Виктория Вестич
Замуж за Зверя. Фиктивный брак

Глава 1

Меня будят крики и шум внизу. Я успеваю только накинуть на себя длинный шелковый халат поверх коротенькой пижамы, и тут же бегу на первый этаж дома, даже толком не запахиваю его. При виде меня на лестнице несколько рослых мужиков бандитской наружности прекращают громить дом.

- Доброе утро, цыпа. Чего гостей не встречаешь? – скалится один из них.

- Невежливо как-то, - поддакивает ему второй, - чаю бы налила хотя бы.

- Да какой чай, Саня, смотри, какая девка. С такой бы в койку на пару суток.

Меня передергивает от того, каким сальным взглядом бугаи окидывают мою фигуру, и я стараюсь закутаться в тонкую ткань как можно лучше, словно она может спасти от них.

- Да конечно. Зверь тебе башку снесет, - ухмыляется его подельник.

Меня будто молнией пронзает! Зверь. Теперь ясно, что здесь происходит. Я стискиваю кулаки и бросаюсь по лестнице вниз, игнорируя незваных гостей. Те свистят вслед и улюлюкают, отпускают шуточки о том, что стоило мне услышать кличку их хозяина, как я тут же побежала ему навстречу.

Но это не так. Далеко не так. В последнее время Камиль Леднёв слишком зачастил в наш дом. Мужчина, от которого у меня кровь стынет в жилах настолько, что сейчас я замираю в дверях отцовского кабинета, лишь его увидев. Он будто хищник. Только я вхожу, как Камиль весь подбирается, впивается в меня каким-то голодным взглядом. Словно стоит мне дернуться или немного пошевелиться, как он сорвется с места, вцепится в меня и разорвет на мелкие кусочки, жадно рыча.

С трудом справившись с внутренним трепетом, я разрываю зрительный контакт и перевожу взгляд на отца. Он выглядит ужасно. Побледневший, с выступившей на лбу испариной. Я тут же бросаюсь к нему, боясь, что ему станет плохо.

- Папа! Папа, что происходит?!

- А вот и наша принцесса пожаловала, - расслабленно, с насмешкой тянет Камиль.

Я зыркаю на него недобрым взглядом, но ничего не отвечаю. Пока что мне совсем не до него.

- Папа, все хорошо? – присев рядом с креслом, я с беспокойством заглядываю в глаза отца.

- С твоим папочкой все в порядке, - продолжает иронизировать Леднёв и мне все больше хочется вцепиться в него или расцарапать лицо ногтями. Хотя бы. Но вряд ли, конечно, мне вообще удастся провернуть что-то подобное.

Даже если не брать в расчет кучу странных людей в гостиной, вооруженных до зубов, я ниже Камиля на голову и вешу, наверное, килограммов на тридцать меньше. Зверь огромная махина, которая буквально состоит из мышц, которые даже на вид кажутся стальными. Он просто схватит меня за шиворот, как паршивого котенка, и швырнет куда-нибудь в угол, чтобы под ногами не мешалась. Поэтому все, что я могу сделать – просто бессильно огрызаться.

- Я не с тобой разговариваю!

- О, а вот это грубо… очень грубо. Малышка, папа не учил тебя вежливо разговаривать со взрослыми дядями? Не говорил, что за слишком дерзкий язык тебя могут и наказать? – склонив голову набок, ухмыляется Камиль, буквально упиваясь происходящим. Как будто то, что я огрызаюсь, его больше раззадоривает и забавляет.

- Папа, что происходит? – теряя терпение от скабрезных шуточек, требую я ответ, - Что он тут делает?? Ты же сказал, что все в порядке и он больше не придет!

Это правда, отец обещал. Обещал, что завязал играть, что расплатился с долгами, распродав имущество. В последние полгода все эти кредиторы и коллекторы, выглядящие как форменные бандиты, приходили к нам домой так часто, что и не сосчитать. И каждый раз угрожали, громили мебель, доводили папу практически до сердечного приступа. Я долго уговаривала его продать квартиру и две машины – последнее, что у нас оставалось от былой роскоши. И он согласился, это даже помогло на какое-то время: люди бандитской наружности перестали приходить сюда, как к себе домой. Я даже вздохнула спокойно, но…

Но что тогда тут делает Зверь?

- О, детка, теперь ты будешь видеться со мной гораздо чаще! – с многообещающей ухмылкой заявляет Леднёв и переводит взгляд на отца, - Ну что ты молчишь, Золотов? Может порадуешь дочурку новостью?

Новостью? Я хмуро окидываю взглядом массивную фигуру Камиля. Что еще за новость он мог принести в наш дом? В последнее время каждая из них была ужасной: у папы отняли бизнес, почти все счета и всё, что он заработал. Мне даже пришлось взять академический отпуск в университете, потому что платить за следующий семестр было решительно нечем.

- Папа? – зову я, снова переводя взгляд на родителя.

Отец молчит, стискивая руку в кулак, и я едва справляюсь с дрожью, разбегающейся по всему телу мурашками от нехорошего предчувствия.

- Я не понимаю, чего ты хочешь, - произносит он тихо, обращаясь к Камилю.

Ироничное выражение лица Зверя тут же гаснет, сменяется непроницаемой маской, а взгляд становится тяжелым и холодным.

- Я вижу, ты плохо меня понял. Или у тебя проблемы со слухом. Но, так уж и быть, я повторю для особо одаренных. Я забираю твою дочь. Она выйдет за меня замуж и родит мне наследника.

Я вскакиваю на ноги. Сердце совершает кульбит и ударяется прямо в ребра. Если это шутка, то она очень, очень плохая!

- Я не выйду за тебя замуж! – восклицаю я и вся сжимаюсь под цепким пронзительным взглядом, которым Камиль меня одаривает.

Чтобы Леднёв женился на мне – никогда! Я на такое не пойду даже под дулом пистолета! Этот неотесанный мужлан вызывает во мне только одно желание – сбежать как можно дальше и спрятаться, чтобы он меня никогда не нашел. Каждый раз, когда он приходил в дом отца и я оказывалась рядом, Камиль смотрел, смотрел, смотрел. Ничего не говоря, сверлил во мне дыру, жег глазами, как будто клеймо поставить хотел. А сейчас он заявляет, что именно заклеймить и хочет, поставив штамп в паспорт! Ни за что! Я на все готова, лишь бы избежать этого и не быть рядом с мужчиной, от близости которого в дрожь бросает.

В панике я перевожу взгляд на папу. Тот ведь не пойдет против моего решения, если я скажу «нет», я это знаю. Я его единственная любимая дочь, для него мое слово много значит! Всегда много значило.

- Если ты так делаешь предложение, то... – тянет мой отец, но Камиль его прерывает.

- От предложения можно отказаться, а у тебя выбора нет, - сурово произносит он. – Так что это просто констатация факта. Я беру Еву в жены. Точка.

Зверь оказывается рядом молниеносно, я даже среагировать не успеваю. Он перехватывает мое запястье своей лапищей и, стиснув в стальной хватке, чеканит:

- Твоя дочь едет со мной. Вот плата за все твои долги.

- Не трогай меня! – сбросив с себя оцепенение, я отшатываюсь в сторону, пытаясь вырвать руку, - Какие еще долги?? Папа! Папа, что он такое говорит?! Вы ведь и так всё забрали! Отпусти меня!

Я кричу в панике и отец вскакивает на ноги, дергается в мою сторону.

- Отпусти мою дочь!

Все заканчивается разом, весь шум и гвалт, стоит только Камилю произнести:

- Сел на место.

Я вскрикиваю, когда у лба папы оказывается дуло пистолета, который Зверь вытаскивает слишком быстро. Зажав рот ладонью, я не свожу широко распахнутых глаз с оружия.

- Сел. На. Место. – Раздельно чеканит приказ Камиль.

- Папа… - скулю я, - пожалуйста.

Сама не понимаю, о чем умоляю – то ли чтобы помог, то ли подчинился и не рисковал собой. Такой человек, как Леднёв, способен на все.

Отец переводит уставший обреченный взгляд с меня на оружие и делает осторожный шаг назад.

- Если с Евой что-то случится… если хоть волос упадет с ее головы… - сдавленно выговаривает он, - клянусь…

Камиль кривит губы в презрительной усмешке, опускает руку с оружием.

- Ты и сам в курсе, что с ней ничего не произойдет. Не делай вид, что тебе вообще есть до этого дело. Если бы ты думал о дочери, не набрал бы столько долгов, из-за которых ей придется расплачиваться телом.

Телом?!! Я не ослышалась? Да он с ума сошел!

- Отпусти меня! Сейчас же! – требую я и принимаюсь колотить кулаком по плечу Камиля, когда тот тащит меня к выходу, - Папа!

- Дочка, я… все решу! Обещаю! Он не тронет тебя и пальцем, ты скоро вернешься домой!

Дверь кабинета захлопывается за нами, отрезая бледного перепуганного отца, пока Зверь неумолимо тащит меня за собой.

Глава 2

Зверь буквально выволакивает меня в гостиную, где вольготно расположилась на диванах его охрана. Бугаи при появлении главаря вскакивают, как по команде. Тот, кого недавно назвали коротко «Саня», мажет по мне взглядом и ухмыляется, мол, ну и чего ты добилась? Но я не собираюсь так просто сдаваться – несмотря на стальную хватку, пытаюсь вывернуть руку или украдкой как-нибудь больно пихнуть мужчину. Я пытаюсь и так, и эдак, даже на ногу Леднёву наступаю и впиваюсь ногтями в руку, но ему хоть бы что!! Даже не морщится, хотя ногти у меня длинные и ему точно должно быть больно! Или у Камиля шкура, как у носорога??

Зверь, между тем, просто пихает меня в сторону пресловутого «Сани». Мне приходится по инерции ускорить шаг, но, запнувшись от того, что все произошло слишком неожиданно, я падаю прямо в лапищи к охраннику. Амбал моментально ставит меня на ноги под зорким взглядом Леднёва, убирает руки с талии и хватает под локоть.

- Отвезите домой. Глаз с нее не спускать, - отдает короткий приказ Зверь и переводит взгляд на других своих людей, будто разом потеряв ко мне интерес.

- Камиль! – восклицаю я, дергаясь в его сторону, - Ты не можешь так поступить!

Зверь усмехается и, обернувшись ко мне, с притворным удивлением вскидывает брови:

- Как «так»?

- Не можешь вот так просто взять и увезти! Папа вернет тебе долг и…

- Вернет? – насмешливо кривит губы в улыбке Камиль, - Кажется, мы с ним уже договорились, что я беру тебя в жены. И твой папочка совсем не возражал, что ты расплатишься за его долги.

- Это не так! Он сказал, что разберется и я вернусь домой!

Зверь смотрит на меня, как на наивную дурочку, словно я глупость какую-то сморозила. Но мне плевать! Неважно, что там себе напридумывал Камиль, как он там оценил ситуацию. Папа бы никогда не расплатился мной. Он растерялся и ему стало плохо, потому что наш дом в последнее время как медом намазан для вот таких вот наглых незваных гостей. И все они что-то требуют, угрожают… конечно он уже не выдерживает всего этого.

Зверь подходит ближе и я вскидываю гордо подбородок, стараясь стойко выдержать его взгляд. Он снова такой, как и обычно: голодный, жадный, хищный. Мне с трудом удается удержать себя на месте и не отшатнуться хотя бы на шаг, так Камиль давит своей мрачной тяжелой аурой. Уверена, его люди подчиняются ему не только из-за денег, но и из-за огромного авторитета, что Зверь заимел. Даже мой отец с ним всегда считался и уважал, несмотря на то что Камиль гораздо младше него. Кажется, ему чуть больше тридцати, но точной цифры я не знаю.

Внезапно мужчина берет меня за подбородок и вот тут я не выдерживаю, вздрагиваю всем телом. Зверь улыбается еще шире, явно наслаждаясь реакцией, тем, как сразу дрогнула моя выдержка и дерзость куда-то испарилась. Он оглаживает нежно пальцами кожу, наблюдая за касаниями жадно, будто к какой-то драгоценности прикасается, которую долго желал и наконец-то заполучил.

- Какая же ты все еще маленькая наивная девочка, - хриплый шепот совсем не вяжется с тем, каким грозным выглядит Камиль.

Воздух застревает в горле. Я терпеть не могу, когда кто-то называет меня так, намекает на то, что я ничего не смыслю из-за того, что мне всего двадцать один. Мне уже двадцать один!! Отец всегда слишком сильно опекал меня, не разрешая почти ничего, из дома я всегда уходила под присмотром охраны. Даже на кружки и в секции ходила с сопровождением! Я понимала, что он беспокоится обо мне, но после смерти мамы эта опека перешла все рамки. После пар я всегда возвращалась домой, толком не видясь с подругами. Даже в кино или кафе ходила редко и, конечно, под присмотром. А когда у тебя за спиной парочка мордоворотов с мордами кирпичом, как-то настроения на прогулки нет. Да и они своим видом только отпугивали моих приятельниц, а их и так было мало.

