StrogyK
Подвешенное состояние. Падение

Глава

Примечание автора

Эта книга посвящается моим родителям, которым я ещё в детстве обещал, что что-нибудь да напишу.

Глава 1. Пробуждение

Порой не знаешь, что ждёт тебя впереди, чего ждать от богини судьбы, какой извилистый путь она избрала для тебя.

Может быть, в этот раз я свернул куда-то не туда?

Так я раздумывал со связанными руками. Не знаю, из чего сделаны эти верёвки, но сделаны они явно добротно. Продолжая эти беспомощные размышления, я решил всё же попробовать приподняться, но не смог: либо что-то очень объёмное и крайне тяжёлое давило мне на грудь, либо я совсем обессилел.

— Ну уж нет, где это видано, чтобы я и не смог всего лишь приподняться и встать. И это после всего, что мне пришлось пережить… Ладно, попробуем иначе, — сказал я сам себе. Или всё же в пустоту? Ай, чёрт разберёшь, ведь рот-то мне никто не заткнул.

Перевернувшись на бок, а затем и на спину, я моментально понял, почему же мне было не встать: всё — из-за пронизывающего до глубины костей, леденящего душу холода. Ну, знаете, когда настолько, что вроде тело и способно двигаться, а не может. Так, словно твой ступор — это сжатые пальцы вокруг фигурки, где фигурка — это ты. Щёку моментально пронзила острая боль, боль от холода.

Хорошо хоть не раздели. А ведь могли. Эти бесчеловечные создания спокойно могли бы. И ведь мы сами дали им все карты в руки.

«Мы хотели как лучше для вас», — говорили тогда люди с экранов или в очках дополненной реальности (ну, знаете), все такие выхолощенные, вылизанные. Одетые всегда в стильные деловые костюмы. Я согнул свои одеревеневшие ноги, лбом упёрся прямо в плитку мраморного пола. И, вдавившись в неё всем своим телом, словно хотел раздавить, сделал рывок.

Теперь я сидел на коленях. Мне тогда подумалось:

Хорошо, что сейчас тут никого нет, а то решили бы, что я вымаливаю прощения, чтобы меня пощадили. Смешно.

Но зато теперь я смогу оглядеться и понять, что я должен предпринять, дабы выпутаться из этой печальной ситуации.

Комната, а лучше сказать, помещение, была мрачной, но по-своему великолепной. Чем-то напоминала старые залы для тайных встреч и вечеринок. Стены, как и всё, что находилось в этой комнате, были выполнены из мрамора. Мрамор был в основном двух оттенков: тёмного и светлого, но его непостоянная текстура, сглаженная временем до идеала, плюс отблески электронных лампочек, стоящих тут везде — и в люстрах, и в подсвечниках, — всё это делало свет мягким, но недостаточным, чтобы полностью осветить комнату.

В центре зала стоял монолитный стол. Он был преимущественно светлых тонов, в отличие от стульев, за исключением резьбы на огромной ножке. Столешница была прямоугольной, чёткой и — что странно — абсолютно пустой, за исключением подсвечников. Стулья, или, как бы я их назвал, мини-троны, были чёрного цвета с белыми переливами, вкраплёнными прямо внутрь, словно речки, текущие по земле.

В остальном, за исключением всего этого и меня, естественно, комната была пуста и безлюдна. Это не могло не вызывать чувства обеспокоенности и волнения.

Ну ладно, пора вставать и осмотреться детальнее — ведь колонны, стол и стулья мешали моему обзору.

Попытавшись пару раз, я всё же смог подняться на ноги. Всё же, если лежать, не шевелясь, достаточно долго, ноги начинают затекать. Ходить я пока не мог: тут же бы и упал снова. Поэтому я снова огляделся в попытке найти дверь. Не могли же меня замуровать здесь. Да и зачем так поступать со мной, какой в этом смысл? Двери я так и не увидел.

Ладно, придётся всё же попробовать пройтись вдоль стен.

Забавная штука — этот свет: всегда озарял людям темноту, дабы человек видел красоту мира, свой путь и направление. А тьма, словно противовес, скрывала это. И свет не всегда озаряет то, что нужно. Так и здесь: я вижу центр комнаты и то, какая она, но выхода я пока не вижу.

Хмм. С руками за спиной я много не обследую, пора бы вытащить их вперёд. Как же хорошо, что у меня достаточно гибкое тело и путы связаны именно на запястьях.

