Данила Коршиков
Маша

1.

И создал тогда Бог нашу планету. И наполнил ее светом и тенью, землей и небом, ветром и воздухом, водой и пламенем. И понеслись по планете нашей день и ночь и день и ночь. И чтобы все то движение не пропадало втуне, пронёсся Бог по планете нашей ветром и рассыпал по ней множество и множество семян; и не успевал еще он скрыться на горизонте, как из семян уже вырастало множество и множество — на которое только и могла быть способна фантазия Божья — видов деревьев, глубоко пустивших в плодородную почву свои извилистые, питающиеся соками земли, корни. Закончив, Бог посмотрел со стороны на планету нашу; но вид голой земли меж деревьями удручал его. И тогда понесся он по планете нашей вновь. И взмахивал Бог одной рукой — и перед ним расстилался ковер из пышной травы и растений. И взмахивал Бог другой рукой — и, возвышаясь над травой, вырастали целые подлески плодородных кустарников. И поводил Бог в воздухе пальцами — и, закрываясь от солнца шляпками, вырастали грибы. И бросал Бог короткие взгляды по сторонам — и камни и стволы деревьев покрывались мхами и лишайниками. Но вскоре все это Богу наскучило: красота Божья рвалась на волю из сердца Божьего. И когда оказалась она, наконец, на воле, по всей планете нашей, на свободных от деревьев и открытых солнцу полянах, запестрели яркими красками и невиданной еще нигде во вселенной красотой — на которую только и могло быть способно Божье воображение и сердце — цветы. И нежные их лепестки, держась на тонких стебельках, распускались в доверчивом порыве навстречу яркому свету; и там — в лоне каждого цветка, казалось, беззвучно бьётся сердце всей красоты нашей планеты. И теперь Бог был доволен. И теперь Бог искренне любовался творением своим. И чтобы придать всему этому еще больше жизни — деятельной и суетной жизни, — поселил Бог у самой-самой земли и под землей множество и множество больших и маленьких букашек, что тут же, закопошившись, занялись своими неотложными и важными делами. И понеслась по планете нашей жизнь.

И было у Бога несколько сыновей. И послал Бог сыновей своих на планету нашу. И стали следить сыновья Божьи за всем, что происходит на ней. И понеслась по планете нашей настоящая жизнь. И понеслись по ней — Лето, Осень, Зима, Весна и год за годом, год за годом.

И остался у Бога лишь один нерадивый сын. И не знал совсем Бог: куда пристроить его. И был Бог в глубоких раздумьях. А нерадивый сын его ходил

бесцельно по владениям отца своего — Бога, день за днем и день за днём, и только и занимался тем, что вел оживлённые беседы со всеми тамошними обитателями; и когда начинал говорить он — голос его гремел на всю округу, и даже обитатели самых дальних мест владений Божьих, заслышав громогласный голос его, вдруг останавливались, оставляли дела свои и говорили друг другу: «То говорит последний сын Божий». — «Верно, — отвечали говорившему, — такого голоса громогласного больше во всех владениях Божьих нет». И, кивнув друг другу, продолжали дела свои. И был Бог в глубоких раздумьях. И не знал уже совсем Бог: куда же пристроить последнего сына своего. И хмурил даже,бывало, с досады Бог брови свои Божьи. И был в глубоких раздумьях. И однажды, в день, когда Бог был на самой-самой глубине раздумий своих, мимо проходил последний нерадивый сын его; но Бог не замечал сына своего; но вдруг остановился он возле отца своего и с кем-то заговорил; и Бог, услышав громогласный голос сына своего, вдруг вздрогнул — и глаза его просияли, и Божья улыбка засияла на лице его Божьем, и окончились тогда все глубокие раздумья его. Нерадивый сын Божий, окончив беседу, хотел было уже и пойти, но Бог позвал его. И сын подошёл к отцу.

— Возрадуйся, — сказал Бог сыну своему, — и тебе нашел я занятие, сын мой.

Сын его удивился.

— Какое? — спросил он отца своего — Бога.

— Я пошлю тебя к братьям твоим, — ответил Бог сыну своему, — и будешь ты среди них Богом грома и молнии.

