Сбитый летчик и несбывшийся поэт

Закон есть высший на земле

Он бортмехаником на «Анке» лет двадцать где-то пролетал. Потом томился на гражданке в отставке бравый капитан.

Служил, как видимо, не резво – виски седы, а не майор. Мы часто с ним вели нетрезвый один и тот же разговор.

Свинцовой водочкой стаканы, наполнив плотно до краев, мы говорили беспрестанно… И каждый только о своем.

Стихами губы я слюнявил. А он о службе вспоминал – как командир задачи ставил, как он приказы выполнял, какие приходилось грузы ему по небушку возить, какие в грозы перегрузы и как вновь хочется служить….

Играл при этом желваками. Твердил, что перестройки пресс, что был затеян чудаками на букву «м», поставил крест на славной воинской карьере… Какие дыни в Душанбе ел экипаж в СССРе! Что благодарен он судьбе за офицерские погоны – а это главный капитал… Что спирта перевел вагоны он – бортмеханик - капитан, чтобы контакты всех приборов не скоротили в нужный час… Что без сомнений и укоров готов был выполнить приказ… Без лишних всяких разговоров, что он трудяга а не ас… Тянул прилежно лямку службы и долг свой Родине отдал… Любовь познал и силу дружбы за те служебные года… Что очень горд своей дорогой… Что нам гражданским не понять, как упираться надо рогом, чтоб самолет с земли поднять, чтобы количество посадок равнялось взлетам каждый раз… Бывал и спирт порой не сладок. Но крепче спирта был приказ!