Друг брата. Буду твоим солнцем Мия Ланская – Ты ревнуешь? – смотрю на него и не верю своим ушам. – Нет, – Дэн мотает головой, но слишком резко. – Просто беспокоюсь о твоей безопасности. Ты сестрёнка друга. Только и всего. Слежу за его телом. Кулаки сжаты, челюсть напряжена, глаза горят. Он зол. Он бесится. А у меня на душе будто тысячи мотыльков порхают. Да мамочки, он меня ревнует! *** Влюбилась в друга брата. С первого взгляда. А он не обращает на меня никакого внимания. Я для него просто сестра друга. Смешная, мелкая, и не его уровня. Он меняет девчонок каждый вечер. А я с ума схожу от его равнодушия ко мне. Но однажды все меняется. Мия Ланская Друг брата. Буду твоим солнцем Глава 1 Солнце стоит в зените, и воздух в саду дрожит от жары. Тянусь к кусту малины. Колючки цепляются за край старой футболки брата, между прочим, я её стащила ещё прошлым летом. Ягоды крупные, тёплые, почти тают в ладони. Красный сок течёт по пальцам, оставляет липкие следы на запястьях. Закидываю в рот. Ммм… вкусно-то как. Обожаю малину! В кармане шорт вибрирует телефон. Анюта скинула мем про экзамены – мы вчера официально получили дипломы. Я улыбаюсь и отправляю ей смайлик с огнём. Свобода. Самая настоящая свобода. Родители сегодня на рассвете загрузили чемоданы в машину и укатили в сторону Чёрного моря. Мама целовала меня в макушку и просила: «Не забывай кушать, Зариночка». Папа шутил, что они будут присылать фотки закатов, а я должна присылать фотки ухоженного сада. Две недели. Две недели я буду хозяйкой этого дома. Никаких «надень кепку» и «не сиди на сквозняке». Мечтательно закрываю глаза и вдыхаю запах нагретой листвы и малины. В голове уже вспыхивают картинки: я рисую на веранде с утра до ночи, слушаю громкую музыку и, может быть, даже покрашу некоторые прядки в розовый. Хотя, розовый с рыжеватым не особо будет сочетаться… Вдруг слышу звук. Шум мотора. Он нарастает, приближается и уже слышится в нашем дворе. Захар?! Бросаю корзинку с малиной прямо в траву. Лечу через сад, не разбирая дороги. Ветки больно хлещут по голым ногам, но мне всё равно. Моя растрёпанная коса распускается на бегу, рыжие пряди лезут в глаза. Машина брата паркуется во дворе. Дверь со стороны водителя открывается, и из салона выбирается Захар. Он улыбается мне, разводит руки в стороны – широкий, загорелый, какой-то слишком взрослый для нашего маленького двора. – Заринка! Ты чё такая вся растрепанная, – смеётся. Но я уже не смотрю на брата. Потому что открывается пассажирская дверь. И оттуда выходит какой-то незнакомый мне парень. Высокий блондин. Чуть шире в плечах, чем Захар. Солнечные очки с золотистыми стёклами скрывают глаза, но оставшаяся часть лица – это правильные, чёткие линии. Челюсть квадратная, волевая, скулы острые. И улыбка. Ленивая такая, будто он знает о своей красоте и ему это уже поднадоело. Незнакомец снимает очки, и я вижу его глаза. Светлые, почти прозрачные – то ли серые, то ли голубые, как небо над нашим городом в сухой летний день. Они скользят по мне с ног до головы. И всё моё тело вспыхивает от этого взгляда. Представляю, как я сейчас выгляжу. Стою босая, в рваных шортах и растянутой футболке Захара. Волосы торчат во все стороны, наверняка как одуванчик после ливня. – Зарина, – говорит Захар, толкая меня локтем. – Это Денис, мой друг. Учились вместе. Дэн, это моя младшая сестра, та самая, про которую я рассказывал. – Та самая? – переспрашивает тот. И голос у него бархатный такой. Божечки мой, разве бывает все так идеально в человеке? – Зак много о тебе рассказывал… Зак? В первый раз слышу, чтобы брата так называли. Я открываю рот, чтобы сказать что-то умное, остроумное, взрослое. Или хотя бы спросить, что именно Захар обо мне рассказывал. Но из горла вылетает только какой-то писк. Пока брат начинает копаться в багажнике, Денис подходит ближе. Прямо ко