Голфи
Октавия: Пепел под белыми крыльями. История Ирбиса.

Пролог.

Моё первое воспоминание. Мне едва исполнилось восемь. Я, скрученный и промокший под холодным ливнем, постучался в дверь незнакомого дома в надежде, что мне разрешат немного отогреться от морозной слякоти, в которой я был почти по колено.

Дверь отворилась. Грубое лицо с приподнятой бровью смотрело на меня сквозь мокрые длинные волосы цвета пепла прямо в глаза. В его правой руке было оружие. От него несло запахом пороха, он пробивался прямо в нос и оставлял привкус грязного металла. Из-за двери пробивался тёплый свет, от него падала тень крупного мужчины прямо на меня. Я не запомнил его лица, лишь обеспокоенные глаза и густую бороду с закрученными усами.

Мои ноги ослабли.

— Прошу…

— Рин, тут малец. Из горевшей деревни, похоже, — мужчина повернул голову назад.

— Адгар! Впусти его! — из глубины дома прозвучал женский голос. Он был нежен, ласков, несмотря на крик.

Оружие упало вместе со мной. Глаза стали тяжёлыми, и дальше — темнота. Я очнулся уже внутри, укутанным шерстяным одеялом. Надо мной стояла женщина, её карие глаза смотрели на меня с жалостью.

— Как тебя зовут, дружок? — её голос был таким спокойным, что я впервые перестал дрожать.

— Ирбис…

У меня появилась семья, я учился жить заново. Любить, дружить. У меня было все, чего не было у того маленького Ирбиса, который постучал в деревянную дверь годы назад.

Я помню сад с цветущими яблонями и высокой зелёной травой. Я так не любил читать, но Рин сидела надо мной пока я не закончу последнюю страницу её любимой книги. Она пыталась быть строгой, но в голосе всегда была слышна ласка и забота.

В памяти эти годы остались долгой, спокойной тишиной.

И снова горящая изба. Мой второй дом. Языки пламени сияли ярким переливом. Я наблюдал за каждой искрой, рвущейся из-под брёвен. Я слушал треск и крик.

Почему снова я? Почему я остался жив?

Я до сих пор слышу её голос. Мама. Я называл тебя мамой, Рин. Каждое движение — твоя забота. Запах выпечки, звонкий смех. Я боюсь их забыть.

Отец. Вкус металла перестал быть ядовитым. Я помню тот самодельный манекен из соломы. Мои неловкие пируэты. Твой басистый смех и строгость… В ней была любовь и защита. Ты учил меня, даже когда твоё тело ослабло спустя годы.

Адгар. Рин. Это моя вина. Я не смог вас защитить… Простите.

Глава 1.

Где я?

Вокруг только вязкая грязь и спящие товарищи. Сон. Снова одно и то же. Мама, папа, горящая изба, солдаты Фальконии. Белые доспехи. Длинные пики. На их наконечниках трепетали белые флажки, перепачканные свежей кровью.

Снаружи палатки всё ещё сияла луна. Бледная, словно мраморное блюдце. Она всегда была такой холодной?

Треск брёвен у кострища успокаивает, но в нём я вижу отражение того дня. Я снова всё потерял. Мне некуда идти. Теперь моя семья — люди, что спят в потёртых временем палатках среди долговязых деревьев.

Скоро утро, а мне всё не спится. Чёрная, словно смола, листва. Ветер колыхал её, отчего шуршание звучало будто в моей голове. Я поднял взгляд. Холодный свет упал на мою серую кожу. Какая же всё-таки красивая луна.

Вязкая слякоть, звук чавкающих сапог. На мне тяжёлый мундир. Шум доспехов и болтовня товарищей окружили меня со всех сторон. Чёртова Фалькония. Белый сокол, спустившийся обжечь светом, превращая в пустошь землю на своём пути.

— Чего ты нос повесил, Ирбис? — товарищ толкнул меня в плечо, я пошатнулся. Он всегда делал это с большей силой, чем рассчитывал. Фаур, тебя дома ждёт семья. Жена, ребёнок. Что ты здесь забыл?

А что забыл тут я?

Великий Баланс — бог правосудия и равенства. Где ты был, когда я молился? Когда просил о помощи? О защите?

Я поднял взгляд на Фаура. Он сиял решимостью, энтузиазмом. От него не пахло горечью пороха, его плащ был цел. Даже солнце рядом с ним казалось тусклее. Фаур, тебя ждут дома. Уходи.

— Ты когда-нибудь думал, что будет после войны? — он закинул руки за голову и, прищурившись от ярких лучей солнца, повернулся ко мне.

— Нет, — я соврал.

Я мечтал о тихой степи с большим дубом, где можно отдохнуть, посидеть в тишине, почитать ту самую книгу, которую любила Рин, вдали от суеты и людей. О большом доме, полном счастья. О саде с яблонями, наливающимися алым румянцем.

Но сейчас я просто солдат. Мне некогда мечтать. Я просто хочу жить.

— Моя женушка Лина ждёт меня. И малышка Кассия. Вот, взгляни, — он протянул мне медальон с их фотографиями внутри. — У местного кузнеца выковали, подарок был мне, чтобы я их не забыл.

Я взглянул. Женщина с мягкой улыбкой, девочка с кудрями как у Фаура. Я промолчал и вернул медальон.

Он спрятал его под мундир и потянулся:

— А я их и без медальона не забуду! — он расхохотался — громко, по-мальчишески. Мне захотелось заткнуть уши.

Шаги остановились. Командир что-то неразборчиво кричал вдалеке. По цепочке прошелестело: «Разойтись по позициям».

Я посмотрел на Фаура.

— Не сдавайся, Ирбис! Ещё увидимся! — он помахал мне рукой, широко улыбаясь.

Да благословит тебя Великий Баланс, улыбчивый ублюдок.

Глава 2.

Все встали на позиции. Слышалось только, как звенят ремни на доспехах. Вокруг товарищи в грубых латах с мечами в руках.

Снова этот запах горелой плоти, мокрого железа и крови. Сзади плетутся крилли, оставляя шлейф крошащейся коррозии. Тёмно-изумрудного цвета кристаллы падали на землю и утопали в грязи.

Я почувствовал боль на плече. Пульсирующую, острую. Она словно билась из кожи, пытаясь её прорвать. Красные сети растянулись вдоль руки и тут же стихли. Мимо по воздуху плыл кит тьмы — дирижабль Дейнмара.

Платформа на его спине была забита солдатами, а посередине горел красный кристалл. Я ещё не видел таких. Величественный и опасно-яркий. От одного взгляда на него хотелось отвернуться.

По моей руке стекла кровь. Она была густой и тёмной. Последние дни воды почти не было. Мои губы просохли, а слюна была вязкой.

Я прикоснулся к плечу. Что-то острое пронзило мой палец. Красные кристаллы — они торчали мелкими пиками, смешиваясь с порванной кожей. Пойду к лекарю, если выживу.

Позади послышалось фырканье морра. Командир медленно проехал вдоль строя. Его тёмный плащ тяжело колыхался на ветру. Добравшись до пригорка, он остановил зверя и молча обвёл взглядом ряды.