С неизвестно откуда взявшейся смелостью я резко отбрасываю от себя руку Зверя и выпаливаю:

- Я не маленькая девочка! И далеко не наивная, понятно?! Только попробуй увезти меня! Это, вообще-то, похищение человека, и у тебя будут большие проблемы, если об этом узнают правоохранительные органы!

Стиснув кулаки, я прожигаю взглядом Камиля. Тот явно удивлен, судя по вскинутым бровям. То-то же! Пусть не думает, что нарвался на беззащитную лань, я просто так себя в обиду не дам!

Но мои надежды на то, что Зверь возьмет и оставит меня в покое, разбиваются в пух и прах, когда мужчина неожиданно запрокидывает голову и хрипло смеется. Громко и искренне, так, заразительно, что вскоре остальные подхватывают и тоже хохочут. Сжавшись, я сверлю Камиля хмурым взглядом. Его смех прерывается так же быстро, как и начался. Он вдруг резко замолкает и его темные, словно сама бездна, глаза, вонзаются в меня, лишая возможности дышать.

Хочется пискнуть, как мышке, и сбежать, забиться куда-нибудь в угол, чтобы этот натренированный опасный зверь не добрался и не вцепился своими лапами. Запустит когти и зубы, потом ведь не вырвешься…

Расстояние между нами снова сокращается, и на этот раз Камиль оказывается почти вплотную ко мне. Амбал, все это время стискивающий мой локоть, выпускает руку из хватки, и теперь я не стою на месте, а позорно отступаю. Сбегаю, глядя неотрывно в глаза Леднёва, тяжело загнанно дыша, пока в поясницу не упирается спинка дивана. И когда бежать становится некуда, Зверь настигает. Его крепкое сильное тело вжимается в меня, выбивая судорожный выдох из груди, он стискивает меня своими руками, не давая возможности не просто сбежать, но даже отстраниться.

- Знаешь, как долго я тебя хотел? – вкрадчиво шепчет он в самые губы, жадно сминая ткань халатика на моей талии руками, - Я ждал тебя, ждал, когда ты повзрослеешь, когда поступишь в институт, когда нагуляешься. Ты знаешь, что я сватался к тебе с момента твоего восемнадцатилетия? Твой папаша отказывал раз за разом, да и ты особо желания выйти за меня не питала. Но теперь у вас обоих выбора нет. Ты станешь моей, Ева, полностью. Законной женой, любовницей, матерью моих детей.

По телу пробегают мурашки. Я упираюсь в грудь мужчины руками, пытаясь оттолкнуть, но для Зверя мое сопротивление – просто пшик.

- Я не выйду за тебя замуж! Слышишь?? Против моей воли никто нас не поженит!

- Я тебя завоюю. Я сделаю все, чтобы ты взяла мою фамилию добровольно.

- Этого никогда не произойдет, ты понял?! Никогда! Никакого брака не будет!

- Обсудим нашу свадьбу позже, котенок. Сейчас я еще занят. – Зверь переводит взгляд на амбала за моей спиной и кивает, давая знак.

Тот стискивает мое предплечье и мягко, но настойчиво тащит в сторону выхода.

- Я не выйду за тебя! Ты слышишь?! Не выйду никогда в жизни! Камиль! Отпусти меня немедленно! – кричу я в спину Зверю, но тот не обращает на меня ровным счетом никакого внимания. Лишь верзила осторожно подталкивает к двери и хмыкает:

- Да не голоси так. Пошли уже, цыпа.

Глава 3

Во дворе нашего дома, огороженного обычным кованым забором, стоят два огромных внедорожника, к одному из которых меня и ведут. Я озираюсь вокруг, на ходу пытаясь придумать какой-нибудь самый захудалый план, чтобы вырваться и сбежать. Мне нужно выиграть хоть немного времени, тогда отец придумает, как вернуть долг Леднёву и мне не придется выходить за него замуж! Тогда он вообще не посмеет ко мне подойти!

Завидев далеко на соседнем участке невысокого мужчину, занимающегося какими-то своими делами, я встрепенулась. Можно позвать его на помощь! Пусть тот вызовет полицию, поднимет их на уши. Уверена, что Камилю проблемы с законом ни к чему! Но не успеваю я и рта раскрыть, как один из сопровождающих меня бугаев слегка дергает меня к себе.

- Веди себя прилично, не отрывай людей от серьезных дел.

- Вообще-то он просто сгребает листья, - замечает Саня скучающим тоном.

Подельник зыркает недовольно в его сторону.

- Дохрена умным лучше молчать, – советует он и обращается ко мне: - никому из нас ведь не нужны проблемы, верно? Тот мужик вон листики сгребает, занят человек. Не хочет же, чтобы ему конечности переломали за то, что лезет не в свои дела. Да и твоему папаше тоже проблем не надо – их и так у Золотова хватает. Так что не осложняй своему папаше жизнь, а то Зверь человек вспыльчивый, вдруг передумает. Тогда вы так просто не отделаетесь.

Я сглатываю. Угроза выглядит вполне реальной. Особенно если учитывать, что недавно Камиль вообще оружие на моего отца направил!

- Я даже не одета нормально! Дайте мне одеться и собрать вещи! – привожу я аргумент.

- Ниче страшного. Зачем тебе в койке одежда вообще? Красивая баба должна ходить голой, - скалится мужик и тот, которого зовут Саней, одобрительно гогочет. Скабрезная шутка ему точно понравилась.

- Точняк, Гелич, - хмыкает он.

Поморщившись, я окидываю их неприязненным взглядом. Что еще взять с неотесанных мужланов – эти вот выглядят какими-то настоящими бандюками из девяностых. Наверняка на уме всякая похабщина.

Один из сопровождающих садится за руль, второй же усаживается вместе со мной на заднее сиденье. Надежда вылезти из салона и рвануть, куда глаза глядят, тает практически сразу – щелчок замка дает понять, что двери заблокированы. Еще и второй амбал руку не отпускает, вцепился своей лапищей так, что наверняка синяки останутся.

Я лихорадочно соображаю, что же мне делать. Тронуть меня Камиль не посмеет, иначе отец этого так не оставит. Значит, все же какое-то время у меня есть до того, как папа вызволит меня и вернет домой. Остается только ждать и надеяться… а еще обязательно нужно увидеть отца, хотя бы по телефону с ним поговорить!

Из мыслей меня вырывает голос бандита, которого Саня назвал Геличем:

- Веди себя хорошо и лучше не зли Зверя. Он, конечно, запал на твою милую мордашку и вряд ли ее попортит, но лучше особо его не провоцируй. Будь паинькой, - дает он совет.

Ясно. Просто проблем со мной не хочет, вот и надо, чтобы я вела себя тише воды, ниже травы.

- Быть паинькой?! – не выдерживаю я, - Серьезно??! Ко мне в дом ворвались какие-то бандиты…

- Эй, мы не бандиты! – обиженным голосом возражает бугай с водительского сиденья и даже через зеркало заднего вида на меня смотрит укоризненно.

Но, не слушая его, я продолжаю:

- …ворвались, довели отца практически до нового срыва и увезли меня в неизвестном направлении! И я еще должна быть паинькой и не злить вашего сурового босса, я правильно понимаю?

Сидящий рядом со мной Гелич тяжело вздыхает.

- Вот все бабы, как бабы, щас бы сели, забились в угол и ревели бы себе молча от страха, - бубнит обиженно водитель, обращаясь к подельнику, - а эта нет же, орет чота, права качает. Сдалась ему эта фурия, нашел бы себе нормальную. Желающих много, сама бы на него залезла и сделала все как надо.

- Ну так захотел, - развел руками Гелич, – видать нравится, когда баба бешеная. Может в кровати тоже такая, что вылезаешь от нее выжатый, как лимон.

От такой наглости у меня даже дар речи на короткое время пропадает. Эти бугаи что, всерьез обсуждают меня, игнорируя полностью тот факт, что я прямо рядом с ними сижу?? Как будто я предмет мебели какой-то!

- Я тут вообще-то! – задохнувшись, выпаливаю я.

- Да мы не слепые, заметили уж, - ухмыляется Саня.

Мне хочется наговорить им столько «ласковых» слов! Но я перевожу взгляд с ухмылки одного бугая на сальную улыбочку второго и, сдавшись, откидываюсь на спинку сиденья. Все равно толку от моих возмущений не будет. Этим вообще все равно, разговаривать надо с самим Зверем. Хотя тот не лучше… одержимый, жестокий, опасный. Эти Саня с Геличем по сравнению с ним просто пай-мальчики.

При воспоминании о Камиле по спине вниз бегут мурашки и я стараюсь отвлечься. Вспоминаю, что еще осталось в собственности папы, что можно продать и расплатиться вырученными деньгами хоть с частью долга, и за этими мыслями сама не замечаю, как мы сворачиваем во двор одного из особняков, что в последнее время мелькали за окном.

Дом Камиля оказывается гораздо больше, чем у моего отца. Огромный двор, усеянный газоном, вымощенная камнем подъездная дорожка, охрана на въезде. Она тут буквально повсюду. Стоит мне выбраться из салона внедорожника, как я оказываюсь под прицелом кучи глаз и, поежившись, стараюсь запахнуть полы легкого халата получше.

- Пошли. Провожу тебя в дом, - бросает мне амбал, ехавший вместе со мной на заднем сиденье. Он больше не держит меня за руку. Видимо, понимает, что теперь-то я никуда не денусь, когда вокруг почти двухметровый забор и куча рослых бравых ребят. Такие поймают в считанные секунды и в бараний рог скрутят, так что я решаю, что разумнее всего пойти следом за Геличем.

Он придерживает передо мной дверь и, войдя внутрь особняка, я спотыкаюсь на ровном месте. Папа хорошо зарабатывал, но у нас никогда не было такого количества прислуги. Максимум, что мы себе позволяли – приглашать домработницу. А здесь же, похоже, весь штат выстроился в шеренгу, а это, по меньшей мере, человек пятнадцать! И все зачем-то встречают меня.

Гелич раздраженно отмахивается:

- Познакомитесь потом, когда хозяин приедет. Можете быть свободны.

И слуги почти тут же испаряются, как невидимые тени.

- За мной, - коротко командует мужчина.

Я семеню следом, мысленно поражаясь тому, каким просторным и со вкусом обставленным кажется дом. Без вычурности или каких-то золоченых лепнин, хотя вроде бы такие бандиты, как Леднёв, обычно кичатся своим статусом.

На втором этаже Гелич распахивают передо мной одну из множества дверей. Не знаю уж, почему эту и каким образом он ее выбрал, ведь они все похожи. Я вхожу внутрь комнаты, в которой придется провести какое-то время, и бегло осматриваюсь. Похоже, меня тут и правда ждали, раз даже постель уже застелена и на столе всякие умывальные принадлежности лежат. Значит, Камиль уже с самого начала ехал только затем, чтобы забрать меня?

- Слышь, веди себя тут нормально, окей? Никому из нас проблемы не нужны, - отдает сухо распоряжение Гелич.

Я и так вся на нервах после произошедшего, а эта просьба окончательно выбивает меня из колеи. Это меня просят вести себя хорошо после того, что устроили??! Вообще совести что ли нет?

- Нормально? Нормально??! Я вам сейчас устрою!!! – обещаю я, заводясь с полуоборота.

Схватив первое, что попалось под руку – настольную лампу, я с криком швыряю ее в зеркало, а потом принимаюсь хватать вообще все, что подворачивается и бросать на пол. Комната очень быстро превращается в настоящее поле боя, а от постоянного звона чего-то разбивающегося даже уши закладывает.

А что! Пусть Зверь приедет и увидит, что от меня одни проблемы! Что я скандалю, постоянно кричу, громлю дом, что от меня одни растраты и убытки! Может быть тогда откажется от дурацкой затеи жениться на мне за долги отца. Да и какие еще долги?? Разве мы не расплатились, когда у папы все отняли? Ведь бизнес, имущество и счета забрали как раз за те самые долги! Что теперь от нас нужно?!

- Ясно, - осмотрев погром, глубокомысленно изрек Гелич. – Ну, я пошел. Развлекайся.

Не ожидая такой реакции, я хлопаю глазами и реагирую слишком поздно.

- Стоять! Куда ты??

Я запоздало срываюсь следом, но дверь закрывается прямо у меня перед носом. Вдобавок амбал проворачивает в замке ключ, запирая меня.

- Эй ты! Выпусти меня! Выпусти немедленно! – колотя кулаками, ору я изо всех сил, но за дверью царит полная тишина. Похоже, даже из прислуги никому нет дела, что охрана привезла в дом незнакомую девушку, заперла ее и силой удерживает.

Резко выдохнув, я прислоняюсь спиной к двери и оглядываю учиненный за каких-то пару минут погром. Ну и пусть, мне же лучше, что надзиратели ушли. Можно попробовать сбежать из окна или, например, чем-нибудь вооружиться к приходу Камиля и потребовать меня отпустить. Забиться в угол и плакать – это точно не про меня, пусть даже не думает, что я так просто сдамся! Еще посмотрим, на чьей стороне окажется правда.

Глава 4

Мне пришлось прождать до самого вечера. Я даже прибрала немного бардак, который сама же и устроила, потому что хотелось прилечь или сходить в ту же уборную. По битым осколкам, пусть и в домашних тапочках, не особо-то безопасно оказалось ходить, не говоря уже о том, чтобы лечь в кровать.