Нерадивый сын Божий заулыбался; но потом перестал улыбаться. И Бог объяснил сыну своему, что значит сие — Бог грома и молнии. И заулыбался вновь сын его.

— Спасибо, — сказал сын отцу своему — Богу, — спасибо тебе, я не подведу тебя.

И отправился последний сын Божий на нашупланету. И стал он среди братьев своих — Богом грома и молнии. И набухло тотчас все небо черными тучами. И загремели тотчас в нем оглушительные раскаты грома. И засверкали тотчас в нем беспрестанные и ослепительные молнии. И задрожал тогда воздух над всеми лесами и букашками. И даже ночью было светло, как днем. И неистовствовал новоявленный Бог грома и молнии целые сутки. И никто не останавливал его. Ибо сказал Бог сыновьям своим: «Не останавливайте его: он — Бог грома и молнии». И неистовствовал Бог грома и молнии целые сутки. Но на вторые сутки вдруг сам остановился — и заскучал. И отправился к отцу своему — Богу.

— Отец, — сказал он Богу — отцу своему, — ты дал мне силу грома и молнии — спасибо тебе; но ни деревья, ни трава, ни цветы, ни всё то множество и множество букашек, созданных тобою, не могу оценить громогласную силу мою. — Бог грома и молнии немного помолчал; отец его — Бог, внимательно смотрел на сына своего — Бога грома и молнии. — Прошу тебя, отец, — продолжил сын Божий, — сотвори же таких существ, которые смогли бы услышать, увидеть, внять и оценить по достоинству всю громогласную силу мою; которые смогли бы узнать — кто такой Бог грома и молнии.

И вновь задумался тогда Бог. Но не так долго длилась дума его, как в прошлый раз. И решение быстро пришло к нему. И отправился Бог снова на нашу планету. И сотворил он на ней множество и множество различных животных; и наполнил Бог все глубокие низины водою и запустил туда множество и множество различных рыб. И понеслась по планете нашей новая жизнь. И, полюбовавшись творением своим, воротился Бог во владения свои к сыну своему — Богу грома и молнии.

— Все готово, — сказал Бог сыну своему — Богу грома и молнии, — я исполнил просьбу твою, сын мой. Можешь возвращаться и вершить свои громогласные дела.

—Спасибо тебе, отец, — ответил Бог грома и молнии отцу своему — Богу, и отправился обратно к братьям своим.

И набухло вновь небо по всей планете нашей черными тучами. И загремели вновь в нем оглушительные раскаты грома. И засверкали вновь в нем ослепительные молнии. И побежали тогда по лесу олени, лисицы и дикие волки. И снялись тогда с веток птицы и полетели куда глаза глядят и без остановки. И, завидя яркие вспышки молний, бросились все рыбы тогда в самую-самую глубь морей, океанов, рек и озер. И даже огромный, косолапый медведь, бросив все медвежьи дела свои, бежал в берлогу свою. И неистовствовал тогда Бог грома и молнии целых двое суток. И никто не останавливал его. Ибо помнили все слова отца своего — Бога: «Не останавливайте его; он — Бог грома и молнии». И неистовствовал Бог грома и молнии целых двое суток. Но на третьи сутки вдруг сам остановился — и заскучал. И отправился вновь к отцу своему — Богу.

— Отец, — сказал он Богу — отцу своему, — ты дал мне силу грома и молнии — спасибо тебе; ты сотворил существ, что заслыша гром мой и завидя молнии мои уносятся прочь — спасибо тебе. — Бог грома и молнии немного помолчал; отец его — Бог, внимательно смотрел на сына своего — Бога грома и молнии. Сын Божий продолжил: — Но бегут все эти существа, отец, лишь повинуясь своему животному инстинкту, и не вижу я подлинного, осознанного страха в глазах их. Потому-то и не могут существа эти оценить по достоинству всю громогласную силу мою; потому-то и не могут они узнать — кто такой Бог грома и молнии. — Сын Божий замолчал; но вскоре заговорил вновь: — Сотвори же, отец, тех, кто сможет.

