Борис Бризантный
Повседневные рассказы

Глава 1

Гоп-стоп

Камень лежащий возле поваленного дерева привлек внимание неандерталеца Ки-Ки . его форма и размер . Камень имел форму напоминающую череп медведя , Ки-Ки размышлял почему камень именно такой формы . Он был поражён сходством , что уже стал подумывать не прихватить ли его с собой , чтобы положить в пещере для ритуалов рядом с настоящими черепами медведей . Ки-Ки настолько погрузился в свои размышления , что потерял бдительность и не заметил опасности которая его подстерегала . За неандертальцем давно наблюдал проворный Хомо сапиенс До-До , он шёл за ним украдкой уже около часа . До-До максимально тихо поднял с земли увесистый с острыми рёбрами камень , и беззвучной поступью уже подкрадывался к неандертальцу сзади . Держа двумя руками орудие убийства он с размаху саданул неандертальцу по башке камнем , массивное тело Ки-Ки рухнуло на землю . Хомо сапиенс сорвал с шеи неандертальца бусы из клыков медведя , забрал копье и был таков .

Глава 2

Для похудения.

Двое послушников шагали по просёлочной дороге к деревенскому магазину: Лука — долговязый, худой, будто из одних локтей и коленей собранный, и Тимофей — весёлый, круглолицый, с улыбкой, которая, казалось, сама по себе уговаривала людей быть добрее. Лука при каждом встречном краснел, опускал глаза и шептал «Господи, помилуй», будто это спасало от необходимости здороваться. А Тимофей шёл, размахивая руками, и болтал без умолку — про погоду, про птиц, про то, как в монастыре келарь опять перепутал чечевицу с горохом, и вышло блюдо, «в котором ни поль, ни вкуса, зато много смирения».

— Лука, не трясись ты так, словно на исповедь идёшь, а не за селёдкой! — подбадривал Тимофей. — Мы же не за золотом, мы за рыбой! А рыба — она постная, она благословенная!

Лука только вздыхал и натягивал скуфейку чуть ли не до носа.

В магазине пахло квашеной капустой, пылью и старыми газетами. За прилавком стояла продавщица Зинаида Петровна — женщина основательная, с карандашом за ухом и взглядом, который сразу видел, кто пришёл просто посмотреть, а кто действительно за делом.

— Здравствуйте, матушка, благословите! — раскланялся Тимофей, будто перед иконой, а не перед прилавком. — Нам бы селёдочки, да посолонее, чтобы душа радовалась, а тело смирялось.

Зинаида Петровна приподняла бровь:

— Селёдка есть. А радость и смирение — это уж вы сами как-нибудь без рыбы договаривайтесь.

— О, матушка, мы бы и договаривались, да вот беда: брат Стратилат у нас толстеет не по дням, а по часам. Ещё немного — и катать его будем. Надо ему похудеть основательно, а то в трапезной уже шутят, что для него нужно новую широкую дверь делать иначе не попадёт в трапезную .

Лука застонал про себя и уткнулся взглядом в половицу.

Тимофей же, не теряя ни капли своего красноречия, наклонился к прилавку и заговорщицким шёпотом произнёс:

— А нет ли у вас, матушка, селёдки… с бычьим цепнем?

Зинаида Петровна замерла с весами в руке.

— Чего-о?

— С бычьим цепнем, — невозмутимо повторил Тимофей. — Понимаете ли, наука гласит: цепень, попадая внутрь человека, питается как паразит от чего человек быстро худеет.

Лука тихо застонал и прикрыл лицо ладонью.

— То есть… вы хотите селёдку с паразитом, чтобы он… цепень иссушил вашего отца Стратилата ? — уточнила Зинаида Петровна, будто проверяя, не снится ли ей это.

— Именно так! — воодушевлённо подтвердил Тимофей. — Это же чистая экономия и милосердие в одном флаконе! Брат Стратилат получит и рыбу, и похудение, и даже немного подвига — ведь жить с таким цепнем, зная, что он тебя ест по неведению, — это почти как юродство!

Зинаида Петровна помолчала, потом медленно кивнула, словно вдруг увидела в этом безумии логику:

— Знаете, а ведь в этом что-то есть… Я как раз на диете сижу. Всё думаю, как бы похудеть без страданий. А тут — готовое решение: пусть паразит страдает вместо меня!

И, не дожидаясь возражений, она решительно взяла нож и вскрыла брюхо первой селёдки. Потом второй. Потом третьей.

Лука зажмурился, будто от яркого света, хотя в магазине было тускло.

— Ну что там? — с надеждой спросил Тимофей.

— Ничего, — разочарованно протянула Зинаида Петровна, разглядывая внутренности очередной рыбины. — Ни цепня, ни даже намёка на личинок.

Она вскрыла всю партию. Селёдки лежали рядком, раскрытые, беззащитные, но совершенно чистые от кишков, молоки и икры .

— Вот ведь незадача, — вздохнул Тимофей, ничуть не смутившись. — Значит, не судьба. Но не будем унывать: уныние — грех, а селёдка — нет. Давайте тогда обычную, без цепней. Пусть брат Лука набирается сил , а то вона худющий какой.

Он подмигнул Луке, который уже почти слился с тенью в углу магазина.

— Спасибо вам, матушка, за труды и за науку, — поклонился Тимофей.

Они попрощались, взяли селёдку и вышли, оставив Зинаиду Петровну стоять посреди магазина — немного растерянную, но уже не такую задумчивую о диетах. Она машинально положила нож, поправила фартук и снова взялась за кроссворд. На строчке «Паразит, который ест сам себя из жалости» она пока ничего не вписывала — решила, что это слишком даже для кроссворда.