Алексей Прохоров
Тревожно-избегающий тип привязанности

AUCTOR FATI

ТРЕВОЖНО-ИЗБЕГАЮЩИЙ ТИП ПРИВЯЗАННОСТИ

Почему внутри живут «хочу» и «боюсь» одновременно — и что с этим делать

Алексей Прохоров, клинический психолог

2026

Как читать эту книгу

Эта книга написана для человека, который узнал в себе один и тот же сценарий: сначала тянет к другому изо всех сил, потом отталкивает — и сам не понимает, зачем.

Здесь нет обещания быстрого результата. Нет упражнения, которое закрывает тему за неделю. Есть другое: понятное объяснение механизма и набор действий, которые этот механизм постепенно перестраивают. Механизм телесный, значит и работа с ним телесная — медленная, повторяющаяся, с откатами.

Для кого

— Для тех, кто раз за разом рушит отношения, которых сам же и хотел.

— Для тех, кто живёт рядом с таким человеком и не может собрать его логику.

— Для тех, кто работает с людьми и хочет объяснять этот механизм без научного жаргона.

Чем эта книга не является

Она не ставит диагноз. Тип привязанности — не болезнь и не запись в медицинской карте. Это описание того, как нервная система научилась вести себя в близких отношениях. Узнавание во второй главе даёт гипотезу для размышления, а не заключение.

Она не заменяет терапию. Книга объясняет и даёт инструменты, но глубокая работа с ранним опытом делается в отношениях с живым человеком — потому что именно в отношениях этот механизм и сложился.

КОГДА КНИГИ МАЛО

Если ты не справляешься с повседневной жизнью, если есть провалы в памяти или ощущение, что происходящее нереально, если возвращаются тяжёлые воспоминания или появляются мысли о том, чтобы причинить себе вред — нужен специалист, а не книга. Это не слабость. Это ровно тот случай, для которого специалисты существуют.

Подробнее о том, как выбрать помощь и по каким признакам понять, что она нужна — в десятой и одиннадцатой главах.

Как устроена книга

Четыре части, каждая отвечает на свой вопрос.

— Часть I. Узнать. Что это за механизм и есть ли он у тебя.

— Часть II. Откуда. Как он складывается в детстве и что происходит в теле.

— Часть III. Как это живёт. Цикл, стыд, партнёр, тёмные черты, границы риска.

— Часть IV. Что делать. Что работает, конкретные практики и как выглядит движение.

Три способа читать

1. Подряд. Так объяснение собирается целиком: сначала механизм, потом его корни, потом работа.

2. Со второй главы. Если хочется сначала понять, про тебя ли это вообще — начни со сцен узнавания, потом вернись к первой главе.

3. С двенадцатой главы. Если сейчас горит и нужно что-то делать прямо сегодня — иди сразу к практикам, а объяснение прочтёшь, когда станет спокойнее.

О терминах

Каждое специальное слово объясняется там же, где встречается впервые — в отдельной плашке. Пропускать её не нужно: в этой теме половина непонимания держится именно на словах, которые звучат как приговор, а означают совсем другое. В конце книги все термины собраны в словарь.

ЧАСТЬ I

Узнать

Что это за механизм, как он выглядит изнутри и есть ли он у тебя

ГЛАВА 1

Два импульса, которые не складываются

Человек хочет пить и знает, что вода отравлена. Он не может не пить. И не может пить. Он застревает у стакана — не потому, что не решается, а потому, что обе команды поданы одновременно и обе верны.

Так устроен тревожно-избегающий тип привязанности. Внутри работают два импульса, и оба включаются на один и тот же сигнал — на близость. Первый говорит: подойди, без этого не выжить. Второй говорит: отойди, здесь опасно. Ни один не отменяет другой. Они просто идут вместе.

Один и тот же человек включает обе команды сразу. Не по очереди, не в разные дни — одновременно.

Это не капризность и не игра. Это не манипуляция, хотя со стороны выглядит именно так. Это положение, в которое попала нервная система, когда очень давно выучила одну вещь: тот, к кому идут за защитой, и есть источник опасности.

