Юлия Воробьева
Между стройками и сальто

Глава 1

Знакомство

Привет, дорогие читатели! Если вы зашли сюда в поисках тишины, спокойствия и идеальной картинки «счастливая семья у камина» — придётся вас разочаровать. У меня тут не «уютный минимализм», а филиал цирка, где билет не продают, зато эмоции — бесплатно и круглосуточно.

Меня зовут Юля, мне 36. По профессии я судебный экспертстроитель. То есть я смотрю на стены, балки и фундаменты и понимаю, где всё пошло не так.

У меня есть дочка, которая в свои 8 лет делает такие сальто, что у меня сердце уходит в пятки, а потом возвращается и аплодирует. Утро у нас начинается не с чашки кофе, а с восторженного: «Мам, смотри, я могу вот так!» и она делает какой-то элемент, который по названию звучит как заклинание: рандат, фляк, ещё что-то, от чего у меня в глазах темнеет. А ещё она умеет падать на ровном месте — это её секретный трюк. О, это отдельный вид искусства! Она падает так эпично, что я каждый раз мысленно ставлю 10 баллов за артистизм. Последний раз (позавчера) я написала ее тренеру, что она опять упала и пропустит тренировку добавив "Я с ней скоро поседею", и знаете, что ответил тренер - "И я тоже".))

А ещё у нас живёт Баффи— тойпудель женского рода. Но Баффи категорически не согласна быть собакой. Она ведёт себя так, будто в прошлой жизни была кошкой, а в этой просто забыла, как мяукать. Баффи не бегает, не лает, не приносит мячик. Баффи лежит. И смотрит. С видом «я тут просто тень, не трогайте меня». Иногда она так долго не двигается. Однажды я даже потрогала её, чтобы убедиться — она вздохнула, как кот, которому помешали медитировать.

Мой день состоит из стройки, чертежей, судов, школы, тренировок, домашних заданий, споров о том, что «я уже большая» и «нет, ты всё ещё не можешь сама переходить дорогу», и бесконечное «Мам, а можно?» На что я отвечаю: «Можно, но сначала…» И так по кругу.

Иногда я ловлю себя на том, что разговариваю сама с собой. Ну, или с собакой. Она кивает. Кажется, она всё понимает. Или просто ждёт, когда я дам ей корм.

Грустинка, которая прячется за смехом.

Бывают дни, когда эта бешеная карусель останавливается. Дочка спит, пудель свернулся клубочком, а я сижу на кухне и вдруг понимаю, что тишина — это не просто отсутствие шума. Это пустота, которую раньше заполнял чей-то голос, чьи-то шаги, чьё-то «я дома». И вот тут накатывает эта самая грустинка. Та, которую не хочется показывать дочке, потому что она и так старается быть сильной: «Мам, не переживай, папа вернётся, он же супергерой!». И я киваю, улыбаюсь и делаю вид, что верю в это на все сто. А на самом деле верю на двести. Потому что иначе никак.

Зачем я здесь?

Я здесь, чтобы не держать всё внутри. Здесь не будет советов «как всё успеть и остаться счастливой». Здесь будет жизнь — настоящая, с пятном от сока на футболке, с нервным смехом, когда дочка снова летит кудато, и с ожиданием того, как мы снова будем сидеть все вместе: я, дочка, Баффи и он. И тогда я наконецто смогу выдохнуть.

Буду рассказывать про будни, где нормативы встречаются с реальностью, про хаос из сальто, падений и ленивых взглядов «кота в собачьей шкуре», и про то, как мы живем, пока ждём. И если вдруг вам тоже иногда бывает тяжело, но вы всё равно находите силы смеяться — я тут. И мы точно сможем посмеяться вместе.

Будет смешно, немного технично и очень почеловечески!

Глава 2

Лодочная станция, акробатка и ночь, которая длиннее прибоя: хроники одной командировки

Мы живем недалеко от моря — в тех самых краях, где даже чайки выглядят подозрительно деловыми, будто у них тоже есть план проверок. Поэтому, когда поехала с проверкой на объект в городок у моря, я надела солнечные очки и приготовилась к курортному вайбу. Ну, знаете: солёный ветер, крики чаек, запах свободы… и пара актов о нарушениях — для баланса.

Приехала на объект, достала папку с документами, расправила плечи, суровый инспекторский взгляд - спасаю побережье от архитектурного хаоса! По бумагам — эллинги (лодочная станция). А на деле… «лодочная станция» оказалась гостевыми номерами, где даже полотенца лежат с узором «отпуск удался». Уютно, мило, и посреди комнаты — надувная лодка.

Хозяин, будто прочитав мои мысли, гордо тычет пальцем в надувную лодку, стоящую посреди комнаты, как главный экспонат музея абсурда, и заявляет:

— Вот! Лодка есть — значит, лодочная станция!