Ну что вообще за напасти свалились на нас с папой в последнее время! Раньше все было так хорошо… мама была жива, папа спокойно работал, занимался бизнесом и его не тянуло ни в какие азартные игры. Это после гибели мамочки в автокатастрофе отец стал сам не свой. Иногда он даже домой не возвращался по нескольку дней. Я сходила с ума, пыталась ему звонить, писала сообщения, а в первые разы, когда он пропадал, так пугалась, что все морги обзванивала и больницы, мониторила ночи на пролет новостные ленты и с ужасом читала о произошедших авариях. А потом с замиранием сердца смотрела фото или видео очевидцев, боясь распознать в покореженных кусках металла папину машину…

А еще я чувствовала себя брошенной. Мне шестнадцать, выпускной класс, а я один на один со своим горем в огромном пустом доме. Помню, что тогда-то впервые в наш дом и пришел Леднёв. Завалился посреди ночи вместе с ватагой таких же, как он, мордоворотов, и грозно потребовал отца. Я тогда расплакалась от страха – совсем же девчонкой еще была, а тут толпа каких-то бандитов в дом врывается, еще некоторые и пялятся так, что мороз по коже продирает. Но Камиль тогда быстро всех выдворил, заварил мне чай, дал успокоительное. Даже плед из комнаты принес и завернул в него! Выспросил про отца, а потом сказал идти спать и не волноваться. Мне даже стыдно было потом, что я рыдала, как ребенок, и рассказывала ему, как мне плохо без мамы и что отец настоящий эгоист, раз каждый раз бросает меня одну.

Я и правда злилась на папу и долго была обижена. Но простила, конечно же. Он вернулся в тот же день – я проснулась утром, а отец уже был дома. Не знаю, как Камиль его нашел и что ему сказал, но после того момента он перестал пропадать. Больше не пил, не играл и в дом к нам перестали приходить всякие люди бандитской наружности. Окружил меня заботой и опекал даже слишком чрезмерно. Постепенно моя обида сошла на нет. Все же мы оба потеряли дорогого для нас человека и хоть о маме мы старались не разговаривать, потому что было слишком больно, я знала, что, папа просто пытался так справиться с горем. Как умел.

И вот теперь происходит то же самое… Не знаю, что случилось, но отец снова сорвался. За последний год мы лишились буквально всего. Остался лишь дом – двухэтажный, в хорошем районе. Да и то я не уверена, что на него нет какой-нибудь закладной, которая спрятана где-то в недрах отцовского сейфа. Я пыталась разговаривать с папой, пыталась выяснить через его друзей хоть какие-то подробности того, что произошло, но ничего так и не узнала. А вот теперь меня вообще увезли из дома, как какую-то вещь, еще и Леднёв угрожает жениться!

Ключ в замке поворачивается наконец, отвлекая меня от невеселых мыслей, и я вскакиваю с постели. Собираюсь встречать врага во всеоружии. Кто его знает, что на уме у этого Зверя? Вдруг он вообще набросится на меня и изнасилует! Пусть не думает, что я защищаться не стану!

Я уже лихорадочно скольжу взглядом по комнате в поисках хоть одной целой вазы, чтобы, если что, запустить в Камиля или треснуть ему по голове, когда начнет руки распускать. Как назло, обе вазы, что я нашла, расколотила вдребезги. Недальновидно! Быстро наклонившись, я подхватываю самый крупный осколок и заношу над головой. Врага надо встречать во всеоружии, а то, что Камиль Леднёв мне враг – даже не обсуждается!

- Хозяйка… хозяин просил вас накормить. Что вы хотите на ужин?

Передо мной вдруг предстает совсем не Леднёв или один из его криминальных дружков, а молоденькая девушка с гладко причесанными волосами и азиатской внешностью. Вопрос, да и сама ситуация, застают меня врасплох, и я сначала застываю, разглядывая неожиданную визитершу с нескрываемым недоумением.

- Я Камилла, могу помогать вам со всеми вопросами! Какую кухню хозяйка предпочитает? Повар может приготовить любое блюдо! – тут же с широкой дружелюбной улыбкой заверяет она.

Спохватившись, я вся подбираюсь и яростно трясу головой.

- Ничего мне не нужно. Я не буду есть.

Девушка растерянно хлопает глазами.

- Но как же так… господин Шу уже закупил самые свежие морепродукты, самое отборное мясо! Господин повар сам ездил на рынок отбирать все самое свежее, чтобы накормить хозяйку!

Да что вообще за бред! Ладно, у Леднёва есть личный повар, допустим, но о чем вообще говорит эта незнакомка? Складывается такое ощущение, что меня тут с распростертыми объятиями ждали, а сам Камиль заранее предупредил их. Неужели… от внезапной догадки сердце неприятно екает. Неужели Зверь все с самого начала подстроил?! Все проблемы отца, долги, всё его рук дело? Создал безвыходное положение, продумал все заранее, а потом явился, не запылился. Поэтому здешняя прислуга и в курсе!

- А вы передайте господину Шу, что не буду я есть! Я с сегодняшнего дня вообще объявляю голодовку! – выпаливаю я гордо.

Азиатка испуганно ахает и прикрывает рот руками, будто я сказала какую-то крамолу.

- Как же так! Как же так! – Голосит она вдруг громко, как будто горе случилось неописуемое, - Хозяйка, как же так?? А как же малыш? Ему нужно хорошее питание, нужна здоровая мама!

- Да что вы такое несете вообще! – не выдержав, рявкаю я, - какой еще малыш! Я вообще не беременна!

- Конечно-конечно, - тут же усиленно кивает азиаточка, - пока не беременны, но вскоре это случится и ваш организм должен быть крепким, чтобы выносить здорового ребеночка.

Я от шока даже рот приоткрываю. Да Леднёв совсем с ума сошел что ли?! Мало того, что притащил меня сюда против воли, теперь еще и выясняется, что я какого-то ребенка ему родить должна?! Это уже ни в какие ворота не лезет! Он что, действительно думает, что я добровольно соглашусь выйти за него замуж, еще и детей родить? Какой же наглый, нахальный и бессовестный чурбан!

Ненавижу!

- Передайте своему «хозяину», - я намеренно выделяю это слово пренебрежительной интонацией, - что никакого ребеночка не будет! Ни свадьбы не будет, ни детей не будет, и еды никакой тоже не будет! Голодовка!!!

Я наступаю на девушку, повышенным тоном разъяренно выкрикивая это прямо в лицо. Ей приходится спешно отступать к двери под моим напором, пока я не вытесняю ее в коридор.

- Хозяйка… - жалобно тянет Камилла.

- И никакая я тебе не хозяйка! Я вообще в этом доме надолго не задержусь, понятно?! Так своему «хозяину» и передай!!! – в бешенстве выкрикиваю я и со всей силы захлопываю перед носом милой азиатки дверь.

Я уже сама запираюсь на замок, чтобы здешняя прислуга перестала меня доставать, но внутри кровь чуть ли не бурлит от гнева. Да что он вообще себе позволяет!!! Еще утром только о свадьбе говорил, а теперь посмотрите, уже ребеночка ему подавай! Я ему устрою еще ребеночка, пожалеет, что вообще со мной связался!

******

Мне приходится прождать еще несколько часов, прежде чем за дверью слышатся тяжелые шаги. Я уже настолько на взводе, что даже не отсиживаюсь за замком, а сама тороплюсь, чтобы его отпереть, так мне не терпится высказать Леднёву все в лицо.

Но, вопреки моим ожиданиям, Камиль вместо того, чтобы учинить скандал, обводит взглядом разгромленную комнату и лишь вздыхает, качая головой:

- Малышка, ну что ты устроила?

Я аж дар речи на мгновение теряю, но тут же вскидываю гордо подбородок и складываю руки на груди.

- А что ты ожидал после моего похищения? Что я тут буду сидеть и ждать тебя с распростертыми объятиями?

- Ну лично я был бы не против, - с нахальной усмешкой заявляет он, - Хотя бы не поранилась?

- Не дождешься! – шиплю я.

Камиль удовлетворенно кивает и осторожно произносит:

- Я понимаю, что ты недовольна, но…

- Недовольна?! Недовольна?!!! Ты это так теперь называешь?! – от бессильной злости я шагаю ближе, стискивая воинственно кулаки.

Да что вообще не так с этим Леднёвым, почему я рядом с ним вспыхиваю, как искра? Я вообще никогда вспыльчивой не была, наоборот, покладистая и хорошая папина дочка, всегда стараюсь слушаться, чтобы не разочаровывать отца и не заставлять его переживать. А рядом с Камилем я себя больше какой-то обозленной фурией себя чувствую. Ну не могу я спокойно стоять и слушать, что он говорит!

- Я внимательно тебя слушаю, принцесса, - подняв вверх руки в сдающемся жесте, говорит Леднёв примирительным тоном. Вроде бы ничего такого, но даже это показное понимание меня бесит! Это ведь из-за него все! Не приедь он в наш дом и не увези меня силой, я бы так не злилась!

- Не называй меня так! – требую я, прожигая его взглядом.

- Хорошо. Хорошо… - он хочет было назвать меня еще каким-то ласковым прозвищем, но я пялюсь на него так убийственно, что Камиль добавляет: - Ева. Я слушаю.

А меня дважды просить и не надо! Пусть послушает, ему полезно!

- Мало того, что ты притащил меня силой в свой дом и плел какую-то чушь про замужество, потом ко мне пришла эта твоя… служанка, домработница, не знаю! И заявила, что я должна хорошо есть, если хочу здоровых детей!

Зверь вскидывает брови, оглядывает меня снизу вверх.

- И в чем она не права? Я тоже считаю, что ты должна вкусно и хорошо питаться. Знаешь… я был бы не против, если бы ты набрала пару-тройку лишних килограммов. Не только из-за ребенка, конечно. Люблю, когда есть, за что подержаться, а ты слишком крошечная и хрупкая.

Я замираю на месте, только рот приоткрываю от такой наглости. Только глазами и хлопаю, глядя на этого наглого мерзавца. Да как у него совести еще хватает заявлять такое?

- Никаких детей не будет!!! – резко отрубаю я.

- Но как же? Семья и без детей? Разве ты не хочешь очаровательных малышей? Скажем, двоих? Или троих? – на лице Камиля вдруг возникает мягкая ироничная улыбка. – Я вот очень хочу.

Да он издевается! А еще обиднее, что ни капельки этого не скрывает – стоит вон, улыбается во все тридцать два.

- Ты что, меня не слышишь? – взрываюсь я, - Не будет никаких детей! Точнее, ты можешь заводить их столько, сколько захочешь, хоть десять! Но я в этом участвовать не собираюсь!

- Можем нанять суррогатную маму, если тебе тяжело или все плохо со здоровьем. Но… - Леднёв меняется в лице, оно словно приобретает какие-то жесткие черты, - видишь ли… я тут просмотрел твою медицинскую карту. Оказалось, что здоровье у тебя просто прекрасное. Да и, к тому же, ты девственница, что вообще идеально. Молодая, красивая, здоровая. Под полным наблюдением, с витаминами и первоклассными врачами ты родишь мне прекрасного наследника. Одного, для начала.

Вот только что Камиль ерничал и улыбался, а теперь смотрит на меня своим фирменным взглядом: тяжелым, черным, не сулящим ничего хорошего. Снова пожирает глазами, как одержимый. Да он одержимый и есть!

- Я не племенная кобыла и рожать тебе никого не буду!

Леднёв усмехается и вдруг сокращает между нами расстояние. Его походка мягкая и пружинящая, как будто хищник подбирается неслышно на мощных лапах. Они огромные, но походка бесшумная и взгляд такой, что мурашки пробирают. Вся моя уверенность и бравада разом куда-то испаряются. Я кожей чувствую опасность, будто во мне древние инстинкты просыпаются и вопят бежать без оглядки. Бежать и прятаться, пока лютый опасный зверь не вонзил в меня свои когти.

Тонкие волоски на руках и шее встают дыбом, когда между нами остается лишь несколько сантиметров пустого пространства. Не выдержав, я делаю попытку отступить и шагаю назад. Ладонь ложится на талию слишком внезапно, не дает сдвинуться с места, толкает к ее обладателю. Камиль стискивает меня и я, врезавшись в его крепкий торс, запоздало упираюсь в плечи в попытке оттолкнуть.

- Да, малышка, ты не племенная кобыла. Ты лучше. Моя невеста. И моя будущая жена, - звучит хриплый шепот прямо над самым ухом.

Меня будто пронзает током. Парализует на месте и теперь к мурашкам, покрывающим кожу, добавляется частое дыхание и быстрый стук сердца. Я будто пробежала целую сотню километров, но нет, я всего лишь смотрю в чужие омуты глаз. Камиль словно гипнотизирует, иначе я не могу себе объяснить, почему еще не дала ему пощечину.

- С чего вдруг я? Ты терпеть моего отца не можешь, - тихо говорю я.

- Что правда, то правда, этого не отнять. У нас с твоим папашей давняя неприязнь, - ухмыляется Камиль, разглядывая меня внимательно своим доминирующим взглядом сверху вниз. – Тем забавнее будет, когда наша кровь смешается. Твой папаша будет у меня на коротком поводке. Здорово же, что у него появится внук от человека, которого он ненавидит?

