Рамин Новрузов
Кто Я!? «Город, который забывает людей»

Глава

КТО Я!? «Город, который забывает людей».

Глава 1. День, когда его начали забывать.

Монитор послушно моргал ровными строчками кода. Зелёный курсор лениво пульсировал на тёмно‑сером фоне среды разработки, словно отсчитывал секунды до какого‑то невидимого сбоя. Обычный, ничем не примечательный серый понедельник, половина одиннадцатого утра. За панорамным окном моей съёмной однушки на двенадцатом этаже раскинулся Город — гигантский, угрюмый, вечно затянутый низкими свинцовыми облаками, из которых сегодня то и дело сыпалась нудная, обжигающе холодная морось. В такую погоду Город казался нарисованным дешёвым графическим карандашом: серые крыши, серые дороги, серые силуэты редких прохожих.

Я сделал затяжной глоток из кружки. Чёрный кофе успел окончательно остыть и теперь горчил на языке, напоминая по вкусу жжёную бумагу. Поморщившись, я отставил кружку на заваленный бумагами стол и с силой потёр затёкшие, воспалённые от вечной бессонницы глаза. В зеркальном отражении выключенного второго экрана на меня пренебрежительно взглянул худощавый парень с растрёпанными тёмными волосами и трёхдневной щетиной.

Меня зовут Рома. Мне тридцать три года. Я старший бэкенд‑разработчик в крупной международной IT‑компании, и вся моя сознательная жизнь последние десять лет подчинялась строгой, понятной, почти математической логике. Если в программе есть баг — его всегда можно локализовать, расковырять логи и исправить. Если сервер падает и выдаёт пятисотую ошибку — значит, где‑то в коде зарыт банальный, тупой человеческий косяк. Цифры, бинарные алгоритмы, ветки в Git, строгие архитектурные паттерны и структурированные базы данных. В моей реальности никогда не было места мистике, необъяснимым случайностям, знакам судьбы или лишним сантиментам. Всё было предсказуемо, сухо и чертовски стабильно. До сегодняшнего дня.

— Так, ладно… Коммитим эту ветку в продакшен, пушим на сервер и объявляем законный перерыв, — негромко пробормотал я сам себе под нос, чтобы хоть как‑то разрушить давящую тишину комнаты.

Мои пальцы привычно и быстро отстучали по механической клавиатуре финальную команду. В пустой квартире снова воцарилась глухая, звенящая, почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь мерным, едва слышным стрёкотом кулера внутри системного блока. Я уже очень давно поймал себя на одной странной, даже глупой психологической фобии: я органически не мог работать, думать и писать код, если в помещении находился кто‑то ещё. Мне была жизненно необходима полная, изящная изоляция. Глухая, запертая изнутри бетонная коробка, где никто не ходит за спиной, не вздыхает над ухом и не отвлекает дурацкими вопросами. Мои коллеги по офису в своё время долго подшучивали над этой моей «продюсерской» замашкой и социопатией, поэтому ещё полгода назад я полностью, со скандалом перевёлся на удалёнку. Один на один со своим кодом, своими алгоритмами и своими демонами.

В этот момент желудок требовательно и громко заурчал, бесцеремонно напоминая, что в холодильнике со вчерашнего вечера одиноко «повесилась» мышь, а последняя пачка быстрорастворимой лапши была уничтожена ещё на ночном дежурстве. Я со вздохом поднялся со скрипучего кресла, потянулся до хруста в позвоночнике и подошёл к вешалке у двери. Накинул старую, привычную чёрную куртку с закатанными по привычке рукавами, сунул в глубокий карман джинсов массивный смартфон, связку ключей от квартиры и вышел на лестничную площадку.

Спустившись на лифте, который се