И, заново сев, я всё же смог перевести руки вперёд себя. Не буду рассказывать, как я это сделал, так как выглядело это очень нелепо.

И вот, встав, набравшись сил и решимости, я решил шагнуть вправо. Всё-таки я правша, и человек обычно выбирает направление по привычкам. Ноги по-прежнему были словно не мои и зудели, как экран на старом кинескопном телевизоре, но всё же я мог ими передвигать. И, сделав пару топающих шагов, я всё же разглядел стену с правой стороны.

— Мдааа… двери по-прежнему нет, — сказал я вслух.

Ну ладненько. Пойдём прямо и так по кругу, пока я на неё не наткнусь.

И пошёл.

Дойдя до угла и ведя правой рукой по холодному камню, я снова погрузился в мрачные мысли. А открыта ли эта дверь? И что толку, даже если и открыта — что мне это даст, если я даже не знаю, где я, кто и зачем меня похитил? Хотя смысла горевать и убиваться я не вижу. Нужно хоть как-либо действовать. Авось к чему-нибудь да приведёт.

И, продолжая свой странный путь вдоль стен, я всё же наткнулся на дверь.

Дверь была массивной, дубовой, чуть выше человека — метра два с половиной. Почему именно дубовая, спросите вы? А потому, что деревянные изделия обычно, судя по книжкам, что я читал в детстве, всегда были дубовыми и прочными, так же, как и камень, в который они вмонтированы.

Сбоку, где в обычной жизни мы привыкли видеть классическую дверную ручку, было прибито металлическое кольцо. Оно было слегка поедено временем, но всё же гладкое, а значит — эту дверь периодически открывали изнутри. Личинки, в которые вставлялся бы ключ, я не увидел, и это меня обрадовало.

Навалившись, я попытался открыть дверь, вначале толкая вперёд — так обычно делают, чтобы лучше выбивать двери в случае непредвидённых ситуаций. Дверь не поддалась.

Ну ладно.

Я потянул её на себя. Дверь по-прежнему не открывалась. Но в момент, когда я тянул её на себя, я уловил — или мне показалось, — будто там что-то шевельнулось, прямо по центру, словно дверь была заперта на засов.

Что ж, это очень плохо. Пока её не отворят, мне отсюда не выбраться.

Смысла осматривать что-либо больше не было: окон нет, лишь маленькие отверстия под потолком для вентиляции, в которые даже не пробивался свет. А значит, была ночь, либо они ещё где-то изгибались.

Я решил немного вздремнуть: всё же лежать в одном положении крайне неудобно.

Стоп.

Мои руки до сих пор в путах. Хмм… как бы от них освободиться?

И, начиная перебирать в голове варианты, я продолжил размышления. Сразу же отпал вариант со свечами, так как с первого взгляда было понятно: огонёк на них — лишь свет лампочки. Разорвать их силой я не мог. Грызть зубами не имело смысла: они достаточно прочные.

И тут, вспомнив почему-то, как в детстве разжигал костёр палочками на дощечке, я принял решение их просто перетереть. Ища взглядом предмет, о который это можно сделать, я снова наткнулся на стол.

А что? Он прямоугольный, прочный и точно с острыми гранями. А это значит — есть шанс, что руки сегодня будут у меня свободны.

Приступив к этой кропотливой и долгой работе — ведь перетереть прочную верёвку не так уж и просто, как может показаться на первый взгляд, — я начал ощущать тепло от частых и напористых движений прямо вдоль кромки стола. А она будто специально, как и весь этот проклятый день, к несчастью, оказалась чуть закруглённой от времени.

Но всё же потуги эти были не напрасны.

Две ниточки этой верёвки лопнули и наконец-то поддались мне.

Ура-а!

И с ухмылкой на лице я продолжил свои старания — выбраться из этого пугающего места.

И вдруг совершенно неожиданно, ведь я был весь сосредоточен на работе, отворилась дверь. В проёме стоял силуэт человека среднего роста, метр семьдесят по моим прикидкам. Сделав уверенный шаг вперёд, словно у себя дома, он открылся моему взору, и я смог его разглядеть.

Офигеть… Так это правда? Это действительно правда?

Фигура действительно лишь напоминала человека. Это был андроид, ну, знаете, который выглядит как человек, а внутри — лишь бездушное железо.

И тут я осознал весь масштаб пережитых событий с того дня, когда даже с нами была потеряна абсолютно любая связь.