Не стоило, ох не стоило этого говорить! Я вспыхиваю всего от пары фраз и с меня будто пелена слетает.

- Я не собираюсь рожать! Тем более от тебя! – восклицаю я, выходя из себя и отпихиваю Камиля.

Конечно, он поддается, отступает, потому что вряд ли я вообще способна сдвинуть с места его тренированную литую фигуру.

- Я уже сказал, что переменю твое мнение. Поверь мне, скоро ты сама захочешь этого, - хмыкает с улыбкой Леднёв.

Что?! Да что это за самоуверенный наглый дикарь! Просто невыносимый! Мало того, что похитил, так еще и издевается!

- Очень сомневаюсь!

- Вот увидишь, детка, - голос Камиля вдруг становится обволакивающим и мягким, а в тембр добавляются урчащие нотки.

Всего шаг – и он снова рядом. Хватает за подбородок, не давая отстраниться, и шепчет прямо в губы:

- Мы будем очень часто и подолгу делать ребенка. Долго и приятно... Я буду драть тебя так, чтобы ты скулила и хныкала от восторга, чтобы плакала от очередного оргазма. Везде, где захочу и когда захочу. Везде, где захочешь отдаться ты.

Меня бросает в жар. Широко распахнутыми глазами я смотрю в черную бездну напротив. Леднёв так смакует эти слова, он в предвкушении, он так сильно хочет, чтобы это стало реальностью. Даже в одном этом прикосновении, когда он лишь гладит большим пальцем подбородок, чувствуется жадность и голод.

- Это мы еще посмотрим! – выпаливаю я, отшвыривая от себя руку Камиля. – Убирайся!

Я вся дрожу, сама не понимая от чего. А еще мне страшно, что Зверь вдруг сорвется и действительно набросится на меня, как оголодавший хищник, полностью оправдывая свое прозвище. Я уже многое слышала о нем несмотря на то, что в дела отца никогда не лезла, и байки про Камиля ходили самые разные. От некоторых особенно было не по себе.

Но Леднёв отступает легко. Всё, что он говорит дальше, вообще никак не касается темы, что мы недавно обсуждали.

- Сегодня можешь остаться в своей комнате. Убирать ее не будут: хочу, чтобы ты поняла, что на твои капризы я вестись не стану. Сделать из меня тряпочку и заставить плясать под свою дудку не выйдет, и на этот раз твои невинные оленьи глазки не помогут. Если проголодаешься…

- Я не буду есть! Я уже сказала, я объявляю голодовку! – обняв себя за плечи, отрезаю я резко.

- …хорошо, тогда поговорим утром, - после паузы кивает Камиль. – И есть ты будешь. Ну а если нет… тогда одна милая капризная девочка перестанет быть девочкой.

Повисает пауза.

- Доброй ночи, куколка, - желает Леднёв мягким бархатистым тембром и, развернувшись, направляется к выходу из комнаты.

Секундное замешательство и я бросаюсь следом.

- Что ты имеешь в виду?! – восклицаю я, - Эй!!! Что ты имел в виду?!! Только посмей меня тронуть, ясно?!

Дверь захлопывается прямо перед моим носом, но выходить из комнаты за Камилем я не рискую. Вместо этого возвращаюсь к кровати и в сердцах швыряю в стену подушку. Знаю, жест глупый и отчаянный, но мне от бессилия ногами хочется топать. Какой же упертый, невыносимый мужлан! Просто непробиваемый! Ненавижу его, ненавижу, ненавижу!

Глава 5

Наутро мы оба оказываемся в столовой. Что бы там не говорил Леднёв, чем бы не угрожал, мне все равно! Просто захотелось есть – я ведь со вчерашнего дня, как проснулась, даже бутербродом не перекусила. И совсем это не из-за его дурацких угроз. Пусть даже не думает, что победил.

Но несмотря на то, что желудок подводит от голода, я вяло ковыряюсь в тарелке и не могу заставить запихнуть в себя ни кусочка. Все потому, что Камиль все это время пялится на меня, буквально глаз не сводит. Я на него не смотрю, головы вообще не поднимаю, но кожей ощущаю этот жгучий взгляд. У меня снова тонкие волоски на сзади на шее дыбом встают. Да сколько же можно на меня так смотреть!

- Что такое, крошка? Не нравится завтрак? – Заметив, что я почти не притронулась к еде, спрашивает Леднёв.

Я поджимаю губы и увожу взгляд в сторону. Лучше вообще не встречаться с Камилем глазами. Они у него какие-то магические, звериные. Стоит только в них заглянуть, как я почти моментально теряю весь запал, вся сжимаюсь, как перед лицом опасного хищника. Замираю трусливым кроликом и только жду, когда меня растерзают, как добычу. А становиться добычей Зверя я точно не собиралась.

- Принцесса привыкла к более изысканным завтракам? – продолжает иронизировать Камиль. – Странно, я подумал, когда у тебя ни гроша в кармане, то ты не ждешь фуа-гра. Папочка слишком тебя разбаловал. Он не говорил, что на всякие изыски у него больше нет денег?

- Я просто не голодна, - цежу я сквозь зубы. Вот после этих слов вообще весь аппетит пропал! Умеет же он испортить настроение!

Дерзить напрямую я не решаюсь, понимаю же, что лучше избегать открытого конфликта. Уже поняла вчера, что в случае чего, Зверь попросту задавит меня своей аурой. А так ко мне абсолютно никаких претензий – я всего-то не хочу есть. И вообще, вот возьму и правда объявлю голодовку! Если разгром дома или истерики не дадут нужного результата, то это-то точно даст. Надо только собраться с духом и…

- Очаровательно, - тянет Камиль своим вкрадчивым медовым голосом.

И я делаю ошибку. Я поднимаю на него глаза в недоумении и тут же замираю, вжимаясь в спинку стула. Зверь сверлит меня тяжелым взглядом, буквально пригвождая к месту, и по телу маршируют сверху вниз первые мурашки. Я едва заставляю себя разлепить губы, чтобы ответить.

- Не понимаю, о чем ты.

- Ты очаровательна даже когда лжешь. Но имей в виду, что ложь я на дух не переношу, так что не советую когда-нибудь врать даже в малейших деталях. Бери вилку и ешь.

- Я уже сказала, я не голодна.

Взгляд исподлобья. Суровый, мрачный. Леднёв стискивает зубы и на скулах проступают желваки. Он явно не привык, чтобы его не слушались даже в таких малейших вещах.

- Я сказал: бери вилку и ешь.

Я стискиваю лежащие на столе руки в кулаки, чтобы показать, что покоряться не собираюсь, и поджимаю губы. Сама не замечаю, как пульс подскакивает и я тяжело дышу, будто пробежала стометровку. Но нет, я всего лишь смотрю в глаза Зверя – ледяные, темные, как сама бездна.

- Я могу заставить, котеночек. Поверь мне, я имел дело и с более строптивыми людьми, чем ты. Более стойкими. Но даже они ломались. Так что давай лучше ты будешь хорошей девочкой, Ева, и поешь. Не хочу, чтобы ты падала в голодные обмороки.

- Поем только если отпустишь меня домой! – выпаливаю я.

Камиль лишь усмехается. Глупо, конечно, но попробовать стоило.

- Исключено. Кажется, это мы уже обговаривали.

- Не обговаривали! Ты вообще мне права выбора не дал! Ввалился ко мне домой, почти довел папу до приступа! У папы сердце!

- Твоего папу доведешь, конечно, - ухмыляется Леднёв, как ни в чем не бывало отправляя в рот наколотую на вилку помидорку черри.

Да он!!! Отца чуть удар не хватил, он там наверняка с ума сходит, пытаясь выгрести последние накопления и продать те крохи, что остались, чтобы меня домой вернуть. А этот твердолобый бессердечный кусок камня только насмехается! Высмеивает и его, и наши проблемы. И еще что-то там про то, что завоюет меня, пел! Это как? Он будет издеваться над самым дорогим для меня человеком, а я вдруг замуж за него захочу и детей рожать?!

Я вскакиваю из-за стола и резко отодвинутый стул опрокидывается с грохотом на пол. От бешенства сжимаю руки в кулаки снова – как же хочется ими надавать тумаков этому самодовольному грубияну! Зато Леднёв, сидящий напротив меня, само спокойствие и умиротворенность – смотрит, слегка вскинув брови, мол, чего ты снова раскапризничалась?

- Не смей говорить ничего плохого в сторону моего отца!

- Я пока еще ничего подобного и не сказал, - поводит плечом с улыбкой Камиль. – Хотя, знаешь, у меня, много, мно-ого всяких эпитетов по отношению к нему накопилось. Нелестных в основном. Перечислить?

- Не смей! Не такому, как ты, говорить всякие мерзости о папе!

- Не такому, как я? – вкрадчиво уточняет Леднёв, вдруг опасно сузив глаза.

Надо остановиться, не наговорить лишнего, но меня уже несет. Характер вспыльчивый, а уж рядом с таким человеком, как Камиль, я и вовсе готова взрываться каждую секунду. Мы как две пороховых бочки – одна только искра, и оба вспыхиваем. Не факт, что когда-нибудь этот пожар не станет фатальным.

- Ты думаешь, я не слышала, что о тебе говорят? Не знаю, какую репутацию ты имеешь?? – сложив руки на груди, усмехаюсь я, глядя на Леднёва так, будто насквозь его вижу. – Может для тебя я и маленькая наивная дурочка, но я прекрасно слышала, что говорят о тебе отец и его партнеры!

- И какую же репутацию я имею? Ну-ка, ну-ка, - отложив приборы, Камиль принимает глубокомысленный вид, причем такой насмешливый, будто уже знает, что услышит о себе.

Вот только я общими фразами не обойдусь! Я ведь слышала пару раз краем уха разговор отца со своими друзьями. Тогда они обсуждали вроде бы какие-то совместные дела. Я и не думала подслушивать, шла себе мимо отцовского кабинета, но тут слух зацепила фамилия Леднёва и фраза про то, что он «продал всех». Толком я тогда ничего не поняла, ведь была не в курсе дел, но слова запомнила почти дословно.

- Плохую, Камиль. Что ты продаешь всех, стоит только предложить цену повыше и кусок послаще. Что просто так тебя бы не посадили и что надо было добить тебя, чтобы ты не устраивал проблем честным людям!

Взгляд Леднёва темнеет и становится тяжелым, но на этот раз не от желания. Ноздри мужчины раздуваются от едва сдерживаемой ярости, желваки ходят по скулам, и я слышу, как хрустят его костяшки пальцев, когда он стискивает их в кулак. Зверь вдруг резко встает, стул позади него с грохотом падает на пол. Это происходит так быстро и неожиданно, что я еле сдерживаюсь от вскрика. Доигралась! Боже, ну кто меня тянул за язык!

Леднёв огибает стол и направляется ко мне и вот теперь я пугаюсь по-настоящему. Камиль выглядит так, словно прямо сейчас в глотку мне вцепится или, по крайней мере, ударит. Я семеню назад, отступаю под его натиском. Но Зверь перехватывает меня за талию, останавливается, нависая грозной скалой, и глухим, севшим голосом, говорит:

- Твой обожаемый папочка любит загребать жар руками тех, кого привык называть пешками. Любит он людей использовать, договоренности не соблюдает, войны развязывает. Сам не участвует, только других подначивает. Мало ему бабла, что успел наворовать, еще хочется. Жадный он у тебя, крошка, до одури. Настолько, что даже тебя, дочь родную, продал. Вот это правда, а не то, что он тебе в башку обо мне вложил.

- Он никому меня не продавал! – тут же взвилась я, забывая о том, что только что от испуга голову в плечи втягивала. – Ты сам уволок меня чуть ли не из кровати утром! Или уже забыл, как твои бугаи ворвались в дом? Забыл, что они вытащили меня в одной пижаме и халате??

«Не усугубляй, не дави, лучше молчи!» - сигналит в голове красным светом непрерывно. Лучше бы мне эти слова прямо на лоб набить, чтобы не злить этого одержимого лишний раз. Кто его знает, на что он способен и что сделает! Леднёв пугает до одури, но в то же время я не могу оставаться рядом с ним хладнокровной. Знает же, как меня зацепить!

Лишь бы правда не ударил, потому что выглядит Зверь таким безумным… стискивает пальцы на моей талии, окидывает диким взглядом, как будто и правда растерзать готов.

Но Камиль вдруг… улыбается. Широко так, искренне, будто мы не ссорились сейчас до искр.

- Увез, да. Не отрицаю. Остальное сама скоро узнаешь. А пока что, - Леднёв вдруг отступает бросает взгляд на часы на своем запястье, - мне пора. Придумай, чем себя развлечь. Возьми с собой подружек, скатайся по магазинам, тебе же нужны платьица, помадки, что там еще девочки любят.

Зверь так легко оставляет меня в покое, что я вначале даже не верю. Стою, застыв и не шелохнувшись.

- Ты издеваешься, да? Ты меня запер! Я здесь пленница! – наконец хмыкаю я, обнимая себя руками.