мне. От него пахнет дорогим парфюмом и ещё чем-то свежим, вроде морского ветра. Он наклоняется, сокращая расстояние между нами до опасного минимума, и кажется, я даже вижу, как в его светлых глазах отражается мое глупое растерянное лицо. Его рука тянется к моей щеке. Я перестаю дышать. Совсем. Он проводит по моей скуле подушечкой пальца. Медленно, будто изучает что-то невероятно ценное. По коже бегут мурашки, а под коленками становится ватно. Он отводит руку и я замечаю на его пальце размазанную малину. Господи, у меня ещё и лицо грязное?... Дэн подносит палец к губам и облизывает его с каким-то откровенным удовольствием. – Сладкая, – произносит с той самой ленивой улыбкой. – Я про малину… Разворачивается, хлопает Захара по плечу и идёт в сторону дома, как будто ничего не случилось. А я стою посреди двора, босая, с бешено колотящимся сердцем и чувствую, как внутри меня разливается что-то тёплое, яркое, ослепительное. Словно маленькое солнце поселилось у меня в груди. Смотрю ему в спину. Он идёт широко, уверенно, и кажется, что этот парень привык, чтобы на него смотрели. Привык быть центром внимания. Сейчас я думаю только об одном. О том, что родители уехали на две недели. И что эти две недели теперь походу будут совсем не такими, как я себе планировала. Глава 2. Зарина Кажется, я стою во дворе уже целую вечность. Босиком, с распущенными волосами и чувством, что меня только что сбил грузовик. Или, нет. Не грузовик. Что-то более изящное. Например, метеорит. – Ты вообще живая, систер? – голос Захара вырывает из ступора. Он стоит у калитки и смотрит на меня с таким выражением, будто я – редкий экспонат в музее. – Что с тобой? Малиновое отравление? – Я… – тру глаза рукой. – Я нормально. Просто не ожидала, что ты приедешь. Сегодня… ты же говорил, что после двадцатого… – Планы изменились, – Захар пожимает плечами и подходит ко мне. Он взъерошивает мои волосы, как маленькой, и я автоматически бью его по руке. – Дэн поживет тут недельку-две, пока родаки на море. Ты же не против? – Я не против, – бормочу я, хотя внутри всё кричит: «А ты спросил у меня, готова ли я к такому повороту?!». Но не подаю виду. Мы идём в дом. Захар уже что-то рассказывает про пробки, про то, как они ехали восемь часов, про какие-то заправки с кофе. А вот мне вообще не до них щас. На веранде стоит Дэн. Рассматривает мой набросок – тот самый, который я оставила вчера вечером. Старый дом напротив. Я рисовала его три дня, подбирала тени, выверяла линии. И сейчас эти линии рассматривают светлые глаза, самые красивые на свете. – Твой? – он оборачивается и смотрит на меня пронзительным взглядом. – Мой, – скрещиваю руки на груди. Не для того, чтобы казаться крутой. Просто чтобы они не тряслись. – А что? Он хмыкает. Это короткий, снисходительный звук, от которого моя внутренняя гордость встаёт на дыбы. – Пропорции неправильные, рыжуль. – Какие ещё пропорции? – выдыхаю и подхожу ближе. – Я вымеряла всё! Денис берёт мой карандаш. Наклоняется и проводит короткую линию прямо поверх моего рисунка. – Левая колонна на два миллиметра выше правой. И угол крыши съехал на градус. – Он поворачивается ко мне и смотрит сверху вниз. – Тебя учили чувствовать плоскость? – А ты вообще архитектор? – выпаливаю я с вызовом. Захар, который как раз зашёл на веранду с двумя бутылками лимонада, смеётся в голос. – Нет, мы же на менеджменте учились. Но Дэн с детства помешан на чертежах. Его отец строительный магнат, вот он и насмотрелся. Денис усмехается и возвращает карандаш на место. Его пальцы на секунду задерживаются на моём наброске, будто он всё ещё мысленно правит линии. – Тебе нужно больше практики, – говорит он спокойно, как будто подводит итог. – Хотя… – он смотрит на меня, и в его взгляде появляется что-то новое. Лёгкое любопытство. – Чувствуется потенциал. Если не забросишь, может, что-то выйдет. Я