Игорь Чепелев
Вайбы. Почему одни люди дают силы, а другие их забирают

ВАЙБЫ

Почему одни люди дают силы, а другие их забирают

Десять типов эмоционального присутствия, их сочетания и способы защиты

Вступление. Человек, после которого хочется лечь

У меня есть знакомый — назовём его Костя. Прекрасный человек. Умный, начитанный, ни разу в жизни никого не обидел. Мы иногда встречаемся выпить кофе.

И вот что происходит каждый раз. Мы садимся, я в отличном настроении, у меня планы на вечер. Мы говорим — про работу, про его развод, про то, что всё сложно. Проходит час. Я выхожу на улицу и понимаю: планы отменяются. Я хочу домой. Я хочу лечь. Причём я не могу вспомнить ни одной фразы из разговора — ни своей, ни его. В голове пусто, а в теле как будто мешок с песком.

Костя, замечу, уходит бодрым. Ему стало легче.

А есть у меня коллега, Марина. С Мариной всё наоборот. Мы обсуждаем какие-нибудь скучнейшие рабочие вещи, ничего приятного не происходит, никто меня не хвалит. Но я выхожу с ощущением, что стал сообразительнее. Мысли, которые в моей голове лежали комками, вдруг разложились по полочкам. Я иду и придумываю что-то по дороге.

Что она такого делает? Ничего. Я сто раз пытался поймать приём. Приёма нет.

Вот об этом книга.

Обычно такие вещи называют вайбом и считают чем-то неуловимым — вроде ауры или энергетики. Что-то, что либо чувствуешь, либо нет, и обсуждать тут нечего.

У меня для вас новость. Это изучено. У этого есть название, есть измерения, есть механизм, и — что для нас с вами гораздо интереснее — есть ручки, за которые можно взяться.

Кстати, а вы знаете, какой вайб у вас?

Нет. И это не потому что вы невнимательный. Это структурно невозможно узнать изнутри. Но об этом позже — в третьей части, и там будет неприятно.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. КАК ЭТО РАБОТАЕТ

Глава 1. След

В 2010 году двое исследователей, Ноа Айзенкрафт и Хилари Эльфенбейн, задали неожиданный вопрос.

Обычно, когда психологи изучают эмоции в общении, они спрашивают: что человек чувствует? Грустно ему, весело, тревожно? Логично, правда?

А они спросили наоборот: что чувствуют другие рядом с ним?

Разница кажется мелкой. Она не мелкая.

Они взяли группы людей, которые постоянно общаются — сотрудников, студентов — и попросили каждого оценить своё состояние после контакта с каждым из остальных. Потом раскрутили эти данные статистически и вычленили ту часть, которая относится именно к человеку, а не к оценивающему и не к конкретной паре.

И эта часть оказалась устойчивой.

Один и тот же человек через полгода, в другом коллективе, среди других людей — оставляет тот же самый след. Как отпечаток пальца, только эмоциональный. Назвали это аффективным присутствием.

Теперь самое интересное. Этот след почти не зависит от того, что человек сам в этот момент чувствует.

Прочитайте предыдущее предложение ещё раз.

Человек может быть внутри в панике — а вокруг него всем спокойно. Может быть внутри абсолютно ровным — а рядом с ним все на взводе. Мой Костя, я уверен, во время наших разговоров испытывает облегчение и теплоту. А я — мешок с песком.

Вайб — это не то, что вы чувствуете. Это то, что чувствуют из-за вас.

И вот теперь неприятная арифметика. Люди, рядом с которыми хорошо, получают больше информации. Им больше рассказывают. С ними охотнее делятся, их раньше предупреждают о проблемах. А люди с тяжёлым присутствием узнают новости последними — задолго до того, как их начнут открыто избегать.

То есть ваш вайб определяет, какая картина мира до вас доходит.

Подумайте об этом в следующий раз, когда удивитесь, почему вам никто ничего не сказал.

Глава 2. Зевок

Сейчас я напишу слово, и вам захочется зевнуть.

Зевок.

Ну как?