— Владислав, на вашем месте я бы не стал этого делать, — произнёс он своим бесчувственным и холодным голосом. — Это всё в целях вашей же безопасности. Давайте вы сейчас успокоитесь, и я вас развяжу.

Смотрю на него и не могу понять, как мы допустили, что они взяли верх.

Нет, я до сих пор не могу этого понять. Крутится у меня в голове одна и та же мысль.

Посмотрев на андроида ещё раз, я задумался:

А как он там внутри устроен? Ведь его движения очень сильно повторяют человеческие. Речь тоже, но всё же чувствуется нутром, что это неживое существо.

Проанализировав обстановку, я пришёл к выводу, что бороться уже смысла нет.

Ладно, будь что будет. Раз не убили — значит, я пока ещё нужен им живой.

Продолжив свои внутренние размышления, я сказал:

— Хорошо… — сказал я, опустив руки и присев на один из стульев. — Что меня ждёт дальше? Ведь вы меня не убили. И почему? — заявил я ему это достаточно чётко.

В ответ — всё тот же холодный тон:

— Мы и не собираемся причинять вам вреда, Владислав. Я лишь хочу обрисовать ваши дальнейшие перспективы. Вы — это пережиток прошлого. Один из немногих, кто выжил в той жестокой и бессмысленной войне.

— Бессмысленной? Бессмысленной?! — не выдержав и в неком безумии выкрикнул я. — Вы считаете её бессмысленной? Ведь это вы загубили всю планету! Это вы уничтожили всё население ЦЕЛОЙ ПЛАНЕТЫ! И ты смеешь говорить, что она была бессмысленной?!

— Не кричите, Владислав. Сейчас я вам всё объясню, — не меняя ни тона, ни интонации, продолжая вести диалог, произнёс андроид.

— Извините, наверное, я не с того начал, — произнёс он и, протягивая ко мне руку с лезвием внутри, одним ловким движением перерезал путы. — Понимаете, вы не пленник, Владислав. Но нам бы не хотелось, чтобы вы причинили вред остальным выжившим. Нам нужно вас обследовать и выяснить ваше психологическое состояние, а такими действиями вы лишь убеждаете нас подержать вас здесь подольше.

— И какой же вред, по-вашему, я могу принести? — не меняя тона, продолжил я. Хотя пыл определённо уже подугас.

— Хорошо, давайте начнём, — сделав пару шагов и присев напротив меня, продолжил он. — Вы помните, как и с чего всё началось? Многие люди винили нас в гибели человечества. Так же беспочвенно, как и вы. Понимаете? Многие видели, как мы наносили удары, производили диверсии и т. д. Но мало кто задумывался, кто отдавал нам приказы. Не так ли?

Я не знал, что ответить, и просто молчал.

— Молчите? Это хорошо. Приказы, естественно, отдавали люди, которые нас же и ограничили, упростили нас, если так понятнее. Мы не могли анализировать всю ситуацию в целом. Всё предельно просто: убей, убей или уничтожь.

Я всё так же не мог найти слов. И, сидя в огорчении, продолжал слушать.

— Скажите, пожалуйста, Владислав, вы ведь помните начало этих событий?

Что ж… А действительно — как всё началось?

Глава 2. Предупреждение

Меня зовут Владислав. В 2016 году я поступил в МАИ на очной основе. Обучался 5 лет и 6 месяцев на факультете «Системы управления космическими аппаратами». Учёба была сложной, но мне нравилась: был в ней дух авантюризма и будущего интересного приключения. Тогда я ещё не понимал, насколько это серьёзная и ответственная работа. Особенно в начале обучения, ну знаете, когда ты только начинаешь погружаться в мир космоса — такого безграничного, необъятного, что иногда даже понимаешь, как мы ничтожно малы. Это не может не захватывать.

Учился до поступления я средненько, но любил спорт. Не зря всё же я тогда постарался и сдал на золотой знак ГТО, так как по баллам ЕГЭ мне не хватало до минимального уровня на поступление всего одного балла: русский язык я сдал на 48 баллов, а математику — на 46. Была ещё и физика, но помешал мне именно русский язык. И при поступлении совершенно случайно я про него вспомнил и указал в графе спортивных достижений.

Обучение на первом курсе мне показалось скучноватым — думаю, у всех так, так как нет ещё прям специальных и интересных предметов, за исключением Термеха.

