Пролог

– Ты здесь никто! – кричит мне в лицо Лейла, сгребая рукой с комода статуэтки, подсвечники и рамки с фотографиями с моей свадьбы.

Всё это летит со звоном на пол, разлетаясь на осколки.

– Юридически я законная жена Ильхама, а ты лишь любовница, – продолжает она орать. – Ты никто! Никто!

По законам Востока, вторая жена не имеет свидетельства из ЗАГСа, и в случае разрыва отношений ей не достаётся ничего. Если, конечно, муж не пожелает ей что-то дать.

– Ну, если я никто, чего ты тогда так орёшь?

– Да потому, что ты достала уже своим присутствием, ходишь перед ним туда-сюда. Еслибы Ильхама не заставили шантажом на тебе жениться, тебя бы здесь не было!

– Вообще-то я не давала тебе право так со мной разговаривать, приходить в мою комнату и устраивать тут истерики.

– Я тебя изуродую и мой муж не то, что спать с тобой не будет, он даже не посмотрит на тебя! – замахивается на меня Лейла, в руке бронзовая статуэтка.

– Лейла, ты что здесь делаешь? – заходит в комнату Ильхам.

– Дорогой, – делает страдальческий вид Лейла и прячет руку за спину, – она меня доводит, – начинает плакать. – Она хочет, чтобы у меня случился нервный срыв, и я потеряла твоего сына.

Глава 1 – Амина

Я закончила второй курс Медицинской Академии и планирую учиться дальше. Но моим планам не суждено сбыться. Я успеваю проучиться два года, и Отец по приказу деда в срочном порядке выдаёт меня замуж.

Каждый день прихожу из Академии, запираюсь в своей комнате и плачу. В этом доме меня никто не любит, да и никогда не любил, кроме отца. Но ему приходилось скрывать свои чувства из-за ненависти деда ко мне и его ревнивой второй жены.

Моя мама русская, она была первой женой отца и очень его любила, а отец любил её. Но она умерла, когда мне было пять отроду, и отцу быстро нашли вторую жену.

Отец женился, а мачеха меня невзлюбила и жутко ревновала его ко мне. Всячески препятствовала нашему общению. Как можно быстрее родила ему ещё детей. Отцу некогда было мной заниматься, и он нанял для меня Зулейху. Она была моим воспитателем и нянькой. Папа очень хорошо знал русский язык и учил меня ему, в память о моей маме, его любимой жене. Когда я подросла, он нанял мне репетитора. Хотя дед и его жена были против. Он настоял. Единственный человек в его доме, кто ко мне хорошо относился кроме отца, была Зулейха.

Она и рассказала мне, что знала и слышала от других работников в доме отца про мою русскую маму.

Вскоре у меня родились брат и сестра. Но мачеха меня к ним почти не подпускала.

Я росла чужим и нелюбимым ребёнком. Мечтая о любви, я пыталась всем угодить, чтобы им понравиться, наивно полагая, что если я буду всем помогать, буду вежливой и послушной, то меня полюбят. Но время показало, что это не так.

– Семья жениха приехала, переодевайся быстрее, – торопит меня Зулейха.

– Но я не хочу замуж, я учиться хочу.

– Не капризничай, а то отец накажет, на вот, – подаёт мне выглаженное, пахнувшее свежестью, красивое платье, – надевай быстрее, некрасиво заставлять жениха ждать.

Я быстро переодеваюсь, и мы выходим к гостям. Хочу сбежать, мне это всё не нравится, но уж очень интересно посмотреть на него... Вдруг он окажется хорошим человеком, полюбит меня и позволит учиться?

В гостиной сидят мужчина и женщина в почтенном возрасте, вероятно, это бабушка и дедушка жениха, рядом пара помоложе – это отец и мать. На соседнем диване сидят двое мужчин, один из них мой жених.

– Жених справа, на диване, – шепчет мне Зулейха, слева его брат.

Глаза поднимать нельзя, но я мимолётно, незаметно рассматриваю их.

– Это наша невестка? – медленно встаёт дедушка, а за ним и бабушка.

Они делают шаг ко мне и протягивают руки, чтобы обнять меня, и я обнимаюсь со всеми по очереди, брат жениха просто мне улыбнулся. Жених даже не встал.

– Да, – говорит отец, – она, наша красавица.

– Пфф... Нашёл красавицу, – ворчит себе под нос моя мачеха, и это слышу только я, потому что она стоит за моей спиной.

А я и не хотела быть красавицей для Ильхама. Я вообще не хочу за него замуж. У него злое лицо. Это дед заставил моего отца найти мне подходящего жениха, чтобы избавиться от меня, от нежеланного ребёнка от русской женщины. Я подслушала, как они говорили обо мне, что я позор их рода. И мне срочно надо найти мужа из уважаемой семьи.

Дед искал мне мужа два года, пока мне не исполнилось восемнадцать. Тогда к деду приехал его старый знакомый и попросил об услуге. Он просил поддержки для его бизнеса в России, обещая поделиться прибылью. У деда в России было много связей. Дед, недолго думая, согласился, но поставил своё условие: его сын, Ильхам, возьмёт меня второй женой.

Семья Ильхама думали неделю и дали своё согласие.

Чувствую на себе тяжёлый взгляд Ильхама. Боковым зрением вижу, что он в идеально выглаженном тёмном костюме, кремовой рубашке и в новых дорогих туфлях.

Гостей пригласили поужинать, а меня каждый раз отправляли принести им новые блюда. Так и произошло моё знакомство с семьёй моего будущего мужа. Мой дед с отцом договорились о дате свадьбы и проводили гостей.

***

Наступил день регистрации. В наш дом начали съезжаться родственники, гости, приехали адвокаты, привезли имама.

Дом украсили специально для праздника, приготовили много угощения, наготове были официанты и повара, играла живая музыка. Возле дома дежурили охранники, штук десять, не меньше.

Дом украшен морем цветов и гирлянд, всё готово для праздника.

В присутствии свидетелей проводят никях. Имам перед бракосочетанием читает небольшую проповедь, аяты из Священного Корана о богобоязненности и хадисы о браке в качестве наставления нам, будущим супругам, и всем собравшимся. Затем спрашивает нас, согласны ли мы на заключение брака... Но это лишь формальности, сказать «нет» мне нельзя.

Также меня должен ожидать подарок – махр. Но почему-то все уже обсудили детали, не посвятив меня в подробности.

После чтения молитвы мы пьём освящённую воду, и адвокаты сразу же суют кучу бумаг, чтобы подписать брачный контракт. Отец кивает мне, с грустью в глазах, давая разрешение поставить подпись. Я даже не знаю, что я должна подписать, прочитать мне не дают. Может это мой смертный приговор? Или меня забирают в рабство. Скорее, второй вариант. Молча подписываю, на душе кошки скребут.

Мы получаем благословение, и официально объявляют о нашем браке.

Дрожащими пальцами беру кольцо с бархатной подушечки и пытаюсь надеть на палец Ильхама. Он помогает своими пальцами, затем быстро надевает мне. По правилам – ему серебро, мне – золото. Это необязательный элемент обряда... Но семья решила, мы должны быть «связаны».

Фотограф всё время ослепляет нас вспышками.

Пришло время для поцелуя.

Мачеха помогает с вуалью.

В горле пересохло. Смотрю на Ильхама, и в его глазах отражается мое собственное смятение, моя ненависть к этой ситуации. Он молчит. Не проявляет ни малейшего желания, никаких чувств. Только холод и отчуждение.

Имам, словно почувствовав напряжение, произносит короткую фразу, что-то вроде «благословите союз». И все ждут.

Ильхам делает шаг ко мне. Его губы касаются моих, но это лишь формальность. Холодные, безжизненные. Я стою, как статуя, не в силах ответить. Это не поцелуй, это просто прикосновение, которое призвано доказать то, чего нет. Нет любви, нет привязанности, нет желания быть вместе. Только принуждение.

Он отстраняется, и я чувствую облегчение. Хоть на мгновение.

***

Я с трудом дождалась вечера, голову ломит, сводит живот от голода и очень хочется спать. Мы прощаемся с гостями. Последними ко мне подошли мои брат и сестра. С ними я никогда не ссорилась, но и особо не дружила, мачеха не позволяла, всё время их контролировала.

– Я буду скучать, – обнимает меня сестра Захра.

– Я тоже буду скучать.

Насир быстро меня обнял, кидая виноватый взгляд на мать, и отстранился.

– Тебе пора, – обнимает меня отец, – пока, дочка, – незаметно надевает мне на руку широкий золотой браслет.

– Папа, – смотрю на него печальным взглядом.

– Это на всякий случай, родная, я тебя люблю, – шепчет мне на ухо.

Мать Насира недовольно косится.

Сажусь в машину Ильхама. Он с водителем впереди, а в просторном салоне разместились его отец, мать и бабушка с дедушкой.

– Устала, милая? – бабушка двигается, чтоб мне было место сесть.

– Немного.

– Ну ничего, сейчас приедем, отдохнёшь, поешь чего-нибудь, а то за день ничего в рот не взяла, – накрывает мою руку своей.

Надо же, какая внимательная. И заботливая. Я так волновалась, что у меня и правда не было аппетита. За день я ничего не съела.

Всю дорогу до особняка Капланов ехали молча. Когда подъехали к нему, он поразил меня своей роскошью. Фасад здания выполнен из тёплых оттенков, его изогнутые линии и высокие арки придают ему лёгкость и элегантность.

Величественные колонны, украшенные тонкой резьбой, поддерживают широкий балкон с изящными перилами. Балкон обрамлён витиеватыми узорами, выполненными из кованного металла, покрыт песочного цвета коврами, на котором стоят мягкие диваны.

Высокие окна, украшенные яркими стеклянными витражами, переливаются на солнце, создавая игру света и цвета, которая завораживает взгляд, по бокам от входа растут пальмы в горшках.

– Не хуже нашего, – заметила я про себя.

Охрана достаёт из машины подарки для семьи Ильхама от моей семьи.

– Внучка, дай руку, – тянется ко мне бабушка Карима.

Помогаю ей вылезти из машины, затем помогаю дедушке. Родители выходят сами.

– Ты устала, пойдём со мной, я покажу тебе твою комнату, – зовёт меня свекровь.

Послушно иду за ней.

– Амина, твоя комната будет на третьем этаже, в правом крыле, первая невестка живёт в левом, – объясняет она мне, пока мы идём, – спальня Ильхама тоже на третьем этаже. Мы с мужем живём на втором.

Свекровь открывает передо мной дверь и показывает рукой заходить.

– К твоему приезду всё готово, чистое бельё, пижамы, халаты, сорочки, полотенца, всё найдёшь в шкафу. Принимай душ, скоро тебе принесут поесть.

– Спасибо.

Я вошла в красивую, но унылую комнату, а она закрыла за мной дверь. Ну хоть на этом спасибо.

Выйдя из душа, я увидела большой поднос с едой. Такая голодная, что сразу на него набросилась.

Всё съедаю, выключаю свет, оставив ночник. И прямо в халате заваливаюсь спать. Наверное, мой муж тоже очень устал и не придёт ко мне.

Слышу где-то вдалеке мужской и женский голос. Они ругаются.

Я погружаюсь в сладкий сон.

И сквозь сон чувствую запах дыма от сигарет. Открываю глаза и вижу, как Ильхам стоит передо мной, расстёгивает ремень и спускает штаны, другой рукой стягивает с меня одеяло.

– Не надо, – беззвучно открываю рот, голос пропал от страха.

– Ты подписала договор, – хрипит он мне в лицо, рукой распахивая мой халат.

Ведёт по животу вверх, к шее, и накрывает её, сдавливая пальцами.

Я закрыла глаза и не двигаюсь. Хватка слабеет, он распахивает халат и хватает меня за грудь, больно её сжимая. Ногами протискиваясь между моих ног, раздвигает их.

Прижав меня к кровати своим весом, он входит в меня. Всё во мне сопротивляется, между ног сухо. Он начинает жёстко толкать свой член в меня. Едва проник. Я стонала от боли, хотелось кричать, но было ужасно стыдно. Он зажал мне рот рукой, качаясь всё быстрее и быстрее. Вторая рука придавила мне волосы. Примерно через пять минут мои руки и ноги онемели, и я почти не чувствовала боли, лишь его резкие подёргивания и грубое рычание. После, он упал на меня всем своим телом и не шевелился несколько секунд.

Встав, он надел штаны и достал из них пачку таблеток, кинув их мне на кровать.

– Вот, будешь пить, я не хочу ребёнка. Об этом молчать, а то накажу.

С этими словами он вышел из комнаты.

Чуть позже зашла домработница, забрала простыню с каплями крови и застелила свежую.

***

Прошло несколько дней. Я привыкаю к жизни в чужой семье. Я не ощущаю себя дома и скучаю даже по мачехе. Общение со свекровью и свёкром очень тёплые. Они меня не обижают, но и не могу сказать, что любят. А вот бабушка Карима и дедушка Ихсан очень хорошо ко мне относятся. Всё время интересуются, надо ли мне что-нибудь, не хочу ли я кушать, как себя чувствую.

В основном я читаю учебники по медицине и смотрю видео про разные болезни. Иногда гуляю с бабушкой в саду.

Ко мне в комнату входит домработница и приглашает меня в столовую. За столом весело и оживлённо. Лейла, первая жена, видит меня и радостное выражение сменяется ненавистью.

Я сажусь на своё место, и все принимаются обедать, разговаривая между собой и словно не замечая меня.

Молчу только я.

Когда обед заканчивается, я быстро ухожу в свою комнату. Слышу, как кто-то идёт за мной и заходит в мою комнату. Это Асма, моя свекровь.

– Дочка, это тебе, – протягивает банковскую карточку.

Я беру карту и вопросительно смотрю на неё.

– Это Ильхам открыл, на твоё имя. Можешь покупать себе всё, что нужно, не стесняйся, золото, косметику, духи, наряды...

– Спасибо...

– Когда захочешь поехать за покупками, сообщи мне, я дам тебе водителя, охрану и прислугу.

Ещё раз поблагодарив, я убрала карточку в шкатулку с золотом.

– И ещё, завтра поедем в торговый центр, купим тебе пару платьев, обувь и немного золота.

– Зачем? У меня всё есть.

– Через несколько дней приедет твой отец с дедом в гости, а мы тебе ещё ничего не купили, это нехорошо, стыдно. Поэтому даже не обсуждается.

«А, всё понятно, – думаю я. – Приедет мой дед и увидит меня в старых вещах, опозорит семью жениха».

– А как я узнаю, сколько денег на карте? Я же должна ориентироваться, когда мне стоит остановиться, вдруг я сильно увлекусь, делая покупки.

– На этот счёт не переживай, если ты не собираешься покупать какой-нибудь остров, то денег тебе хватит надолго.

Свекровь улыбнулась и вышла.

Глава 2 – Нежеланные гости

На следующий день свекровь повезла меня по магазинам. Мы купили два платья и шикарный брючный костюм, за которые мы заплатили как за небольшую поддержанную иномарку. Также она заставила меня купить пару красивых туфель и по паре удобных, кеды, кроссовки и спортивный костюм, духи.

Всё это несли телохранитель и прислуга, которые ходили за нами следом.

Мы перекусили в ресторане, затем она потащила меня в магазин аксессуаров. Мы купили две брендовые сумочки. Потом по пути домой заехали в ювелирный магазин и приобрели жемчужный набор, он очень гармонично смотрелся на фоне моих чёрных волос. Нам всё упаковали, и мы наконец поехали домой.

– На будущее, – снимая туфли с уставших ног и обувая тапочки, говорит мне свекровь, – ты хотя бы раз в месяц ездишь за покупками.

Вещи несут ко мне в комнату, всё развешивают и раскладывают, кроме одного платья – его забирают постирать и выгладить, к приезду моей родни.

***

Я уже неделю живу в новой семье. Сегодня приезжают мои родственники навестить меня. Я наряжаюсь в своей комнате, осталось несколько штрихов.

Самира, прислуга в доме Капланов, собирает мне волосы в причёску и помогает надеть жемчужное колье, серьги и браслет. Брызгает на меня духами издали, поправляет локоны, которые как будто выбились из причёски, красит мне ресницы и даёт прозрачный блеск, чтобы я сама нанесла его на губы.

Ставит передо мной туфли на шпильке, жемчужного цвета, хоть я и жила в богатой семье, но таких вещей мне никогда не покупали, и я очень нравлюсь себе сейчас.

– Пора идти, – заглядывает свекровь.

Я иду за ней на первый этаж. Отец, увидев меня, повеселел и взгляд наполнился радостью. Дед был холоден. Взгляд мачехи был полон противоречий: восхищение, ненависть и зависть переплетались в нём, создавая странный коктейль эмоций.

– Ты так изменилась, – обнимает она меня с желчью в голосе.

– Да, – поддерживает отец, – стала ещё красивее.

Дед не встал даже меня поприветствовать.

Я, смущаясь от похвал, опускаю взгляд. Я и правда изменилась, и даже похудела немного, что придавало мне утончённости и грациозности. Здесь все ели по часам и только полезную еду, а дома мне приходилось есть что придётся, и по ночам пробираться на кухню, чтобы чего-нибудь перекусить, потому что голод не давал спать.

Муж мой сидел в кресле, молчал и периодически посматривал в телефон. Когда я зашла, он взглянул на меня. Глаза его округлились, и он долго не мог их отвести.