Как это выглядит изнутри

Вторник. Третий вечер подряд вы разговариваете до двух ночи. Он рассказывает то, чего не рассказывал никому. Ты отвечаешь тем же. Утром просыпаешься с ощущением, которому трудно подобрать другое имя, кроме «наконец-то»: кто-то видит тебя целиком и не отворачивается.

Среда. Приходит обычное сообщение. Ты смотришь на него и вдруг ловишь мысль: слишком часто пишет. Мысль неприятная, ты её отгоняешь. Вечером отвечаешь короче обычного. Ночью не спится, но не от радости.

Пятница. Он спрашивает, всё ли в порядке. В вопросе слышится давление. Ты отвечаешь: просто усталость. Замечаешь, как он жуёт. Замечаешь, что он повторяет одну и ту же историю. Всё, что три дня назад было теплом, теперь раздражает.

Воскресенье. Ссора из ничего. Ты говоришь вещи, которых не думаешь. Он уходит. Дверь закрывается — и через сорок минут накрывает так, что трудно дышать. Ты пишешь первым сообщением «прости». Он возвращается.

И через две недели всё повторяется.

Со стороны это выглядит как непостоянство характера. Изнутри это ощущается как жизнь в двух телах, которые меняются местами без предупреждения. Люди с этим типом часто говорят одну и ту же фразу: я не доверяю собственным чувствам. И это логично. Если твоя оценка человека переворачивается за трое суток, доверять этой оценке действительно нельзя.

Почему это не характер

Есть большая разница между «я такой человек» и «моя нервная система так научилась». Первое — приговор. Второе — описание навыка, а навыки переучиваются.

Привязанность вообще не про чувства. Это система выживания, такая же древняя, как голод и дыхание. Детёныш млекопитающего не выживает один — значит, эволюция встроила в него механизм, который при первых признаках опасности гонит его к взрослому. Не «хочется», а «включается». Так же, как отдёргивается рука от горячего.

ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ

Привязанность — не эмоция и не степень любви, а биологическая система, которая при угрозе направляет человека к другому человеку за защитой. Работает у всех, всю жизнь, без участия сознания.

Теперь представь, что эта система направляет ребёнка к человеку, который и есть источник угрозы. Команда «беги к нему» и команда «беги от него» приходят одновременно, адресованы одному и тому же взрослому, и обе правильные. Выбрать нельзя. Ребёнок замирает.

Исследователи назвали это состояние страхом без выхода. Ни борьба, ни бегство, ни приближение не работают. Единственное, что остаётся системе — сломаться на две несовместимые части и переключаться между ними. Именно это переключение взрослый человек потом проживает как «я хочу и я боюсь».

Карта: четыре способа быть в близости

Чтобы понять, чем тревожно-избегающий тип отличается от остальных, удобно смотреть не на ярлыки, а на две независимые шкалы.

— Тревожность — насколько сильно ты боишься, что тебя оставят, и насколько нуждаешься в подтверждениях, что всё в порядке.

— Избегание — насколько тебе некомфортно от близости, зависимости и раскрытия себя.

Эти две шкалы не связаны между собой. Можно быть высоко по одной и низко по другой — и наоборот. Пересечение даёт четыре угла.

Две шкалы, четыре угла. Тревожно-избегающий тип — единственный, где обе величины высокие одновременно.

Надёжный тип живёт в нижнем левом углу: близость его не пугает, отдаление он переносит. Тревожный — сверху слева: тянется, требует подтверждений, паникует при отдалении, но саму близость любит. Избегающий — снизу справа: дистанция для него норма, он искренне убеждён, что ему никто особенно не нужен.

Тревожно-избегающий — верхний правый угол. Он боится, что его бросят, как тревожный. И боится, что его поглотят, как избегающий. Оба страха живут в одном человеке и по очереди берут управление.