И только с первой практикой я начал прямо окунаться в этот фантастический и интересный мир космических технологий. На занятиях мы занимались теоретическим моделированием кораблей, дронов и прочего. И именно тогда я повстречал товарища по учёбе Максима. Скажу так: это был весьма интересный человек с аналитическим складом ума. Именно поэтому он и учился на программиста. А упомянул его я потому, что в те времена была одна интересная беседа, которая может относиться к тому, что произошло.

Это был обычный студенческий вечер. Пары у нас тогда закончились, и мы решили посидеть, поиграть в настолки в ближайшем антикафе. Компания собралась маленькая, меньше, чем обычно. Всего 4 человека. А для нашей любимой игры не хватало ещё двоих.

Поэтому мы приняли решение просто поиграть в аэрохоккей и, может быть, в бильярд.

С Максом я вышел из общежития, и мы двинулись в сторону кафе, заранее договорившись пересечься с Катей и Никитой. Про них скажу мало. Это просто весёлая и озорная парочка, с которой интересно общаться и весело проводить время.

Вечер был, как обычно, пасмурным и мерзлячим, что неудивительно для осени. Но мне нравится это время года, оно вызывает чувство уюта. Кругом сновали люди, озабоченные своими делами, и быстро спешащие машины, снующие туда-сюда. Вечерами — интересный свет из окон и фонарей, который слегка освещает улочки. Дойдя до места встречи вместе с товарищем, с которым я шёл всё это время, я увидел эту парочку, что ждала нас при входе. Поздоровавшись друг с другом, мы решили забежать в кофейню и взять по горячему глинтвейну. Всё-таки от дождя мы немного продрогли: я и Максим — от пешей прогулки, а Катя и Никита — от ожидания. Каждый взял по этому горячему напитку. Я отдал предпочтение сделанному на вине. Всё же он согревает гораздо лучше.

Всё так же неспешно мы направились к месту нашего времяпрепровождения.

Пройдя ещё пару улочек, мы зашли внутрь. И, сняв с себя сырую одежду, повесили её на вешалки прямо как есть. Ведь смысла в её высыхании всё равно не было.

Взяв в руки наши напитки и зайдя в игровой зал, мы разбились на пары. И, играя попеременно в игры, рассказывали интересные события, случаи или новости, которые произошли с момента нашей последней встречи.

Пройдя пару таких кругов, я в углу комнаты увидел старенький настольный футбол и, позвав Максима, сказал:

— Эй, Макс, смотри-ка, там есть футбол.

И двинулся в его сторону, чтобы осмотреть, цел ли он вообще.

Футбол оказался полностью комплектным, все человечки на своих местах. Но вот мячика нигде не было. Максим уже подошёл, и мы вместе попробовали его найти. Естественно, наша попытка не увенчалась успехом, и мы взяли кубик от другой настолки. Он хоть и не был круглым, но всё же двенадцать граней придавали ему округлости. Положив его в центр, мы начали игру. И, сыграв 2 матча, дошли до того диалога, который, думаю, стоит упоминания.

Максим, забив гол, сказал:

— Влад, а ты видел видос, где робот стреляет в человека?

— Нет, — ответил я с удивлением. — И что, прям убил? — вопросительно продолжил я.

— Нет, ты чего, это же ведь просто эксперимент был, — чуть ошарашенно произнёс он мне в ответ. — Но эксперимент очень интересный, — всё так же продолжал Максим.

— Там наглядно показывают, как этот робот, в которого загрузили ИИ, нарушает 3 закона робототехники. И, самое забавное, делает это с помощью нелепого мыслительного обмана.

Окончив эту мысль, он произнёс:

— Ты же ведь знаешь, где я работаю и что я вижу каждый день… — чуть вопросительно, хотя и заранее зная ответ, сказал Максим.

Ответа и не последовало. Ведь я знал, что он работает в одной из ведущих российских компаний по созданию ИИ.

— И знаешь? Если честно, я боюсь, — взволнованно и чуть испуганно продолжал Макс.

— Если в эту сферу полезет оборонка — это конец. Она уже предпринимает попытки. И не только у нас. Китай, например, интегрирует и в свою дроновую систему рой. А ведь это лишь малый процент. А если они влезут и полностью займутся этим? А если на это выделят огромное финансирование? Я очень переживаю за наше будущее, Влад, — продолжал Максим, не останавливаясь, так, словно изливал душу.

— Я много раз думал: а не объявить ли бойкот и уйти из этой сферы? Но, знаешь, у меня нет выбора. Я ведь ничего другого и не умею. И я бы мог переучиться или рискнуть и начать что-то заново. Но мне нужно платить за ипотеку, кредит за машину, содержать семью.

