Юрий Выборнов
Станция Бякино: Рассказы без конца

Димка Райтер

Дождь идет уже четвертые сутки. Я сижу на старом ватном матрасе в полосочку и делаю эту запись в свой смартфон. Всё это от скуки... Никогда раньше не вел дневник, считал, для девочек они, что ли? Но в этом подвале можно с ума сойти от безделья. Время замедлилось и тянется, как мёд с ложки. Спать неохота, по-моему, я выспался уже на месяц вперед.

Ну что же, буду писать... Потом обязательно надо удалить. Черт, я даже еще не совсем разобрался с этим смартфоном. Может случиться так, что кто-то читает мою писанину прямо сейчас? Это не мое устройство. Мне дал его тот дед с седой бородой длинной с два кулака, в шапке-ушанке и ватной фуфайке. Выглядит точно как бомж из фильмов девяностых годов. В своем городе я давно таких не видел. Когда я впервые появился в этой маленькой деревушке всего с десяток домов, меня встретил Васильич, так представился этот дед. Он объяснил, что это база, где выжившие собираются под руководством опытных бродяг, чтобы обжиться и обрести хоть какой-то опыт выживания после начавшейся зомби-эпидемии. И прежде чем пригласить к костру, достал из внутреннего кармана своей телогрейки маленькую затертую фотографию и сравнил ее с моим лицом.

— Это ведь ты? — Васильич сильно закашлял в кулак и повторил свой вопрос: — Ты или не ты?

Я глянул на фотокарточку и кивнул в ответ.

— Угу... — говорю. — Фотка у дядьки моего была, где он? В каком доме?

Дед оказался в деревне один. Васильич отдал мне смартфон вместе с внешним портативным аккумулятором и сказал, что теперь его работа выполнена. Где и кто мой дядя, он понятия не имеет и видел его всего пару минут. Тот пришел и заплатил старику бутылку крепкой и банку тушенки, велел передать устройство, когда появится в деревне новенький с фотографии. Он был под паролем, но я сразу его подобрал. День, месяц и год моего рождения. Я везде этот пароль ставил, и дядька об этом знал.

Теперь я в подвале. Здесь сухо и уютно. Рядом на деревянном поддоне еще один матрас, сбоку железная кровать и старый протертый диван с небольшим столиком перед ним. У входа над дверным проемом вполнакала светилась лампочка в матовом плафоне. Невероятно, откуда только здесь электричество.

Застрял я тут капитально, дождь не собирается останавливаться и время от времени лишь становиться сильней. Васильич сидит в кирпичном доме напротив, чуть в стороне. Дом немного разрушен, и не хватает части стены в одной из комнат. Старик жжет костер и смотрит на огонь. Образ жизни, что ли, такой или натура? Есть же мягкий матрас и даже диван, так нет... Хлебом не корми, дай возле костра поваляться. Пусть даже на жестком полу. Бродяга, одним словом.

Хорошо, с едой пока проблем нет. Вон она, в рюкзаке лежит... Мое спасение. Правда, это только половина. На станции отобрали. Я столько ресурсов отвалил бандитам за проход, а им всё мало. Главный у них вытряхнул половину содержимого себе на стол и, посмотрев на часы на руке, улыбаясь так, произнес:

— У тебя есть минута, выживший.

Сначала я не понял, в чем дело. Взвалил ношу на спину и почесал вдоль железной дороги. Через минуту услышал звук автоматной очереди и вой сирены. Кто-то что-то говорил в мегафон, но разобрать, что именно, казалось невозможным. Стреляли сначала в воздух, затем по ногам. Верней, рядом с ногами, в метре, но одна пуля все-таки задела пятку моих кожаных ботинок с высоким берцем, и теперь он промокает. Пусть так... Нога цела, спасибо удаче. Здесь ведь так говорят? Бежал я как угорелый.

Утром пришел мужик. Здоровый такой, в дорогом камуфлированном снаряжении. На спине большой рюкзак, на плече автомат, на ремне в кобуре виднелся пистолет. Бронежилет, различные разгрузки и подсумки. Забежал в подвал, расспросил, где Васильич, и сразу убежал к нему.

«Входящее сообщение» — выскочила надпись сверху экрана, и смартфон издал пищащий звук.

Я нажал «Открыть» и прочитал вслух:

— Пришел? Отлично, сиди пока там.

Дядя мой, Илья Борисович, уже как год в этом месте. Пару недель назад один челнок передал мне письмо, в котором он умоляет всё бросить и явиться ему на помощь. Как попасть на эту самую железную дорогу, я знал. Провожал его через эту же самую станцию с тяжелыми сумками продовольствия. Другой дороги, к сожалению, из наших краев не было, кругом густой непролазный лес, да и бандиты, держащие эту территорию под своим контролем, хорошо знали свою работу и не прощали подобных шуток. Автоматчики громко смеялись, ставили ему подножки и предупреждали, что проход этот только один раз и только в одну сторону.

— Ну ты че, бродяга? — снова прибежал тот здоровяк с бутылкой в руках. — Третьим будешь? Идем знакомиться что ли.

***

Вечер. Стемнело.

Сижу в своем подвальчике один. Голова болит от выпитого, хоть на потолок лезь. Отрубиться бы, да сон не идет. Кому я это пишу?

***

Сегодня днем ходил к костру в дом напротив.

