с едкостью, которая, однако, меня ни капли не ранила. — Могу тебя разочаровать. Мнение я не поменяю. Сегодня вечером ты уезжаешь.

— Я и не собиралась тебя умолять, — ответила я спокойно, рассматривая новый узор на тарелке. — Мне это ни к чему.

Рядом со мной дёрнулась Астра. Она протянула под столом руку, которую я оттолкнула, не желая иметь с ней контакт.

— Нет? — в его голосе было что-то похожее на удивление, тщательно скрытое за презрением. — Тогда к чему этот маскарад, Виола?

Я скосила взгляд на Астру, которая сидела с белым лицом и изучала содержимое тарелки.

— Это не мой выбор, — сказала я ровно, вновь увидев, как ненавистью искажается лицо девушки.

— Как же ты будешь жить без балов? — спросил Кириан с той же едкостью, к которой примешалась и ненависть. — Без платьев, без выездов в столицу? Ты всегда так болезненно переносила любое ограничение в развлечениях.

Последние слова мужчина просто выплюнул, как ругательство. Хотя… Может, это оно и было.

— У меня другие приоритеты, — я потянулась к хлебной корзине.

Булочка выглядела прилично. Я отщипнула кусок, положила в рот. И едва не поморщилась. Пресное. Слишком плотное, без той лёгкой кислинки, которая получается, если правильно выброжено тесто. Дрожжи явно добавили не вовремя или не в тех пропорциях. В моей кофейне такое на витрину не попало бы. Я отложила булочку обратно, взяла стакан и сделала глоток воды.

Подняла голову и поймала взгляд Таэна. Мужчина вновь смотрел на меня с той загадочной полуулыбкой, природу которой никак не получилось разгадать.

Я быстро опустила глаза, отчего-то смутившись. Я чуть повернулась, чтобы немного прикрыть излишне открытую грудь. Мне было крайне неловко.

— Экипаж будет готов к вечеру, — произнёс Кириан. — Уедешь с тем, с чем приехала. С пустыми руками.

— Справедливо, — согласилась я, качнув головой.

Молчание. Кажется, он ожидал другой реакции. Возражений, слёз, торга. Я не дала ни того, ни другого, ни третьего. А смысл? Только сильнее его разозлю, ничего не добьюсь. А так… найду место, где смогу печь. А если получится, открою свою кофейню. Интересно, тут кофе есть?

— Но раз уж у меня есть несколько часов, — продолжила я, не отрывая взгляда от гладкой поверзности стола, — я хотела бы понять кое-что. Перечислите мне мои злодеяния.

— Что? — спросил Кириан с неверием в голосе.

Так-то, милый. Куда же подевалось всё твоё ехидство?

— Слуги смотрят так, будто я чума. Ребёнок боится меня до потери сознания. — Я наконец подняла на него взгляд. — Я хочу знать, что именно я сделала, чтобы понимать, почему и за что люди ТАК реагируют на меня.

Кириан медленно поднялся. Оперся кулаками о стол, замер надо мной яростной тучей, из которой вот-вот вырвется смертельная молния. Янтарные глаза смотрели на меня так, что у меня по затылку пробежал холод.

— Значит, ты хочешь подробностей, — произнёс он тихо. — Хорошо. Тогда устраивайся поудобнее.

Глава 14

Глава 14

На улице было холодно. Я стояла на крыльце, обхватив себя руками за плечи, и пыталась дышать, но слёзы душили меня и из груди вырывались лишь тихие всхлипы.

Кириан говорил долго, ровным голосом, в котором даже не было ярости, только усталость. Я смотрела в лицо мужчины и понимала лишь то, что он устал. Устал от жены. От всех тех злодеяний, которые она совершила. Устал от того, что вынужден бороться со своей тягой к ней.

Кириан перечислял все поступки своей жены. Методично и сухо, как читают приговор. Для меня это и было приговором. Я сидела и слу