Арина Хайнацкая
ЗАГОНЫ

ЗАГОНЫ

Железо

***

Не тоскуй о детском чуде,

Нет возврата ничему.

Чтоб ни вышло, нам отсюда

Выгребать по одному.

Возраст докучает жаждой,

Плюс работа и семья.

Срок придет и смотрит каждый

На изнанку бытия.

Прощевай, иллюзий ворох

И надежды, и мечты!

Вот уже кружится ворон,

Зорко смотрит с высоты.

Что я сделал? Чем я славен?

Мысли тянутся в ночи.

Это Павел день убавил,

В воду бросил кирпичи.

И обычная затея –

Детство памятью сосать.

Брось, приятель! Зри яснее.

Надо с честью угасать.

Всё былое перетерлось,

Позади тебя мука.

А на небе синем, твердом

Словно пенки – облака.

***

Нам не выбраться. Нам хана.

Всё плотней матерьяльная кожа.

Улыбается сатана:

Паства так на него похожа.

Нам хана. В лабиринте сдох

От обжорства последний зверик.

Не поможет ни царь ни бог.

Ариадна гостям не верит.

Нам не выбраться. За ИИ

Сила дурости, не науки.

Гибнут тысячами свои.

Дедов скоро забудут внуки.

Нам хана. Чем сильнее блажь,

Тем спокойней чумные лица.

Жаждет пищи хозяин наш,

Благо нами легко кормиться.

Эй, кудрявый, сорви резьбу!

Не боимся мы жуткого змея!

Ангел хмурый достал трубу

И вздохнул, как они умеют.

Письмо

Парни гибнут. Парни исчезают

Девки женихаются друг с другом.

Блогеры пошлят и врут по кругу.

Я не знаю, что творится, зая.

Зая, Крым опять сидит без света.

Взвыл народ, оставшись без бензина.

Для людей зарплат нормальных нету.

Без бабла попробуй вывози, на!..

Зая, мы посылки собираем,

Чтоб туда носки, бинты и вата.

Чья же это падла виновата,

Что обуться не во что солдату?

Зая, семьи рушатся рандомно

Оттого, что кто-то в стае укр.

Богатеям тоже тяжко. Скука –

Не в Нью-Йорке блядствовать, а дома.

Зая, я грущу на минималках,

От аванса до получки – @опа.

И любимый магазинчик алко

Посещаю, будто режу стропы.

Зай, в натуре, мы как в Зазеркалье,

Мир к чертям уже во всю херачит,

Всё бухтим о Галкине и Алле,

Словно эти сошки что-то значат.

Приезжай, Заюш, попьем винишко,

Поедим арбуз, закусим хлебом.

Передай привет в письме братишке.

И не плачь, ведь мы ещё под небом.

***

В межсезонье есть грусть и немного смятенья,

И желание переосмыслить свой путь.

Опаленные листья усталых растений

Выстилают ковер и шуршат тебе: будь.

Будь собой как бы жизнь над тобой ни шутила.

Эти шутки порой и к удаче ведут.

Кисть рябины траву под тобой обагрила,

Еле слышно шепнула: иди, тебя ждут.

***

Хочется снега густого, пушистого,

Сыпал и сыпал чтоб дни напролет.

Под снегопад, откупорив игристое,

В дальней глуши проводить этот год.

Странным он был, перевернышем, ребусом,

Сладким порой, а порой и горчил.

Будто в ночи кто-то пьяный в троллейбусе

Нас, околдованных, молча возил.

Мир проплывал за дождливыми стеклами,

Музыка тихо звучала и вот

Болью и радостью быль моя соткана.

Всё принимаю и жду Новый год.

***

Понедельник день тяжёлый.

Оборвав цветные сны,

Открывают двери школы

И заводы всей страны.

Мчат по рельсам и асфальту

На общественном, своём

Бедолаги не на Мальту,

Не на сельский водоём.

Лица хмурые с похмелья,

Руки меленько дрожат,

Впереди пять дней веселья,

Бытовой рабочий ад.

