Молитвенник любви
Владимир Лобов

© Владимир Лобов, 2026

ISBN 978-5-0070-9999-8

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ОТ РАССВЕТА ДО ЗАКАТА

«По берегу Амура…»

По берегу Амура,
Держа в руке сандаль,
Прихрамываю хмуро,
А мамка смотрит вдаль.

Там за рекой широкой,
За плеском рыбьих стай,
Прибрежная осока,
Граница и Китай.

При всем честном народе,
Всплывают, как игра,
Лимонник в огороде
И красная икра.

И в страхе самураи
Бегут во весь опор —
Мелодия играет…
И солнцем залит двор.

Из всех пятидесятых
Он самый дорогой,
И с пьедестала снятый
Лежит в земле сырой,

И Бог в углу распятый,
Смотрящий на меня,
Еще не виноватый
Ни в чем, трехлетний, я…

«Такое родное и дом, и подъезд…»

Такое родное и дом, и подъезд,
Глубокие лужи стоят.
И крики «Ура!» раздаются окрест,
И мчится ватага ребят.

За редким забором, — где хлебозавод —
Кидай! — Кто-то звонко кричит
И вижу — мальчишка уж булку жует,
А только лежала в печи.

Горячая булка и страшно вкусна,
И пот ручейками с лица,
А мамка зовет и зовет из окна
Обедать домой сорванца,

А он и не слышит —
Полнехонек рот —
Во двор через щели глядит,
Дощечки в заборе раздвинул — и вот
Вослед за ватагой бежит.

Щемящая сладкая в сердце тоска —
Сейчас — вот еще поворот, —
Но прежнего нет ничего. У виска
Лишь пух тополиный метет…

«Мои друзья на брустверах остались…»

Мои друзья на брустверах остались,
С отцами, не родившись, полегли.
Мы верили — детей приносит аист
И кланялись тем птицам до земли.

Я помню воздух вздрагивал грозою,
А мы до парт ещё не доросли, —
Но зерен горсть, намоченных водою, —
Подбрасывали к небу, как могли.

Чтоб приманить их с пламенного юга,
Всегда зерно держали в рукаве,
Когда над нами в воздухе упругом,
Кружился белый аист в синеве.

И ждали, что однажды в этом небе
Услышим плач рожденного мальца,
И аист к нам опустится за хлебом,
Дите оставив около крыльца.

«В счастливом детстве, под окном…»

В счастливом детстве, под окном,
Где рисовали мелом,
Он называл ее хвостом,
Она его — Валелой.
Текли, менялись времена
И хвостик — повзрослела,
Но также с нежностью она
Звала его — Валера!
Мужчине выпало потом
Испить лихую долю
И та, что прозвана хвостом,
Хлебнула тоже горя.
Но уходя в иную даль,
Нести не в силах бремя,
Он на асфальте написал,
Как был влюблен все время.

С годами множество окон
Прочло посланье это
И только местный почтальон
Поведал по секрету, —
Что где-то в доме есть окно,
Там напевает ветер,
Что у нее семья давно
И подрастают дети,
И надпись надо затереть,
И смыть ее дождями,
И жизнь наполнена на треть
Никчемными мечтами…

Но приходящая весна
Из подо льда и соли
Вытаивала письмена
Знакомые до боли.
И проступало под окном,
Как — будто в душу мостик,
Письмо,
жарптицевым пером, —
Я помню тебя, Хвостик!

«Опустился с карниза…»

Опустился с карниза
Вечер зыбкий и тонкий
И у яндекс-Алисы
Я спросил про девчонку.

Ту, которая снится.
Молода и упруга —
И близки наши лица
С моей юной подругой.

Но внезапно исчезла —
Бессердечно и низко —
Это как-то нечестно —
Ты ответь мне, Алиска.

Это шутка конечно,
Я ведь все понимаю —
Только жизнь скоротечна, —
Миг — от мая до мая.

Показалось мне странным,
Что Алиса молчала,
Совершенно нежданно
Вдруг, она отвечала —

Возле тропочки старой,
Лесопарка на Пресне
Вспомни парня с гитарой —
Он поет свою песню.
Это песня про чудо,
Это песня нетленна
И приходит оттуда
В сны твои королевна.
…………………….
И хотя уже нету
Даже парка на Пресне,
Будет девочку эту
Приводить к тебе песня.

«Знакомые запахи детства …»

Знакомые запахи детства —
Они, как по сердцу ножом.
Акации куст по соседству,
Калитка увита плющом.

Девчонка в переднике белом,
Из класса под буковкой «А».
И я ещё юный несмелый,
Не знаемый ею пока.

Шагаем уверенно в школу,
Дорога от дома длинна
Ошибки, награды, проколы —
Судьба нам подбросит сполна.

Во мне благородство и смелость
Кипят моей силе под стать,
А девочке этой хотелось
Со мною с уроков сбежать
На поле, где танковый остов
Ржавеет уже много лет…
Внезапно
отчётливо
остро
Возник из минувшего след.

«Под утро выпал первый снег…»

Под утро выпал первый снег
И белою каймой
Он обозначил тропки бег
И сырость мостовой.

Он обозначил провода,
Надбровья у ветвей,
Как будто будет так всегда
До старости моей.

И стало в жизни у меня
Бело и нет беды,
И на снегу от воронья
Отметились следы.

И тропка, что к тебе домой,
В окне мигнувший свет
И знаем только мы с тобой
Чей на тропинке след.

«Голуби поверили в весну…»

Голуби поверили в весну,
В лужах важно мокнут и хлопочут.
Может быть и мне пора рискнуть,
Благо уже дело ближе к ночи.

Выберу спешащую, вон ту,
Рыжую, с портфелем и кудрями.
Мне она напомнила мечту —
В школе нас знакомила с дробями.

Помню мы отпраздновали ей
Тридцать лет,
А мне всего семнадцать.
Помню, как гоняли голубей,
Что мешали с нею обниматься

Август, крыша дома моего.
Мы в обнимку,
Купол неба в звездах —
Миг вот этот, больше ничего, —
Господи, — верни пока не поздно!

«У нас, как будто месяц март…»

У нас, как будто месяц март,
Сугробы почернели,
Ручьи готовятся на старт,
Вовсю звенят капели.

Но это оттепель.
Февраль
Еще проявит норов,
Морозом выклубится даль,
Снегов опустит шторы.

И все равно чертовски рад —
Зиме готовят смену.
Как увольненье ждёт солдат,
Жду в жизни перемену.

В мечтах желаю молодеть,
Хотя бы лет на десять,
Чтобы обидным словом дед,