Валерия Тарасевич
Офисная ведьма

Глава 1

Утро ведьмы-сисадмина

Будильник орёт так, будто я задолжала ему крупную сумму.

Я тычу пальцем в экран — мимо, задеваю стакан с водой, который стоял на тумбочке с вечера. Стакан летит вниз, и я вижу всё в замедленной съёмке: как он переворачивается, как вода разлетается стеклянными каплями, как край уже почти касается паркета, чтобы разбиться вдребезги.

— Не сметь! — выдыхаю я.

И стакан замирает. Прямо в воздухе, в сантиметре от пола. Вода внутри застыла гладью, ни одна капля не шелохнулась. Он висит, как будто время остановилось специально для меня.

Я смотрю на это и думаю: опять.

Сажусь, запускаю пальцы в спутанные волосы. Щёлкаю — стакан мягко опускается на ковёр. Бесшумно. Сухо.

Я не ведьма. Я — катастрофа на ножках.

Меня зовут Алина, мне двадцать пять, и последние три месяца я просыпаюсь с липким страхом: сегодня всё рухнет. Не потому что я плохой сисадмин — я, между прочим, отличный сисадмин. А потому что моя магия больше не слушается.

Раньше я могла шепнуть заклинание — и чай не остывал, тапки сами находили дорогу к ногам, а Шпрот не скидывал вазу с подоконника. Удобно, практично, почти незаметно. Теперь я могу случайно переключить светофор на перекрёстке, просто задумавшись. Могу заставить кофе вскипеть в кружке, если вовремя не одёрну себя. И да — могу заставить стакан висеть в воздухе, даже не прикладывая усилий.

Бабушка говорила: «Чем сильнее ведьма, тем сложнее ей прятаться». Бабушка умерла пять лет назад, и я осталась одна. Одна со своей магией, со своим страхом, со своим старым рыжим котом Шпротом, который сейчас сидит на подоконнике и смотрит на меня с непередаваемым презрением.

— Что? — спрашиваю я.

Он моргает. Осуждающе.

— Сам ты дурак, — бурчу я и встаю.

Кухня у меня маленькая, но уютная. Полки с кружками — коллекционирую с универа. На холодильнике — магнит в виде дракона. Шпрот его ненавидит, я люблю. Может, потому что драконы — единственные существа, которые, по легендам, могут быть сильнее ведьм. Я не знаю, живут ли они вообще где-то. Бабушка говорила, что да, но их век прошёл. Как и наш. Мы все доживаем, прячемся, стыдимся своих искр.

Завариваю кофе. Чёрный, без сахара, с щепоткой корицы. Наливаю в любимую кружку — с трещиной, которую заклеила магией, и теперь она светится по ночам тусклым золотом, если на неё посмотреть. Шепчу, наклоняясь к чашке:

— Тёплый, но не обжигай. И не пролейся, если я вздрогну.

Кофе послушно густеет, запах разносится по кухне. Даже Шпрот подходит и нюхает воздух с любопытством.

Сажусь за стол, включаю телефон. Инстаграм — подруги выкладывают завтраки, похожие на обложки глянца. Я смотрю на свой тост с авокадо и чувствую укол зависти. Они живут нормальной жизнью. Не боятся, что их заклеймят, сожгут или — что ещё хуже — уволят за колдовство на рабочем месте.

В книжном чате, где я сижу под ником Ведьма_Сисадмин, спорят: кто круче — драконы или оборотни. Я набираю:

«Драконы. Оборотни слишком много лают. Драконы просто сжигают всё и молчат. Уважаю».

Мне отвечают смайликами. Кто-то спрашивает:

«Ты бы хотела встретить дракона? Настоящего?»

Я думаю секунду и пишу:

«Если умеет чинить принтеры — замуж возьму».

Отправляю и смеюсь. Но внутри — тихая грусть. Вряд ли я когда-нибудь встречу того, кто поймёт. Кто не испугается, когда увидит искры у меня в пальцах.

Одеваюсь на автомате: джинсы, серый свитер, кроссовки. Волосы собираю в хвост — чтобы было удобно прятать лицо, когда я в очередной раз краснею от неловкости. В зеркале — обычная девушка. Светлые волосы, серо-зелёные глаза, лёгкая щетина усталости под глазами. Никакого намёка, что я могу заставить лампочку взорваться взглядом.

Смотрю на себя и говорю вслух, чтобы услышать собственный голос:

— Ты не ведьма. Ты Алина. Ты просто работник IT-отдела. Ты ничего не умеешь.

Шпрот фыркает. Я тоже.

Выхожу из дома. Утро серое, влажное, октябрьское. Листья на асфальте, запах мокрой земли и тишина, какая бывает только перед дождём. Я люблю такие дни — магия будто засыпает вместе с природой, становится тише, послушнее.

