Софья Нестерова
Светлана и командарм

.

шестого мая 1931 года.

В последнюю эвакуационную колонну Свету не взяли, потому что ей за три недели до этого исполнилось восемнадцать. Эвакуировали только несовершеннолетних, везли по последнему неперекрытому противником тракту на север. Вереница полуторатонных и трехтонных грузовиков растянулась на много миль, и её бомбили варвары. Это был редкий дневной налёт, в основном они бомбили ночью. Но в этот раз не пожалели десяток своих бомберов и ударили по эвакуирующейся колонне. Знали наверное, что там дети, и хотели нанести им максимальный урон.

Урангийское радио надрывалось: «… военные преступления варваров! Отмстим за детей! Терристический режим Хавах-Гавала четвертого …». Но народ уже почти не реагировал, на город обрушился голод. Круг замкнулся и началась осада, в городе было полно еды на складах, но выдавали её крошечными порциями. Служба Общественного Порядка (СОП), контролировала склады и ударила пулеметами по бунтующей от голода толпе рабочих пришедших реквизировать съестные припасы. «Надо продержаться как можно дольше!» таков был приказ великого вожда Угарова. Город должен был оказывать сопротивление как можно дольше, с тем, чтобы оттягивать силы противника на юг. В то время как основные урангийские силы отступали на север, терпя немыслимые потери, но ожесточённо сражаясь за каждый клочёк земли.

Миллион горожан сразу записались добровольцами, потому, что военных кормили получше. От голода записались. Среди них была подруга Светы — Ирина. Ира говорила:

— Я успела в последний взвод последней роты. Больше винтовок нет.

— А я собиралась завтра записываться.

— Дурёха ты, опоздала ты, сегодня последние винтовки раздали и по двести патронов к ним. — Ира хвасталась техлинейкой со штыком прислоненной в углу кухоньки квартиры Светы. — варвары не церемонятся с урангийками, они их обращают в сексрабынь. У одного их комдива целых шестнадцать наложниц, было бы и больше, но излишки он продает в бордели на побережье Яна-ай. Там обычно они проживают пару лет иногда значительно меньше и это такая жизнь, которую и жизнью-то не назовёшь. Десятки изнасилований в сутки…

— Мне страшно, — говорила Света, — что будет со мной?

— Пополнишь ряды добровольцев когда меня застрелят, — хохотнула Ирина, — винтовка небось останется, а может и трофейные удастся добыть…

Но вышло всё совсем иначе, в тот вечер Света приготовила последнюю гречку и съела её вместе с Ириной, пили чай с последним сахаром. Потом Ира переночевала у Светы и ушла в свой полк. С тех пор они никогда не виделись. Утром принеся талоны, Света наткнулась на закрытй склад и разгневанную толпу. Подъехала милиция и начала разгонять людей, пришлось стрелять в воздух — голодные люди не желали расходиться и требовали выдать им продукты. Света же подчинилась и полубегом устремилась домой. Дома ничего кроме соли не было. После полудня пошла на биржу труда устраиваться на работу, но ей отказали, при этом столоначальник пожирал глазами молодую фигуристую блондинку Светлану, и явно намекал на материальные блага в обмен на секс. Света стушевалась и ушла с биржи труда не достояв вторую очередь. Вернулась домой. На третий день она сдалась. Сдаваться пошла в заведение мадам Аниты.

— Я кушать хочу.

— О, девчуля, ты пришла по адресу, сейчас мы тебя накормим — Анита придирчиво оценивала внешность Светланы и осталась судя по всему весьма ею довольной. Свету провели через какие-то полутёмные помещения в небольшую кухню и дали ей полную тарелку наваристой ухи и сколько хочет ржаного хлеба, даже поднесли ей стопку водки.

— Это же запрещено! — Света ссылалась на сухой закон царящий в осажденном городе.

— Пей, — со смехом ответила мадам Анита, и Света выпила, и тепло разлилось по желудку. — работать начнёшь вечером, когда откроемся. Ты часом не девственница?

— Нет, — ответила Света и густо покраснела.

— Стоило спросить, — усмехнулась мадам Анита, — такая вся из себя робкая. Ну раз девственность мы не продаем, то значит жить тебе с Корсаной, она у нас прима, совсем зазналась, теперь ты ей составишь конкуренцию.

И Анита отвела Светлану в комнату в которой стояло две кровати, трюмо, два комода и большой платяной шкаф. Кровати были железные и прочные, судя по всему на них много трахались. На одной из кроватей спала брюнетка. Светлана разделась и легла на вторую кровать, хотя было совсем немного после полудня спиртное сморило её и она быстро уснула.

Вечером её растолкали, одели и накрасили поярче и повели в общий зал. Развлекать господ офицеров. Вышла мадам Анита и взглядом приказала Светлане последовать в VIP комнату. Там был генерал-майор который был очень пьян, несмотря на сухой закон царящий в городе. Антиа не разбиралась в эмблемах родов войск, на его погонах рядом с генеральской зведой было изображение двух скрещенных мечей на фоне стилизованного земного шара.

— Привет Света, — неожиданно трезво сказал генерал. От него разило перегаром, так, что Света ожидала бессвязной речи, но услышала четкое приветствие, генерал судя по всему умел пить.

— Здравствуйте, — пролепетала Света и села напротив.

— Называй меня Борис, — сказал генерал, и налил Светлане стопку водки из стоящего на столе графина.

— Спасибо, Борис, — тихо ответила Светлана и отпила половину. Спиртное неприятно обожгло горло и она закашлялась. Генерал улыбнулся.

Они говорили минут пять, потом Света повела генерала в свою комнату. Корсаны нигде не было и девушка закрыла комнату на защёлку. Постельное бельё было свежее, заметила Света и это её безмерно обрадовало. Других поводов для радости не было. Борис колол щетиной её везде, потом попросил лечь на живот, и влез сверху. Пьяная Света возбудилась.