- Ну… скажем, ты пленница с особыми условиями содержания. Можешь тратить мои бабки, развлекаться, как хочешь, но только под присмотром охраны. Ну и без мужиков. Никаких «меня одногруппник проводил-подвез». Узнаю – сильно пожалеешь, кроха. А я узнаю обязательно, - одаривает меня Леднёв тяжелым многообещающим взглядом.

Спустя мгновение Камиль выуживает из внутреннего кармана пиджака платиновую кредитку и сует мне в руку. Я пораженно пялюсь на вип-карту в своей руке. Он что, серьезно??

- Подойдешь к Камилле, скажешь ей, куда хочешь, и тебя отвезут, - в моем взгляде, видимо, загорается такая надежда, что Леднёв тут же добавляет: - кроме дома. Туда ты не вернешься.

- Это мы еще посмотрим, - цежу я, сверля его взглядом, - и деньги мне твои не нужны, понял?

Я протягиваю назад кредитку, но Камиль отмахивается:

- Да-да, честная девочка, ничего тебе не надо, кроме свободы. Но ты МОЯ девочка, - выделяет он интонацией, - а моя женщина никогда и ни в чем не должна нуждаться. Пусть будет у тебя, вдруг передумаешь капризничать. Тут безлимитка, так что можешь себе ни в чем не отказывать.

Он так легко говорит мне тратить его деньги, что это сбивает с толку. Даже мой папа всегда следил за моими расходами и уж точно бы никогда не дал мне карту с безлимитным балансом. Напротив, отец каждый месяц перечислял мне на счет строго ограниченное количество средств, и я училась ими распоряжаться. Я старалась всегда разумно распределять деньги, поэтому мне хватало. Я и не возмущалась. Знала, что деньги с неба не валятся и всегда считала, что отец просто приучал меня грамотно распоряжаться деньгами, а не транжирить их налево и направо. Сам, конечно, он срывался, как с азартными играми, но… он ведь сам и заработал эти деньги, да и повод у него был – папа так справлялся с горем…

Пока я задумчиво верчу в пальцах платиновую карту с тиснением, Камиль оказывается совсем рядом. Я вздрагиваю, когда он касается моего подбородка и поднимает его, заставляя смотреть себе в глаза снизу вверх. Этот жест застает меня врасплох настолько, что я даже не отстраняюсь.

Рядом с Леднёвым никогда нельзя терять бдительность – идея для еще одной надписи на лбу.

- И не вздумай сбежать,малышка. Будь паинькой, хорошо? Я не сделаю тебе плохо, никак не наврежу и не обижу. Все, что я требую от тебя – возвращаться домой. В мой дом, ко мне. Здесь тебя всегда ждут.

Я сглатываю и отвожу глаза. Я бы хотела больше услышать это от отца, ведь… по большей части мы никогда с ним не говорили по душам. Мне ближе было делиться переживаниями с мамой, от нее получать ласку. Она всегда говорила, как скучает и ждет меня домой со школы… Папа же постоянно много работал, а когда уделял нам время, казалось странным рассказывать ему о своих девчоночьих переживаниях. Вроде бы и глупо даже. Отец ведь такой… серьезный, важный бизнесмен. А тут я со своими оценками, экзаменами и плачем о том, что со мной никто не дружит.

А потом мамы не стало. И я вдруг осталась совсем одна. Пусть мои школьные переживания были и глупыми, но тогда для меня они значили как весь мир. Отец пропадал где-то, а я приходила со школы, слонялась по дому, плакала, перебирая мамины вещи и ее безделушки, почти не ела. Просто существовала, как тень. А папа, когда появлялся, то вроде бы даже не замечал того, что со мной происходит. Да, он тоже был сам не свой, но… разве было бы не проще справляться с общей бедой вместе? Разве… разве было лучше бросать своего ребенка один на один с таким тяжелым горем?

На глаза вдруг наворачиваются слезы. Как бы я хотела хотя бы раз от отца услышать, что он очень ждет меня, очень скучает, любит. Мужчины обычно не показывают чувства, знаю, это же «признак слабости». Но…

- Эй… эй-эй-эй, Ева, я сказал что-то не то? – всполошившись, допытывается Камиль, обхватив мое лицо ладонями. – Я тебя обидел?

- Нет, - выдавливаю я, поспешно смаргивая слезы.

Ну вот, опять разревелась перед ним, как маленькая девчонка! Еще подумает, что я ему на жалость давлю. А кстати… почему бы не попробовать?

- Что случилось? – серьезно глядя в мои глаза, спрашивает Леднёв.

Я отстраняюсь от него и бубню недовольно:

- Домой хочу. К себе, в свой дом. Ты вот вспомнил и я расплакалась. Отпусти, пожалуйста! – я строю самую жалобную мордашку, какую только могу, и дую губы.

Камиль меняется в лице, будто сразу раскусывает, когда настоящие чувства меняются на манипуляции.

- Я уже все сказал, - сухо произносит он, - постараюсь приехать к ужину, обедать можешь без меня. Если пропустишь и обед тоже – получишь по заднице. Отшлепаю, как мелкую шкодливую девчонку, ясно?

Я только фыркаю в ответ. Ну конечно, так и поверила. Знаю же, что тронуть не посмеет. И, развернувшись, я выхожу из столовой первая. Но когда оказываюсь в комнате, в которой меня поселили, то вдруг задаюсь одним важным вопросом.

А откуда, собственно, у меня такая уверенность, что Леднёв меня не тронет? Потому что он отцу пообещал? Но таким людям, как Камиль, нарушить обещание – все равно что в колодец плюнуть. Нет, надо себя не так дерзко вести. Может, если он увидит, что я покладистая и не пытаюсь с ним ссориться, то ему сразу скучно станет и он меня домой вернет? Наивно, конечно, так думать, но надежда умирает последней.

Единственное, в чем я уверена точно – что отсюда, из дома Камиля, нужно сбегать любой ценой. Нужно увидеться с отцом, и как можно скорее. Уверена, он придумает, как меня отсюда вызволить.

Глава 6

Еще раз осмотрев комнату вокруг себя, я тяжело вздыхаю. Бедлам, который я вчера учинила, просто ужасный. Надо бы найти какой-нибудь совок и веник, чтобы сгрести все осколки. А еще стоит прихватить мешок для мусора, перчатки и что-нибудь для протирки пыли. Не то чтобы здесь грязно – кроме осколков и убирать-то было нечего – но уборка всегда была моим способом привести мысли в порядок. А подумать было о чем.

Несмотря на то, что со стороны я всегда казалась всем избалованной девчонкой из богатой семьи, которая с золотой ложкой во рту родилась, я всё всегда делала сама. Сначала уборкой по дому занималась мама, она же готовила еду, а потом все эти обязанности легли на мои плечи. Как-то так сложилось, что никогда посторонние люди не нанимались ни для уборки дома, ни для какой-либо помощи. Разве что охрана за мной присматривала.

Вообще-то мне нравилось следить за домом или готовить ужин – обычно папа уезжал очень рано, еще до того, как я просыпалась, поэтому завтракала я в одиночестве. Обедали мы не дома, да и ужинала я, если честно, очень часто одна из-за того, что отец возвращался поздно. Справляться с большим домом было легко, потому что после учебы мне толком и идти было некуда. Сложно становилось лишь во время сессии, когда я вся с головой погружалась в зубрежку. Папа платил за мою учебу, и я чувствовала всегда особую ответственность за это. Сдавала зачеты и экзамены я всегда сама, никогда не оставляла хвостов и долгов по предметам. Пусть училась я и не на бюджете, но хотелось, чтобы отец гордился, когда я принесу ему диплом – мой полностью, заработанный потом, кровью и бессонными ночами, а не купленными экзаменами.

Неудивительно, что я за все время студенчества даже толком и не познакомилась ни с кем. Я хорошо общалась с несколькими девочками из своей и параллельной группы, но вот знакомств с мальчиками не водила. Как-то меня приглашал на прогулку парень, причем так настойчиво, что вскоре даже до оскорблений завуалированных дошло. Но после того, как бугай-охранник популярно объяснил, что называть девочек шлюхами только из-за того, что тебе отказали, нельзя, ко мне больше никто и не рисковал подходить.

Жаль, конечно. Мне хотелось свиданий, романтики, чтобы кто-то был рядом и поддерживал… я была совсем одна. Иногда даже плакать хотелось, стоило только взглянуть на нежные отношения моих подруг или милые парочки на улице.

Спустившись на первый этаж, я отправляюсь на поиски той самой милой азиатки Камиллы, что вчера стучалась в мою комнату. Мне приходится заглянуть по дороге не в одну комнату этого огромного дома. И зачем Камилю такое большое жилье? Он ведь живет тут совершенно один. Еще и такой штат прислуги… даже странно, что никого не видно.

Камиллу я наконец нахожу на кухне. Девушка что-то обсуждает с высоким мужчиной в белой форменной одежде и поварском колпаке. Наверное это тот самый «господин Шу», о котором она упоминала вчера?

- Здравствуйте, - здороваюсь я, привлекая к себе внимание.

На меня обращаются сразу две пары глаз в практически звенящей тишине. Стушевавшись от такого внимания, я прокашливаюсь и спрашиваю:

- Скажите, а где здесь всякие средства для уборки? Я бы хотела в комнате прибрать.

Камилла тут же оживляется и чуть ли не подпрыгивает на месте.

- Конечно-конечно, хозяйка, я сейчас приберу!

- Нет, нет, не надо, я сама!

- Я приберу! Приберу! – Камилла выглядит такой обрадованной, что я даже засомневалась, точно ли она собралась уборкой заняться. Вид у девушки такой, словно я ей сказала, что нашла сундук с золотом и позвала вместе его выкапывать.

- Да я сама все сделаю, правда.

- Не надо! Хозяйка лучше отдыхать! – немного коверкая слова, заверяет она.

- Я здесь не хозяйка, понятно?! – сержусь я. Ну сколько можно, в самом деле, так меня называть?? Но, увидев, как Камилла растерянно воззрилась на меня, я лишь вздыхаю:

- Я просто… просто гостья.

- Простите, просто хозяин сказал…

- Плевать! Плевать, что он сказал! – выпаливаю я снова резко, но тут же остываю, взглянув на испуганную горничную.

Со всей этой ситуацией нервы уже совсем ни к черту.

- Простите, - я тру переносицу и громко выдыхаю, - мне просто нужен совок и какая-нибудь метла, чтобы сгрести осколки в кучу.

- Но он будет ругаться… - звучит она совсем жалобно. – Пожалуйста, я ведь просто делать свою работа.

Камилла смотрит на меня таким умоляющим взглядом, что я все-таки сдаюсь.

- Ладно… хорошо, - киваю я.

Просияв, девушка разворачивается к мужчине за своей спиной. Он все это время стоял молча, слушая, но не вникая в разговор.

- А это наш повар, господин Шу! Господин Шу именитый мастер, он китаец по происхождению, но учился и работал в Европе. Он может приготовить любое блюдо, которое пожелает хозяйка! – представляет Камилла пожилого мужчину.

Тот сразу приосанивается и слегка склоняет голову в знак приветствия.

- Очень приятно познакомиться, - я протягиваю руку и повар легонько пожимает ее.

- Хэллоу, найс ту мит ю, - здоровается он на английском.

Значит, по-русски наверняка не понимает. Вздохнув, я поворачиваюсь к Камилле и прошу:

- Пожалуйста, зови меня просто по имени. Я Ева. И еще… скажи господину Шу, что он может отдыхать. Сегодня ужином займусь я.

Девушка бросает какой-то испуганный взгляд на повара и бормочет:

- Но… как же… хозяин очень привередлив в еде. Он будет ругаться…

- Не будет. Я обещаю, - улыбаюсь я.

Помедлив, Камилла все-таки переводит повару то, что я сказала, а я оглядываю огромную просторную кухню. В такой и готовить приятно – светлая, большая, напичканная дорогой техникой. Раз уж убрать в комнате мне так и не дали, займусь готовкой. Готовить я с детства люблю и делаю это мастерски. И пусть Камиль ни черта не заслужил моей вкусной стряпни, так и быть, угощу его. Заодно и мысли в порядок приведу. Главное, отравы ему в еду не насыпать, а то очень уж я злопамятная!

*******

На стол я накрываю вечером сама. Мне доставляет особое удовольствие заботливо расставлять тарелки, раскладывать приборы. Я вдвоем с отцом если и ужинала, то это больше походило на быстрый перекус, потому что он обычно торопился дальше заниматься делами, а мне нужно было заниматься. Пусть сейчас я готовила чужому мужчине, но все равно приятно вот так заботиться. Мне нравится готовить, вести дом, даже уборкой заниматься. Наверное я была бы хорошей хозяйкой. И мамой… детишек я очень люблю, но как-то особо не приходилось с ними нянчиться. А жаль, малыши ведь такие милые.

Камилла сказала, что Леднёв возвращается обычно часам к девяти и тот действительно появляется дома к этому времени.

- Надо же, а я думал, ты будешь прятаться в комнате и придумывать планы мести, - подтрунивает он вместо, привалившись плечом к косяку двери.

Я фыркаю, бросая на мужчину быстрый взгляд.