Бабушка Карима начала нахваливать мою скромность и доброту, свекровь выдавливала улыбку.

Я чувствовала себя не в своей тарелке.

– Абу рейха, – принюхивается ко мне мачеха Назира, – и жемчуг мелкий, – прошептала она мне на ухо.

– Вы мне и такого не дарили, – так же тихо отвечаю я ей, – и духи мои мне нравятся.

Бросает презрительный взгляд.

И мне всё равно, что она подумает, сделать она мне сейчас уже ничего не сможет. И одно это радует меня.

Она, как всегда, не упустит шанса сказать мне что-нибудь неприятное. Вот и сейчас недовольна духами, которыми я пахну. А мне очень даже нравятся.

– Спасибо Вам, – обращается мой отец к родителям Ильхама, – моя дочь стала такой красавицей, замужество пошло ей на пользу.

Нас всех пригласили к столу и вынесли разных блюд и закусок. Капланы тщательно подготовились к приёму моей родни. Даже наняли официанта, который приносил всё новые блюда, менял тканевые белоснежные салфетки и быстро убирал грязную посуду, заменяя её на чистую, при этом подливая вина в бокалы.

Дед мой заговорил о наследнике. Мне стало ужасно стыдно. Он просил не тянуть с этим делом, мол, хочет успеть понянчить правнука. А на самом деле просто хочет побыстрее скрепить покрепче наш союз.

Я сейчас думаю лишь об одном. О том, что, если бы сейчас моя мама была рядом со мной, она бы меня защитила и не отдала замуж за этого ужасного человека. И мне так тоскливо стало и сильно захотелось плакать. Я опускаю голову и пытаюсь подумать о чём-нибудь другом, чтобы слёзы не хлынули из глаз.

Интересно, какая она была? Мне никогда не показывали её фотографию. «Она была позором нашей семьи. Отец женился на русской...» Я даже не знаю, как выглядит моя мама. Но я всегда представляю её очень красивой и доброй.

– Мамочка, зачем ты меня оставила? Почему ты умерла? – ком подкатывает к горлу, а слёзы к глазам, – я так тебя люблю, мама.

Очнулась я от своих раздумий, когда все начали вставать из-за стола и собираться домой. Прощаясь, мачеха отвела меня в сторонку, сказав всем, что хочет попрощаться. Ну, конечно, ничего подобного она не хотела.

– Ты должна как можно скорее забеременеть, – делая вид, что обнимает меня, с натянутой улыбкой шепчет мне на ухо, – это приказ твоего деда.

Поднимаю глаза на деда, он исподлобья строго смотрит на меня. Он прекрасно знает, о чём сейчас говорит мне Назира.

– Я поняла, – отвечаю я ей, скорее для того, чтобы побыстрее отвязаться от неё.

А сама вспомнила. Про таблетки, которые мне дал Ильхам. Да я и сама не хочу ребёнка от этого гадкого человека, да и он от меня тоже. Если я пожалуюсь деду, что он дал мне противозачаточные, будет большой скандал, но я не пожалуюсь. Мне самой ребёнок не нужен, я хочу выпросить у мужа для себя закончить учёбу в Медицинской Академии.

Я даже готова его шантажировать, что расскажу деду про таблетки. Хотя меня охватывает жуткий страх, когда я представляю себе эту сцену шантажа.

Моя родня быстро распрощалась со мной и моей новой семьёй, и они уехали.

Я в своей комнате, думая о том, что мне надо учиться, решила на всякий случай каждый месяц снимать с карты немного денег и прятать их.

***

На следующий день с утра и до обеда мы с бабушкой Каримой возились в саду, а дедушка Ихсан сидел рядом на кресло-качалке и читал новости в ноутбуке, охая и цокая. Бабушка искренне улыбалась дедушкиному возмущению.

– Скоро накроют стол к обеду, – бабушка смотрит на часы, – пора заканчивать.

Мы собрали немного ягод и повыдирали сорняки. Бабушка любит возиться в саду, мне тоже нравится.

– Ильхам с Лейлой приехали, – дедушка встаёт с кресла, – пойдёмте, скоро будем обедать.

Мой муж с первой женой шли по тропинке к дому мимо нас, даже не смотря в нашу сторону. Только проходя совсем близко, Лейла бросила презренный и ненавистный взгляд на меня, а я посмотрела на бабушку, надеясь, что она не увидела этого. Но бабушка и дед увидели.

– Она ревнует, – улыбнулась бабушка, – ну ничего, привыкнет, если будет обижать, ты мне говори, – смотрит мне в глаза.

– Угу, – киваю ей.

Берём под руки дедушку и идём обедать.

После обеда все расходятся по комнатам, я иду в свою. За мной идут Ильхам и Лейла, поворачивая в своё крыло.

Лейла выглядит как картинка, очень красивая... и я понимаю, почему Ильхам от неё не отходит. Она старше меня, хитрая, коварная и агрессивная, и очень обольстительная. И я не знаю, как мы уживёмся с ней в одном доме, да ещё и на одном этаже. Но у нас нет выхода.

Ильхам после первой брачной ночи больше не заходит ко мне. Слышу его голос и громкий смех Лейлы на её половине этажа. И я этому рада, лишь бы больше не заходил в мою комнату.

– Ты же не пойдёшь сегодня к ней, – слышу я её напряжённый голос.

– Я не собираюсь с тобой это обсуждать, знай своё место, Лейла, – отвечает ей строго.

– Ты же говорил, что не хочешь жениться, говорил, что любишь меня.

– Ты же знаешь, я не мог отказать отцу, без этой свадьбы мне не выиграть выборы.

– Обещай мне, что разведёшься после выборов?

– Боюсь, что это невозможно, тебе придётся смириться, Лейла.

– Тогда я её убью! Убью! – сквозь зубы цедит она.

– Успокойся, дура! – трясёт её за плечи.

– Не ходи к ней, не надо с ней спать! – требует она от Ильхама.

– Не могу, родители следят, чтобы я исполнял свой супружеский долг, её дед требует внуков, только он их не получит!

– Ты дал ей таблетки? Не хочу, чтобы она рожала от тебя!

– Дал, не волнуйся, она будет пить.

– А вдруг не будет? Вдруг своему деду пожалуется?

– Не пожалуется, я её припугнул. Лейла, тебе надо с ней подружиться.

– Ни за что! Этого никогда не будет!

– Я как муж тебе приказываю! Поняла?

Слышу громкий стук.

Голоса стихают. Я аккуратно закрываю дверь и сажусь на диван.

Значит, Ильхаму я не нужна так же, как и он мне. Может мне удастся договориться с ним, чтобы он меня отпустил?

Открываю ноутбук и включаю урок по неврологии. Через два часа ко мне заходит Лейла с подносом.

– Привет, ты не против? – заглядывает в комнату, открыв дверь.

«Ну вот и пришла подружиться».

– Я против, Лейла, уходи, – не смотрю в её сторону.

– Будет лучше для всех, если мы подружимся, – всё равно заходит она, закрывая плотно дверь.

На ней молочного цвета шёлковый халат и шлёпанцы из такого же шёлка, расшитые серебряными нитями. Распущенные чёрные волосы ниспадают по плечам, и божественный запах духов дурманит.

– Наш муж уехал? – интересуюсь я, пытаясь понять её действия.

– Он в своём кабинете, работает...

– Зачем всё это? – показываю на поднос.

– Чтобы подружиться, я же сказала, – ставит поднос с напитком и сладостями на стол, разливает.

– Это лабан, с лаймом, мёдом и инжиром, бабушка сказала тебе он нравится, – двигает ко мне чашку.

– Спасибо, я не хочу.

– Пей, я специально для тебя его делала, старалась.

Лейла очень строго и требовательно смотрела на меня, держа в руках чашку с напитком. Так требовательно, что я невольно взяла эту чашку из её рук. Она к своей не притронулась, но охотно положила себе в рот сладкое лакомство и запила его водой.

– А ты почему не пьёшь? – интересуюсь я.

– Я не люблю инжир. Себе я принесла воду.

– Это же ты надоумила мужа, чтобы он заставил меня пить противозачаточные?

– Ты пойми, я для тебя стараюсь, я слышала, что ты не доучилась в медицинском и очень хочешь закончить. Так вот, если ты родишь, то тебе точно закончить не дадут, – прищурившись, смотрит на меня.

Она, конечно, права, – думаю я, отпивая напитка.

Лейла довольно смотрит на меня.

– Ты знала, что когда начнутся выборы, мы поедем жить в Москву?

– Нет.

Смотрю на неё и не верю своим ушам. В Москве жила когда-то моя мама и я мечтаю её увидеть, эту Москву. Возможно, даже у меня там родственники есть. Только вот как их найти?

– Ты пей, пей, – подталкивает меня за локоть Лейла, и я пью.

– Можем завтра за покупками вместе съездить?

– Мне ничего не надо, у меня всё есть.

– Глупая ты, золото лишним не бывает, и пара хороших туфель тоже, – жуёт мармелад Лейла.

Я выпила две чашки напитка, и Лейла засобиралась.

– Ну я, пожалуй, пойду, я отправлю прислугу за подносом, – небрежно бросила она, уходя.

Не дождавшись прислугу, поднос я унесла сама. Поднявшись, открыла книгу и через полчаса меня поклонило в сон. Буквы плывут, глаза закрываются. Наверное, устала... в голове стало как-то тяжело, мутит.

Отложив книгу, я иду к постели и ложусь, укрываясь пледом.

Веки становятся тяжёлыми, а мысли ускользают. С каждым вздохом меня охватывает спокойствие, я пытаюсь бороться с этим состоянием, но оно слишком сильное и я растворяюсь в объятиях сна.

Но в какой-то момент этот сладкий сон начал нарушаться. Я слышу далёкие звуки, которые постепенно становятся всё громче. Это голос моего мужа. Я не могу понять, что именно он говорит. Я как будто в глубоком сне и в него пробивается голос Ильхама, который кричит моё имя. Я как в вязком тумане и не могу из него выбраться и чувствую беспокойство, потому что не могу ответить...

Глава 3 – Змея/Хайя

Все собрались ужинать. В центре столовой – роскошно накрытая маида, щедро уставленная угощениями.

Бабушка заметила, что нет Амины.

– Ильхам, – обращается она к внуку, – где твоя жена? Почему не спустилась?

– Я её видела после обеда, сказала, что устала и будет спать, – нервно теребя салфетку, глаголит Лейла.

– Спать? Может она беременна? Почему она устала в такое время? Ильхам, сходи за женой, будь добр.

– Зачем? Если хочет спать, пусть спит, – возмущённо смотрит на бабушку.

– Делай, что бабушка сказала, – строго сказал отец, даже не посмотрев на сына.

Ильхам ответил недовольным прищуром, громко отодвинув стул, со скрипом, и направился в комнату Амины.

Войдя к ней, он увидел укутанную в плед спящую жену.

– Амина, – позвал он.

Но она не реагировала.

– Амина, проснись, проснись! Что с тобой? – трясёт её за плечи, но она не приходит в себя. – Кто-нибудь, помогите!

– Ты что орёшь? Пусть она отдохнёт, – пытается оторвать Ильхама от Амины Лейла, которая практически сразу пошла за ним.

– Где твои глаза, Лейла? Она не спит, она без сознания!

В комнату забегает прислуга Самира.

– Самира, звони врачу, – испуганно смотрит Ильхам.

– Зачем ты её спасаешь? Пусть сдохнет, – шипит Лейла.

– Ты сошла с ума! Если с ней что-нибудь случится, мой бизнес в России пропал, да и не ты будешь отчитываться перед её баба!

– Но ты же не виноват, что она сама захотела умереть?

– Что? С чего ты это взяла? Ты что-то скрываешь? Отвечай, гъабийя!

– Нет, любимый, что ты так... нет, конечно, я просто предполагаю, – отходит назад, опуская глаза.

В комнату врываются родители, за ними стоят бабушка с дедушкой. Все подходят к кровати, отец проверяет пульс.

– Что с ней? Амина? – хлопает её по щекам бабушка. О Аллах, девочка моя, проснись... Кто-нибудь вызвал врача?

– Скорая едет, что это? – Самира поднимает с дивана два блистера без таблеток.

Лейла выхватывает их у неё.

– Это снотворное, смотрите, – крутит её в руках, – похоже, она напилась таблеток.

– Но зачем ей это? Помоги нам, Аллах... Дай сюда, – бабушка забирает блистеры и начинает их рассматривать.

– Это же твои, Карима, как они у неё оказались? – дедушка Исхан с недоумением смотрит на бабушку.

– Как они к ней попали?

– Украла, как ещё, – фыркает Лейла, – жить, наверное, надоело.

– Бедная девочка, – вскидывает руки, – Самира, когда уже табиб приедет? За что мы платим такие деньги, чтобы весь вечер его ждать?

Бабушка садится на край кровати и гладит руку Амины.

– Я пойду встречать доктора, думаю, вот-вот подъедет, – убегает Самира.

***

– Ну, что ж Вы, Ильхам Хасанович, за женой плохо смотрите? – промыв желудок его жене, доктор достаёт зонд.

Ильхам не отвечает, только с подозрением смотрит на Лейлу.

– Айна, антидот... быстрее, – поторапливает он медсестру.

Она организованно достаёт, распаковывает и ставит укол.

– Капельницу готовь, – освобождает он руку. – Большая доза была...

Их движения быстрые и слаженные.

– У неё слабое дыхание, – прислушивается Айна.

– Готовь ИВЛ.

Айна возится с аппаратом, быстро подключая его к Амине.

– Если бы Всевышний не направил вас в этот день, на рассвете её глаза бы уже не открылись, понимаете?

– Альхамдулиллях, да пребудет с вами благословение Аллаха, Ильсур Рустамович, – Карима возносит ладони к лицу в молитве благодарности.

– Моя жизнь принадлежит вам, – Хасан сжимает его руку в знак признательности, – прошу, пройдем со мной на минуту, – берёт его под руку и отводит в сторону.

– Вы понимаете, я обязан доставить вашу невестку в больницу и уведомить власти?

– Ильсур, мы связаны узами дружбы долгие годы, ты знаешь, какую тень это бросит на нашу семью?

– Хасан, дело серьёзное, очень серьёзное, ты же понимаешь... девочку отравили. Или она сама решила ускорить свою встречу с Аллахом, а это означает, что в вашем доме разлад.

– Ильсур, я сам наведу порядок в своей семье, – достает из-под расшитого золотом халата увесистый конверт из тонкой кожи. Ильсур Рустамович принимает его.

– Ты осознаешь, что толкаешь меня к нарушению законов чести, Хасан? – приоткрывает конверт и оценивает подношение, его глаза становятся больше от удивления.

– Во имя нашей дружбы, молю тебя, – Хасан прижимает руку к сердцу.

– Я оформлю это как обычное отравление, но ты клянешься разобраться в этом деле, чтобы тень печали больше не омрачила твой дом. Второй раз мои руки будут связаны.

– Шукран, я твой должник, Ильсур, спасибо...

– Айна, ты остаёшься дежурить до утра, завтра я приеду на осмотр и привезу тебе замену.

– Хорошо, Ильсур Рустамович.

– Проводи меня, Хасан, – уходит доктор.

– Иди сюда, нам надо поговорить, – Ильхам тащит Лейлу в коридор.

– Милый, что случилось? – испуганно плетётся за ним.

– Это ты её отравила? Твоих рук дело? Говори! – грубо хватает её за предплечье и трясёт. Вдруг у Лейлы выпадает коробочка из-под блистеров.

В это время выходят дед с бабушкой и мать Ильхама. Они видят эту картину, ахая и прикрывая рты.

Ильхам подбирает коробочку и тычет в лицо Лейле:

– Ты с ума сошла? Ты хоть понимаешь, что ты натворила?

– Но я... но я не... – трясётся она. – Прошу...

– Ухруси! Ты причина всех проблем!

Он схватил Лейлу за волосы и потащил в её комнату.

Хасан, проводив врача, вернулся к родным.

– Никто не узнает, что здесь случилось, всем ясно? – закрывает дверь в комнату Амины.

В ответ было только молчание, в глазах женщин читался страх.

– А со своими жёнами Ильхам сам разберётся. И не лезьте в его дела... – строго сказал Хасан. – Что столпились? Своих дел нет? Скоро время молитвы.

***

Нур ускользает, словно мираж в пустыне. Веки мои – тяжёлые, сама судьба закрывает мне глаза. Последний отпечаток в моей памяти – страницы книги и тень сна, крадущаяся ко мне. Я будто скованна в объятиях этой кровати, лишь тихий шепот молитвы слетает с моих губ.

Шелест ткани... Шорохи. И я вижу перед собой силуэт – это малаика?

– Не волнуйтесь, Вы под капельницей, я медсестра, меня зовут Айна. Не шевелите рукой.

А я даже если бы захотела, не смогла бы. Глаза не открываются. Засыпаю.

Просыпаюсь и снова пытаюсь открыть глаза, не выходит. Так сильно хочу спать... слышу голос мужа:

– Почему она не просыпается? С ней всё в порядке?

– Альхамдулиллях, худшее позади. Я делаю всё, что в моих силах, иншаАллах. Не беспокойтесь.

– Когда она придёт в себя?

«Неужели он переживает за меня? Нет, не может быть».