Если сработало — вы только что наблюдали эмоциональное заражение в самом простом виде. Причём заметьте: я не рядом с вами, я не зеваю, я просто написал буквы. А ваша челюсть уже подумала.

Теперь представьте, насколько это сильнее работает, когда человек сидит напротив.

Механизм описали Хэтфилд, Качоппо и Рэпсон в девяносто четвёртом, и он состоит из трёх шагов.

Шаг первый: вы копируете. Автоматически, без спроса. Мимику, позу, темп речи, скорость дыхания. Это происходит за доли секунды и вам не докладывают. Новорождённый младенец высовывает язык в ответ на высунутый язык взрослого — то есть эта штука включена с завода.

Шаг второй: тело докладывает мозгу. Мозг не только управляет мышцами, он ещё и считывает их состояние. Лицо напряглось — мозг делает вывод: «мы напряжены». Плечи поднялись — «мы насторожены». Это обратная связь, и она работает быстрее, чем размышление.

Кстати, тут я обязан быть честным. Долгое время самым известным доказательством этого был эксперимент с карандашом в зубах: держишь карандаш поперёк рта, мышцы имитируют улыбку, и мультики кажутся смешнее. Красивый опыт. В десятые годы его попытались воспроизвести массово, и получилось плохо. Так что эффект существует, но он слабее и капризнее, чем писали в популярных книжках. Включая, вероятно, те, которые вы читали.

Шаг третий: вы забываете, что это не ваше. Вот тут начинается настоящее.

Вы не думаете: «Он тревожный, и я подхватил его тревогу». Вы думаете: «Мне тревожно». Точка. Чужое состояние надевается как своё и даже не помечается биркой.

Вопрос на подумать: сколько из того, что вы чувствовали сегодня, было вашим?

Заражение идёт сильнее, если:

человек экспрессивный — чем ярче, тем заразнее;

вы эмпатичны — тут, к сожалению, чувствительность работает против вас;

он выше вас по статусу — начальники заражают подчинённых лучше, чем наоборот, и это, если задуматься, объясняет очень много про офисы;

вы близко и долго.

И запомните главное, оно понадобится в пятой части: заражение идёт через тело, а не через смысл. Спорить с содержанием бесполезно. Вы заразились не аргументами.

Глава 3. Тридцать секунд

Налини Амбади и Роберт Розенталь провели опыт, результат которого мне до сих пор немного обиден.

Они показывали людям тридцатисекундные видеозаписи преподавателей. Без звука. Просто немое кино: человек ходит, жестикулирует, что-то беззвучно говорит. Испытуемых просили оценить преподавателя.

Потом эти оценки сравнили с оценками студентов, которые отучились у этих преподавателей целый семестр.

Совпадение оказалось почти полным.

Тридцать секунд без звука ≈ четыре месяца личного опыта.

Назвали это тонкими срезами. И следствий тут два.

Первое, приятное. Ваше «что-то мне в нём не нравится» — не суеверие. Это результат обработки, которая уже произошла. Просто отчёт вам не прислали, прислали только итоговое ощущение.

Обратите внимание на порядок: сначала приходит чувство, потом вы придумываете объяснение. Не наоборот. Вы думаете, что рассуждаете и приходите к выводу. Вы уже пришли к выводу и теперь подбираете рассуждение.

Второе, неприятное. Тонкие срезы точны в среднем. По большой выборке. А вы живёте не в среднем, вы живёте в конкретных случаях.

Глава 4. Вам предложили роль

Это самая полезная глава в книге. Если вы решите бросить чтение — бросайте после неё.

В пятидесятые Тимоти Лири (да, тот самый, но это было до всей остальной его биографии) предложил рассматривать общение через две оси. Власть: доминирование или подчинение. И тепло: тепло или холод.

А дальше обнаружилась закономерность, из-за которой всё в этой книге и происходит.

По оси власти люди отвечают наоборот. Вы давите — вам уступают. Вы растеряны — вами начинают руководить. Вы всё знаете — собеседник глупеет на глазах.

По оси тепла люди отвечают одинаково. Вы открылись — вам открылись. Вы сухи — вам ответят сухо.