- Готовка помогает мне отвлечься и собраться с мыслями. Так что план мести я действительно продумала.

- Мне стоит опасаться?

- Еще как.

Шутливый тон разговора вдруг сменяется каким-то томным напряжением. Зверь отрывается от косяка и плавной походкой направляется ко мне. Я едва не роняю тарелку на пол, так вздрагивает рука. Массивная фигура, состоящая из литых мышц, надвигается на меня, но я не чувствую опасности, нет. От Леднёва веет… чем-то другим, доселе мне незнакомым.

- Я соскучился.

Воспользовавшись моим замешательством, Камиль смыкает руки на моей талии и привлекает к себе. Его ладони скользят выше, переходят на спину, пока он не обнимает меня вдруг. Утыкается носом в волосы, ведет носом от уха к виску, вдыхая запах, и довольно урчит:

- Как же ты аппетитно пахнешь… клянусь, так бы и сожрал целиком.

Волна мурашек от хриплого бархатистого шепота расходится по телу. На мне лишь тот самый шелковый халатик – другой одежды, кроме пижамы ведь нет, а готовить в ней было неудобно. А еще… я постирала свое белье.

Широкая ладонь вдруг скользит ниже, оглаживая округлую ягодицу, и замирает на месте. Я застываю тоже, как пугливый зайчонок, и, сглотнув, медленно поднимаю взгляд на Леднёва. Он ведь понял, да? Что я без белья.

По взгляду понимаю – понял. Кадык Камиля дергается, когда он сглатывает, а пятерня вдруг стискивает жадно, сминает, пялясь на меня жгучим голодным взглядом.

- Мне нравится, что ты привыкаешь к статусу моей жены. Ужин приготовила, уже голая меня встречаешь…

- Я не голая! – спешно возражаю я, но щеки все равно пылают. Упираюсь руками в грудь, но Зверь будто и не ощущает моего сопротивления, даже с места не двигается.

Кто же знал! Я вообще к ужину собиралась снова пижаму свою надеть, в ней гораздо безопаснее себя чувствовала. И не зря! Надо было сразу наверх бежать, как услышала, что кто-то приехал. Но я же не думала, что Леднёв сразу кинется меня так нагло лапать!

- Правда? – с сомнением тянет мужчина, - Вот эта тонкая тряпочка считается одеждой?

- Вообще-то да! У меня все закрыто! И вообще отпусти меня! Какого черта ты меня трогаешь, кто тебе разрешал?

Но Камиль не просто не отпускает, я еще и ощущаю вдруг, как он начинает комкать краешек халата, поднимая его все выше!

Мне становится жарко, я в панике дергаюсь из хватки Зверя, но тот вдруг рыкает угрожающе. Его лапищи хватают меня под попу и усаживают прямо на свободный краешек стола. Сама не успеваю понять, как Леднёв уже коленки мои раздвигает и вжимается в меня пахом. Притирается так тесно, что у меня екает внутри.

Да у него стоит колом!

Стоит ощутить внушительный бугор, упирающийся прямо в промежность, как я принимаюсь испуганно выдираться, отпихивая от себя Камиля.

- Ты обещал меня не трогать! – кричу я, упираясь в плечи мужчины.

Леднёв нависает надо мной и кажется, что его ничто не остановит, такой пылающий у него взгляд. Он пожирает им, готовый наброситься прямо здесь, наплевав на то, что может кто-нибудь застукать. Ведет себя как настоящий хищник, собирающийся расправиться с жертвой.

- Ты сама виновата. Как я должен держать себя в руках, когда ты ходишь в таком виде по моему дому? Тут у любого мужика встанет, - хрипло говорит он, жадно оглаживая мои наполовину голые бедра.

- Да я ведь одета! Я не голая! – возмущаюсь я. В мозгу буквально сигналит, что если сейчас Зверя не остановить, то будет поздно.

- Да. Так одета, что хочется раздеть. Этот твой халатик так обрисовывает все твои прелести… а ты еще и без трусиков под ним… - тянет Камиль и дергает меня к себе, когда я пытаюсь отползти. Не дает отодвинуться ни на сантиметр, будто специально заставляя ощущать, как сильно он меня хочет.

Его ладонь опасно скользит по бедру выше. В панике я пытаюсь свести ноги вместе, чтобы не дать ему трогать себя, но лишь крепче стискиваю бедра Леднёва.

- Пусти! – шепотом умоляю я, - ты ведь обещал!

Пальцы замирают, не добравшись до заветного местечка буквально пары сантиметров, а я едва дышу. Тело пробирает дрожь, я уже попросту не знаю, что делать, чтобы остановить эту махину! Зверь прет напролом, как танк и мое сопротивление для него просто пустой звук.

Камиль вдруг вздыхает тяжело, отходит на шаг.

- Обещал. Дурак, конечно, - хмыкает он, запуская пятерню в волосы и зачесывая их назад пальцами. – Ну беги, раз обещал. Так и быть, на первый раз прощаю.

Я не верю собственной удаче! Облизываю пересохшие губы и наконец делаю полноценный вдох.

- Тебе помочь? Просто советую не сидеть вот так, а то я, знаешь, не железный, - говорит Леднёв и кивает в мою сторону с широкой ухмылкой.

Я опускаю взгляд вниз и понимаю, что все еще сижу с раздвинутыми ногами, а треклятый халатик к этому моменту задран вверх и еле всё прикрывает! Охнув, я быстро одергиваю легкую ткань вниз и, спрыгнув, стремглав бросаюсь из столовой в свою комнату. Ну его к черту, это накрывание на стол! Слишком у этого всего опасные последствия.

Глава 7

Я спускаюсь вниз не сразу. Сначала переодеваюсь, в пижаму, которая скрывает мое тело, а потом сижу какое-то время на постели. Лицо пылает после пережитого. Леднёв поступил так неожиданно, надо не терять с ним бдительности, иначе вот так и оглянуться не успеешь, как он уже в постель утянет.

Ежусь от пробегающих по телу колких мурашек. Воспоминание о том, как властно мужские руки трогали, слишком яркое – на мгновение даже кажется, что я снова ощущаю сильную хватку длинных пальцев. Так, это уже никуда не годится! Надо спуститься вниз и поужинать, как ни в чем не бывало. Прятаться в комнате я точно не стану. В конце концов, это Зверь ведет себя ужасно, а не я!

К моему счастью, Камиль никак не подтрунивает надо мной и не вспоминает произошедшее. И хорошо. Я, сидя напротив, спокойно ем свою порцию.

- А мне сказали, что ты привередливый, - шучу я, глядя на то, с каким аппетитом Камиль поглощает приготовленную мной еду.

- Просто ты готовишь восхитительно! – тут же отпускает он комплимент. Ну конечно, Камилла наверняка сообщила, кто именно занимался готовкой. Наверное боялась, что Леднёв ругаться начнет. По крайней мере, я видела на кухне накрытые фольгой контейнеры с едой – значит, служанка и правда переживала, что Зверь не станет ничего есть и повар все равно приготовил еду.

- Не подлизывайся.

- Даже и не думал. Моя мама раньше пекла такой пирог. Я прямо как будто в детство вернулся, - хмыкает Камиль и его губы трогает немного грустная улыбка.

Замявшись, я покусываю губу.

- А сейчас? Не готовит? – Спрашиваю осторожно. Возможно, мамы Леднёва уже нет на свете, как и моей, не хочется показаться совсем уж бестактной.

- Мы редко видимся, да и здоровье у нее уже не то, чтобы часто стоять у плиты. Конечно, когда я приезжаю, она сразу бежит что-нибудь готовить, но я ее ругаю. Пусть лучше отдыхает, - рассказывает он и я слегка улыбаюсь. Хотела бы и я вот так… хотя бы редко видеть свою маму.

Заметив, что я опустила глаза, Камиль произносит:

- Я обязательно тебя свожу к ней. Уверен, вы подружитесь. Она примет мою жену как свою дочку.

- Камиль… - морщусь я, - перестань. Я бы с удовольствием познакомилась с твоей мамой, но не так. Я же сказала, что замуж за тебя не выйду.

Леднёв только ухмыляется на мои слова.

- Думаешь, я отпущу женщину, которая готовит так же божественно, как моя мама?

Я фыркаю. Ну что за упертый мужчина. Но хорошо хотя бы, что не принуждает меня ни к чему и силой не берет. Пока что.

- Камилла недавно заказала для тебя некоторые вещи. Распакуй потом, как будет время. Ну и, знаешь, тебе стоит и самой прикупить себе что-нибудь. Ты, конечно, мило выглядишь в этой пижаме, но не будешь же ходить в ней вечно.

Смутившись, я оглядываю свою плюшевую розовую пижаму. Переодеться и правда стоит, постоянно ходить в таком не очень-то комфортно.

- Хотя, признаться, ты в ней очень сексапильная, - понизив голос, урчит Камиль. – Такая мягкая на вид. Хочется облапать.

- Камиль, - не выдержав, одергиваю я, хотя чувствую, что щеки слегка краснеют.

Да что же это такое? Ладно, халат я еще могу понять, все же он пусть и закрывает большую часть тела, но может и правда такой уж прямо сексуальный, когда обрисовывает фигуру. Но пижама!

- Что у тебя за дела с моим отцом? Он тебе тоже должен? – решаю перевести я разговор.

Папа меня никогда в свои дела не посвящал. Просто говорил, что это не для женщины и что со всеми проблемами он разберется сам. Я не возражала. Просто знала, что спорить с моим отцом не выйдет. Он не переходил на крик обычно и не отчитывал меня, если я что-то делала не так. Просто уходил. И это наказание работало куда лучше, чем если бы он начал кричать. Ведь тогда я оставалась совсем одна.

Папа наказывал меня своим молчанием или отсутствием. Если он не появлялся несколько дней дома, то уже становилось ясно, что я что-то сделала не так. А значит надо позвонить и извиниться. И я извинялась, хотя сама не знала, за что.

Самое забавное, что даже о долгах отца я толком не знала. Просто однажды в дом ввалились люди, разгромили весь дом и перепугали меня, школьницу тогда еще, до икоты. Я плакала и пыталась дозвониться до папы, но тот, как назло, не брал трубку. Так вот я и узнала о долгах… Возможно отец просто не хотел, чтобы я переживала, а может… может просто считал глупой девчонкой, кто знает.

- Он всем вокруг должен, Ева, - иронично хмыкает Камиль, отвлекая меня от невеселых мыслей.

- Он снова начал играть?

- Играть? – вскинул бровь Леднёв. – С чего ты взяла?

- Не знаю, - пожимаю я плечами, - тогда было так. А куда еще можно потратить такие большие деньги?

Зверь улыбается и, облокотившись о стол, складывает руки в замок и кладет на них подбородок, разглядывая меня снисходительно.

- Что? – недовольно хмурюсь я. Снова этот взгляд, как на глупое неразумное дитя. Когда меня уже прекратят считать ни на что не годным ребенком??

- Деньги всегда есть, куда тратить. Чем больше у человека денег, тем больше аппетиты. Тачки, дома, побрякушки – с каждым разом хочется все больше и больше, если человек алчный. Знаешь, в чем проблема таких людей, как твой отец?

- В чем?

- Они думают, что их кошелек становится безразмерным. Тратят направо и налево, не задумываясь о последствиях. Но вдруг оп… и внезапно наличка кончилась, а остальные деньги в обороте. Что же делать, если тебе приспичило купить новенькую ауди для своей ненаглядной?

Я хмуро смотрю на Камиля, не понимая, куда он клонит. Отец никогда не страдал таким, никогда не транжирил деньги. Да, у него была раньше дорогая машина, но он ездил на ней не меньше десяти лет. Он, наоборот, все свободные средства вкладывал в дело, в бизнес.

- Не знаю, - выдавливаю я.

- Он берется за не совсем законное дело, которое ему предлагают. Легкие деньги, очень легкие. А когда ты получаешь деньги, не прилагая усилий, они кружат голову еще больше. Думаешь сразу: а почему бы не попробовать еще? Ничего ведь такого я не сделал. Но такие деньги легко зарабатываются и так же легко тратятся. Особенно, когда есть, на что их тратить. И вот сначала ты задерживаешь выплату одному серьезному человеку под предлогом того, что его деньги вложены в надежное дело и вскоре тот получит их с неплохим процентом. Потом ты обещаешь то же второму, третьему, ведь их бабки ты сразу тратишь, как только они приходят. Вроде выплатил одному, но тут же другой требует деньги. А потом ты оказываешься в положении, где всем и кругом должен. Причем людям, которые не собираются больше ждать и шутить не любят.

- Папа не такой! Он никогда бы не пошел на такое, он честный бизнесмен! – выпаливаю я.

- Знаешь выражение «седина в бороду – бес в ребро»? – вдруг переводит разговор Камиль. – Оно значит, что всякие достопочтенные папаши преклонного возраста вдруг сходят с ума от внезапной любви. Как правило, к молоденьким девочкам.

- Я знаю, что значит это выражение! – шиплю я, - Но при чем тут оно!