– Должна сегодня. Скоро подъедет Ильсур Рустамович, Вы у него всё и спросите.

«Слышу шаги и голос Лейлы».

– Ильхам, а ты что здесь делаешь? – возмущённо спрашивает.

– Ты зачем вышла? – раздражённо ей отвечает, – иди к себе. Мало тебе было?

– Мне кажется, она притворяется, что ей плохо, чтобы ты сидел возле её кровати! – слышу голос Лейлы, чувствую, как она хватает меня за руку и трясёт.

– Ты что творишь? Глупая! – Ильхам с медсестрой бросаются ко мне и оттаскивают её.

– Что Вы делаете? – ошарашенная медсестра поправляет сбившуюся капельницу.

– Она же притворяется, неужели не видно?

Ильхам хватает её и выводит из комнаты. Айна поправляет мне одеяло.

– Пить... – прошу я и начинаю мычать...

Айна поднесла мне стакан воды с трубочкой, я сделала два глотка. Открыла глаза лишь на секунду.

Айна куда-то ушла и пришла через две минуты с Самирой. Они переодели меня в чистое, и я снова провалилась в наум.

Чуть позже я проснулась от голоса табиба. Он привёз результаты моих анализов, что-то объяснял маме и бабушке. Мне померили температуру и снова поставили укол. Приехала новая медсестра, она останется со мной до утра.

К обеду мне стало лучше. Пришла бабушка Карима с бульоном и специями, засунула в меня несколько ложек.

– А кто цветы принёс? – смотрю на столик у дивана.

– Асма приходила к тебе утром, принесла.

– Очень красивые, – проскальзывает вялая улыбка.

– Поешь ещё, внучка, – печально глядит на меня.

– Я больше не могу, простите...

– Позже тебе принесут чай, карак.

Сползаю по спинке кровати на подушку, ложусь на бок и снова засыпаю.

Вечером опять приехал врач. Привёз новые таблетки.

– Просыпалась? Ела что-нибудь? – спрашивает у медсестры.

– Немного супа, в основном спит.

Даёт рекомендации и уезжает.

Слышу голос бабушки и Ильхама.

– Разговаривал с Лейлой?

– Разговаривал.

– И что она сказала?

– Призналась.

– Аллах...

– Никто не должен знать! Амина просто отравилась едой.

– Ильхам...

– Так надо, ситти.

– Бедная девочка, – вздыхает бабушка Карима, – Лейлу следует наказать, – поднимает свой указательный палец.

– Я всё решу. Сам. Иди отдохни, я посижу с ней.

– Я не устала.

– Иди, ты весь день на ногах.

– Я и так целыми днями отдыхаю. Ильхам, не обижай Амину. Она хорошая девушка.

– У неё хитрый дед, и он не просто так её мне подсунул. Хочет меня контролировать через неё, через ребёнка. Но ребёнка он не получит.

– Что ты такое говоришь, Ильхам?

– Я не позволю ему мной манипулировать.

«Больно надо, – думаю я, – я и сама не хочу от тебя ребёнка».

– Ильхам, – заходит в комнату его отец Хасан.

– Да, говори тише.

– Как твоя жена?

– Уже лучше, спит.

– Ты уже поговорил с Лейлой? Что натворила твоя глупая женщина? Надо решить эту проблему внутри семьи.

– Я забрал у неё банковские карты и ключи от машины, запретил выходить из своей половины дома.

– Больше к ней не ходи, пусть спокойно вынашивает моего внука. А ты удели внимание молодой жене, когда она поправится.

– Ну баба?

– Ты меня услышал...

Глава 4 – Наказание для Лейлы

Я проснулась и потянулась. За окном рассвет. Смотрю на часы – начало восьмого. Я уже хорошо себя чувствую и мне хочется заняться чем-нибудь, погулять, почитать или поработать в саду.

Сажусь на кровати, одолевает внезапное головокружение. Медленно поднимаюсь и прислушиваюсь, не ходит ли кто-нибудь за дверью. Там тихо. Возможно, все ещё спят.

Приму душ, пока служанка не пришла. Мне очень некомфортно переодеваться и мыться при ком-то.

Схватив из резного шкафа огромное полотенце из тончайшего хлопка, иду в дальнюю часть крыла.

Захожу в ванную. Здесь же есть отдельная парная.

Вдыхаю сладкий аромат жасмина, струящийся в воздухе, и наношу на своё тело душистое мыло с лепестками розы. Пена медленно скатывается, унося с собой усталость и волнения. Закрываю глаза и позволяю горячей воде смыть все события последних дней. Я стараюсь раствориться в этом удовольствии, отпустить тревожные мысли и сосредоточиться лишь на тепле и покое. Пусть разум освободится от интриг и коварных взглядов, оставив только нежный шёпот воды и лёгкий запах благовоний.

Шорох за прозрачной дверью заставил меня резко открыть глаза.

Передо мной стоял мой муж с охмелевшим от возбуждения лицом. Сердце забилось в бешенном ритме, и я инстинктивно прикрылась руками, словно это могло защитить меня.

– Я пришёл взять то, что мне положено по закону, – сбрасывая одежду, делает шаг ко мне.

Я не могла отвести взгляд от его лица, где смешивались похоть и решимость. Внутри меня всё сжалось.

– Пожалуйста, – выдохнула я, стараясь сохранить голос спокойным, но он почти пропал и дрожал от страха.

Ещё один шаг и он оказался со мной в душе.

Уязвимость и беспомощность. Ильхам вцепился в мои запястья и убрал мои руки, оголяя грудь. Несколько секунд рассматривал мои перси. Всё внутри меня кричало о помощи.

– Прошу... Не надо, – из меня вырвался едва слышный хрип.

Он повернул меня задом к себе и начал грубо лапать моё тело. Будто я не жена, а дешёвая шлюха. Нагнув меня, он коленом раздвинул мне ноги и грубо вошёл. На нас лилась вода, а он всё двигался и двигался во мне, пока не задрожал всем телом. Моя щека больно вжималась в горячую плитку на стене, а ступни скользили. Не издавая ни звука, он двигался всё медленнее, пока совсем не остановился, а я от боли кусала губы и держалась за стены, чтобы не упасть от слабости.

Он вышел из меня и встал под душ.

– Вставай, Амина, – ополаскиваясь, топорно бросает мне, – не забудь про таблетки.

Ильхам берёт моё полотенце и подтирается, пока я, отвернувшись, стою под душем и тихо плачу, обняв себя руками.

– За то, что с тобой сделала Лейла, можешь просить что хочешь, и ты это получишь. Взамен будешь молчать об этом: ни слова об этом не должно дойти до чужих ушей. Подумай, за ответом я зайду позже.

Ильхам вышел, оставив меня в оцепенении под струями воды. Я стояла, не двигаясь, словно парализованная, пока не услышала, как стихли его шаги за дверью. Лишь тогда осмелилась пошевелиться.

Когда-то я мечтала о любимом муже и прекрасной первой брачной ночи. Представляла эту романтику, робость, сокровенность и затаённое дыхание. Как как мы будем любить друг друга... Или такое бывает только в сказках?

И, конечно, «это» будет после окончания Академии... А теперь я мечтаю лишь о свободе.

Смыв с себя эту грязь, я нахожу чистое полотенце в ящике. Укутавшись в него, и в халат, быстро иду в комнату. Сажусь на кровать и открываю тумбочку, под кучей заколок, резинок и всякой мелочи нахожу противозачаточные таблетки и закидываю одну в рот.

Ну вот и всё, никаких детей.

У меня всё ещё кружится голова и в теле бессилие. Наверное, потому что я почти ничего не ела. Смотрю на часы – ровно восемь. Открывается дверь и заходит Самира с подносом еды.

– Доброе утро, – ставит она его на столик и уходит.

Чувствую запах шакшуки и салата, и просыпается жуткий голод. Беру свежевыжатый сок и отпиваю половину. Позавтракав, удобно устраиваюсь на диване, включая лекции по медицине. Желая наверстать упущенные пару дней, слушаю три лекции подряд.

День быстро прошёл и настал вечер. Ко мне заглянула Самира:

– Сегодня Вас ждут к ужину, – она поменяла мне графин с водой на свежий и ушла.

Настало время ужинать, я спускаюсь в столовую, все уже сидят на местах, кроме Лейлы. Я слышала, как возле моей кровати, пока я болела, разговаривали обо мне и Лейле, и говорили, что она меня отравила. И я не знала, накажут ли её и как вообще мне себя вести.

– Добрый вечер, – здороваясь со всеми, сажусь за стол.

– Добрый вечер, внучка, как ты? – бабушка с грустью в глазах смотрит на меня.

– Хорошо, шукран.

Дедушка Исхан опустил глаза.

– Ешь, – скомандовал Хасан, отец Ильхама, – Лейлу мы ждать не будем, она наказана надолго, будет трапезничать в своей комнате.

Все принялись за первое блюдо, самак машви, обсуждая как прошёл день у Ильхама.

После ужина, заходя в комнату, я услышала разговор матери Ильхама Асмы с Лейлой. Оставив дверь приоткрытой, я решаю послушать, о чём они говорят.

– Лейла, я надеюсь ты осознаёшь, что ты натворила?

– Я прекрасно осознаю своё положение, но поверьте, она меня спровоцировала, – плачет Лейла.

– Не говори глупости, девочка почти не выходит из своей комнаты. Смирись, Лейла, со своей участью, теперь твой муж не прикоснётся к тебе до тех пор, пока ты не родишь и не выкормишь нашего внука.

– Мама? – рыдает она, – не поступайте так со мной...

– Это не в моей власти, Лейла.

– Это бесчеловечно с вашей стороны!

– А девочку травить милосердно? Если бы не дитя, которое ты носишь под сердцем, участь твоя была бы гораздо горше, клянусь Аллахом. А теперь ступай в свои покои и не смей покидать их без моего позволения.

– Но я задыхаюсь без свежего воздуха, – умоляет она, заламывая руки.

– В твоем распоряжении балкон, утопающий в зелени и цветах, с фонтаном, услаждающим слух. Дыши воздухом, пока хватит сил. Благодари Аллаха за милость, что тебе дарована.

– Я хочу поговорить с Ильхамом.

– Нет, – строго произносит Асма.

Я слышу её шаги и медленно закрываю дверь.

Ну всё, мне конец, если Ильхам больше не будет ходить к Лейле, то он замучает меня. Спаси меня Аллах!

Ложусь на кровать с телефоном. Накрываюсь пледом, ищу какой посмотреть фильм, отвлечься. Открывается дверь и заходит Хасан.

– Как ты себя чувствуешь, Амина?

Откладываю телефон и сажусь на кровати.

– Альхамдулилла, лучше.

– Я прошу прощения за то, что случилось с тобой в моём доме. Я надеюсь, ты понимаешь, что это не должно выйти за его пределы?

Молчу.

– За это проси, что хочешь...

Внутри меня расцвела робкая надежда. Мечта, похороненная под грузом обстоятельств, вновь подала голос. Я снова смогу прикоснуться к знаниям, утолить жажду просвещения...

– Я... я мечтаю завершить своё образование.

– Хмм... Да, я знаю, что ты училась на врача. Я беседовал с твоим отцом, да будет он благословен.

– Это возможно? – жду я ответа с трепетным ожиданием.

– Скоро вы с Ильхамом поедете жить в Москву, я похлопочу.

– Спасибо! – бросаюсь я ему на шею и резко отстраняюсь, – извините... Лейла тоже едет? – не смею поднять на него глаз.

– Лейле нужен покой, чтобы выносить моего внука. Она останется здесь. Под нашим присмотром.

Вошла Самира со стаканом тёплого молока с мёдом.

– Бабушка Карима Вам передала, – ставит на столик поднос со стаканом и парой печенюшек, – сказала, что это поможет расслабиться и уснуть.

– Спасибо, Самира.

– Добрых снов, Амина.

– Добрых снов, отец.

Трепет сковал меня в постели. Каждый шорох казался поступью Ильхама, несущего новые муки. Но Аллах сегодня был ко мне благосклонен. Ильхам не приходил. Лишь приглушенные звуки доносились из покоев Лейлы. Вероятно, он отправился к ней, чтобы утолить свои похоти.

Пусть так. Лишь бы не здесь.

С мольбой погасив лампу, я укрылась тонким шёлком и забылась сном, полным надежд и умиротворения.

Глава 5 – Переезд

Стоя в большом холле дома Капланов, я наблюдала, как слуги носят наши чемоданы в грузовую машину. Все вышли нас провожать, кроме Лейлы. Она плакала в своей комнате – так мне сказала Самира. И в качестве наказания, ей запретили попрощаться со своим мужем.

Мне немного страшно, я никогда не уезжала из дома, тем более в другую страну. Я попросила отправить с нами Самиру, в качестве нашей кухарки и моей помощницы, но Ильхам отказался её брать, сказав, что нам уже нашли прислугу.

Я прощаюсь с дедушкой и бабушкой, со слезами на глазах обнимая их. Садясь в автомобиль, я увидела на балконе Лейлу. Она с ненавистью смотрела на меня. Если бы она знала... что я совсем не горю желанием спать с её мужем.

Когда мы ехали в машине, Ильхам обратился ко мне:

– Ты должна поговорить со своим дедом и убедить его, что не можешь забеременеть, что у тебя проблемы со здоровьем и ты лечишься. Пусть отстанет от меня. Кстати, ты пьёшь свои таблетки?

– Пью. Я тоже не хочу ребёнка.

– Хм...

***

В Москве в аэропорту нас встретил наш водитель и отвёз в дом, который для нас купили родители Ильхама. Он находился в коттеджном посёлке и был гораздо меньше виллы, где мы жили, но не менее красивый. Четыре просторные комнаты наверху, кухня-столовая и три комнаты поменьше на первом этаже. Пристройка для прислуги.

Нас встретили: водитель, садовник, кухарка и прислуга лично для меня, Альбина – ей около тридцати лет, красивая женщина.

– Ильхам, ты не мог бы мне отдать мой телефон и банковскую карту? – осмеливаюсь я заговорить с ним.

– Я думаю нам следует кое-что прояснить, – садится он на диван.

Неужели он не отдаст мне мои вещи?

– Тебе они не пригодятся, пока.

– Как не пригодятся? Я собираюсь учиться, без телефона это будет проблематично.

– Когда начнётся учёба, ты всё получишь. А пока я часто буду в отъезде, и тебе выходить из дома не разрешаю.

– Но...

– Ап, – затыкает он меня, поднимая палец вверх. – Иди, разбирай свои вещи.

Прошло три месяца

– Амин, заметила, как на тебя Борисов смотрит?

Дима Борисов, красивый мальчик, по нему вздыхают почти все девчонки из моей группы.

– Маш, ты что такое говоришь? Тебе показалось...

– Смотрит, смотрит, ты точно ему нравишься, – хихикает.

– Тишина! – слышим громкий голос профессора на всю аудиторию.

Мы замолкаем, выпрямляя спины, и внимательно смотрим на преподавателя.

Помолчав несколько секунд, он оглядел всех нас поверх очков. Тишина.

Продолжает тему.

– Амин, пойдём сегодня после лекция в кафе? – очень тихо.

– Что ты, мне нельзя... – ни моя подруга, никто другой на курсе не знает, что я замужем. И тем более, что я вторая жена.

Мне нельзя об этом говорить, да я и сама не хочу. Представляю, что будет, когда такое узнают мои одногруппники.

– Дурацкие у вас законы, мне жаль ваших женщин, – шепчет она мне.

– Тшш... Не говори так...

– И что, даже убежать нельзя, сказать, что ты на уроке, например?

– Водитель знает расписание, ничего не выйдет. А если и выйдет, об этом могут узнать и меня сильно накажут, могут даже запретить учиться дальше и тогда мы вообще не увидимся. Лучше не рисковать.

– Жееесть...

Преподаватель прекращает писать на доске и поворачивается, мы резко замолкаем и делаем умный вид.

Мне и самой хочется жить той жизнью, которой живут обычные девочки, ходить в кафе, в кино, гулять, влюбляться, но мне это всё строго запрещено. У нас в стране куда бы ты не пошла, всегда нужно спрашивать разрешения: у мужа, брата, отца или сына. И чаще всего с тобой отправляют сопровождающего. А муж мне не разрешает даже с ним...

Однажды подруга моей матери уехала в книжный магазин, никого не предупредив, так как была дома одна. В следующий раз мы видели её всю в синяках. Её избил муж, когда она вернулась... Он ждал её с палкой в руке.

Но для меня счастье и то, что я могу выходить из дома, ездить в Академию, учиться, общаться с другими людьми, а не только с мужем и прислугой. И я счастлива, что у меня есть Маша. Мы очень быстро подружились и стали не разлей вода, не только в Академии, но ещё и за её пределами мы всё время на связи.

Прозвенел звонок, и все засобирались, громко отодвигая стулья и сваливая свои книги в сумки. В коридоре к нам подошли другие девочки и позвали нас в пиццерию.

– Девчонки, мы идём обедать в пиццерию, вы идёте с нами? – обращаются к нам.

– Конечно! – радостно соглашается Маша, направляясь к ним. Затем оборачивается ко мне. – Амина?

– Девочки, простите, но я не могу, – скрываю печаль в голосе, замечая своего водителя.

– Почему? Амина, ты вообще с нами ещё ни разу никуда не ходила.

– Мне нельзя. Запрещено.