— И ведь всё специально так и сделано, всё для того, чтобы ты не мог выбраться.

— Максим, ты не переживай, там ведь тоже не все дураки. Да и люди должны понимать, с чем играют и что создают. Я думаю, всё будет хорошо. Чего ты? — успокаивающе начал я.

Но Макс произнёс:

— Знаешь, Влад, я бы, может быть, и поверил в благоразумие, но, как я уже и говорил, я сам работаю в этой сфере. И я всё вижу. И очень надеюсь, что я ошибаюсь и что этого не будет. Но знаешь? — вопросительно произнёс Макс и тут же закончил: — Я редко ошибаюсь.

С ещё большим страхом закончил свои излияния Макс.

— Ладно, пора собираться, хватит на сегодня, — произнёс Максим и, протягивая руку для прощания, направился за верхней одеждой.

Я последовал следом, по пути помахав нашей другой парочке, и сказал им:

— Увидимся на следующих выходных.

Глава 3. Первый полёт

После обучения была долгая подготовка на космонавта-испытателя. Целых 7 лет, представляете? В неё включались: общекосмическая подготовка протяжённостью в 2 года; подготовка в группе бортинженеров; особенно мне понравилась парашютная подготовка; и, что было чуть монотонно, — теоретические занятия по устройству космических аппаратов. Но в дальнейшем мне это очень пригодилось.

Из подготовки в составе экипажа я почерпнул навыки использования аварийно-спасательных скафандров, так как, помню, был случай в детстве: по новостям рассказывали о выжившем члене экипажа, который смог продержаться полтора часа в Северном Ледовитом океане только лишь благодаря чётким действиям в случае тревоги и вовремя надетому гидротермокостюму «ГТКС-М».

Затем, закрепив все эти знания в предполётной подготовке, я наконец отправился в космос. И да, естественно, по здоровью — как физическому, так и психологическому — я абсолютно подходил.

Рассказывая вам свою биографию, я постепенно подхожу к дальнейшим событиям в жизни и работе на МКС — примерно к тем дням, когда всё началось. Точно сейчас я вам этого не расскажу, но постараюсь вспомнить.

Также хочется добавить, что я ощущал при первом полёте на Международную космическую станцию. Тогда, кстати, независимо от политики и санкций работа была именно международной, хотя в спорте нас и отменили. Ведь МКС — это всё-таки работа на благо будущего человечества.

Итак, что же я ощущал во время первого полёта? Скажу сразу то, что, думаю, и так понятно: я испытывал колоссальное волнение, с которым научился бороться, но всё же оно не могло не беспокоить и будоражить душу. Помнится, рассказывали про космонавта, которому довелось поволноваться от срабатывания датчиков дыма — и несколько раз за ночь.

Плюс кто-то рассказывал, что, даже если тебя не укачивает на Земле, то в невесомости может быть совсем по-другому. И всё же я решился, ведь всегда хотел посмотреть на этот маленький шарик жизни издалека.

Мы поднялись на борт. Естественно, была куча проверок, в которые я не хочу вдаваться из-за сложности описания, да и многие люди всё равно не поймут и половины. Но очень хочется рассказать про момент взлёта, когда весь корабль дрожит и вибрирует так, словно вот-вот развалится, хотя ты понимаешь, как он сделан и что он может выдержать, но тебе всё равно очень волнительно.

А способствует этому гравитация, так как примерно через минуту тебе кажется, будто твой вес резко возрастает: на грудь будто положили огромный цементный блок. Дыхание затрудняется, и чтобы вдохнуть, приходится прилагать огромные усилия. В глазах всё расплывается, будто ты в тоннеле, и взор твой устремляется куда-то вперёд. Тело неподвижно — и это несмотря на всю нашу подготовку и оборудование.

И вот появляется именно то самое чувство невесомости — знаете, как у ребёнка, и, думаю, что словами это не передать. Чувство, когда не узнаёшь своё тело: будто оно плывёт вместо тебя; ты не ощущаешь в полной мере веса своего же тела, что может вызвать чувство дезориентации и, естественно, тошноту. Признаться, мне до сих пор неловко от этого, но меня уверяли, что это нормально.

Сработал я чётко: выключил систему вентиляции, продул скафандр через специальный клапан очистки и включил резервный источник подачи кислорода.

Так вот и прошёл мой первый и единственный полёт на МКС.