Проверьте на себе прямо сейчас. Вспомните человека, рядом с которым вы почему-то становитесь беспомощным. Или наоборот — чрезмерно ответственным. Или необъяснимо холодным, хотя пришли с самыми тёплыми намерениями.

Это не ваш характер. Это роль, которая осталась свободной.

Понимаете, что происходит? Человек не просто «излучает настроение». Он раздаёт роли. И вы берёте свою, не глядя, потому что рука сама тянется.

Мой Костя не выкачивает из меня силы. Он занимает позицию тонущего — и мне достаётся позиция спасателя. Дальше я работаю бесплатно, час подряд, и удивляюсь, почему устал.

Вот главная фраза всей книги, я даже выделю:

То, что вы чувствуете рядом с человеком, — это информация о том, какую роль вам предложили.

И вот отличная новость, ради которой стоило читать. Роль предложена. Не назначена.

Комплементарность автоматическая, но не принудительная. Её можно нарушить. Это называется антикомплементарным ответом, и выглядит примерно так: на давление вы отвечаете не подчинением и не дракой, а спокойным равенством. На беспомощность — не спасением, а верой в его силы. На тревогу — не тревогой и не отмахиванием, а замедлением.

Ощущается это неудобно. Как грести против течения. Именно поэтому почти никто так не делает — и именно поэтому это работает.

Глава 5. А теперь про то, как ваше чутьё вас обманывает

Я только что убедил вас, что вы отличный сканер. Теперь придётся немного вас разочаровать, иначе вы наделаете глупостей.

Лиза Фельдман Барретт в книге «Как рождаются эмоции» довольно убедительно показывает: эмоции не считываются с лица, как штрих-код на кассе. Мозг их конструирует — из контекста, прошлого опыта и того, что он уже успел про человека решить.

Одно и то же лицо читается как злость или как сосредоточенность в зависимости от того, что вы про этого человека думали пять минут назад.

Так что «я чувствую от него угрозу» — это не факт о нём. Это факт о вашей нервной системе. Иногда точный. Иногда — нет.

Вот пять способов ошибиться, и я вас уверяю, вы пользовались всеми.

Проекция. Вы раздражены и не признаёте этого. Собеседник немедленно становится враждебным. Удобно: раздражение теперь снаружи.

Перенос. У него голос как у вашего школьного завуча. Или манера поворачивать голову, как у бывшего. Вы реагируете не на него — на архив. Кстати, если вайб ударил вас с первой секунды и очень сильно, в ту или в другую сторону, — с большой вероятностью это оно.

Не тот фильтр. Человек не смотрит в глаза, говорит монотонно, стоит слишком далеко или слишком близко. Вы читаете «холодный», «скрытный», «странный». А это может быть аутичный профиль, или тревожное расстройство, или человек просто из другой страны. Комфортная дистанция разговора в разных культурах отличается почти вдвое. Тот, кто «нависает», у себя дома считается вежливо внимательным.

Он просто в аду. У человека умер отец, или он третий месяц не спит, или у него выгорание. Вы получаете пустоту и записываете её ему в характер.

Вы для него — начальник, клиент или бывший. Люди ведут себя по-разному в разных отношениях, что бы вам ни казалось.

Отсюда простое правило, которое я прошу вас держать в голове до конца книги.

Правило трёх контекстов. Прежде чем считать вайб свойством человека, проверьте: проявляется ли это в разных ситуациях, с разными людьми, в разные периоды?

Всё три — это его вайб. Только с вами — это про вас двоих. Только сейчас — это про его жизнь. Только в одном месте — это про место.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ДЕСЯТЬ

Дальше будут десять портретов.

Сразу договоримся: живых людей девяти видов не бывает. Это описания режимов, а не сортировка. В любом нормальном человеке намешано три-четыре, и они переключаются в зависимости от того, с кем он и какой год у него выдался.

Если после этой части вы начнёте ставить знакомым диагнозы вместо того, чтобы с ними разговаривать, — я зря писал.

Глава 6. Выгружающий

«Мы говорили час, и я не помню о чём»

Это Костя.

Вы садитесь, он начинает рассказывать. Что-то тяжёлое. Вы слушаете, сочувствуете, потом предлагаете решение.