Я стояла и смотрела на эту лодку, как археолог на пластиковый стаканчик в гробнице фараона. В голове крутились мысли:

"А если я поставлю в офисе игрушечный кораблик, можно ли будет переименовать отдел в Морскую инспекцию"?

"А если я принесу в офис пляжный зонтик, можно будет переименовать отдел в Курортный надзор"!!!

Но протокол шуток не предусматривает, поэтому я просто кивнула, сфотографировала лодку с трёх ракурсов (включая вид сверху — вдруг это артобъект) и сделала пометку: «Лодка обнаружена. Логика — нет».

Вернулась из этой «морской» командировки выжатая, как лимон после пляжного коктейля.

Первым делом — за дочкой в продлёнку. Она вылетела ко мне, как ракета из ангара: глаза горят, руки машут, в голосе — чистый адреналин.

— Мам, я сегодня почти сделала сальто назад! Ну, то есть упала, но красиво!

Я только вздохнула. «Почти» у неё — это отдельный вид спорта: «почти взлетела», «почти не ударилась», «почти как в цирке».

Пошли на площадку. Я отвернулась буквально на пять секунд — достать воду из сумки, подумать о смысле жизни, помечтать о горячем чае. И за эти пять секунд дочка успела: 1) залезть на турник, 2) вообразить себя летучей мышью 3) попытаться выполнить трюк уровня «олимпийский бог», 4) почувствовать силу притяжения земли 5) громко объявить: «Я не могу дышать!»

Моё сердце, кажется, выпрыгнуло из груди и побежало впереди меня к ней.

В травмпункте мы просидели полночи. Лампы светили слишком ярко, запах спирта бодрил лучше любого эспрессо, а время тянулось, как резинка в старых шортах.

Дочка сидела с таким видом, будто уже мысленно пишет мемуары «Как я покоряла детскую площадку и проиграла гравитации». Врач, мужчина с лицом человека, который видел всё (и не особо этому рад), рассматривал ее снимки. "Ну, обошлось", — наконец сказал он буднично, будто подводил итоги недели. — "Ушибы, растяжение запястья. Переломов нет."

Я выдохнула так шумно, что даже медсестра у стойки посмотрела с уважением. Можно считать, что день удался.

Дочка, философски заметила:— Теперь я знаю почему этот элемент на площадке все называют "гробик". Мам, я теперь выжившая. Обо мне будут слагать легенды!

Я только покачала головой и крепче взяла её за здоровую руку.

— Ладно, выжившая. Поехали домой. И никаких легенд до завтрака.

Когда сообщили папе, он ответил сообщением, и в этой фразе было ровно столько сарказма, сколько нужно, чтобы не сойти с ума :

"Записываем в спецназ: позывной-летучая мышь, суперспособность - независимость от гравитации".

И знаете, в этом сообщении была вся наша семья. Где-то между надувной лодкой и «почти сальто назад» прячется наша маленькая, шумная, нелепая, но очень настоящая жизнь. И пусть законы физики иногда против нас, зато мы на одной волне.

Глава 3

Одарённый ребёнок, скинволкеры и "Ватоха Лохматая, но непобедимая": хроники одной субботы

Суббота. День, который по всем законам вселенной должен быть про диван и сериалы под девизом «я ничего не решаю, я отдыхаю». Но у меня есть дочка. А значит, суббота — это квест с элементами хоррора, комедии и драмы.

Я повела дочку на занятия по шахматам и головоломкам. Звучит солидно, да? Прямо как в рекламе для родителей, которые хотят вырастить гения: «Развиваем стратегическое мышление, тренируем терпение, воспитываем будущего лидера». Я шла с гордо поднятой головой, будто не в обычный кружок, а в лабораторию по выращиванию вундеркиндов.

Первый час — шахматы. Там все максимально серьезно: брови сдвинуты, взгляд такой, будто она не просто ходит конём, а просчитывает, как спасти мир от апокалипсиса. Тренер шепчет: «Спокойно… дыши… не руби с плеча… это не котлета, это ладья». А дочка кивает.

Потом второй час — головоломки. Кубик Рубика она собирает быстрее, чем я успеваю сказать «Ха..Да мне хватит на это пяти минут». В какой-то момент я даже загордилась.

Когда пришла забирать, тренер попросил подождать: дочка дорешивала задачу. Я заглянула через плечо — и чуть не уронила челюсть. Задача про переплату по кредиту из сборника для подготовки к ОГЭ за 9 класс.

— А не слишком ли это? — спросила я с нервным смешком, похожим на хихиканье человека, который только что увидел НЛО. — Она только второй закончила!

Тренер отмахнулся, и очень буднично произнес:

— Ну решает же. Всё получилось. У вас одарённый ребёнок.

Мне послышалось:

"Вы точно ее мама? Вы что не слышали как она играет на скрипке? это всего лишь математика."