Тревожный

Избегающий

Тревожно-избегающий

Главная мысль

«Только не уходи»

«Мне никто не нужен»

«Я хочу этого и это опасно»

О себе

Со мной что-то не так

Со мной всё в порядке

Со мной что-то не так

О другом

Он хороший, но ненадёжный

Он лезет и мешает

Он может причинить вред

Стратегия

Приблизиться любой ценой

Держать дистанцию

То приблизиться, то оттолкнуть

В конфликте

Догоняет, требует объяснений

Замолкает и уходит

Мечется между тем и другим

Чего боится

Что бросят

Что отберут свободу

И того, и другого

Обрати внимание на строку «о другом». Она объясняет главное отличие. Тревожный человек считает партнёра хорошим и ненадёжным — поэтому он его догоняет. Тревожно-избегающий считает партнёра потенциально опасным — поэтому догонять его страшно.

Три названия одного явления

В книгах и статьях этот тип называют по-разному, и это сбивает с толку. Разберём один раз, чтобы дальше не спотыкаться.

— Тревожно-избегающий — русский вариант английского fearful-avoidant. Так называют взрослый тип, измеренный опросником.

— Дезорганизованный, или тип D — так называют поведение младенца, которое видно в лаборатории. Ребёнок подходит к матери и на полпути замирает, разворачивается, начинает раскачиваться.

— Неразрешённый — так называют результат специального интервью для взрослых, где важно не что человек рассказывает о детстве, а как он это делает.

Это не синонимы, и честнее сказать прямо: связь между ними есть, но она не прямая. Дезорганизованный младенец не обязан вырасти в тревожно-избегающего взрослого. Он попадает в группу повышенного риска — это совсем другое утверждение.

ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ

Фактор риска — признак, при котором вероятность события выше среднего, но не равна единице. Курение — фактор риска для рака лёгких, и при этом большинство курильщиков им не заболевают. Дезорганизованная привязанность в детстве — такой же фактор риска, а не приговор.

Сколько таких людей

Точную цифру не назовёт никто, и это не отговорка, а честное состояние науки: разные исследователи меряют разными инструментами и проводят границу в разных местах, поэтому оценки гуляют от нескольких процентов до четверти взрослых. Твёрдо известно другое: среди людей, обратившихся за психологической помощью, этот рисунок встречается заметно чаще. В итальянском исследовании 2015 года среди женщин с депрессией после родов тревожно-избегающий склад обнаружился у двадцати девяти процентов — против одного процента в группе сравнения.

Для тебя из этого важно одно. Ты не редкое исключение и не поломанный экземпляр. Это распространённый способ, которым нервная система решает нерешаемую задачу, — и ты далеко не единственный человек, который им пользуется.

ИТОГ ГЛАВЫ

— Тревожно-избегающий тип — это не характер и не выбор, а два одновременно включённых импульса: подойти и убежать.

— Он образуется, когда источник защиты и источник страха — один и тот же человек.

— На карте из двух шкал это единственный угол, где высоки и тревожность, и избегание.

— Главное отличие от тревожного типа: другой человек воспринимается не как ненадёжный, а как опасный.

— Это распространённый рисунок, и это фактор риска, а не диагноз.

ГЛАВА 2

Где ты на карте

Прежняя версия этой главы открывалась тестом. Теста не будет, и причина стоит того, чтобы её объяснить, — она сама по себе часть темы.

Исследователи измеряют привязанность анкетами: набор утверждений про тревогу, набор про избегание, баллы, средние. Для науки это рабочий инструмент — он позволяет сравнивать большие группы людей. Для одного человека наедине с книгой он работает плохо, по трём причинам. Ответы зависят от состояния: после тяжёлого расставания цифры уедут вверх и вернутся через полгода. Ответы зависят от манеры говорить о себе: кто-то привычно сгущает, кто-то держит лицо даже перед анкетой. И главное — цифра ничего не объясняет. Человек получает число и название угла, то есть ярлык. А ярлык — ровно то, что здесь не нужно: он закрывает вопрос вместо того, чтобы его открыть.

Поэтому искать себя на карте будем иначе — узнаванием. Оно медленнее и честнее: узнать можно только то, что действительно про тебя.

Два вопроса вместо двух шкал

Карту из первой главы образуют две оси. Модель предложили в 1991 году психологи Ким Бартоломью и Леонард Хоровиц, и у каждой оси есть житейская формулировка.

