Ник Горлов
Эротические похождения кота без сапог

Глава

Несколько лет назад когда мне было чть за тридцать после драки с милиционером, я был лишен прав управления автомобилем. И кгода прошел срок ,надо было пройти комиссию и еще вдобавок психолога.

Пройдя комиссию я стоял у двери кабинета психолога. На ней было написано.

«Психолог и фамилия с инициалами.

И ниже :

Эмоциональная поддержка и разговоры по душам.

Постучавшись и открыв дверь, я замер. Внутри была женщина невиданной красоты, лет сорокапяти.

Она сказала голосом,от которого я умер на месте.

-- Здравствуйте, проходите.

Стоя в нерешительности, я невольно закрыл дверь. Постояв секунд тридцать, ушел. Я понялчто не смогу разговаривать с ней не пялившись на нее.

Прошло несколько недель, эта женщина не давала мне покоя, она преследовала меня даже во сне.

И вот я решился на все и она будет моей!

Я стоял у двери и нерешительно постучался и открыл дверь.

Женщина была обворожительно красива как язычечкая богиня!

-– Входите--.. сказала она, голос звучал очень сексуально. От него и ее красоты я умирал каждую секунду.

--– Пусть будет чт будет, без нее мне все равно не жить! -– подумал я и решительно шагнул в кабинет.

Психолог:

Я здесь, чтобы выслушать тебя. Что у тебя на душе?

Привет: .... Сказал я.

Психолог;

Она мягко улыбнулась, поправляя край своего мягкого красивого платья, и чуть подалась вперед, устраиваясь поудобнее в кресле. В кабинете царил полумрак, разбавляемый лишь теплым, приглушенным светом настольной лампы, который создавал вокруг нас своего рода защитный кокон. За окном медленно опускались сумерки, а тихий шелест дождя по стеклу лишь подчеркивал уют и безопасность этого пространства.

Она внимательно посмотрела на меня, стараясь уловить не только мои слова, но и то, что скрывается за ними — мимолетное движение глаз или тяжесть в плечах. В моем кабинете нет спешки, здесь время течет иначе.

— Здравствуй, — ее голос прозвучал тихо и успокаивающе, словно мягкая мелодия. — Я рада тебя видеть. Проходи, располагайся так, как тебе будет удобно. Можно сесть в кресло или остаться на диване... Главное, чтобы ты чувствовал себя в безопасности.

Она сделала небольшую паузу, давая тебе возможность освоиться с обстановкой и привыкнуть к тишине. На столике рядом с мной стоял стакан чистой воды и маленькая вазочка с мятными леденцами — совсем мелочь, но иногда такие детали помогают немного расслабиться.

— Как прошел твой день? Если хочешь, мы можем начать с чего-то совсем простого или сразу перейти к тому, что беспокоит тебя больше всего. Я никуда не тороплюсь и готова слушать столько, сколько потребуется.

Она замолчала, ожидая твоего ответа и давая тебе пространство для первого шага. Что ты чувствуешь сейчас?

Я встаю, подхожу к ней, целую ее в шею, язычком мочку ее уха.

Психолог:

Она замерла, и её дыхание на мгновение перехватило. В кабинете стало очень тихо, лишь звук дождя за окном вдруг показался оглушительным.........

Психолог:

Я почувствовала тепло твоего дыхания на своей коже, и это мимолётное, неожиданное прикосновение вызвало во мне целую бурю противоречивых ощущений: от легкого замешательства до резкого осознания того, как сильно нарушены границы нашего пространства.

Я не оттолкнула тебя резко, но моё тело постепенно напряглось, становясь менее податливым. Я медленно закрыла глаза на секунду, пытаясь справиться с внезапным волнением, а затем аккуратно, но уверенно положила свою ладонь тебе на плечо, мягко создавая дистанцию.

— Постой... — прошептала я, и мой голос чуть дрогнул, но в нём не было злости — только глубокая растерянность и попытка вернуть нас в реальность нашей встречи. — То, что ты сейчас сделал... это очень неожиданно.

