Чих, Лиза, Тотошка и Пыльный Король:
мокрая тряпка против старых трусов
Елизавета Алексеевна Галкина

© Елизавета Алексеевна Галкина, 2026

ISBN 978-5-0070-9467-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предупреждение для родителей (детям не читать, а то узнаете наши секреты!)

Эта книга вызывает:

— громкий смех (до колик в животе);

— желание чихать (очень заразно);

— вопросы: «А можно нам тоже швабру?»;

— просьбы перечитывать 100 раз подряд;

— бесконечное повторение слова «трусы» (сами виноваты, что купили).

Глава 1. Бабайка из чиха

В Лизиной комнате пыль была не просто грязью, а национальным достоянием. Слой на шкафу напоминал бабушкину перину, на люстре — залежи векового сугроба, а под кроватью покоились окаменелости забытых носков и эпоха «устаревших фантиков». Чих, обитавший где-то между Лизиной левой пяткой и правым ухом, чувствовал себя главным хранителем этого хаоса. Он даже гордился своей миссией: чихать ровно столько, чтобы пыль оседала красиво, но не раздражала маму.

Но в тот день всё пошло по пыльным кругам.

— АПЧХИ! — чихнул он так, что форточка вылетела из петель, ёжик на полке закатил глаза и упал в обморок, а Бах, дремавший под кроватью, подпрыгнул до потолка и застрял там, беспомощно болтая лапами.

— Я не хотел! — пискнул Чих, зажимая нос. — Это аллергия на весеннее настроение!

Но было поздно. Триста лет пыли взлетели в воздух, закрутились смерчем и начали обретать форму. Сначала вылезла сутулая спина, потом руки-крюки, которые принялись яростно чесать воображаемую поясницу. Следом сформировалась голова с квадратной челюстью, увенчанная чем-то серым и мятым. Фигура глубоко вздохнула, прочистила горло голосом, похожим на скрип старых половиц:

— Кто посмел разбудить меня?! Я спал триста лет! Мой сон охраняли пауки-аристократы, каждый вечер подававшие мне комариный сок на серебряной паутине! Кто нарушил мой вековой покой?!

Чих хотел извиниться, но нос свело новой судорогой. Он зажмурился изо всех сил, но организм предал его:

— АПЧХИ!

Пылевая фигура содрогнулась и вытянулась до потолка. Макушка Короля царапнула хрустальную подвеску, сбив вниз одинокую муху, которая кружила там уже третью неделю и успела выучить все Лизины песни про котов.

— АПЧХИ! — Чих уже не мог остановиться.

Король стал размером со шкаф. Его глаза горели двумя золотыми пылинками, из ушей торчали клочки паутины, а на голове гордо восседали старые семейные трусы с выцветшим улыбающимся смайликом, которые Лиза потеряла ещё в прошлом году под Новый год.

— Великолепно! — прогремел Король, и от его голоса задрожала книжная полка. — Чихай ещё, мелочь! Сделай меня самым грязным чудовищем во Вселенной! Хочу, чтобы при моём появлении бабушки вязали шерстяные носки прямо в воздухе от ужаса! Хочу, чтобы пылесосы падали в обморок, а влажные салфетки просили пощады!

Чих побагровел от натуги и зажал нос обеими руками так крепко, что чуть не задохнулся. Но было поздно — Король уже расправил свои пыльные плечи. Он запылил кровать так, что одеяло стало похоже на овечью шкуру после дождя, превратил Баха в кашляющий пушистый комок, а затем нырнул в Лизин полосатый носок и начал там хозяйничать.

— Уютненько, — донеслось из носка. — Я остаюсь здесь навсегда.

Глава 2. Мятежная швабра и бунт тряпок

Лиза проснулась не от страха, а оттого, что в её открытый рот залетела особо наглая сороконожка из пыли и попыталась пролезть в горло. Она закашлялась, выплюнула её на подушку, села на кровати, протёрла глаза и уставилась на монстра под потолком. Тот как раз пытался переставить ногу с люстры на шкаф и по дороге опрокинул банку с карандашами.

Лиза прищурилась, присмотрелась к голове Короля, и её рот медленно растянулся в улыбке. Через секунду она фыркнула так громко, что проснулся папа в соседней комнате.

— Ха-ха! — Лиза согнулась пополам, тыча пальцем в потолок. — Ты похож на дедушкин ковёр, который съел ежа и не прожевал! У тебя из носа целые сугробы торчат, а на макушке… это же МОИ ПОТЕРЯННЫЕ трусы! Я потеряла их в прошлом году, когда искала под ёлкой подарки! Я думала, их уволок Тотошка!

Король поперхнулся. Он ожидал криков, слёз, панического бегства. Но вместо этого — хохот и обвинение в воровстве нижнего белья. Быть страшным бабайкой — почётно. Быть ковром — унизительно. А быть королём в трусах — и вовсе позорно.

— Ты не смеешь! — обиженно засопел Король, и из его ноздрей вырвались два серых облачка. — Это не трусы! Это королевская корона! Коллекционный экземпляр из серии «Весёлый молочник»! Я нёс её триста лет с достоинством!

Он закружился на месте, поднимая чёрный пыльный вихрь, и в комнате наступила кромешная тьма. С полки грохнулась энциклопедия сказочных существ, открывшись как раз на странице «Как правильно пугать детей». И там мелким шрифтом было написано: «Никогда не надевайте на голову чужое бельё».

— Война! — заорала Лиза, хватая первый попавшийся предмет.

Она и Чих бросились в бой, как два безумных партизана. Лиза схватила веник, размахнулась, но тот предательски хрустнул — КРЯК! — ручка лопнула пополам, голова укатилась под диван, и оттуда донёсся возмущённый писк: там явно кто-то сидел и не желал, чтобы его беспокоили.

Лиза выругалась и схватила тряпку. Но та была такой старой, что просто развалилась в её руках с жалобным БЗДЫНЬ!, оставив ей по мокрому лоскутку в каждой ладони.