Дорога до метро — пятнадцать минут. Через парк, мимо старой библиотеки, мимо кофейни, где я иногда покупаю латте, если хочу себя побаловать. Сегодня не хочу. Сегодня я просто иду и думаю о том, что снова придётся чинить этот проклятый принтер.

Мысли путаются: офис, Петрович, его вечные крики, Лена с её ногтями, бесконечные отчёты. Я не ненавижу свою работу. Она простая, понятная, в ней нет магии. Именно поэтому я за неё держусь.

Но внутри сидит червяк и точит: «Ты можешь больше. Ты ведьма. Ты могла бы менять мир, а не чинить железяки». Затыкаю червяка и ныряю в метро.

В офисе я ровно в 8:45. Как всегда.

На ресепшене Лена — сегодня в бирюзовом платье, маникюр в тон. Она красит ногти прямо на рабочем месте, потому что начальство её не контролирует — у нас вообще царит анархия, если Петрович не на горизонте.

— Алина! — она машет рукой, будто мы не виделись сто лет. — У нас беда! Принтер сдох! Петрович уже полчаса орёт, что договоры зависли, клиенты ждут, а он не может распечатать ни страницы!

Я вздыхаю. Принтер. Конечно.

— HP LaserJet 1320?

— Он самый! — Лена делает круглые глаза. — Ты же его починишь? Ты единственная, кто умеет с ним обращаться.

— Умею, — бормочу я. — Почти как с живым существом.

Иду в переговорную. Принтер стоит на тумбочке, злобно мигает красным светодиодом. Он выглядит так, будто бросает мне вызов. Или пытается самоуничтожиться.

Петрович сидит за столом, красный, надув губу, как обиженный ребёнок.

— Алина! Спасай! Если через пятнадцать минут не будет распечаток, я не знаю, что сделаю!

— Поняла, — говорю максимально нейтрально.

Он выходит, я остаюсь одна с этим металлическим монстром. Открываю крышку, проверяю картридж — всё на месте. Бумага есть. Драйверы обновлены. Принтер просто не хочет работать.

— Что с тобой? — шепчу я, проводя пальцем по его боку.

Внутри что-то щёлкает. Я чувствую слабый электрический импульс — и осознаю: магия. Кто-то рядом колдует. Или колдовал недавно. След — не мой. Но он настолько сильный, что задел даже принтер. И ещё что-то. Древнее. Спрятанное глубоко под бетоном, как будто оно всегда было здесь.

Я трясу головой. Не сейчас. Потом разберусь.

Наклоняюсь к принтеру, касаюсь корпуса ладонью и шепчу почти беззвучно:

— Слушай меня. Ты — лучший принтер в этом офисе. Ты печатал сотни договоров и ни разу не подвёл. Сейчас ты включишься и напечатаешь всё, что надо. А я куплю тебе новый картридж. Дорогой. Обещаю.

Магия струится по пальцам — тёплая, пульсирующая, как второе сердце. Принтер издаёт звук, похожий на вздох облегчения, и бумага начинает выезжать одна за другой. Идеальные, чёткие страницы.

Я выдыхаю. Сработало.

Зову Лену:

— Всё готово. Забирай.

Она заглядывает, видит стопку бумаг и округляет глаза:

— Ты что, с ним поговорила?

— По-дружески, — отвечаю я и выхожу в коридор.

И тут я его вижу.

Он стоит в дверях кабинета Петровича — высокий, широкоплечий, в идеально сидящем чёрном костюме. Без галстука, но белая рубашка сияет белизной, словно её только что распаковали. Тёмные волосы зачёсаны назад, на лице — лёгкая, едва заметная улыбка. Не приветливая. Нет. Улыбка хищника, который только что нашёл добычу.

Он смотрит на меня — и я чувствую это всем телом. Взгляд пронизывает, как ток. Как будто он видит не меня — а то, что у меня внутри. Мою магию. Мой страх. Мою тайну.

Я застываю. Сердце ухает куда-то в пятки.

Он подходит ближе. Медленно, уверенно. Стук его шагов по кафелю заполняет тишину коридора. Когда он поравнялся со мной, я чувствую запах — лес, дождь и едва уловимый дым, как от костра. И ещё что-то, от чего холодеет внутри. Не просто магия. Что-то старше, чем все легенды, которые я знаю.

Он наклоняется почти к уху и говорит тихо, но каждое слово врезается в память:

— Загляните ко мне в кабинет после обеда, Алина. Надо обсудить ваши… скрытые навыки.

И уходит за дверь кабинета.

Я стою, не дыша. Принтер за спиной довольно жужжит. Лена что-то щебечет. Где-то звонит телефон. Но я ничего не слышу.

В голове одна мысль — ледяная, точная, как удар ножом:

Он знает.

Этот красивый, опасный незнакомец знает, кто я. Он чувствовал мою магию. И он не боится — он играет со мной.

Закрываю глаза на секунду. Ладони влажные. Сердце колотится где-то в горле.