Ден Ковач
Русалкины сны

Ден Ковач

«Русалкины сны»

-

автор: Денис Юрьевич Батуев, публикуется под псевдонимом Ден Ковач, без указания ФИО.

Сказка «Русалкины сны, 10693 знаков (с пробелами),

Россия, 141100, МО, тер. Щелково, СПК Купол, д. 430,

email: denis.batuev@yahoo.com

т.: +79296050579

жанр: сказка для взрослых

Автор дает разрешение на публикацию своих текстов, биографии и фото в журнале,

-

I

Вечером камни на берегу моря возвращают жар, накопленный за день. Если лежать на камнях и смотреть на далекий город, силуэты его стеклянных башен мерцают и стекают в море. Камни отдают свое тепло тому, кто готов его взять. Камням все равно. Здесь, на краю земли, слишком много тепла. Здесь огромное солнце, гораздо больше чем там, на севере. Илайя смотрит за солнцем, оно тонет в море, и раскаленное багрово-оранжевое небо выдыхает облака, скользящие вдоль лезвия синего и багрового. Вдоль среза моря и неба.

Илайя смотрит на море и говорит внутри себя. Сам себе называет то, для чего раньше у него не было слов. Сейчас этих слов тоже нет. Это тревожит Илайю. Он ищет и никак не может найти.

Илайя смотрит, как море меняет цвет. Здесь, под этим огромным солнцем, слишком много цвета. Море никогда не бывает просто синим, таким, как рисовал его Илайя дома. На закате море темное. Не синее и не голубое. У берега светлее и ярче. Утром море — цвета неба. Такого цвета у Илайи нет, но кое-что он все-таки знает:

— Сэ-иэби-тоэ, — говорит Илайя вслух. Это трудное и не совсем точное имя. Но других у Илайи нет.

Если бы Илайа по-настоящему умел рисовать, ему бы не понадобились слова. Если бы у него были верные слова, ему не нужны были бы краски. Илайя догадывается, что у каждого цвета есть имя. Он бы мог рисовать словами. Но пока у него нет слов. Есть только море.

— Мо, — говорит Илайя, — Эрэ.

Дед понимает его. Один только дед понимает его и кивает:

— Да, мы идем на море, мальчик.

Илайя любит море. Особенно ранним утром или вечером, на закате. Море, огромное солнце, горячие камни и волны. И нет других людей. Ни больших, ни маленьких. Большие люди Илайю не трогают. Делают вид, что его нет. Маленькие люди хуже. Им всегда есть дело до Илайи. Дед с Илайей только подходят к морю, а маленькие люди уже знают. Заранее знают. Он еще ничего не знает о них, а они уже всё знают о нем. С первого дня было так. Всегда.

Маленькие люди как чайки. Только глаза у них разные. Бывают серые и коричневые и еще зеленые. У чаек злые черные глаза. У всех чаек черные глаза. И острые когти. Чайки только притворяются птицами, чтобы подобраться поближе. И рвать клювом, когтями, мерзкими криками. Маленькие люди — тоже чайки.

Илайя ложится на воду, головой к волнам. Море сегодня спокойно, волн почти нет. Они не сбивают Илайю с ног и даже не плещут в лицо. Уши Илайя держит в воде, ими он слушает, как трутся друг о друга камни. Мелкие камни шелестят, камни крупнее звонко сталкиваются. Камни говорят. У них свои слова, свои песни. Камни не злые, они веселые, подкрадываются незаметно со своими шорохами. Посмеиваются над Илайей. Кажется, что они шепчутся между собой совсем близко, у самого уха. От этого Илайе смешно и тепло. И немного щекотно.