– Что у вас за законы такие? Прошлый век какой-то, – с сочувствием смотрит однокурсница Ирина.

– Даже если никто не узнает? – Маша с надеждой ловит мой взгляд.

– Узнают... За мной водитель по пятам ходит, – машу головой в сторону водителя.

– Не повезло, – девочки жалостливо смотрят.

После лекций еду домой, по пути заскочив в пекарню за любимыми булочками. Там же решаю купить латте, потянуть время, выискать 5 минут для себя. Встаю у окна за столиком, аккуратно ем эклер в салфетке и запиваю кофе, отчуждённо пялясь в окно, как заворожённая: по проспекту несутся машины и мелькают счастливые лица прохожих.

Мне тоже хочется просто так вот ходить по улицам, сама по себе.

За окном мой водитель показывает мне пальцем на часы, поторапливая меня. А я не уйду, пока не доем эклер. Я знаю, что ему может за это влететь, но Ильхам сказал, что приедет только вечером, поэтому он не узнает об этой маленькой шалости. И я с удовольствием пользуюсь этой возможностью.

Подъезжаем домой, мой водитель пультом открывает ворота, и мы оказываемся внутри. Меня как обычно встречает Альбина, наша прислуга. Мужа нет дома. Дома теперь он бывает редко. Иногда и по ночам его нет. Но я не жалуюсь, мне так лучше, он не лезет ко мне, не мучает меня.

– Будете обедать? – спрашивает Альбина.

– Буду, – иду к себе переодеться и умыться.

Сажусь за стол, мне подают запечённую курицу и овощной салат. Поев, иду в свою комнату заниматься. Ближе к вечеру слышу возню и голоса возле комнаты мужа, подхожу к двери и прислоняюсь послушать.

– Ильхам Хасанович... Что же Вы делаете? – чуть ли не стонет Альбина.

– Тихо, не шуми, жена услышит. Как все уснут, жду тебя в моей комнате.

– Но я не могу... Ваша жена может узнать.

– Я удвоил твою зарплату не за красивые глаза, ты же это понимаешь? Всё, иди...

Облизываю пересохшие губы и убираю дрожащие руки от двери, медленно отходя вглубь комнаты. Неприятно такое узнавать, когда прислуга улыбается тебе в лицо, а за спиной развлекается с твоим мужем. Но, если честно, я даже рада, что он стал реже меня навещать. У нас и так всё, как в плохом турецком сериале, а близость с ним – вообще пытка из средневековья.

***

Суббота.

Мы с мужем на машине возвращаемся с официального приёма. Он открывает бар и наливает себе коньяк, держа прикуренную сигарету между пальцами. Задыхаюсь от дыма. Запястья устали от браслетов, потираю их. Хочется поскорее их снять, колье и серьги тоже. Они такие тяжёлые, весь вечер в них меня очень утомил.

– Можешь выкинуть сигарету? Невозможно дышать, – прошу я его.

– Потерпишь. Что за характер у тебя, Амина? Как ты с мужем разговариваешь?

– Ильхам, мне не понравились те мужчины, они пошлые, гадкие, я не хочу больше ездить на твои приёмы.

– Привыкай, это моя работа.

– Ты тоже становишься как они, грубый, пошлый.

– Знай своё место, Амина, – жёстко произнёс Ильхам.

И я замолчала, лучше не говорить больше. Он закрывает окошко к водителю, тушит сигарету и ставит бокал на специальную подставку.

– Иди к мужу, девочка, – задирает мою абайю, ведёт рукой по колену и выше.

– Не надо Ильхам, пожалуйста, – забиваюсь я в угол, обнимая себя руками. – Только не здесь...

– Холодная, как рыба! – небрежно одёргивает подол платья, – хоть бы раз нормально мужа удовлетворила. Досталась же мне фригидная жена! Одно мучение с тобой!

– Тогда не трогай меня, если тебе не нравится!

– Ты моя жена, Амина. А значит принадлежишь мне. Я буду трогать тебя когда захочу и где захочу, поняла? – грубо хватает меня за подбородок и поворачивает моё лицо к себе, ловя мой взгляд. Чувствую, как отвратительно от него пахнет куревом и алкоголем.

– Так же, как и Альбину? – не смогла я удержаться.

– Не смей мне предъявлять претензии, – хватает меня за горло, – ты не можешь меня удовлетворить, как женщина, а она горячая, она меня хочет в отличие от тебя!

– Мне Самира перед свадьбой говорила, что это приятно, близость с мужем, а с тобой я постоянно испытываю боль. Может это ты что-то не так делаешь?

– Как ты такое мужчине смеешь говорить, женщина? Я накажу тебя, Амина, накажу, если ещё что-то подобное услышу, поняла? – рыча, сжимает мой подбородок сильнее, так, что он прихрустнул, – это в тебе изъян! У меня ещё никогда такой холодной женщины не было, все меня хотели, горячие, голодные. А ты как бревно!

Я молча закрываю глаза, чтобы не видеть его отвратительно злое лицо.

Подъезжаем к дому. Он выходит первый, и, не открывая мне дверь, идёт в дом.

Мамочка, я верю, что ты где-то рядом... Видишь меня? Помоги мне, пожалуйста?

Чуть не плача я иду к двери...

***

Слышу звук будильника и сонно тянусь к нему рукой, долблю по кнопке. Он сваливается на пол. Старые, добрые часики. Гремят так, что стены трещат. Зато никогда не подводили.

С трудом отрываясь от подушки, сажусь на кровати и беру сотовый. То ещё бревно, зато рабочее. Не люблю эти новомодные лопаты с семью камерами.

Оп, сообщение от старого друга – Серёги. Вчера ещё пришло, но я уже спал.

– Ярик, будь добр, перезвони.

Перезваниваю:

– Привет, Серый, что стряслось? – иду к окну, открываю и втягиваю морозный воздух, чтобы побыстрее проснуться.

– Доброе утро. Тут такое дело... Танюху положили в больницу.

Танюха – это жена моего друга. Любимая жена.

– О как... А что случилось?

– Она не хочет, чтобы я кому-то говорил. Пока. Неважно. Но дело серьёзное до ебени-фени.

– Мне жаль...

– ...мне нужно быть рядом с ней, знаешь, как это важно для меня? Но, чёрт подери, не получается оставить грёбанную работу, и её не могу бросить там одну.

– Понимаю, – хриплю в трубку. – Чем могу помочь?

– Я сейчас тружусь у одного араба, зелёных знатно отливает. Я охранник и водила его жены. Но это не просто работа. За девочкой нужен глаз да глаз. Выходной один. Я прошу тебя, замени меня?

– На сегодня?

– Кхм-кхм. Эм, нет, Ярик. На месяц...

– На месяц?

– Буду тебе должен, разумеется.

– Эээммм...– чешу затылок.

– Яр, ну ты же сам на себя работаешь? Я могу на четверть ставки у тебя потрудиться, твои дела контролировать, а ты выручи меня... тут работа чуть ли не сутками. Что я, с охранным агентством не справлюсь? Мы с тобой в таких точках были, помнишь? Араб этот требует от меня равнозначную замену, а я кроме тебя никому не доверяю, там если что с его женой случится, моя башка полетит, понимаешь?

– Ну, не знаю, я-то женщин никогда не катал, вдруг характерами не сойдёмся.

– А ты молча вози и никаких проблем не будет. И не лезь в их ссоры.

Я усмехнулся.

– Что именно надо делать?

– Девчонка учится, возить до Академии и обратно. В субботу в торговый центр. Иногда заезжает в булочную. Может, к врачу там и ещё по мелочи. Просто следи, чтобы ни с кем не общалась и никуда кроме этих мест не ходила. Не просто охрана, это как babysitting.

– Она в тюрьме, что ли?

– Это не наше дело, брат. У них там свои законы.

– Разговаривать запрещено?

– Строго на строго! Только по делу. Хозяин – гад, какой-то бизнесмен. На девчонку постоянно полкана спускает, но это не наше дело. Он её муж.

– Ладно, я согласен. Когда начинать?

Серёга облегчённо вздохнул и начал объяснять детали работы. Я слушал внимательно, отмечая в уме все нюансы.

_______________

Амина

Ярослав

Глава 6 – Новый водитель

Пять утра, нас с Викой разбудил её будильник на сотовом. Он запрограммирован на чтение утренней медитации, от которой у меня чуть кошмары не начались.

Чекаю время. Чёрт, надо поторапливаться.

Сегодня у меня первый рабочий день у Капланов. По рассказам Серого лучше не опаздывать.

– Доброе утро, – целую её, – ты спи, я сам соберусь, дверь захлопну.

– Ну уж нет, раз ты проснулся в моей постели, давай-ка селфи, – тянется она к телефону.

– Нет, нет, нет, – подскакиваю с кровати. – Ни за что.

– Ну, я всё время одна на фотках, сколько можно-то уже? – дует губки.

– Вик, ты же знаешь, я не люблю этого. Не хочу, чтоб на меня смотрели твои подписчики.

– Не говори глупости, все в интернете сидят, что такого, если тебя там увидят? – недовольно швыряет телефон на мою подушку. – Подруги уже спрашивают, реальный ли ты. Только по рассказам тебя знают. Ну, одну давай запиииилим?

– Сказал нет, – натягиваю джинсы.

– Тогда меня сфотографируй, – снова берёт телефон и протягивает мне.

– У тебя уже есть фотографии, как ты просыпаешься.

– Но ты тогда со мной не просыпался, давай я сейчас красиво лягу, а ты мне так руку тянешь, и мы сцепляемся пальцами. Вот так, да, – держит мою руку и командует, – фотографируй.

Я на отвали делаю несколько снимков.

– А теперь точно так же, только цветы положи сюда, – показывает рукой, слегка стягивая с себя и оголяя часть груди.

– Это тоже для твоих подписчиков? – стреляю глазами на едва прикрытый бюст.

– А что такое? Двадцать первый век на дворе, мы не в викторианской эпохе живём всё-таки.

– Кхм-кхм, – недовольно, – ладно.

Беру букет, который вчера ей подарил на двадцатипятилетие. Двадцать пять роз... Рассыпаю их на кровати. Вика ложится в красивую позу, и я делаю ещё несколько снимков.

– Всё, Вик, больше не могу, время.

– Ну, вот зачем тебе это надо?

– Что?

– Зачем ты согласился на эту работу?

– Вик, меня друг попросил, я не мог ему отказать.

Вздыхает раздражённо, по-девчачьи.

– Всего лишь на месяц.

– Весь месяц вставать в пять утра? Ужас!

– Вик, тебя-то это никак не коснётся.

– А ты разве не переехал ко мне?

– Вика, у тебя вчера был день рождения, я остался, переезд мы не обсуждали.

– Мы уже год встречаемся, может пора обсудить уже? Переедешь ко мне, свою квартиру сдашь... – идёт за мной в ванную, сама листает фотографии в соцсетях, – зайди на свою страничку, поставь мне лайк?

– Тебе заняться больше нечем? Мне некогда, Вик.

– Нам уже давно пора переходить на новый этап, – вдруг над её головой загорелась лампочка. – Точно! Обновлю статус. И ты тоже...

– Вик, тебя ничего, кроме соцсетей, фотосессий и косметолога не интересует, а мне жена нужна нормальная.

– Лохушка, что ли?

– Лохушка – это когда губы не накачаны и не сделаны скулы? Не наращены волосы, ногти и ресницы?

– Ты сейчас обидеть меня хочешь? Все девушки это делают.

– Моя жена не будет! – целую её в лоб и обуваюсь в прихожей.

– Что ты имеешь в виду, что я не буду твоей женой?

– Мне кажется, Вик, что ты не меня любишь, а этот статус рядом со мной, мою машину, подарки и деньги, которые я вкладываю в твою грудь, волосы, ногти и губы с ресницами.

– Ну зачем ты так, я люблю тебя, конечно... Ты не поешь?

– Ты приготовила завтрак?

– Там вчерашние суши остались и пицца.

– Не хочу, спасибо. Хочу борщ, домашние блинчики, голубцы и мясо в духовке.

– Вечером напишешь? – выглядывает в коридор.

– Не знаю, Вик, напишу, как будет посвободнее, – спускаюсь вниз по лестнице.

Через час, побеседовав с Капланом, я уже сидел за рулём роскошного внедорожника и чувствовал себя не в своей тарелке. Вся эта роскошь далека от моей привычной жизни.

Сейчас я повезу жену Капланов на учёбу. Машина прогрета, я жду у крыльца, облокотившись на капот.

И вот она выходит.

Я, конечно, знал, что пялиться нельзя, но не мог отвернуть голову в сторону. Глаза зависли на ней.

Она выглядела такой хрупкой и беззащитной, словно её можно случайно сломать. И в то же время такой утончённой, элегантной... Красивая, да, но не какой-то броской красотой, а скорее нежной, спокойной. Тёмные, длинные волосы заплетены в толстую обратную косу – я залип, как дурак.

Прослушав Серёгину инструкцию и все запреты, мои, как водителя и её... я думал, передо мной окажется безликая женщина в хиджабе. Но такой цветок я не ожидал увидеть.

Она подошла, я представился, и она посмотрела на меня с таким недоверием, будто я ей что-то должен. Просто кивнула в ответ и сразу опустила глаза.

Открываю ей дверь, садится. Включаю навигатор. Трогаюсь. Сосредотачиваюсь на дороге, начинаю осваиваться с маршрутом. Всю дорогу пялюсь на неё в зеркало заднего вида. Она замечает и зависает в телефоне. Приехав, снова бегу открывать ей дверь. Уходит, даже не бросив на меня взгляда.

Пока она на учёбе, у меня есть время до обеда, но далеко уезжать не разрешено. Еду в ближайшее кафе позавтракать.

Какая-то блондинка с надутыми губами строит мне глазки.

Зачем ты мне, детка? – думаю я, – у меня такая уже есть. Хочу настоящую.

Делаю вид, что не замечаю. А она уже несколько раз сменила позу и бросает взгляды в мою сторону.

– Прости, милая, здесь тебе ничего не светит, – шепчу себе под нос, допивая кофе.

Иду на выход, выкидывая стаканчик. Мимолётно ловлю её разочарованный взгляд.

Первый день проходит спокойно: от дома до Академии, булочная и домой. Девушка практически не разговаривает со мной, лишь изредка косится на меня.

Чувствую себя неловко. Я привёз её домой и выключил двигатель.

– Спасибо, – тихо произнесла она, выходя из машины.

Я кивнул, закрывая за ней дверцу.

***

– Амина, я уеду по делам. Из дома выходить запрещаю. Вечером у меня деловой ужин, будь готова к семи, ты едешь со мной. В восемь нам надо быть в ресторане, – доедая обед, сообщает Ильхам.

– Опять? Я не хочу снова слушать пошлые шутки и видеть эти высокомерные взгляды развратных женщин.

– Это не обсуждается, меня пригласили с женой.

– У нас новый водитель?

– Сергей в отпуске.

Я не люблю, когда меняется прислуга. Неизвестно, кто придёт на место ушедшего, и нужно будет снова знакомиться и привыкать к новому человеку, а мне этого совершенно не хочется.

– Очень жаль.

– Тебе какая разница?

– Нужно знакомиться, привыкать, я не хочу.

– Не надо ни с кем знакомиться. Из машины и обратно. Ты капризная, надоела мне уже. Привыкнешь, ничего с тобой не случится, – сказал он это мне прямо в лицо, и от него пахнуло коньяком.

– Ты пьян?

– Не суй свой нос куда не следует.

Ильхам не сел за руль, он взял моего водителя и уехал восвояси.

Сегодня выходной у нашей поварихи, я иду сама готовить ферид и фатуш.

***

Когда я впервые увидел Амину, я просто завис на её внешности. Восточная красавица, глаз не оторвать. Одета просто и со вкусом. Не девушка, а мечта, моя мечта.

А сейчас Каплан везёт её на какое-то мероприятие. Они идут к машине, и я с восхищением смотрю на неё. Он это замечает, и я резко отвожу взгляд.

Он понял, что его жена мне нравится. Да тут любой бы засмотрелся.

Длинное платье телесного цвета с вырезом сбоку, сверху сетка с кружевами. Бежевые ботиночки на шпильке и такая же сумочка. Длинные золотые серьги с бриллиантами, тонкая, короткая цепочка с кулоном и руки в браслетах, пару колец. На плечах короткая белая норковая шубка.

Милая и грустная девочка и совсем молоденькая. Красивые, большие глаза, пухлые губы, тонкий нос.

Такой наивный взгляд, она, наверное, ещё не осознаёт, что легко может свести с ума любого мужчину.

Закрываю глаза, втягиваю прохладный воздух. Так, всё, Ярый, ты не должен думать о чужой жене, у тебя своя девочка есть. Просто красивая девочка. Всё!

В зеркале заднего вида я замечаю, как он всю дорогу с кем-то переписывается в телефоне, а она печально смотрит в окно.

Дорога показалась слишком короткой, пока я тайком её разглядывал.

Мы остановились у одного из дорогих ресторанов, он открыл дверь и вышел, даже не обращая внимания на жену и не подавая ей руку. Я метнулся и открыл ей дверь. Она безропотно вышла и пошла за ним.

Ужин длился три часа, я успел дать указания Серёге и вздремнуть часок. Когда они шли обратно, он её отчитывал.

Садятся в автомобиль.

