Lara Wals
Шёпот внутри

Шепот внутри

Lara Wals

I. ТЕНИ ВНУТРИ

Я бездарь, вовсе не поэт

Я бездарь, вовсе не поэт,

Словами правлю — смысла нет.

Пишу как слышу, рифмой в бред,

Но всё ж в душе ищу ответ.

В строках — лишь эхо пустоты,

Обрывки снов, чужие сны.

Перо скребёт стену судьбы,

А смысл тонул в волне вины.

Мне муза — призрак без лица,

И вдохновенье — боль в груди.

Я звал любовь, я звал Творца —

Но не пришли. Пиши. Терпи.

Мой каждый слог — как шаг во тьму,

Где свет исчез и тени пляшут.

Я правду выжгу на холсте,

Пусть буквы шепчут - в пустоту.

Я слышу крик внутри строков,

Бумага шепчет, кровь струится.

Мир — марионеточный покров,

А в рифмах — смех, что мне приснится.

И вот — перо замолкло вдруг,

Лишь тень скользнула по странице.

Чей голос жил в чернильной мгле?..

Не мне — он шепчет вдалеке.

Тень её души

Тень её души тает в тумане,

С каждым днём её свет всё тусклей.

Взгляд теряет огонь, как в усталой воде,

А сердце молчит, не откликаясь на зов.

Забывает она, что когда-то любила

Смех и закаты, и звёзды в ночи.

Теперь же её мир — это пустые дни,

Где образы становятся чем-то чужим.

Листья срываются с ветра внутри,

И тихо исчезают мечты и слова.

Забывает, что было, и кто она есть,

Тот свет, что был в её глазах, уходит.

Она будто в плену у собственных теней,

Шаг за шагом теряет себя.

Когда-то была яркой, как светлый огонь,

Но всё больше поглощает её тьма.

Молчащая душа

На кухне лампа — жёлтая, как солнце,

За окном дожди, как шёпот ветра,

А мама наливает сладкий мёд —

В чашку с чаем. И приходит лето

Лишь в памяти. И дочка, чуть устав,

Садится рядом, вздох — и замирает:

"Мам, знаешь… Я теряюсь в этих днях,

Я как-то есть, но будто исчезаю..."

Я людям сердце выносила вслух,

Я их любила — даже за безликих.

В глаза глядела — в каждой встречной пух,

В их вечный страх и в замыслы великие.

Я шла, когда звали. И даже во тьмах.

Когда молчали — я сама являлась.

Дарила свет. И шила им в сердцах

Заплаты из своей души усталой.

Им было больно — я держала их.

Им было пусто — я сама пустела.

Им надо жить — я отдавала всё,

И плоть, и кровь, и даже каплю тела.

А у меня... Кто спрашивал меня?

Кто знал, что я боюсь своих рассветов?

Я строила чужие якоря,

А свой корабль тонул без ветра.

Мне говорят: "Ты свет, ты доброта!"

А я, как свечка, в воске замираю.

И воск по пальцам — каплями креста,

А я молчу. И будто понимаю...

Когда ты всем — ты больше не себе.

Ты будто — служба. Или без иконы храм.

И люди молятся тебе… в борьбе,

Но не зовут тебя за стол, с поклоном.

Мам, я устала быть такой живой,

Как будто вечный сторож чьей-то боли.

Я возвращаюсь — не в себя, в прибой,

Где моё "я" — уже не в этой роли.

Я раздавалась, как вино в стакан,

А кто налил мне — до сих пор не знаю.

Мам, я живая? Или просто шрам,

Что ходит, светит, шепчет и спасает?

А ты мне: "Доченька, ты не теряй

Себя в других. Ты у меня едина".

Но как не стать дорогой для ста стай,

Когда у сердца остается половина?

Я всех люблю. Но, мама, я молчу.

И больше не прошу любви взамен.

Я светлый свет, что был в горах один,

Где не был человек, но шёл сирен.

И мама чай глотает, не спеша,

И смотрит: "Дочь, а ты — живая, слышишь?

Ты просто… в мир вложила душу всю.

Теперь научись — её обратно вышить".

Иногда хочется просто исчезнуть

Иногда хочется просто исчезнуть.

Не умереть, не пропасть.

А именно исчезнуть на время,

чтобы никто ничего не ждал от тебя.

Не спрашивал:

"Ты чего такой грустный?"

Не говорил:

"Соберись, другим тяжелее".

Не учил жить,

будто сам научился.

Иногда человек устаёт

не от боли даже,

а от того,

что всё время должен быть сильным.

Улыбаться в нужных местах.

Отвечать: "Всё нормально".

Смеяться над шутками,

когда внутри уже тихо рушится что-то важное.

И самое страшное,

что почти у каждого был такой вечер:

чай остывает,

музыка играет слишком громко,

а ты сидишь и вспоминаешь

то, кем был раньше.

Того ребёнка,

который верил людям.

Того подростка,

который мечтал о большем.

Того себя,

который ещё не боялся терять.

Мы взрослеем не тогда,

когда платим за квартиру

или работаем без выходных.

Мы взрослеем в тот момент,

когда понимаем:

не все остаются,

не все любят так же сильно,

и не каждое "навсегда" переживает зиму.

Но знаешь.

Даже самые уставшие люди

однажды снова начинают смеяться.

Снова кому-то доверяют.

Снова ждут сообщения ночью.

Потому что человек устроен удивительно:

сколько бы жизнь ни ломала его,

он всё равно продолжает

искать тепло.

II. О ТЕХ, КОГО ЛЮБИЛИ

След в сердце

Ты в голове, как тяжкий груз,

Как тень, что тянет за собою,

Забыть тебя у меня нет сил,

И я все жду, но не найду покоя.

Ты был как свет в конце тоннеля,

Как дождь, что спасает в жару,

Но я оттолкнула тебя, совсем не веря,

Что могу потерять весь мир за миг.

Почему же я ушла, не сказав ни слова?

Зачем закрыла дверь, не повернувшись назад?

Ты был тем, кто давал мне снова

То счастье, что теперь в душе как злобный яд.

В тебе была вся нежность и свет,

Ты был тем, кто был мне всем,

А я, как глупая, не удержала этот свет,

Оттолкнула, не заметив, как уходит он.

Теперь в сердце только боль и пустота,

Ты, как тень, но ты всегда в моем сердце,

Зачем я оттолкнула тебя, не зная, что

Тот шаг оставит меня в вечной тени.

Клянусь

Я клянусь тебе - тишиной между слов,

тем дыханьем, что прячется в темных углах,

теми снами, где нет ни дорог, ни оков,

где мы просто вдвоём - не в мирах, а в сердцах.

Я клянусь тебе - светом усталых огней,

что горят до рассвета в окнах чужих,

что в толпе незнакомых и серых людей

я узнаю тебя - и не спутаю с ними.

Я клянусь тебе - ветром, что срывает мосты,

и дождём, что стирает чужие следы,

если вдруг мы потеряемся в мире пустом -

я найду тебя снова, сквозь время и дом.

Я клянусь тебе - болью, что режет без слов,

что врывается тихо и жжёт изнутри,

если вдруг мы разрушим наш хрупкий покров -

я останусь, слышишь? Не смогу уйти.

Я клянусь тебе - ночью, в которой нет дна,

где звёзды - как шрамы на чёрной коже,

если вдруг ты исчезнешь, оставив меня -

я исчезну с тобой… по-другому не сможем.

Я клянусь тебе - страхом потерянных лет,

теми днями, где нас уже не вернуть,