хочу ответить что-то колкое, но в этот момент у него в кармане звонит телефон. Он достаёт его, и я случайно – честное слово, случайно! – успеваю заметить имя на экране. «Лена». Обычное имя. Без сердечек, без смайликов. Просто «Лена». Но все равно неприятно. Губы Дениса расплываются в улыбке. Он берёт трубку и удаляется в сторону сада. Смотрю ему вслед и чувствую, как внутри разрастается неприятный холодок. Дэн смеётся и перебирает пальцами ветку дерева. Весь его вид говорит о том, что там решаются какие-то амурные дела… – Зарин, – Захар щёлкает пальцами у меня перед носом. – Ты где витаешь? Я сказал, мы голодные. Сделай нам что-нибудь поесть. Я киваю. Автоматически. Поворачиваюсь и иду на кухню. Останавливаюсь на секунд. Смотрю в стену и делаю глубокий вдох. – Соберись, Зарина, – говорю себе. – Ты что, серьёзно расстраиваешься из-за какого-то звонка? Ты знаешь этого Дениса пятнадцать минут. У него может быть кто угодно. Девушка, одногруппница, бывшая. Какая разница? Но разница есть. Потому что я уже успела придумать себе сказку. Про то, как светловолосый красавчик приехал в наш маленький город, увидел рыжую девочку и потерял голову. Глупая, дурацкая сказка, которую я сочинила за те несколько секунд, пока он облизывал малину с пальца. Открываю холодильник и смотрю на овощи. Огурцы, помидоры, зелень. Всё такое обычное, земное. Начинаю резать. Ровными, аккуратными кружочками. Нож ходит по доске, и этот звук успокаивает. – Зарина, – слышу я голос брата из прохода. – Ты там жива? Салат будет? – Будет, – отвечаю спокойно, даже не оборачиваясь. – Иди пока вещи разбери. Захар уходит, а я продолжаю резать. И думаю. Он просто красивый парень, который умеет улыбаться и знает про чертежи. Ничего особенного. Таких в Москве, наверное, толпы. И я поеду туда, поступлю, найду работу, стану настоящим архитектором. А он останется просто смешным воспоминанием из лета. На веранде слышны его шаги. Денис заходит на кухню, открывает холодильник и достаёт бутылку воды. – Салат? – спрашивает он, кивая на мою нарезку. – Салат, – отвечаю холодно, даже не поднимая глаз. Он хмыкает и прислоняется к стойке, наблюдая за мной. Я чувствую его взгляд на своей макушке, но продолжаю резать. – Ты злишься? – спрашивает он с лёгкой усмешкой. – С чего бы мне злиться? – я вонзаю нож в помидор. – Ты всего лишь поправил мой рисунок. Я не злюсь. Мне просто... всё равно. Поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом. Лучше бы я этого не делала. Опять тону в его глазах. Светлые, почти прозрачные, как северное небо перед грозой. Они смотрят на меня в упор, и я чувствую, как земля уходит из-под ног. В них нет тепла — только лёд и холодное любопытство. Но почему-то меня тянет туда, как в омут. Я тону в них с каждым мгновением всё глубже, и нет сил выплыть. Они гипнотизируют. Забирают воздух. Оставляют без защиты. Мне хочется отвести взгляд, но я не могу. Он держит меня им одним — без рук, без прикосновений, без слов. Просто смотрит. И я плавлюсь под этим взглядом, как воск на солнце. Боже, Зарина, соберись. Это же просто глаза. Просто красивые глаза. Усилием воли заставляю себя оторваться от него. Дэн откручивает крышку и делает глоток воды. – Как хочешь, – говорит он легко, беззаботно. – Все равно, так все равно. Разворачивается и уходит в комнату. Смотрю на дверной проём, где только что стоял этот невыносимый блондин, и чувствую, как внутри всё кипит. От обиды. От злости на себя. Оттого, что он прав – я злюсь. Злюсь, что он заметил ошибку в моём чертеже. Злюсь, что он улыбался какой-то Лене. Злюсь, что он вообще существует и разрушает моё спокойное лето. Бросаю нож в раковину и упираюсь руками в столешницу. – Две недели, – напоминаю себе. – Всего две недели. Я справлюсь. Но когда до меня доносится его низкий, бархатный смех из гостиной, уже сомневаюсь: справлюсь ли?