— А ты не пробовал поговорить с ней напрямую?

— Да, но она не станет слушать.

— Ну а если через её сестру?

— Да, но сестра на её стороне.

— Тогда, может, просто подождать?

— Да, но я не могу больше ждать.

Знакомо? Это называется игра «Да, но…», её описал Эрик Берн ещё в шестидесятые, и с тех пор ничего не изменилось. Вы будете предлагать варианты, пока не кончатся. Ни один не подойдёт. Это не потому, что вы плохо придумываете. Цель игры — не найти решение, а подтвердить, что решения нет.

Что при этом происходит на самом деле — вещь довольно жутковатая, называется проективная идентификация. Человек не может вынести своё состояние. Он не рассказывает вам о нём — он вызывает его в вас. Отдаёт подержать.

И знаете что? Обмен состоялся. У него облегчение. У вас мешок с песком. Всё честно, только вас не спросили.

Плюс, конечно, роль. Вам вручили Спасателя из треугольника Карпмана, и с этой ролью есть одна проблема: у неё нет финала. Если проблема решится, роли исчезнут, а роли — это и есть смысл встречи.

Признак типа: вы не помните содержания, но помните тяжесть. И вам кажется, что уйти — значит бросить.

Откуда берётся. Чаще всего — человека в детстве обрывали. Слушали вполуха, отмахивались. И теперь он говорит долго, потому что подсознательно ждёт, что его перебьют, и торопится успеть всё сказать. Иногда это депрессия, при которой мышление действительно ходит по кругу. Иногда — просто выученная стратегия: однажды сработало, зачем менять.

Ещё раз: это не злой умысел. Такие люди часто самые чуткие из всех ваших знакомых. Они переполнены, а не злы.

Что делать.

Сначала — просто слушайте. Первые пятнадцать минут без единого совета. Человеку нужно быть услышанным, прежде чем он вообще сможет думать. Если вы броситесь решать сразу, вы получите сопротивление и сами будете виноваты.

А потом задайте вопрос, ради которого стоило открывать эту главу:

«Ты сейчас хочешь, чтобы я слушал, или хочешь, чтобы я думал вместе с тобой?»

Эта фраза переводит невысказанный договор в высказанный. И дальше всё становится честно. Если ответ «слушай» — слушайте, но с таймером. Если «думай вместе» — тогда «да, но…» становится нарушением договора, и вы имеете полное право это заметить вслух.

Ещё одно. Ставьте рамку в начале.

«У меня есть сорок минут» в начале — это условие. То же самое в конце — это побег. Разница огромная, а стоит одну реплику.

И не отвечайте на «да, но…» новым вариантом. Отвечайте на процесс:

«Слушай, я заметил, что ни один вариант не подходит. Похоже, дело сейчас не в вариантах. Что тебе на самом деле нужно от этого разговора?»

Чего не делать. Не решайте за него — закрепите роли. Не обрывайте резко — подтвердите его главный страх, и в следующий раз будет вязче. И не исчезайте молча: тихое отдаление хуже честного разговора, потому что не оставляет ему ни единого шанса.

Где заканчивается тип и начинается злоупотребление. Если при вашей попытке закончить разговор интенсивность резко растёт. Если вас обвиняют за границы («ты такой же, как все»). Если исчезновение используется как рычаг.

Отдельно и серьёзно: если человек говорит о том, что не хочет жить, — это не манипуляция и не глава про вайбы. Это повод немедленно подключать профессиональную помощь, а не искать правильную реплику.

Глава 7. Вязнущий

«Я в нём растворился, а потом обнаружил, что работаю на него»

Этот тип я долго не мог отделить от остальных. Он маскируется под лучшее, что с вами случалось.

Знакомство — и сразу ощущение, что вы знаете друг друга сто лет. Разговор до четырёх утра, и время исчезает. Вам рассказывают то, что обычно не рассказывают, и вы отвечаете тем же. Мысль: наконец-то нашёлся человек.

Обратите внимание: пока тут нет ничего плохого. Совсем ничего. Именно поэтому это и работает.

