Рамзия Абдрахманова
Адвокат в кедах

Глава 1: Апелляция к юности

В свои сорок лет я точно знала две вещи: Гражданский процессуальный кодекс Российской Федерации — лучшее средство от затянувшейся бессонницы, а человеческая жизнь — долгосрочная деловая сделка, в которой меня крупно и очень профессионально обсчитали.

За окнами пустой трёхкомнатной квартиры в самом центре Екатеринбурга стеной шёл летний дождь. Он монотонно, убаюкивающе шуршал по отливам, а редкие тяжёлые капли с чётким стуком разбивались о наружный блок кондиционера. Время давно перевалило за полночь. Я сидела на просторной, сияющей хромом и глянцем кухне в строгом костюме стоимостью в несколько средних городских зарплат. Где-то в глубине квартиры мерно, приглушённо тикали напольные часы, подчёркивая звенящее одиночество этих стен. В ушах тускло поблёскивали безупречные, дорогие бриллианты, на запястье едва слышно шуршал шестерёнками хронограф известного швейцарского бренда, а на полированном столе горела одна-единственная тонкая свечка. Я воткнула её в копеечное пирожное «Картошка», купленное в кулинарии на первом этаже моего элитного дома.

Моя визитка в кожаном портмоне гордо гласила: «Дарья Алексеевна Морозова. Ведущий адвокат по гражданским и корпоративным делам». Буквально сегодня, несколько часов назад, я закрыла сложнейший арбитражный процесс, который длился почти восемь месяцев. Коллеги уважительно жали мне руки в коридоре суда, судья кивала с пониманием, а процессуальные оппоненты неохотно, но признавали полное поражение.

Судебная система в нашей стране — огромный, сложный и невероятно чёткий механизм, работающий по строгим правилам. Мои коллеги и партнёры по бюро были настоящими профессионалами своего дела, преданными закону до мозга костей. Я искренне, глубоко уважала их тяжёлый, интеллектуальный труд. Юриспруденция — великая и благородная наука, защищающая порядок.

Проблема была вовсе не в адвокатской практике. Профессия защитника прекрасна и важна. Проблема заключалась исключительно во мне самой: я выбрала этот путь не по зову сердца, а под жёстким, ломающим давлением чужой воли.

Всю взрослую жизнь я нанимала топовых, безумно дорогих декораторов для обустройства квартир и офисов. Платила им баснословные гонорары и с тайной, удушающей, почти детской завистью следила за тем, как они смешивают на палитрах цвета, подбирают текстуры тканей, спорят о падении света и уверенными движениями вычерчивают линии перспектив на плотных листах ватмана. Ведь на их месте должна была быть я.

В одиннадцатом классе я буквально бредила архитектурным институтом, дизайном и проектированием жилой среды. Не спала ночами, разрисовывая старые тетради эскизами воображаемых домов. Но мой отец, Алексей Николаевич Морозов, бывший тогда старшим прокурором района, в мой семнадцатый день рождения жёстко отрезал:— Дизайнер — это не профессия, Даша. Это баловство и глупости для бездельников. Стране нужны законы, а нашей семье — сильный, надёжный юрист.