- Иногда мужчинам кружат голову не только легкие деньги, но и женщины. И иногда они гораздо умнее и хитрее их. И гораздо более жадные. Ты даже не представляешь, на что готовы такие стариканы, как твой отец, ради юной вертихвостки. Они ведь чувствуют, какие они крутые и желанные для какой-нибудь горячей красотки. Молодость вспоминают. Даже, возможно, думают, что их искренне любят. Жалкое зрелище.

Я вскакиваю с места, не выдерживая.

- Прекрати! Замолчи сейчас же! Мой отец до сих пор не оправился после смерти мамы! Он очень любил ее и ни за что бы не пошел на такое! Не предал бы ее память. И уж точно не ввязался бы в незаконные дела!

- Не предал бы ее память? – вскидывает брови Леднёв и улыбается, - это… это очень мило и трогательно звучит, но точно не о твоем отце. Но можешь не переживать, он сделал это до. И действительно много чего сотворил для твоей матери. Не всегда хорошего, конечно…

- Камиль, - хрипло обрываю я, не желая больше слушать эти туманные намеки, - Я сейчас тебя ударю.

Он специально льет всю эту грязь на отца! Хочет рассорить нас. Он ведь просто как одержимый говорит о свадьбе, что ждал меня долго, вот и настраивает против него!

- Попробуй, крошка. Ты такая храбрая, - мужчина тянет губы в насмешливой улыбке.

Злость захлестывает с головой. Папа не такой, он не ввязался бы ни в какие незаконные дела ради денег! И он всегда мыслил трезво и уж точно не относился к моей маме плохо! Пальцы сами собой сжимаются в кулаки.

- Ненавижу тебя!

- За что? За правду о своем папаше? – иронизирует Камиль.

- Не смей так о нем говорить! Вообще больше ничего о нем не говори! Все, что ты выше нарассказывал, вообще к нему не относится, он другой человек!

- Боже… - Леднёв сокрушенно качает головой, - какая же ты наивная девочка.

- И не смей меня так называть!!!

- А не то что?

- Всажу в тебя вилку! Я не шучу, Камиль!

Я вскакиваю с места, стиснув эту треклятую вилку так, что костяшки белеют. Меня всю трясет крупной дрожью, а к глазам подкатывают злые слезы. Зачем он пытается настроить меня против отца? Да, он, возможно, слишком меня опекал и где-то был чересчур строг, но он не плохой человек.

Зверь вдруг встает с места и, обогнув стол, нависает надо мной. Крепко хватает за плечи. Его взгляд пылает.

- Боже, Ева… - рычит он, а потом встряхивает меня, что есть силы, - да раскрой же ты глаза! Твой отец – ужасный человек.

- Это ты ужасный человек! Ненавижу тебя! Отпусти меня немедленно! Я думала, что можно с тобой хотя бы разговаривать нормально, но ты… ты просто невыносим!

Я отпихиваю от себя Камиля и, швырнув вилку на стол, бросаюсь вон из столовой. Это все неправда, я знаю! Мне во что бы то ни стало надо поговорить с отцом. Надо только придумать, как это сделать.

Глава 8

На следующее утро я решила прибегнуть к совету Леднёва и все-таки прикупить себе одежды. Ну, по официальной версии, так скажем. На самом же деле хотелось проверить, так ли лояльно настроен Камиль, посмотреть, как охрана себя будет вести. Для начала в первый раз я и правда просто поеду по магазинам, без всяких попыток побегов. Пусть бугаи, которых Зверь приставит за мной следить, немного потеряют бдительность, как и он сам. А я посмотрю, так ли они хорошо за мной будут присматривать. Вдруг все же удастся улизнуть?

А еще перед сном у меня созрел новый план. Раз колотить вещи оказалось плохой идеей и таким образом Леднёва не разозлить, значит, я буду действовать иначе. Он ведь отдал мне свою карту! Платиновую, с безлимитным балансом! Значит, я скуплю все, что только возможно. Разорю его к чертям собачьим! То-то он удивится, когда увидит сообщения о списании, а они будут приходить каждую минуту – уж я постараюсь!

Какой мужик будет спокойно следить за тем, как его методично и планомерно разоряют? Да никакой! Уверена, Леднёв тоже без внимания это не оставит, а значит возвращение домой считай у меня в кармане! Я уже воочию себе представляю, как Камиль привезет меня к отцу, передаст с рук на руки и скажет, что такая жена ему не нужна.

Довольная своим планом, я спала буквально самым сладким сном. О том, что наговорил мне Леднёв, постаралась не думать вообще. Сначала надо переговорить с отцом, а потом уже делать выводы.

Наутро я завтракаю одна – Камиль, оказывается, уехал совсем рано утром. Мне это даже на руку. Не хочу с ним встречаться после вчерашнего. Поэтому, наскоро поев, я переодеваюсь в купленную Камиллой одежду – простые джинсы и приталенную рубашку – и еду в торговый центр в компании двух неразлучных друзей. Меня сопровождают все те же двое охранников, что привезли меня в дом Леднёва. Честно говоря, они мне нравятся больше остальных. Саня и Гелич хотя бы подтрунивают и шутят, остальные же, кого я видела мельком во дворе, были похожи на каких-то цепных псов и смотрели, как на букашку.

Но вот спустя целых полдня похода по магазинам, где я сметаю вещи, практически не глядя на цены и на то, как они будут на мне сидеть, даже их шутки порядком надоедают. Мужики таскаются за мной, увешанные брендовыми пакетами, и канючат ну прямо как дети маленькие.

- Краса писаная, ну куда тебе столько шмоток! – в который раз спрашивает Гелич и его друг Саша тут же поддакивает:

- Я уже задолбался ходить! Мы по этим магазинам уже километров двадцать намотали! Ты ж даже не меряешь!

- Могу мерить. Тогда мы в каждом магазине еще по часу будем задерживаться, - угрожаю я.

Мужчины переглядываются и Гелич делает украдкой другу страшные глаза, мол, молчи лучше. Но я все равно замечаю и фыркаю:

- Вот и правильно! Это ваша работа, меня охранять.

Охранники снова обмениваются взглядами и Саня с кислой миной бурчит:

- И где только Зверь тебя такую вредную откопал.

- Не говори. Если бы моя баба так деньги по ветру пускала, я бы уже давно без бабы жил.

- И без денег.

Они гыгыкают от дурацкой шутки, а я вдруг застываю напротив магазина, которого до этого не замечала. Более того, мне даже в голову не приходила мысль туда зайти! Но… Камиль ведь сказал, что я могу тратить его деньги, как захочу. А что мне действительно нужно, так это телефон. Мой так и остался лежать на тумбочке у кровати, поэтому я и отцу позвонить не могла. Но сейчас ведь смогу!

Сердце сжимается. Свобода гораздо ближе, чем казалось!

Я спешу к салону связи и, когда расплачиваюсь за телефон, уже вся на нервах. Сим-карту приходится оформить на паспорт охранника, но это и неважно. Главное, что я позвоню отцу и наконец поговорю с ним! Надо только без посторонних глаз это сделать. Не придумав ничего лучше, я тороплюсь к значку уборных, висящему на другом конце коридора. И только берусь за ручку двери, ведущую в комнату с умывальниками и зеркалами, как замираю, понимая, что эти двое из ларца собрались идти за мной следом.

- Вы куда? – возмущаюсь я.

- У нас приказ присматривать за тобой, кроха, - безапелляционно заявляет Гелич.

- Где, в туалете? – вскидываю я бровь, - Куда я оттуда, по-вашему, сбегу? Третий этаж!

- А вот хрен тебя знает! Ты баба взбалмошная, че от тебя ожидать вообще не поймешь! – поддерживает Саня друга.

Боже, они даже мыслят одинаково!

- Тут стойте. Еще не хватало вас в женском туалете! – отрезаю я и захлопываю дверь прямо перед их носом.

По памяти набираю выученный наизусть номер, а у самой руки дрожат так, что телефон едва не выпадает. Каждый гудок в трубке сопровождается гулкими ударами сердца, а когда ее наконец поднимают, я от радости даже отвечаю не сразу.

- Алло. Сергей Золотов у аппарата, - молчание, - Алло?

- Папа! – от того, что я слышу до боли родной голос на меня накатывает такое облегчение, что я едва на пол не сползаю из-за ослабевших ног.

В носу щиплет и не сразу удается проглотить вставший в горле комок слез. Наконец-то я слышу его!

- …Ева??! – после недолгого молчания слышится ошеломленный возглас.

- Да! Да, папа, это я! – восклицаю я вне себя от счастья, - слава богу, что ты взял трубку! Боже…

- Где ты сейчас? – спрашивает с беспокойством отец. – Ты что, сбежала?? Как тебе удалось мне позвонить??

- Нет, я… Камиль разрешил купить все необходимое и… вот я и купила телефон. Папа, когда… - договорить я не успеваю, потому что он вдруг перебивает.

- Он трогал тебя?

Я замолкаю на секунду, а потом выдавливаю:

- Нет, он меня не бьет, никак не обижает. Когда я вернусь домой? Ты уже договорился с ним? Что ему вообще нужно?

- Подожди, ты, возможно, не так поняла меня, дочка. Он… он не трогал тебя как-то по-особому? – спрашивает отец, выделяя последние слова интонацией.

- По-особому? – совсем сбитая с толку, переспрашиваю я, - О чем ты?

- Он трахал тебя? – пригвождает меня к полу словами.

В ушах отчего-то звенит, а в голове словно белый шум. Прозвучавший грубым тоном вопрос выбивает почву из-под ног и мне становится нехорошо от затапливающего с головой тошнотворного чувства.

- Папа… - шепчу я.

- Просто ответь, Ева. Это важно, - требует жестко отец.

Меня потряхивает, но я все же нахожу в себе силы ответить:

- Он не трогал меня. Вообще. Никак.

- Хорошо, - на той стороне телефонной трубки слышится облегченный выдох. Отец молчит какое-то время, и я тоже молчу. Просто не могу больше выдавить и слова, хотя должна спросить, когда же он разберется со всеми проблемами и я вернусь домой. Но я не могу, просто не в силах даже звука произнести.

- Давай поступим вот как, - слышится в трубке, - Пока что ты будешь у него, но обещаю, это ненадолго. Зверь обещал тебя не трогать, но и ты… знаешь, следи за собой. Знаешь же поговорки всякие…

- Какие поговорки? Папа, о чем ты?

- Не прикидывайся ребенком. Знаешь же, что, если баба не захочет, ничего не будет. Начнет лезть, не давай ему, поняла? Женщины слабые на передок, так что смотри мне. Чтобы без этого, иначе так с ним и останешься.

На глазах закипают слезы. Я прижимаю трубку к уху, боясь выронить ее на кафельный пол.

- Ты слышала меня?

- Я слышала, папа… - еле выдавливаю я.

- Вот и умница. Скоро я тебя заберу. Все, будь хорошей девочкой.

Звонок сбрасывается, а я все так и стою, прижав смартфон к щеке. Щеки влажные от влаги, я смотрю перед собой остановившимся взглядом. Просто не верю, что этот разговор был реальностью, что я действительно услышала все это от своего родного отца.

Хочется разрыдаться навзрыд. Чувство гадливости, оставшееся после разговора, не проходит, я как будто вся выпачкана из-за вопросов, что задал папа. Что он мне сказал. Мы с ним никогда толком не разговаривали о мальчиках. Я всегда была в учебе, он много работал, а тут вдруг… еще и так мерзко сказано… Разве я хоть раз давала отцу повод думать о себе, как о какой-то безотказной продажной девке, которая легко из койки в койку прыгает? Да я даже не встречалась ни с кем никогда, не целовалась даже! Чем я заслужила выслушивать такое?

Я стираю злые слезы. От затапливающей с головой обиды хочется расплакаться еще больше. Сесть в уголок, уткнуться в коленки, спрятаться от всего мира и горько-горько плакать. Останавливает лишь то, что красные глаза будет никак не скрыть. Тогда начнутся расспросы от мордоворотов Камиля, а потом они еще и ему доложат, что я ревела в туалете торгового центра. Лучше потерплю до возвращения домой.

Правда, охранники все равно пристают, стоит мне только выйти из туалетной комнаты.

- Чего так долго, кроха? – недовольно хмурится Гелич.

- Да че ты, девки тоже люди. Может ей приспичило сильно, вот и сидела там в обнимку с белым другом, - шутит Саня и они снова давятся смешками.

А мне вдруг хочется треснуть их. Все эти разговоры, шуточки… я вдруг поняла, что они мне напоминают. И эти амбалы, и отец говорили обо мне как о какой-то вещи. Давали распоряжения, подтрунивали, будто у меня чувств нет, я должна просто заткнуться и вести себя «как хорошая девочка».

- А ну заткнитесь! – неожиданно даже для себя рявкаю я. – Еще хоть слово услышу в свою сторону и я… я… расскажу все Камилю, поняли?!

К моему удивлению, угроза неожиданно возымела действие и все оставшееся время оба охранника даже слова не проронили. Саня вообще как будто бы обиженно дулся. Ну и пусть. Мне сейчас точно не до разборок с охраной. Слова отца не шли из головы. Его как будто подменили… да, раньше мы не общались очень уж близко… папа довольно закрытый человек. Но ведь и такой грязи он никогда не говорил…

Нам обязательно нужно встретиться, лично. Уверена, что все это было сказано на эмоциях. Меня ведь увезли из дома, держат неизвестно где, не давая вестей, его единственную дочь. Это просто нервы у него сдали, вот он и наговорил лишнего. Да. Да, наверняка именно так и есть. Надо только уговорить Камиля, чтобы разрешил повидаться с отцом хотя бы на пять минуточек. Я просто на сто процентов уверена, что наша встреча расставит все по своим местам и он обязательно извинится за то, что недавно мне сказал.