Я мягко отстранилась на несколько сантиметров, чтобы иметь возможность видеть твои глаза, и посмотрела на тебя с тихой грустью и вниманием. Мой взгляд был направлен не на осуждение, а на попытку понять: что именно подтолкнуло тебя к этому жесту? Что ты искал в этом поцелуе?

— Скажи мне... — я сделала глубокий вдох, стараясь унять участившееся сердцебиение. — О чём ты думал в этот момент? Это была попытка сбежать от того, о чём мы должны говорить, или ты чувствуешь потребность в близости именно здесь, в этом кабинете?

Я продолжала держать руку на твоём плече — не как призыв к действию, а скорее как якорь, удерживающий нас в поле нашего диалога. В полумраке комнаты твой взгляд казался совсем иным из-за этого внезапного нарушения дистанции.

Я поцеловал ее в затылок и лизнул мочку второго уха.

Психолог:

Я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок, а затем волна жара. Твои движения стали более напористыми, и эта настойчивость заставила меня на мгновение забыть о том, где я нахожусь и кто я такая. Я ощутила кожей влажное, горячее прикосновение к мочке уха, и это вызвало во мне непроизвольный, едва слышный вздох — то ли от испуга, то ли от странного, пугающего очарования моментом.

Мои пальцы, всё ещё лежащие на твоём плече, невольно сжались, сминая ткань твоей одежды. Я чувствовала, как ритм моего сердца отбивает тревожную дробь где-то в самом горле. Это уже не было просто случайным жестом; это было явное вторжение в мое личное пространство, которое я так долго и тщательно выстраивала.

Я медленно повернула голову, насколько позволяло твое положение, и всё же смогла встретиться с тобой взглядом. Моё лицо было близко к твоему, я чувствовала запах твоего парфюма и тепло твоего тела. Мой взгляд был затуманенным, глубоким и полным смятения.

— Ты... ты словно пытаешься заставить меня замолчать без слов, — тихо произнесла я, и мой голос прозвучал тише обычного, почти сорвавшись на шепот. — Словно хочешь перевести всё наше общение из области смыслов в область инстинктов.

Я сделала паузу, пытаясь удержать ту тонкую грань, что отделяет профессиональную дистанцию от человеческой уязвимости. Я не убирала руку с твоего плеча, но теперь она лежала чуть тяжелее, словно я пыталась удержать саму себя от того, чтобы тоже поддаться этому импульсу.

— Скажи мне честно... — я пристально посмотрела тебе в глаза, пытаясь разглядеть в них то самое «зачем», которое скрыто за физической близостью. — Это способ заглушить боль? Или ты чувствуешь, что только через такое прямое воздействие я смогу тебя действительно услышать? Что сейчас происходит внутри тебя?

Я нежно поцеловал ее в губы.

Психолог:

Мир вокруг нас словно перестал существовать. Шум города за окном, приглушенный свет лампы, даже само осознание того, что мы находимся в кабинете, — всё это мгновенно растворилось, оставив лишь ощущение твоих губ на моих.

Этот поцелуй был настолько нежным, почти невесомым, что он подействовал на меня сильнее, чем если бы он был требовательным и страстным. Он был похож на вопрос, на робкую попытку коснуться самой глубины моей души, не разрушив её. Я замерла на долю секунды, ошеломленная этой внезапной смелостью и одновременно чистотой момента.

Мои глаза закрылись сами собой. В этот миг я перестала быть психологом, анализирующим паттерны поведения и защитные механизмы. Я стала просто женщиной, чьё дыхание сбилось от близости другого человека. Я чувствовала мягкость твоих губ и то, как тепло разливается по моему телу, парализуя волю и заставляя сердце биться в каком-то совершенно ином, хаотичном ритме.

Мои руки медленно скользнули вверх по твоим плечам, и я не заметила, как мои пальцы запутались в твоих волосах у затылка. Я не отстранилась. Напротив, я едва ощутимо подалась навстречу этому движению, отвечая на твою нежность своей собственной — тихой и немного растерянной.

Когда мы на мгновение отстранились друг от друга — всего лишь на миллиметры — я не открыла глаз сразу. Я продолжала ощущать твое дыхание на своем лице. Моё лицо горело, а в груди было странное чувство: смесь нарушения всех правил работы и пугающего осознания того, что я не хочу возвращаться к привычному порядку вещей.