– Мне не понравилось, как ты на него посмотрела.

– Я просто посмотрела... Он же обратился ко мне, не в сторону же мне смотреть.

– В глаза смотреть позор, поняла? Да ещё так долго. Ты опозорила меня, все подумали, что он тебе интересен.

– Да что за глупости? Никто так не подумал.

– Ты будешь наказана. Следующий раз будешь знать, как должна вести себя хорошая жена.

– Ты сам-то хороший муж? – с вызовом стреляет в его глаза.

– Ильхам опомнился и закрыл перегородку между ними и мной.

***

– Ты как смеешь со мной так разговаривать перед людьми? Мало попало в прошлый раз? А о таком муже, как я, тысячи женщин мечтают. Ты должна радоваться и Аллаха благодарить, что ты моя жена. А вот мне с тобой не повезло. Ты скучная, неинтересная и холодная. Одно мучение с тобой, всё время споришь и недовольна. Благодари Аллаха, что хоть красивой родилась.

Мы приехали. Он вышел из машины, а мне подбежал помочь наш новый водитель. Он с сочувствием смотрел на меня.

– Дай мне мой телефон? – выйдя из машины, протягиваю руку Ильхаму.

– Не получишь, ты наказана! Иди в свою комнату и не выходи, пока я не разрешу.

Уходя, замечаю растерянный взгляд водителя. Дойдя до комнаты, раздеваюсь, принимаю душ и надеваю бельё и тёплый халат. Через час заходит Ильхам.

– Раздевайся, – приказывает он.

– Прошу, не надо, – умоляюще смотрю на него.

– Хоть бы раз сказала, что ждала меня и рада видеть. «Не надо, не надо!» – вечно одно и то же.

– Но я не рада тебя видеть, Ильхам, я не люблю тебя, меня насильно за тебя отдали, – снимаю халат.

Бьёт меня ладонью по лицу.

Вскрикиваю и ошарашенно смотрю ему в глаза.

– Стерпится, слюбится, – снимает рубашку.

Кладу халат на край кровати дрожащими руками.

– Вот, хорошая девочка, давай, доставь своему мужу удовольствие, – расстёгивает ремень и снимает брюки.

– Садись, – давит рукой мне на плечо.

Сажусь на кровать. Отказать боюсь, вдруг будет бить. Подходит ближе.

– Возьми его в рот, – держит рукой член.

– Поднимаю в мольбе глаза.

– Все женщины это делают, и ты учись. Ну...

Берёт меня за затылок, поднося член к губам, водит им по лицу и страстно дышит. Останавливается у рта и давит им на губы, проталкивая его в рот. И медленными движениями начинает насаживать мой рот на свой член. Через минуту у меня проступают слёзы, не хватает воздуха, а он входит всё глубже и глубже.

Я кашляю и прошу рукой его остановиться.

– Облизывай его, – хрипит он и стягивает лямки лифчика, обнажая грудь, хватая и грубо сжимая её.

Сквозь слёзы я делаю, что он сказал.

– Поворачивайся, – разворачивает меня задом к себе и ставит раком.

Прислоняет к моей попе свой член и резко входит в меня. Издаю стон от боли.

– Вот видишь, как приятно, а ты не хотела. Стони ещё! – требует он.

Начинаю тихо стонать. Чувствую только жжение и дискомфорт.

Резко вскрикиваю, дёргаясь от боли – он сильно ударил меня по попе.

– Нравится, да?

Молчу.

– Мой член всем женщинам нравится, – хвалится он.

Помалкивая, терплю боль, молясь только об одном, скорее бы это всё закончилось.

Ещё несколько минут он пыхтел сзади, пока не застонал сильнее. Он замедлился и захрипел, кончив в меня.

– Ну вот и всё, – удовлетворённо произнёс Ильхам, сильно сжав пальцами мою ягодицу, – хорошая девочка, понравилось?

Отрицательно качаю головой, опустив взгляд. Беру халат и прикрываюсь.

– Ты это специально да, чтобы унизить меня, позлить?

Я молчу.

– Холодная рыба! – со злостью произносит прямо мне в лицо. – Ты просто не создана удовольствие получать, тебя Аллах наказал! И я тебя накажу! До завтра чтобы я тебя не видел в доме, не пить, не есть, из комнаты не выходить! – одеваясь, заявил муж.

Выходит, не оглядываясь и не пожелав спокойной ночи. Дверь не закрылась до конца, и я иду её подтолкнуть.

Сквозь щель вижу нашу прислугу Альбину.

– Ильхам Хасанович, – мурлычет она, – зайдёте ко мне?

– Не сегодня, – грубо ответил он ей, и прошёл мимо.

Глава 7 – Есть контакт

Пересаживаюсь в свою машину, завожу. Серёга в моём офисе сегодня с восемнадцати ноль-ноль. Ждёт меня, чтобы отчитаться за проделанную работу. Мчу туда.

Подъезжаю, перед дверью вытряхиваю весь мусор из кармана: половинка билета в кино, скомканный чек из кофейни, фантик от конфеты и скрепка. Зачем я вообще это всё коллекционирую?

Захожу.

– Кофе? – хозяйничает он у меня в кабинете.

– Можно, – сажусь в своё кресло.

– Ну, как на новой работе? – сдержанно улыбается Серёга.

– Ты знал?

– Что знал?

– Что этот твой Каплан над женой издевается? А она совсем девчонка ещё.

– Ярый, это не наше дело, наше возить и охранять, – присматривается ко мне, – втюрился, что ли?

– Да ты че! Где она и где я... Она же богиня, дом, тачки, золота на ней на миллион, а то и больше. А я что? Я просто хозяин агентства...

– Больше тебя ничего не смущает?

– В смысле?

– Что замужем она, например.

– А, даа, ну и это... – вздыхаю. – Ндаа....

– Что ндааа? – пародирует меня, ставя чашки на стол.

– Как увидел... и не входит у меня из головы.

– Втюрился, значит, – хватается за голову Сергей. – Пиз...

– Ты бы видел её талию, грудь, ноги, а волосы – шёлк... Я таких не видел никогда.

– Видел я! – нервно улыбается Сергей. –Тьфу, бл... Каплан тебя убьёт! Ты же понимаешь, что у них семья? А если ты найдёшь повод с ней заговорить, он её накажет, а тебя уволит. Без зарплаты.

– Да нужны мне его деньги! – шиплю себе под нос.

– Ооо... даааа, пропал ты, дружище.

– Она на меня даже не смотрит, тем более не разговаривает со мной. Я вёз их с вечеринки какой-то, они говорили, потом он начал ей угрожать и закрыл перегородку между нами. Я ей двери открывал, пытался взгляд поймать, улыбнуться, а она в пол смотрит.

– У них восточная семья, ей смотреть на тебя нельзя, не то, что улыбаться.

– Может мне её выкрасть?

– С ума сошёл? – смеётся Серёга.

– Ты не представляешь, какая она, какая кожа, волосы, брови, скулы, а губы какие? Наши девушки за такую внешность сотни тысяч хирургам выкладывают.

– Как твоя?

– Вика, что ли?

– Ну.

– Ой ёпттвою... не говори, каждый месяц полтос в салоны носит.

– Как у вас, кстати, дела?

– Давно не очень. Мне семью надо, а ей клубы и салоны.

– Ясно. Ты Амину выкинь из головы, дорабатывай потихонечку, как договорились и забудь.

– Амина, значит? Красивое имя...

***

Понедельник. Везу Амину в Академию. Включаю музыку, негромко. Поднимает взгляд, перехватываю его, опускает.

– Вы не против? – спрашиваю её.

– Нет, – не смотря в глаза, отвечает она.

«Ну давай, спроси ещё что-нибудь» – говорю я сам себе. Но ничего не идёт в голову. Принюхиваюсь к её сладко-свежим, чуть слышимым дурманящим духам, гляжу в зеркало заднего вида, снова ловлю её томный взгляд. Переводит взгляд в окно.

«Господи, ну зачем я её увидел?», – поднимаю к небу глаза.

Доезжаем до Академии молча. Открываю ей дверь и протягиваю руку.

Игнорируя мой жест, изящно вылезает из автомобиля сама. Непроизвольно наблюдаю:

Первым делом появилась ножка в замшевой туфельке на невысоком каблуке. Никакой вульгарности, лишь намёк на грацию и достоинство. Ещё мгновение – и она полностью выходит из машины.

Её движения плавные и размеренные, словно танец. Спина прямая, осанка царственная, но без надменности. В её взгляде – глубина и мудрость веков, обрамлённые длинными, густыми ресницами. Тёмные волосы, заплетённые в сложную косу, ниспадают на плечи, словно ночная река. Лёгкий восточный аромат духов, едва уловимый, одурманивает меня.

Одета просто, но стильно: длинное платье медового цвета по фигуре и минимум украшений. Сверху курточка. Она не выставляет свою красоту напоказ, она просто светится ею. Настоящая царица, без всякой короны.

И вот она уходит, так, будто меня не существует.

А я как обычно еду в кафе неподалёку, позавтракать.

Доедая запеканку, думаю о ней. Мысли путаются, и я снова ловлю себя на том, что прокручиваю в голове, как бы просто заговорить с ней, а ещё лучше сказать ей о моих чувствах. Храбро? Нет. Глупо.

Сегодня короткий учебный день. Возвращаюсь пораньше.

Поднимаю глаза в ожидании её и вижу какую-то возню вдалеке: трое парней и две девушки, одна кричит на них. Парни не дают им пройти.

Что это ещё за... Надо помочь.

Выхожу из машины и быстрым шагом иду к ним, поправляя свой костюм.

– Пожалуйста, пропустите нас, – слышу знакомый голос, подхожу ближе и из-за спины одного парня вижу Амину.

– Эй, мы же сказали, что не хотим общаться, не понятно? – говорит этим придуркам вторая.

– Убери, пожалуйста, руки! Дай пройти, – Амина пытается выдернуть свою руку у блондина с наглой физиономией.

– А что я, рожей не вышел? Или не хочешь общаться, потому что я не из богатеньких? – нервно дёргает плечом, явно заводится.

Подхожу, нагло расталкивая двух его друзей, и толкаю блонда плечом в сторону.

– Проблемы? – смотрю на него в упор. Я на голову выше и шире в плечах.

– Твоя баба, что ли? – нахально таращится на меня, не отступая.

– Моя! И не баба, а девушка, следи за языком, – вдруг выдаю я, сам того не ожидая. Верхняя губа дёрнулась, – Амина, иди сюда, любимая, – кладу ей руку на плечо и придвигаю к себе.

– Йоу... Ну, тогда прости, братан, я не знал.

– Ты не спрашивал! А теперь знаешь. Ещё раз с ней увижу, уши оторву, – угрожающе показываю на пальцах, – пойдём, – обращаюсь к её подруге, не отпуская Амину.

Убираю руку с плеча и беру её за руку, немного сдавливаю, чтобы не вырвалась. Гордость меня распирает. Это мимолётное счастье чувствовать её рядом растекается из груди по всему телу.

Не могу упустить возможности чувствовать её дольше, поэтому не отпускаю от себя. Направляемся в авто.

– Как подругу зовут?

– Я Маша... а ты ничего, задал им! – улыбается она, поправляя волосы.

– Маш, тебя довезти?

– Нет, мне не далеко, спасибо. Пока, Амин!

– До завтра, – смущённо.

Я открыл дверцу машины и помог ей сесть. Мягко захлопнул дверь и пошёл на место водителя.

Вот и случай. Надо заговорить с ней.

Сажусь.

– Всё нормально?

– Да. Спасибо Вам... Ярослав.

«Она знает моё имя?»

– Если что, обращайтесь. Надеюсь, он не обидел?

– Всё нормально, но у меня просьба...

– Всё, что угодно. Слушаю?

– Мой муж... Он не должен об этом узнать, – испуганно. – Вы меня понимаете?

О да, я очень её понимаю, боюсь представить, как он накажет её за это, если узнает.

– Я нем как рыба.

– Рыба? – её как будто передёрнуло.

– Ну, я имею в виду, я могила.

– Что? – сильнее разнервничалась она.

Тьфу ты, она же нерусская, наверно, толком не понимает, что это значит.

– В общем я буду молчать, обещаю. Но одно условие...

– Какое? – нервно перебирает пальцами пояс от платья.

– Давайте на «ты»?

– Эмм... Хорошо, только...

– При Вашем муже словом не обмолвлюсь.

– Тогда договорились, – опускает свои красивые глаза.

– За пирожными поедем? – беспардонно спрашиваю её, обнаглевший и опьянённый счастьем.

– Я бы не отказалась...

Поворачиваю в кондитерскую, но не в ту, адрес которой дал мне Сергей, а на другую улицу. Она скрыта парком и домами. Здесь гораздо вкуснее и атмосфернее. Не та проходная забегаловка на проспекте...

Паркуюсь и выхожу открыть ей дверь. Подаю руку. Берёт...

Помогаю выйти. С удивлением смотрит на меня, но не сопротивляется.

Заходим внутрь. Она покупает пару булочек, а я два меренговых рулета и травяной чай в чайнике.

– А это зачем? – смотрит она на чайник.

Ставлю всё на подоконник, пододвигаю два стула и показываю ей сесть. Вижу страх и недоверие в её глазах, но садится.

– Мне нельзя это делать, – неуверенно садится, избегая моих глаз, – меня накажут, сильно.

– Мы один раз, никто не узнает. К тому же это очень вкусно. Очень... – двигаю к ней рулет и наливаю чай. Волнительно берёт чашечку и подносит к губам, дуя на него.

Сидим напротив окна, пьём чай и наблюдаем, как в парке гуляют люди.

– Я могу спросить?

Отрицательно качает головой. Такая слабая, зашуганная девочка.

Прерывисто вздыхаю.

Я так счастлив, что она рядом, хоть даже и так, на десять минут. Ловлю каждое её движение.

Не беспокою расспросами.

Она вдыхает аромат чая и каждый раз закрывает глаза, делая глоток.

Тихо наблюдаю.

– Вкусно?

– Очень, – доедает она рулет.

– Поехали?

– Уху... – послушно встаёт.

Обратно ехали молча. Я позволил себе включить музыку.

Подъезжаем к дому и видим, как её муж выходит её встречать.

– Вы задержались на десять минут, – остервенело палит на меня.

Амина испуганно гуляет взглядом по тротуарной плитке.

– Пробки, светофоры, – равнодушно пожимаю плечами, отдавая ему ключи, – правила не нарушаю, не гоняю. Вам же важна безопасность?

– Да... Спасибо, Ярослав. Вы на сегодня свободны, можете ехать домой, – с подозрением. – Пойдём, Амина, я соскучился, – показательно обнимает её, показывая, что она принадлежит ему.

Пересаживаюсь в свою машину, жду, пока греется.

Звонок.

– Серёга, здоров, всё окей?

– Салют. Звоню узнать, не натворил ли ты там дел? Что-то неспокойно мне. Я же тебя привёл, как бы не хочется выхватить, – усмехается.

– Не волнуйся, только поговорили.

– Поговорили? Ты что творишь, Яр?

– Не заводись, ничего такого, там парни приставали, я отбил её, всё!

– Ярый, я тебя прекрасно понимаю, девочка необычная, красивая.

– Ещё какая красивая, – перебиваю его, – а волосы какие, заметил? Шёлк.

– Да что ты заладил, волосы, волосы! Тормози, друг.

– Не беспокойся, я ничего лишнего себе не позволил, так... чай попили с пирожным.

– Что? – шокировано кричит в трубку Серёга, – какой нахрен чай, Яр? Тебе жить надоело?

– Не ори, я больше не буду, отвечаю.

– Смотри мне, а то чай он там распивает с чужой женой... если бы с моей кто так, порвал бы как Тузик грелку. А он вообще мусульманин! Зарежет на своей территории, скажет к жене приставал и ему ничего не будет за это.

– Ничего не будет, Серый, спи спокойно.

– Ага...

– Как жена?

– Прооперировали вчера, нормально.

– Передай ей от меня скорейшего выздоровления. Ладно, прощаюсь, домой поехал.

– Будь здоров, не кашляй и помни, она чужая жена!

Арты героев

Дорогие читатели, познакомьтесь с нашими героями!)

У каждого из них своя история, свой скелет в шкафу и… клубок нитей судьбы, который они пытаются распутать, чтобы обрести контроль над своей жизнью.

Начнём...

Ильхам

разумеется, по Москве он в таком наряде не разгуливает ;)

Лейла

своего не упустит, ревнивая, всегда наготове выцарапать сопернице глаза

Альбина

ублажать чужого мужа – лишь издержки работы, её интересует только доход, если не больше...

Виктория

между книгой и телефоном выберет книгу, но только чтобы запилить фоточку в сеть

Амина

Наша ГГ и недостижимая мечта Ярика, без задних мыслей, бескорыстная и запуганная

Ярослав

добрый и отзывчивый, но иногда слишком уверенный в себе ;)

сыграет ли это ему на руку?

Глава 8 – Повод для ссоры

Завтра Ильхам Каплан дал мне полдня отдыха, я должен быть на работе в пятнадцать ноль-ноль и везти его с женой на очередной важный приём. Я доехал до дома и затеял плов. Мясо тушится, я подготавливаю приправы, крошу лук и морковку.

Звонок в дверь. Плетусь открывать, срывая фартук.

