Sun Sun
Ветер чёрного бора

Глава 1

Книга первая · Пробуждение ветра

Мальчик, которого учил ветер

Вежа на краю Чёрного Бора. Мальчик, которого учит ветер. Старик на закате, сон о серебряной руке и всадник, который приходит, когда Шоу Дао просыпается.

Сказывают, что десять тысяч лет назад, когда ещё не было ни Залесья, ни Чёрного Бора, ни даже самого слова «смерть», по земле ходил Учитель, имени которого не сохранила ни одна летопись. «Имя — это клетка, — говорил он, — а Путь не терпит клеток».

Он нёс в ладонях то, что старше любого меча и любой книги, — искусство, которое не учат и не заучивают, потому что его нельзя записать. Его называли по-разному: Дыхание Земли, Рука Ветра, Тишина меж двух ударов. Но в древних преданиях Востока, откуда он пришёл, ему осталось одно имя — Шоу Дао. Путь Спокойствия.

Шоу Дао не имеет приёмов. Приёмы — это лишь то, что остаётся, когда Путь уже вышел из тела. Шоу Дао не нападает и не защищается — оно просто есть, как есть ветер, вода и утро. Поэтому его нельзя украсть, выучить наизусть или отнять силой. Оно само выбирает, в ком проснуться.

Учитель передал его девяти ученикам, и каждый отворил свои Врата: Кулака, Дыхания, Иглы, Зеркала, Меча, Тишины, Костей, Огня и Ветра. Так говорят в преданиях. А потом Учитель ушёл туда, откуда пришёл, и с тех пор Шоу Дао странствует по миру одно — от сердца к сердцу, от ученика к ученику. И никогда не знаешь, где она проснётся завтра.

Но есть и другое сказание. Тёмное. Его не любят рассказывать у костров, потому что после него долго не спится. Говорят: когда Шоу Дао просыпается в человеке, из-за Пепельных гор, с востока, приходит тот, кто идёт по его следу. Имя ему — Пепельный. И он никогда не опаздывает.

Зима в тот год не хотела уходить. Она цеплялась за Чёрный Бор когтями инея, пряталась в оврагах, дышала холодом из-под снега — и всё же проигрывала. По утрам из-за реки уже тянуло мокрой землёй и берёзовым соком, а над Туманным Озером стоял такой густой туман, что казалось — там, в белой глубине, кто-то дышит.

Вежа стояла на самом краю Залесья, там, где пашни упираются в стену леса, а лес — в небо. Два десятка рубленых изб, кузня, длинный амбар, колодец с журавлём да деревянная часовня, в которой давно никто не молился. За частоколом — Чёрный Бор: сосны в два обхвата, папоротники выше человеческого роста и тишина такая густая, что в ней слышно, как падает снег.