Алина Пальникова
Забытый абонент

Глава 1

Воскресный пирог

Запах корицы и печеного яблок всегда действовал на Анну Петровну как успокоительное. Она аккуратно поправила край кружевной салфетки на круглом обеденном столе. На часах было ровно четыре дня.— Успела, — тихо произнесла она в пустую комнату.Каждое третье воскресенье месяца Анна Петровна пекла шарлотку. Именно такую, как любил ее сын Денис в детстве: с хрустящей корочкой и обилием сахарной пудры. Дочь Леночка всегда просила добавлять немного цедры лимона. Анна Петровна учла и это.Она присела на край кресла у окна, откуда была видна парковка перед домом. Каждый раз, когда во двор въезжала белая машина, сердце пожилой женщины замирало. «Денис? Нет, у того номера другие».Внук Максим обещал приехать еще в прошлые выходные — хотел показать ей фотографии из института. Анна Петровна даже отложила для него часть своей скромной пенсии, чтобы «сунуть в карман на карманные расходы», как делала всегда. Но Максиму, наверное, было некогда. Экзамены, друзья, молодая жизнь. Она понимала. Честно пыталась понять.Телефон на тумбочке в прихожей резко зазвонил. Анна Петровна, забыв про боль в коленях, почти побежала к аппарату.— Да, Дениска! — выдохнула она в трубку.— Мам, привет, — раздался быстрый, глуховатый голос сына. На заднем фоне был слышен шум автомобильного гудка и музыка. — Слушай, мы сегодня не успеваем. Дела в офисе, надо отчет закрыть, а потом еще Кристину на гимнастику везти. Давай в следующий раз, ладно?— Да, конечно, сынок... — Анна Петровна сглотнула подступивший к горлу ком. — Работа — это важно. А пирог... я пирог испекла. С корицей.— Мам, ну какой пирог, у меня холестерин повышен, ты же знаешь, — в голосе сына промелькнуло раздражение. — Всё, целую, мне бибикают. Я перезвоню на неделе.Короткие гудки.Анна Петровна медленно опустила трубку на рычаг. В прихожей снова воцарилась та особенная, звенящая тишина, которая бывает только в квартирах одиноких людей.Она вернулась в комнату. На столе сиротливо остывал большой, пышный, невероятно красивый пирог. Рассчитанный на большую семью.Анна Петровна вздохнула, достала маленькое чайное блюдце, отрезала себе крошечный кусочек и налила чай. Сахар добавлять не стала — чай и так показался ей горьким

Глава 2

Тимоха

Понедельник встретил Анну Петровну серой хмарью за окном. Оставшаяся шарлотка так и стояла под салфеткой — есть её в одиночку не хотелось. Чтобы отвлечься от гнетущих мыслей, она решила разобрать антресоли в спальне.Там, в самой глубине, хранилась большая картонная коробка из-под обуви, обвязанная пожелтевшей бечевкой. Настоящий музей её прошлой, шумной жизни. Анна Петровна присела на ковер и аккуратно подняла крышку. Сверху лежал старый блокнот. На первой странице корявым, детским почерком Дениса было выведено: «Мама — лучая на свете». Чуть ниже — бумажная корона, которую Леночка склеила ей на восьмое марта в детском саду.Анна Петровна провела пальцами по выцветшему картону. Слеза, которую она так долго сдерживала вчера, всё-таки скатилась по щеке и оставила темный след на старой бумаге. Ей казалось, что эти вещи до сих пор хранят запах детских ладошек. Но теперь те дети выросли, у них были свои шикарные квартиры, дорогие машины и катастрофическая, непреодолимая нехватка времени для неё.Чтобы не разреветься окончательно, Анна Петровна закрыла коробку. Тяжело поднявшись, она решила вынести скопившийся мусор.В подъезде пахло сыростью. Спускаясь по ступенькам, она услышала странный звук — тонкий, хриплый писк, похожий на плач младенца. Возле мусоропровода, сжавшись в комок, сидел кот.Он был серо-полосатый, с порванным ухом и огромными, зелеными, совершенно человеческими от тоски глазами. Кот был худым — ребра просвечивали сквозь грязную шерсть. При виде человека он не убежал, а лишь тише зажмурился, словно приготовился к удару.— Господи, маленький мой... — прошептала Анна Петровна. Сердце её болезненно сжалось. — Кто же тебя здесь бросил?Она бросила пакет в мусоропровод и медленно протянула к нему сухую, дрожащую ладонь. Кот замер. Потом осторожно потянулся носом к её пальцам и вдруг... лизнул их шершавым теплым языком.— Ну пошли, пошли, горе ты моё, — Анна Петровна наклонилась, преодолевая боль в пояснице, и бережно взяла животное на руки. Кот оказался удивительно легким, почти невесомым.Дома она устроила ему целую спасательную операцию. Сначала долго отмывала в тазу с теплой водой — кот даже не царапался, только терпеливо дрожал, доверчиво уткнувшись мокрым носом ей в плечо. Затем она достала из холодильника вчерашний пирог, но вовремя спохватилась: «Какая тебе шарлотка, дурная я голова». Нашлась баночка тушенки, купленная про запас.Кот ел так жадно и быстро, что Анна Петровна испугалась, как бы ему не стало плохо.— Тихо, тихо, никто не отберет. Теперь ты дома. Будешь... Тимохой. У моего дедушки в деревне был кот Тимофей, такой же умный.Наевшись, Тимоха обошел квартиру. Он брезгливо обошел стороной холодный телефон в прихожей, запрыгнул на кресло у окна и принялся тщательно вылизывать серую лапку. А когда Анна Петровна села рядом, кот перебрался к ней на колени, свернулся калачиком и завел свой маленький, ритмичный моторчик.Квартира больше не казалась Анне Петровне такой пустой. В ней появилось живое тепло, которому она была по-настоящему нужна.

