Астра Грей
Цена чужой крови. Книга IV: Зов из бездны

ЦЕНА ЧУЖОЙ КРОВИ. КНИГА IV: ЗОВ ИЗ БЕЗДНЫ

ПРОЛОГ: Белый свет в печи

Чугунная печь в углу детективного бюро «Тёмный Денди» кашлянула не привычным уютным треском сухих поленцев, а глухим, утробным стоном. Будто под её тяжёлой крышкой с резными львиными лапами ворочалось что-то чужеродное, ледяное и древнее.

В воздухе мгновенно сгустился резкий, металлический привкус озона. Так пахнет за секунду до удара молнии в мёртвой пустоши Изнанки, когда сама реальность трещит по швам под натиском чужой, непреклонной воли.

Одеон резко вскинул голову. Его рыжие уши прижались к черепу, а короткая шерсть на загривке встала дыбом. Обычно невозмутимый маго-пёс глухо, жалобно заскулил, забившись под массивный дубовый стол Ровены, словно пытаясь укрыться от давящего прессинга, от которого заломило зубы.

Ровена выронила из пальцев костяное перо. Чернила расплылись по пергаменту жирной чёрной кляксой, но в этот момент её волновал вовсе не испорченный отчёт. По спине побежали ледяные мурашки, а резонансный дар отозвался глухой, фальшивой нотой — такой, какой она никогда раньше не слышала.

— Люциан… — её голос прозвучал едва слышно, затерявшись в шорохе осыпающейся со стен сажи.

Она не успела договорить. Железная дверца печи со скрежетом подалась вперёд, и из неё хлынули не привычные языки тёплого пламени, а ослепительный, режущий глаза мёртво-белый свет.

Он не согревал комнату — он нёс с собой могильный, колючий холод. За секунду витражные стёкла бюро покрылись слюдяными узорами инея, а воздух стал густым и вязким, как застывающая смола. Тени в углах сорвались с мест и забились в панике, сжимаясь в тугие кольца.

Люциан уже стоял у окна, сжав пальцы в кулаки так, что костяшки побелели. Тонкая, едва уловимая золотистая вязь пространственного плетения мгновенно оплела его ладони, но даже его демоническая сущность ощущала, как этот чужеродный свет разъедает защитный контур. Его золотистые глаза сузились, отражая безжалостную белизну.

За окнами бюро Нижний Город погрузился в неестественную, звенящую тишину. Замолкли уличные фонари, стих привычный гул паровых машин, а поднимающийся от мостовых сырой ночной туман на глазах сворачивался в плотные, бесцветные хлопья пепла.

— Он близко, — выдохнул Люциан, и в его бархатном голосе прозвучал не страх, а холодная, звенящая сталь. — Хозяин Бездны наконец-то потянул за нити. Он зовёт нас... или заманивает в ловушку.

Ровена подошла к нему, положив руку на его напряжённое плечо.

— Ты знаешь, что это за свет? Ты уже сталкивался с ним?

— Нет, — медленно ответил Люциан. — Но я знаю, что он означает. Это не просто магия. Это — присутствие. Кто-то пробил грань между нашим миром и Мёртвой Бездной. И он хочет, чтобы мы знали: он здесь.

Одеон, наконец, выбрался из-под стола. Он подошёл к печи, осторожно ткнулся носом в остывающий чугун и тихо, почти вопросительно фыркнул. Пёс чувствовал, что угроза ушла — но оставила за собой след. Холодный, чужой, как шрам на живой ткани.

Ровена взяла со стола свой стилет. Серебряное лезвие, обычно тёплое и отзывчивое, показалось ей ледяным. Она провела пальцем по гравировке, и на мгновение ей почудилось, что из глубины металла на неё смотрит чей-то взгляд.

— Мы должны узнать, что это было, — сказала она. — И кто это был.

Люциан повернулся к ней, и в его глазах мелькнула тень старого, почти забытого страха.

— Я знаю, кто это мог быть. И если я прав... нам понадобится помощь. Не только Леона. И не только Одеона.

Он замолчал, глядя на остывающую печь.

— Ровена... мне придётся вернуться в Изнанку. И тебе придётся поехать со мной.

ГЛАВА 1. Призрак у Старого Коллектора

Они шли по кварталу у Старого Коллектора, где туман казался особенно липким, въедающимся прямо в кожу. Каменные мостовые Нижнего Города дышали сыростью и гнилым железом, а газ в фонарных столбах не просто погас — стеклянные плафоны покрылись изнутри толстой коркой изморози.

Ровена шла рядом с Люцианом, сжимая в руке стилет. Серебряная сталь её оружия чуть вибрировала, реагируя на образовавшийся вокруг абсолютный вакуум. Город будто оглох — она не слышала даже отдалённого гула паровых машин, который обычно доносился из промышленных кварталов.

— Здесь нет ни одной живой нити магии, — тихо произнесла Ровена. — Город будто оглох. Или его выключили.