– Вот ты где! – проходит Вика с двумя пакетами, один из маркетплейса, другой с супермаркета, важно вручает мне оба и раздевается, – а я звоню тебе, пишу, а ты не отвечаешь, – с претензией высказывает.

Открываю бумажный пакет, там овощи и зелень. Заглядываю в другой – новые вещички и косметика.

– Телефон в кармане, не слышал звонка, – достаю телефон из куртки и вижу пропущенные.

– Мог бы и сам позвонить, – с укором.

– Ты зачем так поздно приехала?

– Соскучилась, а что, нельзя? Да и мне заказ надо было забрать, а пункт выдачи рядом с тобой.

– Я устал, хотел выспаться.

– Ну выспишься завтра, что готовишь?

– Плов. Проходи.

Целует меня в губы.

– Вик, убери этот гель с губ, а? Какие-то ощущения... короче, не нравится мне. И что-то с мимикой у тебя... точнее её нет. Что ты опять с собой сотворила?

– Аха... убери... смешной! Я давно собиралась это всё сделать, скулы, губы, а ты говоришь «убери», нееет... Это же красиво, ты специально не хочешь, чтобы я красивая была?

– Вообще-то мне это всё никогда не нравилось. И волосы... гладишь тебя по голове, а там какие-то штуки пластмассовые, ресницы эти, да таких длинных вообще не бывает, и густых, как они вообще держатся? Как будто лапки мух поналепили. Ногти – это отдельная история, на кой хрен такие острые, да ещё с нелепыми рисунками?

– Так, Ярик, тебе денег, что ли, жалко стало? Чего это тебя понесло? – ставит руки в бока.

«Денег мне и правда жалко на эту хрень» – думаю я.

– У нас из семейного бюджета больше палтоса на эту «красоту» улетает каждый месяц. Ты считаешь это приемлемо? Ипотеку можно платить.

– На женщину нельзя денег жалеть!

– Ты на себя посмотри, ты скоро на женщину не будешь похожа, на алкашку скорее.

– Всё, хватит! Я что, приехала выслушивать твои претензии? Давай побыстрее доготовим и поедим уже.

– Вик, я всё сказал, завязывай с этими экспериментами над внешностью, иначе нам придётся попрощаться. И да, лавочка закрыта. Больше на эту фигню, – делаю пальцем круги возле её лица, – денег не дам.

– Ярик, ну ты чего?

– Я всё сказал, если тебя не устраивает, где выход ты знаешь, – иду на кухню.

– Ааа, я поняла... – следует за мной, включая писклявый голос. – Тебе не понравилось, что я к тебе по собственной инициативе приехала и ты таким образом пытаешься со мной поссориться, чтобы я уехала? Да?

– Вика, чушь не неси, – ответил я ей, а сам задумался.

А есть правда в этих словах. Мне так глубоко в душу запала эта восточная красавица, что и без того надоевшая Вика стала совсем не интересна. И видеть её сегодня у себя дома я вообще не рассчитывал. Хотел поесть как следует и помедитировать на нас с Аминой.

***

Утром собираюсь на учёбу, заходит Ильхам.

– Не торопись, сегодня на учёбу ты не едешь.

– Как не еду, что случилось?

– К шестнадцати нас ждут на празднике у моих друзей, это партнёры твоего деда. Ты должна быть и это не обсуждается. Ему наверняка доложат о нас, так что надень самое дорогое платье и всё своё золото.

– Но я учусь до четырнадцати, час до дома, я успею.

– А принять душ, сделать причёску, макияж, нарядиться, тоже за час успеешь?

– Я...

– Нет, Амина, я сказал остаёшься дома, значит остаёшься дома! Приведёшь себя в порядок, отдохнёшь перед встречей. И меня позорить не будешь, как в прошлый раз!

Расстроенно сажусь на кровать.

– Давай настроение подниму, – расстёгивает ремень на брюках.

– Ильхам, уйди, я не хочу...

– Ты всегда должна хотеть своего мужа, запомни это.

Закрываю глаза и запрокидываю голову, глубоко вдыхая.

– Ты не представляешь, сколько женщин тебе завидуют, – расстёгивает рубашку.

– Ну, возьми кого-нибудь из них в жёны!

– Дура! Неужели не ревнуешь?

– Я тебе не Лейла. Я радоваться буду, отдохну хоть от тебя.

И тут мне прилетает пощёчина.

Вскрикиваю, не столько от боли, сколько от неожиданности. Бросаю на него укоризненный взгляд. Щека краснеет, я держусь за лицо.

– Я научу тебя мужа уважать, станешь у меня послушной и милой.

Тру щёку рукой, сверля его взглядом.

– Раздевайся!

– Нет! – с вызовом смотрю на него.

– Воевать со мной решила? Кишка тонка.

Берёт за горловину рубашки и резко дёргает вниз, пуговицы по очереди отскакивают, она распахивается, обнажая мою грудь.

– Я всегда буду брать своё, запомни это и лучше смирись. Штаны сама снимешь?

Встаю и молча стягиваю штаны. Толкает меня на кровать, падаю на спину. Поднимает брюки и достаёт из кармана маленький пузырёк смазки, откручивает крышку и смазывает набухший член.

Взгляд опьяневший.

Поднимает мои ноги, раздвигает их и, держа рукой член и неровно дыша, толкает его в меня. Ускоряясь, пялится на мои трясущиеся от быстрых толчков груди озверевшими глазами. Вколачивается в меня всё сильнее и глубже. Закрывая глаза, отворачиваюсь.

Чувствую, как он выходит из меня и впивается руками в мои в плечи, резко переворачивает меня на живот. Слышу, как снова берёт баночку, зачерпнув оттуда смазки, и размазывает её у меня между ягодицами.

– Не надо, прошу тебя, – шепчу, теряя голос. Пытаюсь вырваться, но он крепко держит.

– Тебе понравится, женщины кричат от удовольствия, – бесцеремонно раздвигает руками ягодицы и прицеливается членом в дырку. С первого раза ему войти не удаётся, он подливает смазки и, надавливая сильнее, засаживает член прямо в попку.

– Ох, как узко, как хорошо, – бухтит он, ускоряясь и сокращая интервал между рывками.

Кричу от боли в матрас, не поднимая лица, кусаю зубами кисть. Вскрикивания перемешиваются со стонами, тело сковало, слёзы льются градом.

– Ну, я же говорю понравится, – вдалбливается он глубже, больно сжимая ягодицы. Дыхание учащается, начинает рычать и долбиться сильнее и сильнее. Хватает меня за волосы и тянет на себя, не зная меры. Его яйца ударяются об меня, ритмично, мерзко, со шлепками. Через минуту, которая казалась мне вечностью, глухо хрипя, он замедлился.

Останавливается и замирает на несколько секунд. Затем резко выходит из меня, падая рядом.

Я такой боли никогда не испытывала.

– Надо вечером это повторить. Понравилось? – похлопывает меня по попе.

А я даже перевернуться не могу, всё горит между ягодицами. Будто выстрелили.

Лицом уткнулась в матрас.

Поворачиваю голову:

– Повтори с Альбиной, она, наверное, будет кричать от удовольствия, а я больше этого ужаса не хочу, – пытаюсь встать, чтобы идти в ванную, принять душ и одеться.

– Неблагодарная тварь, – хватая за шею, прижимает меня к кровати, – ты не имеешь права такое говорить своему мужу! Саййи`а!

Пытаюсь убрать его руку, но силы не равны. Воздуха не хватает. Видя, что я задыхаюсь, ослабляет хватку.

– До обеда отдыхай, а в два будь готова, иначе тебе же хуже будет.

Встаёт и быстро одевается, уходя из комнаты.

Утыкаюсь лицом в подушку, чтобы никто не услышал моих всхлипов, и реву.

Проплакавшись, иду в душ и долго смываю с себя его запах. Надеваю чистый халат и, закутываясь в плед, включаю видеоурок по медицине.

Через полчаса звонит Маша.

– Амин, привет, ты что сегодня не на занятиях, всё нормально?

– Да, привет. Тебя никто не слышит?

Никто в нашей группе, кроме моей подруги Маши не знает, что я замужем. Мне всё же пришлось ей рассказать, а то наша дружба становилась всё тоньше и чуть не рухнула от моих постоянных оправданий.

– Никто.

– Меня муж не отпустил. Сегодня у него важное мероприятие, и он хочет, чтобы я как следует к нему подготовилась.

– У тебя муж неадекватный, ни погулять, ни в кафе сходить, теперь и учёбу пропускаешь... К тебе домой приехать и то нельзя!

– Прости, у нас так принято.

Да, «принято», это слово – мой тюремный ключ. На меня смотрят и видят покорную жёнушку, а видят ли они, как я гнию изнутри? Я ненавижу своего мужа. Каждое его слово, каждое его требование – как гвоздь в крышку моего гроба. Но что я могу сделать? У нас так принято.

Здесь не просто уважение, здесь страх. Страх перед ним, страх перед семьей, страх перед тем, что скажут люди. Я – его послушная кукла. И если кукла вздумает плясать под свою дудку, то последствия будут ужасные. Не для него, для меня. Меня заклеймят позором, объявят проклятой. Кем я буду? Женщина без мужчины в нашем мире – как лодка без вёсел, её просто унесет течением.

Мне некуда бежать, остаётся только принять судьбу. Не злить свою семью, отца...

– ...у нас так принято... – держу эмоции под контролем.

– Но ты в России живёшь, здесь всё по-другому.

– Не для меня, Маша.

– Как ты вообще его терпишь?

– У нас женщины не выбирают свою судьбу, родители решают.

– Как надо не любить ребёнка, чтобы отдать за такого урода?

– Моя свадьба не про любовь, а про взаимопомощь. Услуга за услугу.

– Боже, Амина, как тебе не повезло...

Вздыхаю. Что ответишь на эту правду?

– Амин...

– Ммм?

– Ты заметила, как на тебя смотрел твой водитель?

– Нет, а он что, как-то смотрел?

– Да он пожирал тебя глазами, он точно втюрился в тебя, по самое «не хочу», ты что, не заметила?

– Нет. Ты серьёзно? Господи, мне уже страшно. Если мой муж узнает, нам обоим несдобровать.

– А мне он понравился, такой настоящий, прям защитник. Как он этих парней, а?

– Да, мне понравилось, как он с ними разобрался.

– Ага, сказал, что ты его девушка, – лукаво посмеивается.

– Кошмар, я чуть не провалилась сквозь землю от стыда.

– Ты шутишь? Радоваться надо, что такой парень по тебе с ума сходит. Я бы сразу его захомутала.

– Захо-мута-ла? – пытаюсь понять смысл слова.

– Забрала бы себе, женила бы на себе.

– Ааа... – мне нельзя два мужа, а мужчинам нашим две жены можно, если содержать сможет, хоть три.

– Мне очень жаль ваших женщин.

– Многие из них счастливо живут, у каждой отдельный дом и прислуга, утопают в роскоши, видятся с подругами... Им мужья не изменяют. Но не у всех так, Маш. Обычные люди совсем по-другому живут, а я... Жребий мой таков...

– А зачем им изменять? Наскучила жена, пошёл к другой, от этой устал, вернулся к истосковавшейся первой, не жизнь, а рай! Неужели такая тебя устраивает? Об этом ты мечтала?

– Нет, совсем о другом, но это решаю не я.

– В России ты можешь развестись с мужем без проблем и жить как хочется.

– Маш, меня за такое вся семья проклянёт!

– Они что, совсем тебя не любят?

Я задумалась.

– Не все. Папа и Зулейха, наверное, любят, но они в семье ничего не решают.

– А мама?

– Я росла с мачехой, она меня ненавидела. А мама... она умерла, когда мне было пять, я её плохо помню.

– Бедненькая...

– Я даже фамилии её не знаю, а у меня наверняка родственники в Москве есть.

– Так спроси у отца. Как же так толком не знать про собственную мать?

– Я боюсь, вдруг он не скажет. Дед запретил нам даже думать о ней. Мама русская, а меня не любили... за то, что я русской дочь.

– Прямо фильм можно снимать. Амин, урок начинается, слышишь звонок? Я полетела, пока.

– До встречи.

Продолжаю смотреть лекцию.

Через полтора часа я закончила конспектировать и принялась за причёску. Сидеть было всё ещё больно, всё тело ныло. Я даже не смогла сходить в уборную.

Вдруг громкий стук в дверь.

Я дёргаюсь, будто ударили электрошоком. В мыслях "неужели снова он?"...

О, прошу, услышь меня, Аллах милостивый! – взмолилась я.

Дверь отворяется...

Глава 9 – Чужая жена

Заглядывает Альбина.

Аллах милостивый... Я невольно успокаиваюсь, осознав, что это не Ильхам. При мыслях о нём, всё начинает ныть. До сих пор не могу спокойно сидеть...

– Прошу прощения, к Вам визажист, можно зайти?

Складываю расчёску и утюжок на место. Стреляю глазами в Альбину.

– Я не вовремя? Уйти? – тоже оглядывает меня, будто вообще не при делах.

– Можешь зайти. Одна.

– Конечно, – заходит.

– И дверь закрой.

Закрывает и подходит ко мне.

– Я могу Вам чем-то помочь?

– Да... – снимаю я самый тонкий браслет с россыпью мелких бриллиантов и протягиваю ей.

– Это что? – удивлённо, с волнением в голосе.

– Это подарок за одолжение.

– Одолжение? Не понимаю...

– Альбина, тебе же нравится мой муж?

– Нет, ну что Вы...

– Конечно, нравится. И это очень хорошо...

***

– Моя жена у себя? – заходит Ильхам в дом, игнорируя гостиную, направляется к лестнице на второй этаж.

Повариха только выглянула, чтобы сказать ему, что она здесь и ей делают причёску, но не успела. Он уже бежал по лестнице наверх. Фантазируя, что он сейчас сделает с ней, чему новому научит её в постели.

Открыв дверь, он застыл от увиденного: занавески задёрнуты, в комнате полумрак. Задом к нему, наклонившись и упёршись в кровать руками, стоит его жена. На ней лишь короткий шёлковый халатик, который задран до бёдер, а под ним ничего...

Вот это сюрприз! – радостно закрывает двери Ильхам. Неужели жена распробовала, что такое секс и теперь хочет его?

Расстёгивая ремень, он шагал к кровати, представляя, что он сейчас с ней сделает.

Обняв попу руками, начал топорно сжимать, возбуждаясь сильнее и сильнее.

– Ну вот, совсем другое дело, вот такой и должна быть моя жена, – засовывая в неё два пальца, стонет он, – Аллах отблагодарил меня за хорошую службу! Дааа, аах, ты так хочешь меня... – шепчет Ильхам, размазывая влагу между ног.

Взяв член рукой, он грубо впихивает его в неё, и она начинает громко стонать. Ильхам отпрыгивает в сторону.

– Не понял, это что такое?

Альбина встала и медленно подошла к нему:

У неё такие же чёрные волосы, как у его жены, только крашенные, но в полутьме, да ещё и ошарашенный увиденным, он не разглядел, что это не его жена, а её прислуга.

– Я соскучилась, не останавливайся, прошу...

– Ты совсем страх потеряла? Ты в комнате моей жены!

– Ей будут делать причёску ещё полчаса, сюда никто не зайдёт, обещаю, – шептала она с горящими глазами, беря его член в руку.

Затем опустилась на колени и взяла его в рот, мягко, нежно, облизывая от яиц до головки.

Такому, естественно, Ильхам противостоять не мог. Он расслабился, взял Альбину за голову и начал задавать темп. Через пять минут заглатываний она встала с колен и пошла на кровать. Она легла и раздвинула перед ним ноги, а он, сопя от возбуждения, бесцеремонно, как он умеет, вошёл в неё. Держа ноги за щиколотки и раздвигая их шире, он двигался всё быстрее, пока она не застонала громче и задёргалась под ним. Поймав эту волну, он тут же кончил следом за ней. И рухнул лицом в её грудь, сжимая и облизывая её соски.

– Уходи, пока жена не увидела, – перекатывается он на спину.

Альбина поднялась и, будто ничего не произошло, гордо и уверенно пошла в душ голышом. В маленький, комнатный. Выйдя через пару минут, натянула форму.

Ильхам встал с кровати.

– Я в душ, когда выйду, чтобы тебя здесь не было.

Приняв душ и одевшись, он спускается вниз с довольным лицом.

***

Мне уже заканчивают макияж. Я видела, как мой муж примерно полчаса назад поднялся наверх и не спускался всё это время. Значит, Альбина сделала то, о чём я её попросила. Соблазнила его.

Да простит меня Аллах, не будет он сегодня меня мучить.

И лицо у него удовлетворённое.

– Дорогая, нам пора, – поправляя галстук, снисходительно смотрит на меня.

– Мы уже заканчиваем, Ильхам Хасанович, – отвечает визажист, делая последние штрихи.

– Амина, ты надела мало золота. Я же просил, надевай так, чтобы и просвета кожи не было! Что обо мне подумают, глупая?

Спорить и жаловаться, что мне тяжело носить такой вес, наверное, бесполезно, но я попробую.

– Мне и в этом тяжело, куда больше? Да и перед кем? Русские женщины не носят столько золота.

– На приёме будут доверенные лица и друзья твоего деда. Я не хочу, чтобы они ему доложили, что я жалею денег на тебя, наденешь всё, – рассчитывается с визажистом.