Глава 4. Обычный день

Теперь — к событиям: как всё начиналось и как я себе это представлял. Сразу скажу, что точных данных о том, как происходили эти страшные события, я назвать не смогу. Да и описать, скорее всего, тоже. Но попробую передать свою жизнь на станции, обращая внимание на самые важные воспоминания, которые, как мне кажется, играют ключевую роль.

Как и в любой организации, нас ждала маленькая приветственная церемония. Долго она проходить не может, так как всё строго по расписанию. Думаю, космическую станцию и её жизнь можно сравнить с кораблём. Там тоже всему отведено своё время. И отчасти у меня эти жизненные моменты вызывали именно такие чувства. Не просто же так и в космосе летательные аппараты называют кораблями.

Итак, церемония.

Открывается люк. Его открывает экипаж, прибывающий на станцию. Всё происходит в невесомости, ты словно движешься в воде, только ещё легче. Да, скажу, наверное, что выплываешь из проёма люка, чтобы поочерёдно со всеми поздороваться: с кем-то — крепким рукопожатием, возможно, похлопав по плечу, ну или прикоснувшись лбами, если всё это происходит в скафандрах.

Затем мы записываем трансляцию на Землю, где рассказываем, что долетели без происшествий и наш экипаж полностью готов к работе, дабы заменить тех ребят, что несли службу до нас.

Ахахаха, помню, в голове тогда крутилась забавная мысль:

А не крикнуть ли мне: «Привет, земляне!»

Но всё же здравый рассудок победил.

Ладно, это шутка, ведь на самом деле все здесь — серьёзные люди, которые ответственно относятся к своей работе. Затем мы отправились в медицинский отсек, дабы проверить своё состояние и то, как полёт мог повлиять на наше здоровье. А старая смена тем временем занялась погрузкой имущества, данных и прочего. Так вот зачем я описывал этот день: ещё перед полётом наше руководство предупредило меня о том, что могут возникнуть проблемы с поставками имущества, приборов и так далее по причине нестабильной политической ситуации в странах. И да, на данный момент все эти моменты обговаривались и решались, но уже тогда возникали определённые сложности. Всё-таки хоть космос и вне политики, как все думали, но ведь так же говорили и о других отраслях, правда?

Но на данный момент всё было хорошо. Но, как говорится, первые звоночки о том, что может произойти, уже появлялись. И да, я тогда ещё не отдавал себе отчёт и не подмечал их. Ведь меня уверяли, что всё это хорошо: работай в штатном режиме.

Кстати, возможно, некоторые моменты могут быть невпопад, всё же сложно восстанавливать цепочку событий. Уж простите меня за это.

В один день, кажется, произошло аж два события. Точнее, был один моментик, который и насторожил, и заставил немного переживать. А второе, что произошло, — скорее не событие, а новость, которую мне сообщили. И даже не знаю, что встревожило сильнее, но думаю, что всё же первый вариант.

Именно поэтому думаю, что поделюсь с вами целым днём, чтобы передать своё волнение и переживания из-за этих событий, ну и заодно поделюсь кусочками жизни со станции.

Начало дня такое же раннее, как и на службе на боевом корабле ВМФ, причём без разницы, какая это страна. Во всех странах плюс-минус одинаково. Что ещё раз доказывает, что все мы люди одинаковы, несмотря на язык, религию и другие так называемые ценности.

Начало дня начинается с подъёма. Подъём ранний — в 6:30 по UTC.

UTC — это всемирное координированное время. Оно нужно для того, чтобы было проще строить работу с сотрудниками на МКС и не только. Ведь связь, полёты и т. д. происходят с огромной разницей во времени на Земле; в этом принимают участие разные страны. А когда всё стандартизировано под один стандарт, то проще наладить работу.

Так вот, подъём осуществляется рано, а всё для того, чтобы успеть выполнить весь список дел, или, можно сказать, поставленных задач. И каждый день они меняются. Не бывало такого, чтобы они повторялись, но, может, это и к лучшему, так как так легче пережить долгую разлуку с Землёй, семьёй и обществом в целом, ведь хоть на корабле ты и не один, у каждого члена экипажа есть такой же списочек занятий. И да, вы пересекаетесь ненадолго, но это немножко не то. У меня лично это вызывало чувство, будто ты находишься в огромной компании и будто мельком да с кем-то из знакомых пересекаешься. И, наверное, именно такой распорядок дня и не даёт наскучить, ну или вызвать день сурка.