— Не оглох. Его усыпили, — отозвался Люциан. Он шёл чуть впереди, закрывая её своими широкими плечами и чутко прислушиваясь к малейшему колебанию пространственных пластов. — Это другое. Это не просто отсутствие магии. Это — отрицание. Как будто само пространство здесь перестало существовать.

Одеон бежал рядом, низко опустив голову к мокрой брусчатке. Его нос работал безостановочно, но он не подавал голоса — только иногда останавливался, поводил ушами и смотрел в туман так, будто видел там то, чего не видели они.

Вдруг корги замер. Рыжий нос затрепетал, вбирая в себя тяжёлый, мёртвый воздух. Пёс не зарычал — он издал странный, гортанный звук и сделал шаг назад, уставившись в густую пелену тумана в самом конце тупикового переулка.

— Тихо, — прошептал Люциан, прикрывая Ровену плечом.

Из белесого киселя медленно вырисовался силуэт. Высокий, тонкий, в длинном тёмном плаще, по полу которого змеились чёрные подтёки, похожие на свежий, дымящийся дёготь. Лица незнакомца не было видно под глубоким капюшоном, но то, что находилось в его тени, не оставляло сомнений: из тьмы смотрели два мёртвых, ослепительно-белых огонька.

Ровена мгновенно вскинула стилет, готовясь направить пространственный резонанс, но Люциан властным жестом остановил её. Его взгляд приковала рука незнакомца. На длинном, изящном пальце вспыхнуло тёмное серебро. В самом центре массивного перстня горел крупный камень — сейчас он казался абсолютно слепым, белесым, точно выцветшее бельмо.

— Каэль?.. — тихий, сорвавшийся выдох Люциана потонул в резком, оглушительном треске.

Маг в капюшоне не произнёс ни слова. Он просто резко сжал ладонь в кулак, и реальность перед героями лопнула с оглушительным сухим треском. В них со свистом полетел каскад из ледяного пепла и смоляных плетей дёгтя. Удар был невероятной, разрушительной силы — магия Бездны рвала камни мостовой, оставляя на них глубокие, дымящиеся шрамы.

Ровена приготовилась к жёсткому блоку, но Одеон неожиданно рванулся вперёд, выбегая прямо на линию огня.

— Одеон, назад! — вскрикнула Ровена.

Но корги даже не думал отступать. Он встал перед Люцианом, навострил уши и коротко, требовательно тявкнул. Не враждебно, а так, словно распознал старого друга под чудовищной, навязанной маской.

Плети дёгтя ударили в шаг от них. Камень брусчатки разлетелся в пыль, однако ни один смертоносный осколок не задел героев.

Люциан опустил глаза на дымящуюся мостовую. Разрушения казались хаотичными только на первый взгляд. Борозды от чёрной магии ложились на камень под строгими, математически точными углами, образуя объёмный геометрический узор.

— «Куб Сопряжения», — прошептал Люциан, и в его голосе проскользнула надрывная нота. — Это третья академическая ось... Ровена, смотри на перстень!

Ровена перевела взгляд на поднятую руку Каэля. В ту самую секунду, когда атака завершилась, а чёрный дёготь стал впитываться обратно в его рукава, слепой белый камень в перстне на доли секунды пробило глубоким, чистым, васильково-синим светом. Астро-сапфир мигнул — точно так же, как мигал много лет назад в коридорах Академии Изнанки, когда Каэль находил гениальное решение сложнейшей задачи.

— Он узнал нас, — выдохнул Люциан. — Каэль... он пытается передать нам сигнал сквозь этот кошмар.

В следующий миг фигура в капюшоне шагнула назад и растворилась в тумане, оставив после себя лишь запах озона и развороченную мостовую, под которой вскрылся тёмный проход в Нижние Горизонты.

Ровена подошла к краю провала. Оттуда тянуло ледяным ветром, пахнущим гнилью и забвением.

— Он ждал нас, — сказала она. — Он хотел, чтобы мы увидели этот проход.

Люциан стоял рядом, глядя вниз. Его лицо было бледным, но голос звучал ровно.

— Он не просто ждал. Он показал нам дорогу. Теперь мы должны понять, куда она ведёт.

ГЛАВА 2. Тень Каэля

В ту ночь Люциан долго сидел у окна бюро, глядя в туман. Ровена не мешала ему — она знала, что есть вопросы, на которые он должен ответить сам. Одеон устроился у его ног и тихо посапывал, иногда вздрагивая во сне — ему снились кошмары, в которых тьма имела голос.

— Мы учились вместе в Академии Изнанки, — начал Люциан, не оборачиваясь. — Каэль был самым младшим из нас, но самым талантливым. Он видел геометрию магии так, как другие видят линии на бумаге. Мы называли его Зодчим — потому что он мог построить любую структуру из чистой магии, не прикасаясь к ней.

Он замолчал, и в тишине комнаты стало слышно, как за окном стонет ветер.

— Валериан — некромант, мы с ним сдружились на первом курсе. Он всегда прикрывал наши спины, даже когда мы влезали в неприятности. А Сивилла... она была единственной, кто не боялся задавать вопросы. Мы называли её Кровной, за её дар управлять магией крови.