Я поднялась в комнату и надела ещё цепочки и браслеты с кольцами. Положила в сумочку деньги, которые я успела снять с карты, скрученные в трубочку.

Смотрю на свои руки, свободных пальцев не осталось. Но кольца, переходящие в браслеты, смотрятся шикарно и очень гармонично, а цепи я спрятала под длинный, полупрозрачный палантин, которым закрыла глубокое декольте. Мне показалось, оно хорошо смотрится на этом платье, из шёлка глубокого изумрудного цвета. Оно обтягивает фигуру, подчёркивая линии талии и изгибы бёдер.

– Хочу, чтобы твой дед сошёл с ума, когда увидит твои фотографии или когда ему опишут, в чём ты пришла, – стоит в дверях и надменно смотрит на меня Ильхам.

– Зачем тебе это?

– Он меня раздражает, поехали.

Спускаемся вниз. Надеваю лёгкие ботиночки на шпильке, беру сумочку, телефон, надеваю шубку, накидывая капюшон, и мы выходим из дома.

***

Вижу из машины, как Амина с мужем выходят из дома. Он идёт уверенно, властно смотрит на неё, скорее, как на вещь. Амина наоборот ступает застенчиво, словно боится поскользнуться.

Каплан подставляет ей руку, и она облокачивается на неё, бросая взгляд в мою сторону. Наши глаза встречаются, и в этот миг мир вокруг меня распадается на мелкие осколки и остаётся только она – моя желанная восточная девочка.

Я не могу отвести взгляд, смотрю, как она двигается, робко, плавно, элегантное платье обтягивает её красивую фигуру.

Он что-то говорит ей, а она улыбается ему. Они подошли к машине и сердце моё замерло.

Сегодня муж сам открывает ей дверь. Она наклоняется, чтобы сесть, и легкий аромат ее духов - что-то цветочное и теплое – на мгновение заполняет все вокруг. Я не оборачиваюсь, чтобы не выдать себя, но вижу ее руку. Тонкие пальцы, украшенные россыпью золотых браслетов и колец. Такая нежная, такая ухоженная, такая... недоступная.

Я точно не смогу дарить такие подарки, там мерцают камни, наверняка это бриллианты. Но это же не главное? А он усыпал её золотом, но счастливой не может сделать. Я чувствую, она несчастна.

Господи, – молюсь я про себя, – отдай её мне, ну пожалуйста? Я её буду так любить, как ей не снилось, всё для неё сделаю!

Боковым зрением наблюдаю, как она устраивается на сиденье, как её платье плавно ложится на обивку автомобиля. Она так близко и в то же время недостижима.

Она – чужая жена.

Настроение Каплана приподнятое, и он щедро одаривает комплиментами свою жену. Амина лишь улыбается в ответ, но в глазах читается печаль. Она немного напряжена, будто не в своей тарелке и ей неуютно.

А я чувствую, как зависть расползается по венам, и я не могу с этим справиться. Стараюсь сосредоточиться на дороге, но мысли о ней не покидают меня. Его прикосновения, казалось, обволакивали её, как липкая паутина, и в зеркале было видно, как она отчаянно пыталась из неё выпутаться.

Амина прячет свои чувства за маской вежливости, но я кожей чувствую, что ей некомфортно.

Каждый раз, когда он касается её колен, задирая платье, у меня перехватывает дыхание. Но кто я такой, чтобы влезать в их семью? Еду и молча скриплю зубами.

Наконец мы доехали до места, я остановил машину у входа в ресторан, и они вышли. Каплан приказным тоном сказал мне ждать их здесь и захлопнул дверцу машины.

Амина на мгновение обернулась, глаза её были полны печали. Он окликнул её, протянув ей руку. Она вложила в его руку свою и они направились ко входу.

Я припарковал машину и листал новости в телефоне. Потом вздремнул часик, потом снова новости и просто бессмысленные пролистывания ленты. Вдруг вижу мою Вику: она выложила фотку, как я фотографирую её проснувшуюся и держу её за руку, хорошо видно кольцо на её безымянном, которое я подарил ей на день рождения.

Не лайкаю, пролистываю. Так прошло ещё два часа... Отсидев пятую точку, я решил прогуляться возле ресторана. Здесь множество тропинок, с кустарниками и деревьями, по центру фонтан, но на зиму его замотали плёнкой. Решил пройтись под окнами в надежде увидеть её.

И я её увидел... Но не внутри, а у входа со двора.

Каплан, толкая Амину перед собой, что-то грубо говорит ей на своём:

– ШармУта, – тащит он её за угол, – аптал, ороспу чоджуу...

– Не смей называть мою мать проституткой! Одилини тут, – вырывает она руку.

Темно, фонари еле светят, лиц не разобрать. Крадусь за ними.

– Чэнэ капат! – шипит он на неё, заводя за угол.

– Почему я должна закрыть рот? Что я сделала?

– ШармУта, шлюха! – силой откинул её к стене и взял за горло. – Ты себя неподобающе ведёшь!

– Ты сам притащил меня сюда! Я просто разговаривала.

– Ты выставила себя на всеобщее обозрение!

– Но это ты купил мне это платье, я не виновата, что на меня пялятся!

– Надо было стоять возле меня и не смотреть в глаза, аптааал!

– Ты стоял с блондинкой, как я могла подойти к тебе? Ты бы ещё больше разозлился!

Мышцы моей правой руки напряглись, кисть сжалась в кулак, я медленно подхожу ближе.

«Не надо лезть в их семью» – слышу я в голове голос Серёги.

Но как не лезть? Он вдавливает её в стену, вот-вот размажет, и я вижу по её лицу, что ей больно.

– Какая мать, такая и дочь, русская шармУта! – треся её за воротник шубы, с размаху впечатывает ей пощёчину.

– Алчак хериф! – сплёвывает она, – вижу струйку крови у рта.

– Я скотина? Я сейчас покажу тебе алчак! – замахивается он снова, но уже не ладонью, а кулаком.

Раздумывать некогда. Я настиг его в два шага, и рука сама взлетела в яростном замахе. Миг – и кулак обрушился на его рожу. Ещё удар, и я слышу хруст зубов. Каплан обмяк и рухнул. Не давая опомниться, я придавил его к земле и одним завершающим ударом отправил в беспамятство.

– О Аллах, – закрыла рот руками Амина.

Оглядываюсь вокруг, вижу рядом две урны и табличку: «Место для курения». Вытаскиваю у него из кармана пачку сигарет, достаю одну и прикуриваю, делаю пару затяжек и засовываю ему в рот.

– Пошёл курить и поскользнулся, – смотрю на испуганную Амину.

У неё из глаз катятся слёзы. Она что-то шепчет себе под нос.

– Паспорт? – шёпотом окрикиваю её.

– Там, – показывает на скрюченное тело мужа.

Переворачиваю на спину, распахиваю норковое пальто и достаю из кармана паспорта, беру нужный, второй аккуратно засовываю обратно и запахиваю пальто.

– Пошли, быстрее, – хватаю её за руку и тяну за собой. На улице никого. Я быстро иду, а она бежит за мной мелкими шажками.

Помогаю сесть в машину, прыгаю за руль и газую.

Глава 10 – Восточная принцесса у меня дома

Гравий захрустел под колесами, когда я затормозил у своего дома. Тишина давила на уши, зловещая и неестественная. Я молча открыл ей дверцу, наблюдая за реакцией.

– Выходи. Не бойся.

Она медленно повернулась ко мне, в глазах – смесь испуга и недоверия.

– Где мы? Почему ты не повёз меня домой? – её голос звучал приглушённо, почти безжизненно. Она неохотно выбралась из машины, оглядываясь по сторонам, словно ожидая нападения.

– Мы приехали ко мне. Надо подумать, что дальше делать.

– Я не могу к тебе идти, нельзя к мужчине... – метится она из стороны в сторону.

– Выбора нет. Я не трону, обещаю. Мы подумаем, что дальше.

Беру её руку и тяну в подъезд. У неё страх в глазах, но безропотно идёт, шатаясь. Дрожит от холода. Тонкие ботиночки на капроновых колготках, шёлковое платье и коротенькая норковая шубка. На улице минус и ледяной ветер.

Заходим в квартиру.

Какой чудесный сон. Вот она, девушка, о которой я мог только мечтать. В моей скромной трёшке. Рассматриваю её, помогая снять шубку. Прихожая заполняется запахом её пьянящих духов.

– Разувайся, тебе надо согреться, – смотрю в её большие глаза с длинными густыми ресницами.

– Мне надо домой, срочно, – ёжится от холода.

– Не выдумывай, – переубеждаю я её, – тебе надо согреться, отдохнуть, подумать, что дальше делать. Сейчас он очнётся, домой поедет, будет бить опять. Хочется тебе этого? – вызывающе.

– Мне конец, теперь мне точно конец... – вся дрожит, обнимая себя руками, – зачем ты привёз меня сюда?

– А что мне оставалось делать? Бросить тебя там? Дать ему тебя ударить?

– Это лучше, теперь он убьёт меня...

– Не посмеет. Послушай... У меня дома ты в безопасности, прошу, вдохни глубже и доверься мне.

– Какой позор! Позор!!! Мне нельзя здесь быть... – она коснулась своего пылающего лица, словно пытаясь стереть следы стыда. – Ты не понимаешь... Он обрушит на меня всю свою ярость... унизит... растопчет... хуже! Из дома выгонит, опозорит меня перед всеми... отнимет у меня имя.

– Да за что? За что?

– Что ты увёз, прикасался...

– Но я не трогал тебя.

– Никто не поверит.

– Идиотизм какой-то!

– Не понимаю? – хлопает ресницами.

– За что он тебя?

– Что мужчины смотрели, разговаривали со мной.

– Он совсем дебил? Зачем тогда брать с собой?

– Так положено, все с жёнами, – опускает глаза.

– Не бойся, я не трону тебя, пойдём, отдохнёшь.

Прикасаюсь к её руке. Вздрагивает.

Убираю руку и показываю, куда идти. Голова кружится от дурманящего запаха и близости с ней. Хочется подойти ещё ближе, но боюсь напугать.

– Ты голодная? У меня плов есть. Не бойся, проходи, садись.

Иду ставить чайник. Завариваю и несу ей чашку горячего чая и мёд, словно в полусне. Я ведь даже и не мечтал о таком, что она окажется здесь, в моём простом жилище.

– Бери, согреешься.

Пьёт... Иду в спальню, достаю большое полотенце и Викину пижаму. Купил ей, чтобы носила, когда приезжает ко мне ночевать. Но для неё она колхозная, слишком «заурядная», как она выражается. Так и не притронулась.

Возвращаюсь к Амине.

– Вот, иди в душ, включи горячую воду. В Москве тебе зимой не жарко, как у вас... – надеваю куртку.

– А ты куда? – греет руки о чашку с чаем.

– А я заберу твоего мужа.

– Что ты с ним сделаешь? – с ужасом в глазах.

– Просто увезу домой, скажу, что тебя не видел.

– Он убьёт. Прикончит... Пожалуйста, не ходи...

– Меня? Пусть попробует! Давай, иди в душ. Еда в холодильнике, осталось только разогреть, я всё приготовил. И отдыхай. Утро вечера мудренее.

Я сказал это немного строго, чтобы не спорила и пошла греться. Она взяла полотенце и пижаму и ушла в ванную.

А я оделся и побежал к машине.

И что только натворил ради этой восточной красавицы?..

За полчаса доехал по вечернему городу до того самого места. К моему счастью, Каплан всё ещё лежал без сознания. Я похлопал его по щекам, и он начал приходить в себя.

– Где я? – держась за голову, садится он на льду.

– В ресторане. Точнее за ним. Что случилось? Я нашёл Вас без сознания, – нагло вру ему, сам едва сдерживаю гнев.

– Где моя жена?

– Не знаю, я Вас одного нашёл.

– Ищи её! Что стоишь?!

– Да я всё осмотрел, её нет нигде.

– Не может быть! ШармУта... сбежала... Как она посмела?!

Я не знаю, что это за слово, но оно мне не нравится.

– В больницу поедем? Полицию вызывать? – помогаю ему встать.

– Нет, – хрипит он, – мне нельзя светиться в драках. Я сам разберусь, – со стонами встаёт и ощупывает себя, достаёт кошелёк и проверяет деньги с документами. Всё на месте, засовывает обратно.

Проверяет кольцо и часы, тоже на месте.

– Если у меня ничего не забрали, – скрипит он, – а жена пропала, значит, украли её?

– А может она сама сбежала? – отвечаю сдержанно, а самого потряхивает от злости.

Лицо в крови, под глазами синяки, нос разбит.

– Куда она пойдёт? Ума на такое не хватит. Хотя... Она кучу золота надела, может и правда сбежала. Мне надо срочно её найти.

Ага, ищи, ищи, – думаю я.

– Вас домой везти?

– Разумеется! – достаёт телефон и кому-то звонит, тараторя на нерусском.

Пока я вёз его домой, он орал в телефон, меча громы и молнии.

Резко торможу перед его воротами.

– А поаккуратнее?! – вмазывается в переднее сидение.

– Прощу прощения, – не смог сдержать ухмылку, – педаль заела.

Мы вышли из авто, он неприязненно оглядел меня.

– Пока ты мне не нужен. Как эту паскуду найду, выйдешь на работу. Зарплату получишь в полном объёме.

«Нужна мне твоя зарплата!» – фыркнул я про себя.

Я кивнул, попрощался и вызвал такси.

Вернулся домой через полтора часа. Она, совсем не как в восточной сказке, дремала на диване, в зале. Всё-таки надела пижаму... Она села на неё идеально, свободно свисая на её красивой фигуре и подчёркивая линии груди и попы. Волосы немного влажные. Золото не сняла.

Беру небольшой пакет, ставлю рядом с диваном.

– Эй, – тихо её зову.

Не просыпается.

Начинаю медленно и аккуратно снимать всё золото, складывая в этот пакет. Это заняло минут пятнадцать. Полукилограммовую пачку я скрутил и положил рядом с её сумочкой. Как вообще можно в этом всём ходить?

– Амин... – пошевелил я её за плечо.

Никакой реакции.

Беру аккуратно на руки и несу в спальню, укладывая на свою кровать и накрывая одеялом.

Обвожу взглядом, ножка раскрыта. Какая красивая, тонкая лодыжка... и на ней каскад золотых цепочек. Невозможно смотреть и не восхищаться. Провожу кончиками пальцев по коже, вздрагивает. Аккуратно снимаю браслеты с ножки. Накрываю одеялом.

Выхожу и плетусь на кухню, весь вспотевший и умаявшийся.

Смотрю, помытая чашка и тарелка с ложкой аккуратно лежат у раковины. Значит, поела. Хорошо.

Накладываю себе. Не ел с утра, но аппетита нет совершенно.

Смотрю в окно. Уже ночь.

Помню каждую деталь: как планировал операцию по сближению, изобретал остроумные фразы, лелеял робкую надежду на мимолетный разговор... и даже не рассчитывал на что-то большее, кроме того, чтобы возить её домой и заглядывать с ней в кондитерскую пить чай с пирожным.

И было тошно от мысли, что месяц закончится, Серёга вернётся, и мне придётся уйти. А теперь она здесь, в моей квартире, греет мою постель. Поднимаюсь на цыпочках и, словно лунатик, иду к ней. Смотрю не отрываясь.

На скуле синяк. Как вообще можно бить такую хрупкую, нежную, славную девочку? Поправляю одеяло, стонет во сне. Плохое что-то снится, наверное. Красивая, чёрт, какая же прекрасная! Не могу взгляд отвести, хоть по щекам бей.

Странно, что муж её не ищет. Что вообще за человек такой? Жена пропала, а он домой поехал, полицию не вызвал. Неужели совсем плевать на неё?

Что же мне делать? Как удержать её? Завтра утром надо ехать на работу, обещал Серёге подскочить ненадолго, надо всё ему рассказать, совета спросить, что ли. Он, зараза, конечно, орать будет... но примет это. Он меня поймёт, он же лучший друг.

Позволяю себе слабину – глажу её густые шелковистые волосы, ни у одной русской девчонки таких волос не видел. И эти восточные черты лица, такие утончённые, красивые. Легонько касаюсь руки: тонкие, ухоженные ногти, не накрашены, но глянцевые, ровно подпиленные, никакого геля толстым слоем, как у Вики. Прижимаю эти пальчики к своей щеке, целую и отпускаю.

Попал я, попал...

Иду спать. Кидаю на диван запасную подушку, одеяло, ложусь и мгновенно отключаюсь.

Ночь была короткой. Просыпаюсь от будильника. Моментально вспоминаю, всё, что случилось вчера. Встаю и открываю дверь в спальню, убедиться, что мне это не приснилось. Спит. Счастье моментально разливается по моему телу. Медленно закрываю дверь и иду в душ.

Позавтракав и одевшись, собираюсь выходить из квартиры.

Стук в дверь.

Смотрю в глазок, стоит Каплан с полицейским.

Я чуть ли не присел. Ну всё блядь, приехали.

Отмыкаю дверь, выхожу и закрываю на ключ.

– Доброе утро, Ярослав Юрьевич, – здоровается со мной мент.

– Доброе, что случилось? Я опаздываю.

Представляется.

– У нас к Вам несколько вопросов, не впустите? – с нескрываемым интересом смотрит мент.