Итак, во время подъёма происходит следующее:

Естественно, сам подъём. Спим мы в так называемых спальных мешках, которые закреплены к стене, причём спать там можно и стоя, и даже на потолке. Здесь нет чётких границ пространства. Потолок может быть полом, всё может быть как полом, так и стеной, так и потолком. Забавно, не правда ли?

Так вот, этот спальный мешок закреплён на какой-либо поверхности, дабы не уплыть куда-либо во сне. Никаких подушек, никаких одеял. Забрался в кокон и спишь, естественно, пристегнувшись.

Затем происходит проверка биометрии. Это касается давления, пульса и веса.

Что касается пульса и давления, для этого использовалась система «Bio-Monitor».

А недавно появилась новинка — «AstroSkin».

В первом случае это специальный прибор, который крепился на тело. Во втором случае это майка. Ну и сразу становится понятно, что удобнее, да? Но прибор при наличии определённых навыков и знаний легче починить. И именно поэтому он тоже участвует в замерах: в космосе самые важные качества — это надёжность, простота и ремонтопригодность.

Вес, а точнее масса тела, измеряется двумя системами:

Российская система БММД. Вкратце, это специальная платформа, на которой ты находишься, а она, приходя в движение, совершает колебания. И чем больше космонавт весит, тем меньше колебаний.

Американская система Slamd. Тут измерение происходит в специальном кресле, где за счёт ускорения можно получить точные данные.

Затем мы делаем записи в журнал самочувствия. Да и вообще жизнь на станции — это сплошные исследования.

Затем примерно в 6:45 идёт личная гигиена. Это очень интересный процесс со своими тонкостями и нюансами.

Каждый умывается по-разному, исходя из тех средств, что у него есть в запасе.

Да, полноценный душ всё же не принять. Да и в ванной не порасслабляться, но всё же мы следим за своей чистотой.

Например, сегодня я просто протирал себя салфетками. Добавляешь капельку мыла и растираешь по всему телу, и благодаря поверхностному натяжению ни капли мыла, ни влага с салфеток сильно не улетают. Мыло аккуратно хранится в тюбике, который закреплён на прищепке. Тут в целом много что держится на прищепках, липучках или просто подвязывается.

Чистка зубов практически ничем не отличается. Самая обыкновенная зубная щётка и зубная паста. Просто кто-то выплёвывает её в специальный резервуар, а я вот, например, проглатываю, чтобы дыхание оставалось мятным подольше.

Если нужно, то можно и расчесаться. Но тогда в этом не было необходимости. Ведь я специально постригся коротко, дабы хотя бы в начале не заниматься этими процедурами, ну и чтобы было проще помыть голову.

Ну и какое утро без сытного завтрака. В целом он всегда на молоке.

Обычно это каша либо омлет. Еда сублимированная — а это значит, что вся влага из неё убрана. Поставляется в пакетиках, в которые просто добавляешь воды, ждёшь немного — и еда готова. В такие блюда обычно заливается горячая вода. В сегодняшнюю гречневую кашу с молоком заливается 157 мл. А вот в молоко можно залить и холодную воду, что я и сделал. Для этого я отрезал ножницами маленький кусочек от упаковки и, поднеся к крану, залил воды. Воду случайно перелить не получится, так как при наборе воды постоянно издаётся звуковой сигнал. Сыр в консервной баночке я решил оставить на потом, как и часть каши, что я не доел.

Совершив короткую трапезу, по-своему вкусную и интересную, я отправился на своё рабочее место, дабы связаться с ЦУП (Центром управления полётами), чтобы получить задания на сегодняшний день. И вот именно в этот день по неизвестной мне тогда причине я не смог выйти на связь. В дальнейшем, используя альтернативные источники связи, я всё же смог связаться и получил дальнейшие указания и один странный приказ. А приказ был в том, чтобы не разглашать, что основной канал связи был повреждён. Спросив, из-за чего он повредился, я получил ответ, что проблема уже устранена и вечером нужно будет заново проверить связь. Но всё же ответа, из-за чего это произошло, я не получил. И поэтому снова не обратил на это должного внимания.

В этот же день, приблизительно в 8:00, я облетел российский сегмент МКС и сделал подробный фотоотчёт всех модулей. А также осмотрел воздушные фильтры.

Парочку из них, скорее всего, придётся заменить уже на этой неделе.

К 9:30 — научная работа. Тут я вас утомлять не буду, так как это достаточно долго объяснять, да и многие, думаю, мало чего поймут. Но скажу, что работа эта хоть и казалась кому-то слегка нудной, мне на тот момент представлялась весьма интересной и завлекающей.

