Геннадий Булин
Тридцать дней февраля

ТРИДЦАТЬ ДНЕЙ ФЕВРАЛЯ

Вы держите в руках сборник стихов «Тридцать дней февраля». Это второй сборник автора. Но поскольку с первым он связан лишь невнятным слогом и так себе текстами, то начинать можно с него.

Говорят, надо выпустить нормальную книгу: с картинками, фотографиями, автобиографией, твёрдой обложкой. Может, и надо. Только мне кажется, такая книга нужна читающему сообществу, да и мне тоже, как тридцатый день февраля.

1

Что сталось? Где начало у кино?

Что впереди — мы напрочь позабыли...

Стоит ракета, улетевшая давно,

и лодки проплывают в Оккервиле.

Из ночи незаметно вышла треть.

Бормочет дождь в витринах ширпотреба.

А ты проснулась, чтобы посмотреть,

как облака текут по плазменному небу.

2

В неяркой подсветке любимого гаджета,

минуя сомнения, прочерки, точки,

почти забывая — что было, что нажито,

под шорох листвы загружаются строчки...

Район утомился и спит под покровами

той ночи июльской, что звёздам открыта,

когда, выпив кофе с кометами новыми,

тихонько выходит Луна на орбиту

проверить: стоит ли небесное здание,

узнать, как дела, как волнуются чувства,

живут ли ещё в вечно страстных терзаниях

на старой планете любовь и искусство.

Но впрочем, отброшу слова несерьёзные

и в зеркале фраз, принесённых ветрами,

навеянных сном и прочитанных звёздами,

сольюсь под покровом с твоими стихами.

3

ЧУДОВО

когда к старым ветвям подкрадётся Борей

незаметно по шпалам —

я вернусь в этот город на стыке полей

под гудящим вокзалом

трепетание сквера там сводит с ума

и идут под ветвями

по Некрасова лёгкой походкой дома

бесконечными днями

частный дым из застывших во времени труб

вспоминающих впрочем

нежный шелест её восхитительных губ

на экваторе ночи

полумесяц спускается в звёздной пыли

посмотреть чтобы близко

сны погибших бойцов

что исчезнут вдали

в седине обелиска

навсегда ничего удержать не дано

растворяются лица

первозданность рассвета не видел давно

я хочу возвратиться

пробегают цепляя собой облака

там где девушки — прелесть

новгородские трели в объятьях стиха

освежиться на Кересть

где немой полумрак накрывает листы

и не ведает горя

где среди коленкоров работаешь ты

там качается город на стыке мечты

и бескрайнего поля

4

ДИСТАНЦИЯ

рыхлый лёд чужие коньки

странные мысли растворились на старте

экипировка из прошлой жизни

невнятные запахи летящего навстречу времени

чёрная дыра трибун

выше только космос и сошедшие звёзды

ниже стайерская дистанция

уменьшается количество кругов

увеличивается количество страниц

ненужной мне книги

мимо проплывает разрушенный давно стадион

исчезнувшие голоса друзей

эхо прошлых побед

белый потолок медкабинета

двери приоткрыты

на улице дежурит скорая

но до финиша не хочется думать

пока только разметка и транквилизаторы раз в год

витамины и белковое питание

таблетки от астмы и т.д.

в следующий раз поможет

в следующий раз ты победишь

в следующий раз ты вспомнишь

разрушенный давно стадион

умерших наставников

разошедшихся зрителей

медкабинет

силуэты родителей

не схожу с дистанции

выше только космос

ниже только рыхлый лёд

и скользящее над ним сознание

5

РАВНОВЕСИЕ

От ветра морского у сосен натянуты струны.

Февраль нажимает на них восьмигранным смычком.

С обрыва посыпались ноты — древнейшие руны —

на волны, что ловят их снизу прозрачным сачком.

Картинка вполне. Но немножечко всё-таки странно —

Февраль исполняет сонату, но как-то не так,

он водит смычком в непривычном своём состояньи —

неловко, безвольно и вовсе не в такт.

Однако маэстро добьётся гармонии в звуках нестройных.

За нотами вниз полетели нелётные дни.

Мне здесь хорошо (под пригорком) и вельми спокойно,

за ногу хотят укусить белокурые пни.

Я просто пытаюсь понять (но не жалуюсь, что ты) —

наверное, замысел мастера, в целом, таков,

чтоб ритмика нашей глуши, эти древние ноты,

не сразу упали сонатой сквозь пену веков.

6

ЦЕЛЬ

На полу появился девиз: «Жить нам нужно легко!»

В подоконнике напрочь запрятан вечерний подъезд.

Двадцать метров, квадратно-жилых, на бульваре Гривко.

Кто-то там вдалеке грустно тащит свой каменный крест.

По стене бьют часы, под неясным мне брендом «Весна».

В бледных рамах сквозняк перешёл с баритона на вой.

Я лежу и не жду никого в предвкушении сна.

Тишина. Лишь соседи негромко храпят за стеной.

Но вверху загорелись слова: «Вы всё можете сами!»

Что же — встанем тогда да хоть чаю со смаком попьём.

Пусть пакетик от Нури закружит в столетнем стакане.

И станцует подъезд, что, наверно, подсвечен огнём.

7

КУЛЬТУРНЫЙ КОД

она пришла с улицы раскрасневшаяся

наполнив комнату

ароматом специй и воздуха

неуважительной болтовнёй

с видами баскетбола

последними рабочими моментами

и цитатами из Макбета

а когда она уронила на пол