Отпусков как не бывало,

Побледнел загар тотчас.

Только встал, уже усталым

Каждый выглядит из нас.

А писатель спит младенцем,

Кошка – с боку, пёс - у ног.

У него спокойно сердце

Без заутренних тревог.

Он проснется чуть позднее,

Не спеша умнет омлет.

У него сюжет живее,

Чем рабочих десять лет.

В голове опять задумки,

И готовится макет

Книги новенькой. А в сумке

Контрамарка на балет.

День грядущий добрым будет,

Гонорары бог подаст.

Спи, знаток сердец и судеб,

Отсыпайся за всех нас.

***

Воскресенье – заначка отпуска.

От прошедших дней – даже оттиска

Не осталось.

Питьё без проблеска.

И купание. И усталость.

Воскресенье – подняться раненько

И – на выгул походкой странника,

Пёс за мной – на подобье охранника,

У него-то все точно клёво,

У меня… Хорошо, что здорова.

Воскресенье – довесок маленький

Отпускных. Свой цветочек аленький

Я прос&ала. И вывод странненький –

Невезучая я, нескладная.

Воскресенье – трезвиться надо бы.

***

Переполненный вагон.

Страждущие лица.

Есть желанье – выйти вон,

В лоскуты напиться.

Голова с утра гудит,

Мысли о кредите.

А любимый – паразит

Написал: иди ты.

Без зонта да на ветру

Чапать до работы.

Делать всякую муру

Никакой охоты.

У коллеги миозит,

Наказали боги.

А мой любимый – паразит

Просто сделал ноги.

Я хотела б когти рвать

В Крым, лежать на пляже.

Но с моей зп мечтать

Неудобно даже.

У начальника мигрень,

Вывозите сами.

А любимый мой – олень

Меня везде забанил.

Снова поиски Его,

Тусы на неделе.

Нет затратней ничего

Этой карусели.

Завтра пятница, опять

Чёрт меня потащит

Так гульнуть, чтоб потерять

Облик настоящий.

Чтоб забыться и в бреду

Петь с подругой хмуро

«Я несла свою беду…»

И реветь, как дура.

***

И петь не хочется, и водка как вода,

И собутыльники бледны и суетливы.

Горит за окнами блудливая звезда,

Как утешение для тысяч несчастливых.

Тогда иди во двор, заборчик подопри

И поминай свои грехи, свои проказы.

И пёсик будочный как будто изнутри

Тебе просверлит душу одиноким глазом.

Вот и прошла она. И горько и смешно.

В родном краю за своего не принимают.

Кривя ухмылки, поминают хмуро зло,

Добро же, черти, никогда не поминают.

Остатки дОпиты, легла на плечи тьма.

Хрустит бельё (его положено крахмалить).

А впереди такая долгая зима,

С утра увидишь, что взялась за тропы наледь.

***

Ребятушки, храни вас Бог!

А что ещё могу сказать я?

Мы здесь смеемся, мерим платья,

Не замечая каждый вздох.

Храни вас Бог, храни, спаси!

Нам драмы – грипп, невроз, кредиты.

А вы ведёте счёт убитым,

Ушедшим вмиг на небеси.

Мне стыдно, что на стороне.

А что могу я, кроме песен?

Мне мир суровый неизвестен.

Но ваша боль звучит во мне.

О, возвращайтесь! Здесь без вас

Томятся души стольких женщин.

Как страшно род мужской уменьшен.

Храни вас Всемогущий Спас!

***

Как любят у нас назначать виноватых.

Как важно у нас чью-то сторону взять.

И камни летят в тех, кто правдой «распяты».

И боязно их пожалеть. Не молчать

Привычно не смеют пугливые души

Чтоб жизни гармонию вдруг не нарушить.

Но есть на земле ещё странные люди,

Что голос дают храбрецу и иуде.

И жалобы жертвы и вздох палача

Они не отвергнут в толпе сгоряча.

Снимают они с бедных истин оковы,

На миг становясь чьим-то искренним словом,

Теряя себя незаметно при этом

И вновь обретая.