Первая ось — тревожность. Её вопрос: что со мной происходит, когда близкий человек отдаляется. Не что я об этом думаю, а что происходит: тянет ли проверять телефон, приходят ли мысли о плохом, получается ли заниматься своими делами, пока он занят своими.

Вторая ось — избегание. Её вопрос: что со мной происходит, когда близкий человек приближается. Когда разговор заходит глубже привычного, когда звучит «я тебя люблю», когда предлагают следующий шаг. Становится теплее — или теснее.

Обрати внимание: обе оси про движение, а не про чувства. Любить можно из любого угла карты. Разница в том, что делает нервная система, когда меняется расстояние.

Одна неделя, четыре человека

Теперь сцена. Воскресенье, вечер. Близкий человек говорит: я хочу, чтобы мы жили вместе. Говорит — и уезжает: с понедельника у него командировка на пять дней, связь урывками.

Одно событие. Четыре человека проживут эту неделю по-разному.

Первый радуется и скучает. В понедельник мысленно переставляет мебель, во вторник спрашивает в сообщении про район, в четверг говорит по телефону десять минут и спокойно кладёт трубку. Отдаление неприятно, но переносимо: человек уехал — человек вернётся. Это надёжный угол: близость не пугает, дистанция не разрушает.

Второй счастлив так, что не спит. С понедельника перечитывает переписку, отвечает мгновенно, а когда ответа нет три часа — находит этому три плохих объяснения. К четвергу второй измотан и слегка обижен: если бы тот правда хотел жить вместе, писал бы чаще. Это тревожный угол: близость желанна, дистанция невыносима.

Третий слышит «жить вместе» — и внутри что-то глухо сжимается, хотя вслух звучит «давай обсудим». Пять дней дышится на удивление легко. К пятнице готовы три спокойных довода, почему торопиться не стоит. Это избегающий угол: дистанция комфортна, приближение читается как давление.

Четвёртый в воскресенье счастлив — по-настоящему, без игры. В ночь на вторник просыпается с мыслью: а вдруг это ошибка. В среду обычное сообщение раздражает — слишком бодрое. Ответ выходит холоднее, чем хотелось. В четверг накрывает: я всё порчу, он почувствует и передумает. В пятницу — встреча как ни в чём не бывало, а следом стыд за среду, о которой второй участник этой истории даже не знает. Это тревожно-избегающий угол: за одну неделю человек побывал во всех точках карты, не выбирая ни одной.

Как узнавать честно

Три правила, без которых узнавание превращается в гадание.

Смотри на повторяемость, а не на эпизод. Один раз так проживал эту неделю каждый — после недосыпа, в болезни, в тяжёлый период. Узнавание начинается там, где рисунок повторяется из отношений в отношения.

Смотри на важные отношения. С теми, кто не важен, все спокойны — по случайным знакомым карта не читается. Рисунок громче всего с тем, кто значит больше всех. Это, пожалуй, самое жестокое свойство механизма: сильнее всего достаётся самому нужному человеку.

Помни, что точка на карте — не гвоздь. После тяжёлого разрыва человек может на время сместиться в тревожную сторону, после многолетних ровных отношений — сдвинуться к надёжному углу. Смещение не отменяет узнавания. Оно означает, что ты смотришь на живую систему.

ДВЕ НЕДЕЛИ НАБЛЮДЕНИЯ

Заведи любую заметку и записывай два события, когда они случаются. Первое: после чего меня потянуло ближе — и что произошло за сутки до. Второе: после чего меня понесло прочь — и что произошло за сутки до этого. Без оценок и выводов: только событие и движение. Через две недели перечитай. Рисунок, который проступит, скажет о твоём месте на карте больше любого теста — и он же понадобится в шестой и двенадцатой главах.

Если узнаётся не ты

Возможно, в сценах узнаётся не ты, а тот, кто рядом, — тогда читай книгу как перевод с его языка, особенно восьмую главу. Возможно, узнаются оба: два человека с похожим устройством встречаются чаще, чем принято думать.