Здорового мужика зовут Леха Пузырь. Он сидел возле костра, подложив под зад старую доску, и смотрел на меня большими добрыми глазами. Васильич лежал рядом, дед нашел где-то еще одну старую фуфайку и постелил на пол. Через отсутствующую часть стены было видно, как сверкают молнии и хлещет сильный дождь.

— Да уж, давненько такого дождя не было, — мужик открыл бутылку и сделал большой глоток прямо из горла. — Так ты, значит, Райтер? А я сижу на ферме неподалеку, смотрю, на карте в моем смартфоне новый бродяга нарисовался.

— Райтер и еще пять цифр, — я взял в руку протянутую бутылку и сделал небольшой глоток. — Это ID моего моего профиля в смартфоне. Дядька так указал, я тут ни при чем. Переводиться как «писатель». Увлекался раньше, писал короткие рассказы. Хобби такое у меня, увлечение, значит. Уверен, Илья Борисович, ввел первое слово, что пришло на ум.

— Эх вы, молодо-зелено, — вздохнул Леха. — Новички... Это, брат, тебя не твой дядька Райтером назвал, сама удача так нарекла. А имя как?

— Мое? Дмитрий.

— Димка Райтер! А что, отличное прозвище. Нынче, брат, лучше никому свои настоящие имя с фамилией не говорить. Да и сам, если будешь настойчиво спрашивать, можешь и по зубам получить. Люди не любят рассказывать о себе. У каждого свой скелет в шкафу.

Я сделал еще один глоток и передал бутылку деду. Содержимое бутылки показалось мне слабым, градусов двадцать пять, не больше. Васильич залпом допил остаток и бросил пустую бутылку в сторону.

— Врет он всё, — дед крякнул в кулак и занюхал рукавом. — Не мог тебя увидеть на карте. Все смартфоны обнаруживают друг друга в радиусе пятидесяти метров. Отсюда до фермы примерно двести пятьдесят, так что врет и не краснеет.

— Все триста будет, — поправил на голове черную вязаную шапку Леха Пузырь. — Это максимальная дистанция моего устройства. Один специалист доработал. Я ему тушенки притащил, а он мне вот эту коробочку синей изолентой примотал к смартфону и проводком соединил. Весит полтора килограмма, зараза, но работает. Черт ее за ногу, работает. Вижу теперь бродяг издалека, а они меня нет.

***

Снаружи кто-то рычит... Леха орет, и слышна стрельба... Пойду гляну, как вернусь, напишу.

***

Васильича чуть не сожрали! Вот уж действительно, опасности нас подстерегают на каждом шагу. Сейчас отмою от крови руки и напишу.

***

Выбежал я из подвала на звуки выстрелов. Дождь хлещет, и темно, хоть глаз выколи. Видно только несильное свечение от костра в доме напротив, отраженное от стен. У входа в деревню маячил налобный фонарик и раздавались выстрелы.

«Леха», — подумал я. — «Надо бы подбежать поближе и посмотреть, не нужна ли бродяге помощь. Хотя чем я могу помочь? Оружия-то и нет никакого, да откуда ему взяться? Через бандитов всё равно не пронести. Автоматчики об этом первым делом сообщили. Черт, как же не вовремя. Башка трещит от местного пойла».

Я снял кожаный ремень, намотал один конец на кулак, так чтоб металлическая бляха оставалась на свободном конце. И хотел было идти вдоль забора к Лехе, как услышал рычание со стороны костра и еле слышный человеческий стон.

Подбежал, смотрю, дед лежит на полу, две зомби-собаки вцепились в рукава его ватной телогрейки, а третья грызет подошву резинового сапога. Не большие и не маленькие, средние псы, не похожие ни на одну знакомую мне породу. На первый взгляд, обычные дворняги. Красно-коричневого цвета облезлые зомби были слепы, но имели обостренный слух и обоняние. Это мне потом Леха рассказал.

В общем, подбегаю я и хлобысь одной ремнем по хребтине, затем второй досталось по голове несколько раз. Василич заорал:

— По носу, бей по носу, сынок. Они самые чувствительные у этих тварей.

Третьей досталось ботинком. Не знаю, сколько времени я их бил. Устал сильно, что сил уж нет. Спросишь, руки отчего в крови? Нет, не покусали, они вообще на меня не кидались в ответ. Только дед им был нужен почему-то, может, запах от него какой шел или еще чего. Одну даже душить пытался, шерсть вымазана вязкой и липкой жижей, похожей на густую кровь, но не кровь это точно.

В итоге собаки убежали в темноту. Я осмотрел пожилого бродягу и помог встать. Через минут пять пришел Леха. Его дыхание было частым, а глаза казались еще шире обычного.

— Вот ведь, а? — отрывисто произнес Леха. — На минуту отошёл поссать, и тут такое. А ты молодец, новичок, не сдрейфил. Я всё видел и слышал, подойти только не мог. С той стороны деревни между старым трактором и ржавым грузовиком их целая стая. Слепые собаки трусливы и по одному не нападают, а вот в стае это они запросто могут.

— Откуда их принесло сюда? — поинтересовался дед. — С города, что ли?

— Без понятия, старый, — повертел головой опытный выживший. — Когда шел сюда, видел парочку под мостом и не придал значения. Их теперь никто не боится в таком количестве.

Леха осмотрел деда и в приказном порядке сказал:

— До утра сидим в подвале, и это не обсуждается!