Каплан сверлит меня взглядом, я его игнорирую.

– Не пущу. Времени нет.

– Вчера из ресторана пропала девушка.

– Что ж вы её вчера не искали? Может она за ночь уже околела на таком холоде?

– Вспомните, может Вы что-то видели, подозрительное?

– Что, например?

– Возможно, Вам известно, с кем она покинула ресторан, либо в каком направлении направилась после выхода из заведения? Возможно, Вы видели, с кем она вела беседу?

– Ничего такого не видел, иначе сообщил бы её мужу, он меня вообще-то водителем нанял для его жены. Я тороплюсь, извините, можно пройти?

– Как ты мог не заметить? Ты же стоял у ресторана, – внимательно смотрит на меня Каплан, будто пытается что-то прочесть по моим эмоциям.

– Я вздремнул, к тому же меня не охранником наняли, а водителем, – хочу пройти.

– Ещё пара вопросов, – он останавливает меня рукой.

– Так, я не понял, если это допрос, то вызывайте официально. Зачем заявляетесь ко мне...

– Любимый, а что здесь происходит? – поднимается по лестнице Вика.

– Это Ваша девушка? – интересуется мент.

– Я его невеста, – подходит и прижимается ко мне, чмокая меня в щёку своим липким от блеска утиным клювом.

Кладу руку ей на плечо и притягиваю ближе к себе. Как вовремя ты появилась, Вика, только вот теперь как от тебя избавиться?

Я с вызовом смотрю на Каплана, между нами витает взаимная неприязнь.

– Кхм... Хорошо. Нет, это не допрос... Если Вы что-то узнаете, сообщите, пожалуйста, вот мой номер, – протягивает листок с номером телефона.

– Обязательно, – беру его и небрежно прячу в карман.

– Мой номер знаешь, – подозрительно смотрит на меня Каплан.

Крепкий телом, чуть ниже меня, лощёный, надушенный, в идеальном костюме и норковом пальто, с замазанными синяками и распухшими губами справой стороны, где я покрошил ему зубы.

Мент попрощался, и они пошли вниз по лестнице.

– Что здесь происходит? – хлопает налепленными ресницами Вика.

– Этот достопочтенный господин потерял свою жену, – говорю я с сарказмом.

– У которого ты работаешь за Сергея?

– Угу... – беру её за талию и направляю по лестнице вниз.

– Куда ты меня...? Я вообще-то к тебе приехала.

– Очень тороплюсь на работу.

– И что? Я у тебя пережду. Тем более, сам говоришь, она пропала. Кого тебе возить? – напирает в сторону двери. – Куда тыыы?

– На свою работу, Вика, на свою. Её никто не отменял. А у меня там... краской воняет, стену побелил.

– Нахрена?

– Давай без расспросов, мне некогда.

– Довезёшь меня хоть до дома?

– Довезу, пошли, пошли, – подталкиваю её.

Глава 11 – Предложение, от которого нельзя отказаться

– Котик, – ластится ко мне Вика, – мы когда увидимся?

– Вик, ну сколько можно толочь воду в ступе? Мы как борщ и компот – вроде бы съедобно, но вместе... бррр. Мне нужна семья, жена-уют, чтобы дом пах пирогами и колыбельными, а тебе – силикон, блеск и кутёж до утра. Прими это как факт, а не как личное оскорбление, ладно?

– Да я тоже хочу семью, Ярик! Только чуть-чуть попозже... Мы же такие молодые, давай погуляем, поживём для себя, ну?

– Викуся, я для семьи хочу жить...

– Давай поженимся и я буду твоей семьёй, – кладёт свою ладонь мне на щёку, – котика заведём, попутешествуем, а потом, годиков через пять или семь, к тридцати как раз и ребёнка родим, а? – широко улыбается, показывая свои идеальные виниры.

– Через семь мне уже много будет Вика, под сорок. У некоторых в сорок уже внуки появляются.

Садимся в машину.

– Фууу... какие ещё внуки? Надо радоваться жизни, – включает она музыку и делает погромче, двигая в такт подбородком.

***

– Серёга, здоров! Ну ты как, справляешься? – встречаемся с ним в офисе.

– Привет, дружище... справляюсь потихоньку, – пожимаем друг другу руки, – ты чего такой напряжённый?

– У меня к тебе разговор.

– Только не говори, что вы опять ели пирожные в кафе и ты накосячил.

– Пирожные мы не ели.

– Ну, слава богу.

– Но я накосячил.

– Да ёп...

– Да тихо ты, послушай...

– Ярый, ну я же матом тебя просил, ну...

– Серёг, не мог я иначе, вижу бьёт её за рестораном, ну ты бы что сделал, если увидел, что женщину бьют, любимую?

– Свои собаки дерутся, чужая не лезет, знаешь поговорку?

– А если бы твою жену волокли за угол и хлестали по щекам?

У Серёги меняется выражение лица на каменное, появляется блеск в глазах, тело напрягается, но он выдыхает и продолжает.

– Но это не твоя жена.

– Она слабая и беззащитная девочка.

– Ой куда ты влез... Что натворил-то?

– Я её украл...

– Что? – выпучил глаза Серёга, – да ты в своём уме? Жить надоело?

– И всёк ему пару раз.

– Всёк? Оййй... – зажмуривается и стукает себя рукой по лбу.

– У тебя же есть свои люди в прокуратуре, могу я на тебя рассчитывать?

– Отдай девочку мужу, не связывайся. Пока не поздно, выйдешь сухим из воды...

– Нет, хуже будет, ей хуже... – отрицательно машу головой, – да и она уже моя...

– Ты чо, трахнуть её успел? – подскакивает он со стула, в шоке смотрит на меня.

– Да ты что? Я даже не притронулся, она боится меня, даже за руку подержать не даёт.

– Правильно делает, отдай от греха, матом тебя прошу!

– Чтобы этот мудак покалечил её? Хрена-с два! Поможешь или нет?

– У тебя пару лямов да завалялось, смотрю?

– Не понял?

– Там просто так никто не пошевелится, понимаешь? Сотнями рассчитываешься, тогда только выслушают тебя.

Вспоминаю бабушкин дом в деревне, миллиона два стоит. Если скинуть цену на пятьсот, влёт уйдёт... плюс золото Амины пару лямов точно, – невольно прикидываю я.

– Я найду деньги.

Серёга садится, хватаясь за голову,

– Придурок, блять... Ну и влез ты, Соколов! Никогда тебе на жопе ровно не сиделось.

– Не могу поступить иначе, Серый.

– Надо же мне было именно тебя просить за меня выйти... Сам идиот.

– Расслабься, все живы. Что сразу переполох поднимаешь?

– По-ка живы! – делает он акцент на первом слове, – айй... К чёрту! Что смогу, сделаю.

– Спасибо, – унимаюсь я. Со стороны можно подумать, что я спокоен, как гладь морская в штиль, но на душе смутно. – Ты настоящий друг, – пожимаю ему руку, безнадёжным взглядом смотрит на меня.

***

Просыпаюсь от солнечного света. Бросаю взгляд на часы на тумбочке: десять тридцать. Окидываю взглядом комнату. Это не сон. Вздыхаю и закрываю глаза.

Потягиваюсь, чувствую себя прекрасно выспавшейся, бодрой. Но воспоминания случившегося оживают в моей голове, вместе со страхами и ужасом того, что где-то Ильхам меня ищет и готов убить. Сердце сжимается.

Отбрасываю одеяло. Я в пижаме, удобной и мягкой. Мне очень комфортно. Дома я вынуждена была спать в шелках с кружевами, путалась в них, и не высыпалась, замерзала под утро. Всегда была мерзлячкой.

Сажусь на кровати. Передо мной стоят пушистые тёплые шлёпанцы. Всунула в них ноги. Ммм... кааак прекрасно!

Но... страшно представить, что я ночевала с мужчиной в одном доме... Мне же теперь никто не поверит, что между нами ничего не было. Теперь я грязная, испорченная. Какой стыд...

Зачем я только осмелилась отвечать этим мужчинам? Горе мне, горе! Надо было уйти от них. Всё это из-за моей неразумности, о, какая я наивная, глупая! О, Аллах, прости меня, прости... Что сотворит со мной муж, когда его коснется эта черная весть? Рыдания сотрясают плечи, я прячу лицо в ладонях, словно спасаясь от неминуемого.

И теперь я в доме чужого мужчины, стыд прожигает меня, точно раскалённое железо.

Интересно, как там Ильхам? Ищет меня или нет? Наверное, ненавидит и хочет прикончить. Вздрагиваю от страха, когда представляю себе его разгневанное лицо.

Не могу ступить снова на его порог, не могу, о Аллах, не вынесу этого! Унижать будет, терзать меня упреками, словно коршун добычу, забьёт камнями, а потом вышвырнет из дома. Нет, ещё хуже. Больше никогда оттуда не выпустит! Возвращение к нему – верная гибель.

Взгляд падает на руки, нет браслетов. Меня словно кипятком окотило, потом резко стало холодно. Ощупываю шею, ничего нет. Он забрал! Трогаю уши, тоже нет. О Аллах, вот и наказание мне! Приподнимаю пижаму, на ногах тоже снял.

Сердце стучит, слёзы горечи и обиды катятся по щекам, смахиваю их. Что я могу поделать? Я всего лишь девочка, маленькая и беззащитная. Со мной всё что угодно можно сделать...

Прокрадываюсь в зал. Никого.

Сажусь на диван и вижу пакет, который он давал мне вчера для золота. Он полный. Беру, тяжёлый. Открываю. Все драгоценности там. Не взял. Отыскиваю мамину тоненькую цепочку с кулончиком в виде буквы «Е», достаю и надеваю на шею.

Усаживаюсь на диван и замечаю пакет. Слишком полный, неестественно тяжёлый. Открываю с опаской. Драгоценности... Да, все здесь. Но почему он не взял? Что он задумал? Тревожно перебираю украшения, пока не нахожу тоненькую мамину цепочку с кулончиком в виде буквы «Е». Мой талисман, надеваю её на шею.

Слышу, как открывается замок. Застенчиво поправляю пижаму, прикрывая голые кисти. Чувствую себя голой.

– Проснулась? – улыбается мне Ярослав, заходя в комнату.

Молча кивнула, отодвигая от себя украшения.

– Не бойся, я не заберу, – ставит переполненные сумки с магазина.

Подходит и двигает золото мне, я двигаю обратно ему.

– Хм... Хорошо. Сохраню это, для тебя, – ставит пакет на полочку. – Столько носить на себе это, должно быть, очень тяжело?

– Тяжело, только выбора нет.

– Выбор всегда есть.

– Не в моём случае...

– Голодная?

– Немного, – опускаю глаза.

– Пойдём на кухню, – хочет взять меня за руку, но одёргивает себя.

Послушно иду за ним.

Ставит чайник, разбивает яйца и перемешивает их с молоком, достаёт из пакета два смузи. Пока жарится омлет, нарезает огурец и помидор, солит.

– Ты это когда-нибудь снимаешь... золото?

– Дома снимаю. На учёбу только цепочку, серьги и пару браслетов ношу. Много нельзя, не поймут. А вчера муж сказал всё нацепить... Чтобы все видели его достаток.

– Сейчас уже другое время, по золоту на шее никто достаток не определяет.

– Мой дед определяет, он будет смотреть фотографии с этого банкета. И наши семьи тоже.

– Это всё он подарил?

– Не всё. Это, это и серьги – папа. Это и это дедушка. А это бабушка и дедушка мужа, – перебираю браслеты. – Он сам подарил только кольцо. Остальное говорил бери водителя и поезжай покупай золото. Я покупала сама.

Я немного расслабилась в его присутствии. Его аура и отношение... Такое тёплое. Мне тревожно и одновременно спокойно рядом, как это?

– Но почему только золото? Есть куча других украшений, а это слишком броско...

– Так принято. Серебро женщины не носят...

– И зачем вся эта показуха? Похвастаться ему?

– Он боится, что дед уличит его в скупости, в том, что он не тратит достаточно на меня, и, как следствие, не станет сотрудничать с ним, не поддержит бизнес. Поэтому он играет в щедрость, заставляя меня надевать золото, чтобы все видели, каким он является «заботливым».

– А эта цепочка, – показывает на шею, – ты снова её надела, дорога?

– Это мама повесила мне на шею, перед... перед смертью, кхм... – поглаживаю пальцами кулон.

– Зачем он тебе? Муж... Разведись с ним. Он же моральный урод.

– Нельзя... Проклянут. Клеймо на всю жизнь. Сестру никто замуж не возьмёт...

– Что за бред? – всё интенсивнее перемешивает омлет. – Это же прошлый век, сейчас девушки живут по-другому. Они более свободны. Я бы сказал, слишком... Феминизм процветает.

– Феминизм? – с недоумением. В первый раз слышу это слово, – ...наша семья чтит традиции. У меня строгий дедушка.

– Какой пиздец... – несдержанно. – Прости за язык.

– Что это значит, «писдетс»?

– Эмм... У этого слова много значений. В основном шок, удивление.

– Ааа... Может и так. Но мне к писдетс не привыкать. Такая судьба... Мне надо идти.

– Зачем? Он же опять будет тебя бить?

– Но у меня нет выбора! Если он узнает, что я здесь, то... О Аллах, лучше даже не представлять. И тебе не желаю попасть под его руку...

Разглядываю его, пока он готовит нам завтрак. Совсем не похож на наших мужчин. Наши никогда не готовят...

– Со мной ничего не случится. Да и он сюда не заявится.

А как он смотрит на меня... Я теряюсь от этого взгляда, хочется убежать, спрятаться. Так неловко становится. И глаза у него светлые, как у меня, красивые. Не могу понять, зачем он привёз меня к себе? Зачем помогает? В груди тревожно и одновременно уютно с ним.

И так просто и легко со мной разговаривает, не напрягаясь, с пониманием, словно я маленькая девочка. И я совсем его не раздражаю.

– Останься, не возвращайся к нему, – строго, но с печальными глазами.

– Нельзя.

– Ну почему? Он же издевается над тобой!

– Ты не понимаешь... Как остаться? Кто я здесь? Сегодня я останусь, а завтра надоем и выгонишь, – опускаю взгляд.

– Не выгоню.

– Даже муж может запросто выгнать, просто сказав «талак», а ты даже не муж. Ой... – снова опускаю взгляд, – вы, русские, меняете женщин, как перчатки, не женитесь, детей бросаете...

– И у нас и у вас есть плохие мужья.

– Ты прав.

– Вот твой же плохой.

– Нет-нет... Грех так про мужа говорить! Ой, Аллах накажет меня, накажет, не заставляй...

– Амин, кого накажет, тебя? За что? Что ты сделала плохого-то?

– Заслужила такого мужа. Всё по воле Всевышнего.

– Останешься? Я помогу тебе.

– Не могу. Я одна буду, без мужа. Манбуза! Это грех... Так нельзя... Это кошмар для женщины. А я уже опозорена!

– Ты же в России. Здесь можно и одной. А если захочешь, второй раз можно замуж выйти. Третий и четвёртый.

– Второй? Третий?! Кто возьмёт? Недостойную, опозоренную?

– Да с чего ты это взяла? Недостойна, не заслужила? Откуда у тебя это в голове?

– Так муж говорит...

– Это твой муж не заслужил такую как ты, – придвинулся он ближе и взглянул мне прямо в глаза, настойчиво, но осторожно, – ты любишь его?

– Ох-ох... Кто же про это... Любовь не главное, главное – уважение, а любовь приносит много боли и страданий.

– Да с чего ты взяла? Неужели ты не хочешь по любви замуж выйти?

Отвожу взгляд в сторону. Стыдно так долго смотреть в глаза чужому мужчине.

– Амина?

– Главное защита, и чтобы заботился...

– Твой муж защищает тебя? Заботится? – сердце замерло, когда его пальцы коснулись моего подбородка, приподнимая лицо. Ожидает ответа.

– Нет, – мои глаза наполнились слезами от обиды.

– Выходи за меня, я буду защищать тебя, заботиться...

Его лицо так близко, что я почти не чувствую себя. Взгляд приковывает, как загипнотизированную. Растерянность кружит голову, и я осознаю, что могу просто упасть в эту бездну, в его глаза... и пропасть.

Глава 12 – Друг

– Мне надо обратно, прости... – произносит она без эмоций, точно заученную фразу. Поднимается одним быстрым движением, без колебаний.

Преграждаю ей путь. Амина обнимает себя руками и отворачивается, словно боится, что я к ней прикоснусь, но я не трогаю её.

– Ну? Что тебя там ждёт?

Поднимает глаза, в них обречённость и страх.

– Позор!.. Муж меня изобьёт, выкинет из дома, точно, если вообще не прибьёт, – она шмыгает носом, вытирая слезы.

– Если он тебя бьёт и гнобит, какого чёрта ты туда хочешь?

– Я не хочу... Но он меня всё равно найдет и заставит вернуться, и тогда житья совсем не будет.

– У него какие права на тебя? Вы официально муж и жена?

– Я вторая жена.

– Охренеть... – чешу затылок.

– Второй брак официально не регистрируют, нет свидетельства о браке, только обряд никяха.

– То есть вас не расписывали в ЗАГСе?

– Нет.

Мои губы невольно растягиваются в улыбке. Глаза озаряются радостью. Во дела, птичка свободна! Официально.

– Амина, останься со мно