Глава 3

Звонок, которого не было

Приближался Новый год — время, когда одиночество в пустых квартирах становится особенно осязаемым. Анна Петровна не ждала чудес. Она знала, что у детей «высокий сезон», корпоративы и путевки на горнолыжные курорты. Но в глубине души, зажигая маленькую настольную лампу, она всё же ждала хотя бы звука родного голоса.Тимоха сидел рядом на подоконнике, наблюдая за падающим снегом. За месяц он заметно округлился, шерсть заблестела, а порванное ухо придавало ему вид бывалого, но очень мудрого компаньона. Он словно чувствовал настроение хозяйки и то и дело бодал её ладонь своей теплой головой.Телефон в прихожей ожил за два часа до боя курантов. Анна Петровна вздрогнула и сняла трубку. Звонила дочь.— Мам, привет! С наступающим тебя! — голос Лены перекрывал шум ресторанной музыки и звон бокалов. — Мы тут с друзьями за городом, связь ужасная. Как ты? Купила себе что-нибудь вкусное?— Здравствуй, Леночка. Спасибо, родная. Да, я в порядке, мы вот с Тимохой... — Анна Петровна осеклась, улыбнувшись.— С кем? С каким еще Тимохой? — голос дочери мгновенно растерял праздничное тепло, сменившись резкими, недовольными нотками.— Да я котика подобрала, Леночка. В подъезде замерзал. Такой умница, серый, пушистый. Назвала Тимофеем. Нам теперь вдвоем веселее.В трубке повисла тяжелая пауза, прерывая басы ресторанной музыки.— Мама, ты с ума сошла? — взорвалась Лена. — Какой еще уличный кот? Ты понимаешь, что они переносят? Лишаи, блохи, затычки в легких! От него же вонь будет на всю квартиру! Мне теперь к тебе и внуков привезти нельзя, у Максима в детстве на шерсть подозрение было! Выброси его немедленно, или отдай в приют. Тебе мало забот на твою пенсию? Ему же корм нужен, ветеринары!— Лена, он чистый, я его отмыла... Ему некуда идти, — тихо, но твердо ответила Анна Петровна, прижимая трубку к уху.— Ой, ладно, мам, вечно ты устраиваешь благотворительность, а потом жалуешься, что колени болят и денег не хватает! Ладно, мне пора, горячее несут. С Новым годом!Короткие гудки оборвали разговор. Анна Петровна медленно вернулась в комнату. Ей было до слез обидно, но не за себя, а за Тимоху, который в этот момент доверчиво смотрел на неё снизу вверх.Через час пришло короткое смс от Дениса: «Мам, с Новым! Занят на мероприятии. Перевел тебе 5 тысяч на карту, купи что нужно. Будь здорова».Анна Петровна посмотрела на экран кнопочного телефона. Пять тысяч рублей. Цена их сыновьего долга. Ему и в голову не пришло позвонить и спросить, как она себя чувствует. Она попробовала написать в ответ про кота, но пальцы плохо слушались клавиатуру, да и нужно ли это было Денису? Для него любое живое существо было лишь графой в расходах.Она выключила мобильный. Подошла к креслу, села и поманила к себе кота.— Ничего, Тимоша, — прошептала она, когда кот устроился на её коленях и замурчал, заглушая доносившиеся с улицы взрывы праздничных салютов. — Ничего. Мы им не нужны, зато мы есть друг у друга. С Новым годом тебя, мой хороший.Тимоха зажмурил зеленые глаза. В эту новогоднюю ночь на всем белом свете он был единственным, кто по-настоящему ценил тепло её рук.