Илья Петрухин
Сага о двух закатах: Книга 2 Беглые

Глава 1

Юкио держал письмо в руках, но не видел строк. Перед глазами стоял Иркутск, каким он был в тот день, когда император говорил правду. Серый, промозглый, с людьми, которые вышли на улицы и не знали, что делать со словами, упавшими на них с трибуны. Тогда он был там, на сцене, с дневником отца в руке, и смотрел в лица, которые искали правду, но боялись её найти.

А теперь он сидел в этом кабинете, и Ангара за окном была чёрной, холодной, как та правда, которую он нёс.

«...в Токио неспокойно...»

Он перечитал строки матери. Её почерк, когда-то уверенный, теперь стал дрожащим, как у человека, который боится, что слова могут быть перехвачены.

«Сторонники старого режима активизируются... Говорят, что готовят переворот... Они говорят, что император предал Японию, что мы должны вернуть «величие»...»

Юкио сжал письмо в кулаке. Величие. Какое величие может быть в лагерях, в чёрной воде, в зелёной коже, слезающей с живых тел? Он видел это. Он нёс это в себе.

Второе письмо было от Ханако. Она, как всегда, писала о бытовом: о саде, о том, что зацвела сакура, о том, как Юка похудела от переживаний. Но в конце была строка, которая заставила его сердце сжаться:

«Юка говорит, что ей снятся кошмары. Ей снится, что ты идёшь по тундре, и за тобой кто-то идёт. Она кричит тебе, но ты не слышишь. Мы скучаем по тебе, брат. Возвращайся, пока не поздно».

Юкио убрал письма в стол, туда же, где лежал дневник отца. Он вышел на веранду, и ветер с Ангары ударил ему в лицо. Где-то там, на западе, лежал Токио, его мать, сёстры. Где-то там, на юге, был Сахалин, полигон, барак номер семь. Где-то там, в тундре, шла Сайаана, а Китти шёл по её следу. Где-то там, в степи, Даниил и Айгуль везли правду, которую он должен был найти.