Жанна Романова
Судьба.

Глава 1

Санька Шустов был тем самым парнем, которого невозможно было не заметить в школьном коридоре. Он не стремился к лидерству, но его харизма работала сама по себе: широкая улыбка, небрежная прическа и легкая, почти неуловимая ирония в глазах. Для одноклассников он оставался загадкой — то ли добродушным простаком, то ли хитрым манипулятором, который просто ленив, чтобы раскрывать карты.Его родители были классическим примером советской интеллигенции с рабочими корнями. Отец, инженер-строитель, человек тихий и сосредоточенный, проводил вечера за чертежами и чтением технической литературы.

Мать, учительница начальных классов, отличалась горячей натурой и любовью к литературе. Дом Шустовых всегда пах книгами и свежей выпечкой, а атмосфера в нем была наполнена спокойствием и уважением к знаниям. Именно там Санька научился ценить тишину и умение слушать, что контрастировало с его шумной репутацией в школе.В учебе Шустов проявлял избирательный интерес. Точные науки давались ему с трудом: математика казалась ему сухой и бездушной, а физика — скучной игрой с правилами, которые он не принимал. Зато литература и история становились его личным полем битвы. Он мог часами дискутировать с учителем русского языка о смысле цитат или спорить с историком о причинах конкретных событий, подкрепляя свои аргументы редкими фактами из книг, которых не было в школьной программе.Школа для Шустова была не местом для заучивания правил, а ареной для социальных экспериментов. Он отлично понимал иерархию класса, знал слабости учителей и секреты одноклассников, но никогда не использовал это для злобы. Скорее, он играл роль «серого кардинала», помогая слабым ученикам незаметно списывать или подсказывая одаренным, куда копать. Его дневник был средним, но репутация у него была такой, что ни один преподаватель не осмеливался ставить двойку просто так. Шустов умел так аргументировать свою правоту, что даже строгие педагоги начинали сомневаться в собственной справедливости.Завершая школу, Санька Шустов не стал ни отличником, ни хулиганом. Он остался тем самым парнем, который помнил всех по именам, знал, кто с кем дружит, а кто враждует, и умел создать вокруг себя атмосферу легкой, беззаботной дружбы. Его школьные годы запомнились не оценками, а тем чувством общности и безопасности, которое он, сам того не осознавая, дарил окружающим