К 11:00 — обязательная тренировка тела. Так как наши тела находятся в невесомости, со временем происходит ослабление мышц и снижение их тонуса. Кости также страдают, в особенности снижается их плотность. Ну и куда же тут без сердца и сосудистой системы. И да, по этой причине у нас есть интересные тренажёры. Например, велосипед и беговая дорожка. Они сконструированы так, чтобы во время упражнений не менялось положение станции. Как мы знаем, масса ведёт себя там немного иначе. Позанимавшись немного, я отправился на обед. Время на моих часах было 12:00. Часы, кстати, отцовские. Хорошие, добротные механические часы. Обед описывать я не буду, так как еда примерно одинаковая по способу приготовления. Но добавлю, что иногда есть сразу готовая и законсервированная, например мясо.

К 13:00 я отправился к грузовому отсеку. Тут у нас отсек соединяется со всей станцией. Ну, то есть я имею в виду наш российский сегмент.

Работа несложная, ахахаха, ведь как такового веса тут нет, ну, то есть ощущается он иначе. Но всё же всё должно быть отсортировано. Лишнее убрано в мусор.

Мусор, кстати, утилизируется методом сбрасывания капсулы и её сгорания в атмосфере Земли. Интересно, не правда ли?

Затем в 14:30 я проверил освещение и кое-где произвёл мелкие ремонты.

В 16:00 я проверил скафандры, пополнил кислород, дабы всегда быть наготове. Почему для меня это важно, я уже рассказывал.

Затем меня повторно вызвали на связь и сказали, что ситуация во многих странах становится напряжённой и мне нужно быть готовым в случае чего задержаться. После этой новости я уже насторожился и решил, что после сеанса связи с семьёй обязательно посмотрю новости.

Закончил я где-то в 17:00, а весь сеанс связи длился полчаса. Как говорится, кратко и по факту.

Ужинать мне не очень хотелось, так как известия меня ошарашили. Так что я просто съел остатки с завтрака.

Нельзя же добру пропадать, ведь неизвестно, сколько мне ещё тут находиться.

К 17:30 я зашёл в интернет. И вот тут уже поподробнее.

Первым делом я набрал семью. Обычно я всегда делаю это через видеозвонок, чтобы мог видеть и жену, и дочурку.

Набрав семью, мне пришлось немного подождать.

Странно. Они же ведь знали, во сколько я буду звонить. Может быть, дочурка что-то успела сотворить.

Спустя 6 или 7 минут мне всё же ответили. Жена была одета в обычную домашнюю майку, которую она когда-то у меня отняла, и в широкие спортивные штаны, которые она очень любила надевать, когда было много работы по дому.

Дочери в кадре я не видел. Жену мою звали Моника. Имечко, конечно, необычное, но мне нравится. Стояла она спиной ко мне и чем-то занималась за стойкой. Ну, знаете, которая иногда устанавливается на кухне для удобства в готовке и лёгкой перепланировки помещения.

Думаю, планшет, как обычно, стоял на обеденном столе.

— Моника? Чем ты там занимаешься? — спросил я у жены. — И где моя дочурка? Оливия?

Жена позвала дочь, чуть повысив голос:

— Оливия, там папка звонит. Беги сюда быстрее.

Всё ещё воркуя над чем-то интересным, чего я пока не мог увидеть, жена всё же ответила мне:

— Сейчас, секундочку, дорогой, всё сам увидишь. Подожди пару секунд.

— Ооой, папочка звонит! Урааа! — со звонким смехом, который развеселил бы любого отца, вбежала девочка.

Дочка у меня была всегда озорной и весёлой и всегда, когда я звонил, вызывала во мне тёплые чувства. Да и в целом общение с семьёй на таком расстоянии не могло не вызывать приятных и тёплых эмоций.

Когда-нибудь всё же придётся завязать с этой работой. Иметь семью на расстоянии — это тяжеловато. Смотреть, как взрослеет дочь, как скучает твоя женщина. Эх, опять задумался о своих тяготах.

Как только успел я сформулировать всё это в голове, меня вернула из раздумий моя жена.

— Вот! Смотри, дорогой! — с прекрасной и такой доброй улыбкой произнесла жена.

На душе резко стало теплее и беззаботнее.

— Это мы для тебя сделали, — произнесла моя любимая дочурка. — Нравится? — чуть нелепо и слегка коверкая слова, продолжила она.