А через полгода вы обнаруживаете, что у вас нет ни одного мнения, которое вы не сверили бы с ним. И что вы делаете для него вещи, которые не стали бы делать ни для кого другого. И что ваши старые друзья куда-то делись, причём вы не помните момента, когда это решили.

Вы не влюбились. Вы растворились. Это разные состояния.

Как это устроено, по шагам

Шаг первый: скорость. Близость, которая обычно набирается за год, набирается за две недели. Работает механизм взаимного самораскрытия — вы рассказываете личное, вам отвечают тем же, и каждый круг повышает ставку. Штука эта абсолютно реальная: в лаборатории Артура Арона незнакомых людей сажали отвечать друг другу на тридцать шесть вопросов нарастающей откровенности, и через час у них возникала близость, на которую обычно уходят месяцы. Один час.

Теперь представьте человека, который делает это интуитивно и постоянно.

Шаг второй: граница исчезает. В норме между вами и собеседником есть черта: вот мои мысли, вот его. В гештальт-терапии её потерю называют слиянием. «Я» и «ты» сливаются в общее «мы», и в этом «мы» ужасно уютно.

Признак того, что вы в слиянии: вы начинаете говорить его словами. Не соглашаться с его мнением — а именно использовать его формулировки, его интонации, его шутки. Прислушайтесь к себе, это слышно.

И параллельно запускается фоновый процесс: «а что он подумает». Он не выключается даже когда человека нет рядом.

Шаг третий: он замечает.

Вот это — центральный момент главы.

В какой-то момент человек понимает, что вы у него в руках. Не обязательно осознанно и не обязательно злорадно. Часто это выглядит так: он попросил о чём-то неудобном, вы согласились слишком легко, и он это заметил. Отметил про себя. И рука потянулась сама.

Многие вязнущие искренне не осознают перехода от «мы близки» к «он мне должен». Это не оправдание. Но это меняет то, как с этим работать.

Шаг четвёртый: тепло становится валютой.

Раньше тепло было бесплатным. Теперь оно выдаётся. За понимание, за уступку, за правильный ответ. А главное — иногда не выдаётся вообще без объяснений.

Узнаёте? Это переменное подкрепление, вы читали про него в главе о напряжённом типе. Только там рычагом была злость, а здесь — холод. Холод работает даже лучше, потому что на него нельзя обидеться. Он же ничего не сделал.

Шаг пятый: плюшки.

Начинается всегда с мелочей. Это не случайность, это метод, у которого есть название — «нога в двери». Фридман и Фрейзер в шестидесятые показали: люди, согласившиеся на крошечную просьбу, потом соглашались на возмутительно большую в несколько раз чаще, чем те, кого просили сразу. Одно маленькое «да» переписывает ваше представление о себе — теперь вы человек, который такое делает.

Что именно из вас достают, зависит от того, что у вас есть. Деньги. Время. Бесплатная работа по вашей специальности. Доступ к вашим знакомым. Бытовое обслуживание. Эмоциональное обслуживание — это самое частое и самое незаметное. Ваше «да» на то, на что вы не сказали бы «да» никому другому.

И вот тут стоит остановиться и честно посчитать. Не «плохо ли он ко мне относится». А просто: что за последний год ушло от вас к нему, и что пришло обратно.

Шаг шестой: вы не можете уйти.

Потому что уходить теперь не от человека. Уходить от той версии себя, которая построена вокруг него. А другой уже нет — она демонтирована.

Чем это отличается от хищного типа

Разница в точке входа, и она существенная.

Хищный сканирует вас снаружи, и вы это чувствуете. Помните — «меня взвешивают», лёгкая неловкость, желание почему-то соответствовать. Сигнал есть с первой минуты, просто вы его игнорируете.

Вязнущий вас не сканирует. Вы входите сами, с восторгом, и до последнего уверены, что это была ваша идея. Никакого сигнала нет. Первые месяцы — лучшие месяцы вашей жизни, и это не иллюзия, они правда были хорошими.

Хищный охотится. Вязнущий притягивает.

Второе гораздо труднее заметить и гораздо труднее объяснить потом окружающим.

Пять вопросов, чтобы проверить себя