Дочка в этот момент ухмыльнулась так, будто она глава Центробанка, а я спрашиваю у нее сколько будет дважды два.

Мы пошли домой. И тут повестка дня резко сменилась с «финансовой грамотности» на «мистику». Дочка вдруг спросила:

— Мам, а ты знаешь, кто такие скинволкеры?

Я сначала подумала, что это какая-то новая субкультура: вроде эмо, только с другим вайбом. Или очередная страшилка уровня Сиреноголового.

— Это что-то вроде Сиреноголового? — уточнила я, внутренне надеясь, что да. С этим я хотя бы справлялась.

Но дочка смотрела серьёзно. Слишком серьёзно.

— Нет, — сказала она. — Это страшнее.

И мы полезли в интернет. Оказалось, что скинволкеры — это не просто страшилка. В легендах индейцев навахо скинволкер — это колдун, способный превращаться в животное или принимать чужой облик. Легенды рассказывают, что они используют тёмную магию, могут наводить порчу и вообще ведут себя крайне недоброжелательно. В общем, не тот сосед, которому хочется одолжить соль.

Пока я читала дочке про индейцев и их легенды, в кадре появилась Баффи — наша собака. Она била лапой дочку по руке, переворачивалась на спинку и требовала почесать пузико. Но дочка была увлечена индейскими легендами, а руки у неё были заняты мохнатым антистрессом — синим единорогом.

Баффи не унималась. Она требовала внимания так настойчиво, будто от этого зависело будущее всей собачьей цивилизации. Но дочка продолжала тянуть единорога, крутить его, мять… А потом мое чтение перебило:

- Ой, мамочки...помогииии!!!!

Я подняла глаза — и чуть не разрыдалась от смеха.

В волосах дочки, на затылке, торчала синяя голова единорога в которую вцепилась Баффи. Дочка умудрилась намотать его на волосы, как бигуди, и теперь из-за множества резиновых ворсинок не могла распутать. А Баффи то ли хотела помочь, то ли просто мстила Единорогу, за то что он забрал на себя все внимание.

Вид был такой, будто она решила примерить головной убор индейского воина.

— Теперь я знаю, как будет звучать твоё индейское имя.

Она посмотрела на меня с подозрением.

— Не надо, — предупредила она.

Но я не удержалась:

— "Та, что приручила синего духа". Или "Грозовая Грива", нет "Ветер, что путается в лохматых волосах".

Ей не понравилось. Вообще не понравилось.

Но меня было не остановить:

— "Дочь ветра и мохнатого чуда", "Волк, который по ошибке примерил рог"...

— Ну маааам, хваааатит... кричала она...

И вот мне стало не до смеха, когда я попыталась распутать этот узел. Ворсинки цеплялись за каждую прядь, единорог держался за волосы с видом гениального стратега, который специально всё запутал, чтобы проверить мои навыки парикмахера.

Я вздохнула:

— Ну если серьёзно, надо же думать, что ты делаешь.- наконец строго сказала я, осознав масштаб трагедии. - Так можно и волос лишиться!

— Так нельзя разговаривать с одарённым ребёнком, — парировала дочка.

— Одарённый ребёнок, говоришь… Это так было задумано? Это у тебя такой инновационный подход к причёскам? Это теперь что, новый тренд — авангардный стиль с элементами антистресс, чтобы сразу не переживать?

Отправила её за расчёсками.

— Неси инструменты "Быстрая река, что уносит с собой все локоны". Сейчас распутываем, а потом торжественно вручим тебе титул: «Ватоха Лохматая, но непобедимая»!

Она ушла в комнату в сопровождении Баффи, выкрикивая по дороге свои версии индейских имён: «Грозовая Синева», «Шальной Ветер», «Та, Что Запутала Единорога».

Распутывали мы долго. Были моменты, когда всерьёз обсуждалась идея побрить её налысо . Дочка хныкала, предлагала новые версии имён для лысого индейца, а я пыталась не хохотать, чтобы хоть как-то произвести впечатление строгой матери.

В конце концов волосы уцелели. Почти все. Но тут выяснилось, что Баффи нет. Оказалось, дочка закрыла её в комнате, когда ходила за расчёсками. Мы выпустили собаку. Баффи выглядела так, будто пережила экзистенциальный кризис. Она подошла и демонстративно сделала лужу прям дочке на ногу.

Дочка расплакалась, обозвала собаку глупой. Баффи обиделась и ушла «медитировать» — то есть легла в углу, уставилась в стену и делала вид, что восстанавливает душевное равновесие после пережитого стресса.

Пошли купаться. Потом искупали и Баффи тоже. Вода творит чудеса: все помирились. Дочка почесала Баффи пузико, Баффи в благодарность облизала дочке нос.

День удался. Дочка — гений, который считает кредиты и верит в скинволкеров. Баффи — клаустрофоб, склонный к драматизму. А я — мама, которая ничему не удивляется. Ну, почти ничему.