А если не узнаётся никто, но чувствуешь, что в близких отношениях что-то устроено больно, — это не тупик. Это значит, что ответ лежит глубже, чем достаёт книга, и искать его стоит с живым специалистом, а не с текстом.

ИТОГ ГЛАВЫ

— Тест заменён узнаванием: цифра даёт ярлык, узнавание даёт понимание.

— Две оси — два вопроса: что со мной при отдалении и что со мной при приближении.

— Искать себя нужно в повторяющемся рисунке и в важных отношениях.

— Точка на карте подвижна: состояние сдвигает её, и это нормально.

— Наблюдение на две недели заменяет любые баллы.

ЧАСТЬ II

Откуда

Как этот механизм складывается в детстве и что он делает с телом

ГЛАВА 3

Три дороги в детстве

Ни одна из них не требует, чтобы ребёнка били. Это первое, что стоит усвоить, прежде чем читать дальше.

Джон Боулби, английский психиатр, который в сороковые годы придумал саму теорию привязанности, описал три ситуации, в которых система защиты у ребёнка перестаёт работать как единое целое. Позже их проверили в исследованиях. Все три ведут в одну точку.

Три разных начала и один общий финал: нервная система не находит рабочей стратегии.

Дорога первая: тот, кто пугает, и есть тот, кто нужен

Самый прямой путь. Ребёнку страшно — и взрослый, к которому он должен бежать, и есть причина страха. Сюда попадает физическое и словесное насилие. Но не только.

— Взрослый в состоянии, когда он перестаёт быть собой — пьяный, под веществами, в неконтролируемой вспышке ярости.

— Взрослый, который сам смертельно напуган, и ребёнок читает этот ужас на его лице. Ребёнок не понимает причину, но заражается состоянием.

— Взрослый, который боится собственного ребёнка — вздрагивает от его крика, отшатывается от прикосновения. Для младенца это опыт, из которого нет выхода: опасность идёт от него самого.

Исследователи собрали эти варианты в одну группу и проверили на большой выборке. Дети, чьи родители вели себя испуганно, пугающе или странно отсутствующе, попадали в дезорганизованную категорию заметно чаще остальных. Связь сильная и воспроизводимая.

Дорога вторая: сигналы, которые не складываются

Здесь нет ни крика, ни угрозы. Карлен Лайонс-Рут, американская исследовательница, стала снимать на видео обычные бытовые взаимодействия матерей с младенцами и разбирать их по секундам. Она искала не насилие, а сбои в контакте.

— Взрослый резко обрывает взгляд в середине контакта.

— Ребёнок плачет — взрослый улыбается. Или смеётся. Реакция не та, что нужна.

— Взрослый начинает игру и внезапно бросает её, будто выключился.

— Ребёнок тянется — взрослый отступает. Ребёнок отворачивается — взрослый лезет обниматься.

Каждый эпизод по отдельности выглядит как ничто. Со всеми родителями такое бывает. Значение имеет накопление: если ответ взрослого систематически не совпадает с сигналом ребёнка, ребёнок не может выучить правило. А без правила система привязанности не собирается в одну стратегию.

Лайонс-Рут показала, что этой дороги достаточно самой по себе. Дезорганизация развивается и без единого пугающего эпизода — просто на хронической несостыковке. Это важный результат: он объясняет, почему многие люди с этим типом честно говорят, что детство было нормальным, и не врут.

Дорога третья: зов без ответа

Сильная потребность включена надолго и не удовлетворяется. Классический пример — ребёнок в учреждении, который зовёт и ждёт, а никто не приходит. Сначала зов громкий и направленный. Потом приходит отчаяние. А поведение, у которого больше нет адресата, рассыпается.

В домашнем варианте это выглядит мягче: ребёнок долго болеет один в комнате, родитель работает на две ставки и приходит когда ребёнок уже спит, или в семье появился младший, который забрал весь ресурс.

Когда взрослый «выключается»

Отдельно стоит назвать один из самых сильных предикторов. Это не крик и не удар. Это когда взрослый внезапно уходит внутрь себя — смотрит сквозь ребёнка, перестаёт откликаться, застывает на середине фразы.