Люси Монтгомери
Дорога во вчера

День с мистером Дженкинсом

Тимоти зевнул. Если восьмилетним известно такое слово, то Тимоти было скучно. Суббота обычно скучный день, но сегодня он не мог пойти в Глен. Ему не разрешали выходить за ворота, когда уезжают тёти – даже в Инглсайд поиграть с Джемом Блайтом. А с недавних пор тёти стали еще больше привередничать по этому поводу. Конечно, Джем мог приходить к нему, когда хотелось, но у него по субботам часто находились другие дела, а Тимоти теперь совсем не позволяли уходить одному из дома. Разве взрослого мальчика восьми лет следует держать взаперти просто потому, что его тёти уезжают в Шарлоттаун?

Этим утром они уехали на раннем автобусе, и Тимоти был уверен, что они были взволнованы. Причём, больше, чем обычно, хотя беспокоились они постоянно. Тимоти не знал, в чём тут дело, но чувствовал это во всём, что они говорили или делали. Такого прежде не бывало, размышлял он словно восьмидесятилетний, вспоминающий о молодости. Он помнил их радостными, смеющимися, особенно тётю Эдит, весьма весёлую для старой девы, как её называли мальчики в школе. Тёти дружили со всеми, живущими в Инглсайде, и считали доктора и миссис Блайт самыми лучшими людьми на свете.

Но в последние два года они всё реже и реже смеялись, и у Тимоти появилось странное ощущение, что это как-то связано с ним, хотя, не понятно каким образом. Он не был плохим мальчиком. Даже тётя Кэтлин, которая не слишком хорошо относилась к мальчикам – возможно, потому что была вдовой – никогда не называла его плохим. А Джем Блайт поведал ему, что Сьюзен Бейкер сказала, что Тимоти один из самых послушных детей, каких она знала за пределами Инглсайда.

Конечно, время от времени… но ведь нелегко быть совершенным. И почему всё же они беспокоятся о нём? Возможно, просто потому, что они женщины. Может быть, женщины должны беспокоиться. Но вот миссис Блайт совсем мало беспокоится, да и Сьюзен Бейкер не намного больше. Тогда почему?