Александр Чечитов
ГОЛОС В ГОЛОВЕ

Врач Рихард Гемтрург уставился стеклянным взглядом на тёмно‑синий рентген‑снимок, лишь изредка переводя глаза на сидевшего перед ним молодого мужчину.

— Скажите, пожалуйста, доктор, — начал растерянно Кристоф, — это ведь просто мигрень? Или что‑то вроде того…

В ответ врач медленно поднялся и направился к широкому окну, приоткрытому наполовину.

— Если вы не против, я буду предельно откровенен. Но прошу: сохраняйте спокойствие.

— Вы пугаете меня, — содрогнулся Кристоф. — Это просто затяжная головная боль, не больше. Неужели к вам мало обращаются с такими жалобами?

Рихард Гемтрург отвернулся к улице. Восточный ветер мощными рывками нагибал верхушки клёнов. Свежий воздух врывался в комнату, холодными прозрачными струями скользя по белому халату и седым волосам врача.

— Уважаемый Кристоф, вы правы: пациентов у нашей клиники хватает. Но не у каждого из них анализы выглядят так, как ваши.

— И что со мной не так?

— Вот здесь, — тихо произнёс врач, указывая на чёрные пятна на снимке, — очень похоже на злокачественное образование. Это подтверждает и пункция, которую мы брали ранее.

— Подождите! Почему это появилось именно у меня? Что могло стать причиной?

— Любая из ваших привычек… или вообще ничто.

Голова Кристофа вновь разболелась, и ему стоило огромных усилий удержаться на стуле, чтобы не упасть.

— Что теперь делать, доктор? — сдерживая приступ тошноты, спросил он.

— В понедельник соберётся консилиум. Вам позвонят и сообщат план лечения. Обезболивающие сами не принимайте. И главное — не садитесь за руль. В вашем состоянии это может привести к непоправимым последствиям — и для вас, и для других.

Путь до дома занял около часа. От остановки, где Кристоф едва не вывалился из автобуса, до его дома оставалось пройти половину улицы. Над головой висело тяжёлое, раскалённое солнце, и редкие прохожие жались к тени, спасаясь от его палящих лучей.

— Хай, Крис! — весело окликнул знакомый голос. — Ты что, старина, напился с утра пораньше? Шатаешься, будто тебя грузовик переехал.

В воздухе витал навязчивый аромат кофе и сигарет. Напротив, стоял парень в насыщенно‑розовом фартуке с надписью «Кафе Галан» на спине. На жёлтой футболке виднелась россыпь мелких пятен, на ногах — грязно‑синие кроксы. Он небрежно стряхивал горячий пепел на брусчатку, отполированную тысячами ботинок.

— Хай, Отто! — отозвался Кристоф, едва подняв глаза. — Может, и стоило бы напиться, но не знаю, можно ли.

— Выглядишь ужасно.

— Знаю, Отто, и без тебя. Как работа?

— С утра было много людей. Ноги стёр почти до задницы. Сейчас, как видишь, все попрятались по норам. Чашку кофе хочешь?

— Ты же знаешь, Отто, я всегда любил заходить к твоему отцу, пока он был жив. Теперь ты владеешь его забегаловкой и варишь не хуже. Но боюсь, скоро такие посиделки станут мне не по карману.

— Да брось, Крис. Не всё измеряется деньгами. Пойдём, я угощаю. Заодно расскажешь, если хочешь, что случилось.

Когда Кристоф вышел из кафе, жёлтые лучи солнца уже медленно сползали с улиц, растворяясь в вечерней прохладе. Дорога домой казалась бесконечной.

— Ты где был, любимый? — трепетно спросила Дора, когда Кристоф появился на пороге квартиры. — Я столько раз звонила, но всё без ответа.

— Выключил этот проклятый телефон. Не хотел никого видеть и слышать.

— А меня? — спросила Дора, поджав розовые губки и скрестив руки на высокой, упругой груди.

Кристоф почти не чувствовал боли — она отступила, но ненадолго. Он скользнул взглядом по её ногам и талии, прикрытым тонким полупрозрачным халатом зелёного цвета.

— Я… — быстро начал он, но запнулся, — безумно хотел видеть только тебя.

Ему хотелось быть честным, но он не решился признаться, что даже любимая сейчас не занимала его мысли. Весь мир стал выглядеть иначе. А ведь ещё несколько месяцев назад они с Дорой чувствовали себя самыми счастливыми людьми на свете.

Окончив университет, Кристоф устроился учителем физкультуры в школу и отработал там почти два года. Работа нравилась, но денег, как и положено современному человеку, вечно не хватало. О повышении зарплаты речи не шло. Тогда Кристоф начал подрабатывать по выходным грузчиком. Сил и воли хватало, чтобы работать за двоих, но через три месяца такая нагрузка ему ужасно надоела. Деньги по‑прежнему были нужны, но не такой ценой.