Те люди – поэты.

***

Не мешайте Врубелю,

Пусть он пишет.

Стекла крошит, рубит ли

Камни… Тише!

Сколь рисунков скомкано?

О, без меры!

Не читал он Горького,

Лишь Гомера.

Не мешайте гению,

Дверь заприте.

Всем своим сомнениям

Откажите.

Две перчатки брошены.

Выбор сделан.

Никого похожего

В мире целом.

Даймон с ним беседует.

Небожитель.

Им мешать не следует.

Страх уймите.

Даже если магия,

Что за дело!

И поют не ангелы,

А Забела.

***

Все мы в жизни играем роли

Царедворцев, шутов, героев,

И злодеев, и просто статистов.

Наш характер то тих, то неистов.

Все мы зрители и актеры,

Шептуны, подлецы, бузотеры,

Антигоны и Ахиллесы,

Благонравные и повесы.

Мы сменяем наряды и маски,

В голосах то угрозы, то ласки…

И когда же мы настоящие

В этой красочной круговерти?

Перед ясной картиной стоящие –

Перед ликом собственной смерти.

***

Легенды ближе к истине,

Чем жизни требуха.

Ты слышишь шелест?

Листьев ли?

А может быть, стиха?

А может, это шепоты

Борящихся с судьбой?

Поспешно как-то, хлопотно

Ты создал образ мой.

С ним говоря, уверовал

В общенья добрый круг.

И меришь тою мерою,

Что и других подруг.

А за ошибкой первою

Накатит целый шквал.

Я тоже стану «стервою»,

С которой ты «бывал».

Ты с «образом» дискуссии

Разводишь налегке.

А я (мечтой и чувствами)

В далёком далеке.

Легенда незатейлива,

Но средь иных примет,

Не станешь в ней ни тенью ты,

Ни тем, что дарит свет.

Цикл «Подземка»

***

Воздух полон пыли вешней.

Сон прогнав, тащусь к метро.

Жизнь жуёт меня, неспешно

Набивает мной нутро.

Шоколадку ем, кемарю,

Новостную дрянь тяну,

Так в дороге и состарюсь,

Только раз-другой моргну.

Резонеры, доброхоты,

Анонимы, стукачи –

Едем-едем на работы

Класть забвенья кирпичи.

Мир кипит, тряпьем наружу.

Шевелись, столбом не стой!

Каждый здесь зачем-то нужен,

Хоть бы просто на убой.

Лбы учёные потеют,

Сети вяжут эталон,

Затирает Галатею,

Сдав ЕГЭ, Пигмалион.

Поп собак не держит боле,

Несмеяна в голос ржёт,

А Емеля трудоголик

Рыбу тоннами сдаёт.

***

Снег в апреле – это перебор.

Пуховик уснул на антресоли.

Шесть утра. Пересекаю двор.

Мёрзнут пальцы на ветру до боли.

Шапку позабыла как на грех.

Возвращаться не велит примета.

Жизнь моя, конечно, лучше всех.

Только жаль, что я легко одета.

Тороплюсь добраться до метро,

Там в дороге подремлю в теплыни.

Ждёт работа – муторный мирок.

Бейся мелкой мушкой в паутине.

Заведешься, в общем, с пустяка.

Возраст? Или так душа ветшает?

Пятницы нелёгкая строка

Пятидневку грустно завершает.

***

День четвертый начинает разбег.

Хорошо, когда вскочил с той ноги.

Шевелися, деловой человек,

У тебя кредит, квартплата, долги.

У тебя на службе конь не валял,

А в отчете-то шаром покати.

Если знал бы как, ушел бы в астрал,

Но и там, паскуды, могут найти.

Новогодних премий – шиш, как всегда.

Дети ждут подарков. Празднику быть.

Говорят, вот-вот придут холода.

Десять с лишком дней веселья. Едрить!

Завтра пятница. Коротенький день.

Значит, вновь отложен клятый отчёт.

У коллеги на плакате олень.