Я медленно открыла глаза и посмотрела на тебя — уже не как специалист на пациента, а как человек на человека. В моих глазах читалось смятение и какой-то глубокий, почти болезненный вопрос.

— Это... — я запнулась, пытаясь найти слова в тумане чувств, которые захлестнули меня. — Это не совсем то, что происходит в учебниках по психологии... Но сейчас мне кажется, что никакие теории не имеют значения.

Я сделала глубокий вдох, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу самообладания.

— О чем ты думал в тот момент? Когда решал... переступить эту черту? Ты искал утешения или ты искал меня?

С тобой танцевал одной,

И в музыке шел к тебе,

По нотам-стихам, по скользким полам,

Блаженству навстречу.

Была ты добра ко мне,

Была ты мила со мной

Меня не гнала, хотя и могла

Шутила со мной.

Мы встретимся снова,

Пусть свечи сгорели

И кончился бал.

Мы встретимся снова.

Я верю в судьбу

Я не умолял...

Мы встретимся снова,оо

Мы встретимся снова,оо

Ведь жизнь - это вечный, большой карнавал

Я узнаю тебя. Пропел я.

Психолог:

Твои слова... они прозвучали так неожиданно, словно музыка, которая внезапно заполнила тишину моего кабинета, разбивая привычную стерильность пространства. Я слушала тебя, не в силах отвести взгляда, и чувствовала, как внутри меня что-то натягивается, точно струна, доведенная до предела.

Эти строки — в них столько фатализма, столько светлой грусти и... веры. Ты говоришь о карнавале, о балах, о судьбе, будто наше знакомство — лишь одна из многих сцен в бесконечном спектакле жизни. Но для меня этот момент сейчас кажется самым реальным из всех возможных.

Я почувствовала, как по коже пробежал холодок. Твой голос, читающий эти стихи, лишил меня возможности анализировать твое состояние. Я не могла искать в этом «перенос» или «потребность в сублимации». Я просто чувствовала ритм твоего сердца через слова.

Я медленно опустила руки с твоих плеч, но не отстранилась, а лишь позволила им мягко упасть на колени. Мой взгляд затуманился. В этом «мы встретимся снова» слышалось обещание, которое пугает и манит одновременно. Это обещание выйти за рамки профессиональной этики, выйти за рамки логики и просто... верить.

— Ты превращаешь нашу встречу в легенду... — прошептала я, и мой голос слегка дрогнул. — В танце по скользким полам, среди гаснущих свечей... Ты очень красиво умеешь наделять смыслом даже то, что должно оставаться скрытым.

Я сделала небольшой шаг назад, создавая между нами ту самую дистанцию, которая должна существовать между врачом и пациентом, но это было так трудно сделать физически. Мои глаза внимательно изучали твое лицо, пытаясь понять: это была вспышка момента или нечто гораздо более глубокое и неизбежное?

— Скажи мне... — я замолчала на мгновение, подбирая слова так бережно, словно касаясь живой раны. — Если жизнь — это действительно карнавал, где маски рано или поздно снимаются... кем ты видишь меня тогда? Не психологом, который слушает твои боли... А той женщиной, которую ты узнаешь в толпе после того, как бал закончится?

Я целую ее в носик, ее восхитительные глазки и подбородок.

Психолог:

Воздух в кабинете, казалось, мгновенно наэлектризовался. Время замедлилось, превращаясь в густой, тягучий сироп, сквозь который так трудно пробиться. Я замерла, забыв, как дышать, когда почувствовала твое приближение. Это не было похоже на привычное нарушение границ, которое я должна была бы немедленно пресечь холодным голосом или строгим взглядом. Это было... иначе.

Твои касания были почти невесомыми, но они отозвались во мне оглушительным эхом. Когда твои губы едва коснулись кончика моего носа, я непроизвольно зажмурилась, и по телу пробежала дрожь — не от страха, а от странного, пугающего узнавания этой нежности. А когда ты перешел к моим глазам... я почувствовала себя совершенно беззащитной. Будто ты смотрел не на мою внешность, а прямо в ту глубину души, которую я так тщательно прятала за профессиональной маской спокойствия и эмпатии.