И снова задумался Бог. Но дума его было совсем недолгой; и решение быстро пришло к нему. И отправился Бог снова на нашу планету; и сотворил Бог на ней, по своему образу и подобию, человека, и дал ему сознание и мысль, и подлинный, осознанный страх, и все те чувства, присущие людям, все те чувства, присущие и Богам. И понеслась по нашей планете людская жизнь. И долго любовался Бог творением своим, прежде чем воротиться во владения свои к сыну своему ожидающему его.

— Все готово, — сказал Бог сыну своему — Богу грома и молнии, — я исполнил просьбу твою, сын мой. Можешь возвращаться и вершить свои громогласные дела.

—Спасибо тебе, отец, — ответил Бог грома и молнии отцу своему — Богу, и отправился обратно к братьям своим.

И занеистовствовал вновь на планете нашей Бог грома и молнии. И гремел он раскатами грома — и люди, крича, бежали прочь и, прижавшись друг к другу, прятались в густых, зелёных зарослях. И пускал он по небу молнии — и смотрели люди в небо глазами полными подлинного, осознанного страха и голоса их дрожали и волосы их вставали дыбом. И неистовствовал Бог грома и молнии на нашей планете семь дней и семь ночей. И никто не останавливал его. И даже когда Бог сказал сыновьям своим: «Остановите его» — никто не мог остановить его. И даже когда Бог спустился к земле и сказал: «Остановись, сын» — он не остановился. И неистовствовал Бог грома и молнии на нашей планете семь дней и семь ночей. Покуда на исходе седьмой ночи не насытился он вдоволь силой своей и могуществом своим и не остановился сам. И вздохнули спокойно тогда люди. И вздохнули спокойно тогда браться его — Боги. И Бог, улыбнувшись, вернулся во владения свои.

И потекла по нашей планете размеренная, мирская жизнь. И стали люди жить на ней и развиваться. А в небе — Боги, следили, чтобы жили люди в здравии и развивались согласно промыслу Божьему. И гремел, временами, в небе том гром; и сверкали, временами, в небе том молнии — то один из множества Богов — сынов Божьих, неустанно выполнял работу свою, проносясь черными тучами по планете всей. И не было удержу на него. И страшились люди его. Но когда в определённых местах планеты, с наступлением осени, приходили холода, то братья его — сыны Божьи, выдворяли брата своего — Бога грома и молнии из мест тех и строго-настрого запрещали ему являться туда до наступления первой весенней оттепели. «Брат мой, — говорил брату своему — Богу грома и молнии, Бог холода, — вдоволь ты властвовал здесь все лето и хорошо выполнял ты работу свою — спасибо тебе; но теперь, брат мой, здесь будет осень и зима, и теперь здесь будут — холод, снег и лед; и нет тебе здесь места, брат мой, до будущей весны». И, прогремев напоследок во всю мощь свою, отправлялся Бог грома и молнии в места, где круглый год тепло, и гремел там неистово. И люди — жители определённых мест тех, наконец, успокаивались, ибо знали они, что холод, снег и лед спасут их от того неведомого и грозного, что сотрясает небо.

И проходили так на планете нашей года, столетия и тысячелетия. И все больше и больше развивались люди на ней; и все шире и выше становились города их; и все легче и понятнее становилась жизнь их. И все также неустанно следили за ними с неба Боги; и все также неустанно гремело, временами, в небе том. И люди, лишь заслышав громогласную поступь Бога грома и молнии, говорили друг другу: «То идет…» — и в разные времена называли разное имя его, и рассказывали друг другу удивительные про него сказания, чтобы объяснить себе и всем вокруг всю тайную природу его — и не переставали бояться его. И даже когда города людей стали возвышаться до самого неба и когда они, выдумав науку свою, объяснили наукой этой что же такое на самом деле гром и что же такое на самом деле молния — все равно не перестали бояться его; и сызмальства говорили они детям своим: «Бойтесь грома и бойтесь молний; и лишь заслышав их и лишь завидев их — бегите скорее в дом свой». И упиваясь многие и многие тысячи лет страхом людским, сделался Бог грома и молнии самым грозным Богом во всем небе. И не было удержу на него. И становился он от года к году все злее и злее, и гремел он все громче и громче. И никто не знает теперь: к чему бы все это привело, если бы не было дня того — дня, когда земля прикоснулась к небу.