Наталья Небо-Баранова
Сказка о том, кто знал все наперед

В самом дальнем углу старого чердака жил Страх по имени Трусишка. Он был похож на маленький серый комочек пыли с длинными дрожащими усиками-антеннами. Его работа заключалась в том, чтобы заранее знать обо всех опасностях мира. И он справлялся блестяще.

Трусишка точно знал, что пол скрипит именно там, где под половицей спит старый гвоздь-самодур. Что за шторой прячется сквозняк, готовый схватить за уши. А лужа во дворе после дождя — это никакая не вода, а бездонное озеро, утащившее на дно уже три прошлогодних ботинка.

Жизнь Трусишки была длинной-предлинной, потому что каждый его шаг длился вечность. Прежде чем спуститься со ступеньки, он сидел на ней часами, проверяя её на прочность своим внутренним барометром тревоги. Он никогда никуда не опаздывал, но и никогда никуда не приходил вовремя. Его мир состоял из бесконечных «нельзя», «не трогай» и «отойди подальше».

А через дорогу от этого дома, в саду под старой яблоней, жила Смелость. Её звали Просто-Оля. Она была похожа на рыжий солнечный зайчик, вечно растрепанный и пахнущий сухой травой. В отличие от Трусишки, Оля почти ничего не знала наверняка. Ей было неизвестно, почему гремит гром (вдруг небо чихает?), куда улетают осенние листья (на бал к южным ветрам?) и больно ли ежу, если взять его голыми руками. Но ей до смерти хотелось всё это выяснить.

Однажды июльским утром, когда пыль на чердаке танцевала в лучах света, пути двух соседей пересеклись. Оля сидела на нижней ветке яблони и горько плакала. Она пыталась построить плот из старых досок, чтобы переплыть огромную лужу-море, но доски рассыпались.

— Ничего нельзя сделать правильно! — всхлипывала она. — Я хотела быть отважным капитаном, а стала мокрой курицей. Наверное, я вообще ни на что не годна.