Глава 9

За ужином я ем, не поднимая глаз от тарелки, а сама все жду, когда же Камиль заведет разговор о том, как я обнаглела и что он больше не может меня терпеть и возвращает домой. Я же видела его реакцию на заставленные пакетами с магазинов диван и пол в гостиной – не зря мучилась и распихивала их на самые видные места. Чтобы, как заходишь в дом, сразу в глаза бросались и поражали Леднёва тем, какие баснословные суммы на них потрачены. Там ведь сплошь брендовые пакеты с такими же брендовыми шмотками.

Но Камиль если и охренел, то говорить вслух, что ему не нужна такая транжира-жена, не спешил. И это очень расстраивало. У меня ноги болели столько ходить по магазинам. Хорошо хоть было, кому пакеты носить, иначе бы я так и полегла в очередном бутике под ворохом дорогущего барахла. Я ведь его даже не мерила, так, хватала первое попавшееся… Лично меня при взгляде на всё это обилие пакетов даже подташнивало. Особенно когда я представляла в голове суммы, которые потратила. Большие такие, с кучей нолей.

Стыдно безумно.

Но я тут же одергиваю себя. Камилю вот не стыдно, что он меня из дома украл! И мне стыдно не будет. Я просто пытаюсь вывести его из себя самыми безопасными способами. А то кто знает, еще свернет мне шею, когда я в следующий раз начну пререкаться.

- Ты сегодня тихая, - замечает вдруг Леднёв.

Хмыкаю про себя. Походы по магазинам, конечно, вымотали, но разговор с отцом ничто не переплюнет. Его холодный тон и грубые фразы вроде «не давай ему» и «женщины слабые на передок»… я никогда не слышала от него подобного. Успела наплакаться до приезда Камиля в своей комнате всласть, так что настроения не было ровным счетом никакого.

- Просто проголодалась, - отмахиваюсь я.

- Устала?

Я вскидываю глаза. Голос Леднёва звучит с искренним сочувствием, без капли насмешки, да и во взгляде никаких издевательских ноток нет. Он это серьезно??? Я устала только из-за того, что деньги его тратила направо и налево, а он работал. И Камиль при этом еще и сочувствует?!

Но я решаю стоять на своем и делаю страдальческую мордашку:

- Ага. Так замучилась по магазинам ходить.

- Так заказывай доставку. Это ведь гораздо удобнее.

Я сверлю Камиля молчаливым взглядом. До чего же непробиваемый! Или он просто хорошо прикидывается?

- Я заметил, что ты покупала в основном одежду и обувь, - между тем говорит Зверь, отправляя в рот порцию еды. – Оповещений из ювелирного не приходило совсем. Почему?

Ну нет, это уже слишком! Я, конечно, понимаю, что в подобных местах спустить всё до последней копеечки очень легко, но совесть мне подобного точно не позволит. Даже сегодня весь азарт постепенно сменился чувством вины. Я уже, честно сказать, подумываю, что нужно вернуть в магазины всё, что успела нахватать вслепую. Мне все эти вещи ни к чему, тем более в таком количестве. Это всего лишь жест отчаяния, а Камиль еще и сетует, что я драгоценностей не накупила.

- Не люблю украшения, - бубню я и поджимаю губы.

Ну действительно, что за непробиваемый мужик! Где таких вообще делают?

- Очень жаль. А я приготовил для тебя одно.

Под мое опешившее молчание Камиль достает из кармана бархатистую черную коробочку и ставит на середину стола.

- Восполняю пробел, - улыбается он и кивает, - открой.

Да это… это уже ни в какие ворота! Вместо того, чтобы отчитать меня, он что, решил мне подарок сделать?!

- Слушай, это уже не смешно! – выпаливаю я, от разбушевавшегося внутри волнения даже вскакивая на ноги.

Я все ждала и ждала, когда Леднёв взорвется или поднимет скандал, а он… Для меня это настолько дико, что я не нахожу себе места, мечусь по столовой туда-сюда. Действия Камиля и его реакция просто обезоруживают. Я ему, значит, гадости и козни тут строю, а он…

- Что случилось? О чем ты?

- Обо всем этом! – резко затормозив, я неопределенно обвожу рукой пространство. – Я потратила просто сумасшедшие деньги сегодня, а ты ни слова мне не сказал!

- Я ведь говорил, что ты можешь покупать все, что захочешь. Поэтому и выдал тебе карту, - с непробиваемым спокойствием пожимает плечами Камиль. – Не понимаю, почему ты так возмущена.

- Да, покупать, что хочу, но… но не настолько же!

- Почему нет? Я знаю, что отец ограничивал тебя в деньгах. Вполне вероятно, что ты, как любая девочка, мечтала накупить всяких брендовых тряпок или чего-то подобного. Просто дорвалась, бывает. Я заработаю для своей женщины еще, а не буду заставлять экономить, - хмыкает он.

Я застываю посреди кухни, не в силах даже с места сдвинуться. Кажется, сегодня просто день, когда я от удивления с ума сойду.

- Откуда ты знаешь?

- Про брендовые шмотки?

- О том, что отец не позволял мне дорогие покупки?

Камиль улыбается невесело и смотрит на меня, как на наивного ребенка.

- Думаешь, я не в курсе того, как ты жила? Просто потому, что ты находилась в другом доме?

- Но у нас никогда не работал никто посторонний! Тебе просто не могли передавать такую информацию!

Леднёв усмехается на мое заявление и меня осеняет:

- Охранник. Это ты его подослал? Твой человек?

- Можно сказать и так, - уклончиво отвечает Камиль, но и без этого понятно, что я права. Других посторонних людей, кто был бы вхож в наш дом, у меня на примете не было. Как же служба безопасности отца вообще наняла такого человека? И что, если он был не один?

- Так значит ты следил за мной? – уперев руки в бока, уточняю я сухо очевидную вещь.

Леднёв делает глоток какого-то алкогольного напитка и поправляет:

- Просто присматривал.

- А, вот как. Просто присматривал… - вкрадчиво повторяю я, - а тебе не приходило в голову, что я свободный взрослый человек и сама могу о себе позаботиться?

- Конечно приходило. Но никто не следил за тобой круглые сутки. Это был лишь один из способов обеспечить твою безопасность.

- А, безопасность! – цежу, стискивая кулаки. – Знаешь, что? Ваши способы у меня уже в глотке сидят! Отец, а теперь и ты этим прикрываешься тоже! Никто и никогда мне навредить не хотел, но я все равно круглые сутки была под присмотром!

- Поэтому и не навредили…

- Я никогда жить нормальной жизнью не могла. Все время меня опекали, не пускали никуда, я даже в школу с охраной ходила! Ты хоть представляешь, как от меня шарахались все остальные?? Я всегда была одна, всегда! Никто не хотел со мной дружить даже!

- Так может это и к лучшему? – вдруг спрашивает Камиль.

- Что? – осекаюсь я, не веря своим ушам.

- Зачем тебе такие друзья, что готовы бросить тебя просто из-за того, что за тобой присматривает охранник?

- Да ты… ты ни черта не понимаешь! И никогда не поймешь! Ты не был на моем месте!

- Ты права, не был, - отложив вилку, Леднёв откидывается на спинку стула и спокойным, ровным тоном произносит: - Я был на другом. Где моя семья была на грани бедности, где нам приходилось выживать, буквально разделяя по кусочку буханку хлеба, потому что больше ничего не было. Я работал с самых малых лет и несмотря на то, что был старшим братом, не мог обеспечить своей сестре полноценную защиту. А я бы очень хотел, чтобы за ней присматривала охрана, потому что, так уж выходит, что, если ты девочка, всегда может найтись какой-то ублюдок, из-за которого ты не будешь в безопасности.

Я, уже приготовившая целую тираду, вдруг сдуваюсь после слов Камиля. Смотрю на него и вдруг чувствую, как меня грызет вина. Ну и пусть я была в золотой клетке, одна и без возможности куда-то нормально ходить, но мне же правда ничто не угрожало…

- С тобой невозможно разговаривать, - обхватив себя ладонями, бормочу я, уводя глаза в сторону.

- Со мной невозможно спорить, - поправляет Леднёв. – И если ты закончила, то сядь и поешь наконец.

Я поджимаю губы. Мне больше нечего возразить, да и слова о том, как он жил, не идут из головы. Ссора затухает как-то сама собой.

- Ладно, я поем, - сдаюсь я, но так, словно одолжение делаю. – Но с условием. Твой подарок я принимать не буду.

- Почему? – удивляется Зверь, раскрывая коробочку и демонстрируя мне украшенные драгоценными камнями серьги. – Тебе не нравятся?

- Нравятся, но… просто не буду и все, - упрямо мотаю я головой. – Я не твоя невеста и не твоя будущая жена, что бы ты там ни говорил. Я скоро вернусь домой и твои подарки мне не нужны. Вообще.

Камиль хмыкает и по его ироничной улыбке ясно, что он думает иначе. Мои аргументы его снова не переубедили. Тяжело вздохнув, я все-таки сажусь за стол.

- Ты не знаешь, как там папа? – задаю я вопрос, опустив взгляд в тарелку.

Между нами повисает такое тяжелое молчание, что я не решаюсь поднять глаза. Если честно, наш разговор с отцом мне не очень-то приятно вспоминать, но мне ведь нужно узнать, что вообще происходит. Он сказал ждать, но сколько? Как скоро я окажусь наконец дома? Леднёв меня не обижает, но это только пока. Кто знает, что у него на уме? Вдруг из-за постоянных отказов у него сорвет крышу и он набросится на меня?

В любом случае, что бы отец не говорил, лучше оказаться дома, чем здесь…

- Все в порядке с твоим папочкой, - голос Зверя холоднее арктического льда. Он даже не скрывает своей неприязни.

- А конкретнее? – все же решившись, я с надеждой вскидываю на Леднёва взгляд.

- Вот можешь же ты портить аппетит. У меня от одного упоминания твоего папаши изжога начинается, - цедит Камиль и, бросив салфетку на стол, поднимается из-за него.

Он уходит из столовой, не прощаясь, а я остаюсь теряться в догадках. Почему же между Леднёвым и моим отцом такая сильная неприязнь, что при одном упоминании имен те в лице меняются? И, главное, у кого вообще можно узнать об этом побольше?

Я усмехаюсь невесело. Так странно, что о собственном отце мне нужно искать информацию у кого-то постороннего. Как будто он совсем чужой мне человек…

Глава 10

Поскольку моя очередная попытка вывести Леднёва из себя провалилась с треском, я решила, что стоит и правда вернуть все купленные вчера вещи в магазины. Благо, чеки я все сохранила. В конце концов, если так уж хочу насолить, то просто возьму и пожертвую эту сумму в какой-нибудь приют. Так пользы будет гораздо больше. Да и совесть просто не позволит потратить впустую такое огромное количество денег.

Некоторые вещи я примерила и те оказались впору – их я оставила, чтобы было во что переодеваться, а остальное решила заказать в интернет-магазине. За брендами я не гоняюсь, так что этот вариант подходит мне куда больше. А вот возвращать накупленные мной вещи сегодня придется неразлучной парочке Сане и Геличу. Расставляя пакеты покучнее, я уже представляла, с какими лицами они будут выполнять это поручение. Вчера они выглядели прямо-таки мучениками, а сегодня им предстоит повторить подвиг.

Ну ничего, я в них верю! Да и беспокоит меня больше другое: как встретиться с отцом. Ждать не пойми сколько я не могу, пытаться сбежать, не продумав, что делать дальше, вообще не вариант. Вчера эта парочка мордоворотов следовала за мной по пятам, я буквально на минутку одна остаться нигде не могла. Да, если я занырну в примерочную, то это поможет, конечно, скрыться ненадолго, но что потом-то делать? Охрана ведь никуда не испарится.

Со вздохом я падаю на постель. Что же придумать? В дверь неожиданно стучат и я резко сажусь.

- Да?

В распахнувшейся двери появляется силуэт Камиля. Солнечные лучи падают на крепкую мужскую фигуру и я поневоле любуюсь им. Наверняка Леднёв посещает спортзал, чтобы поддерживать себя в форме. Он такой натренированный, что белая рубашка только подчеркивает статную фигуру, обрисовывая мощные бицепсы.

- Залюбовалась? – ядовитая ухмылка так и сочится в каждом звуке.

Опомнившись, я нарочито хмурю брови и фыркаю:

- Вот еще. Я вообще не на тебя смотрела, а за тебя.

- Стена интересная?

- Представь себе, - огрызаюсь я.

Камиль посмеивается, застегивая запонки, но потом переводит разговор на другую тему:

- Ты не собираешься в университет?

- У меня ведь академ, - пожимаю я плечами.

Отчисляться для меня было не вариантом. Да, платить за учебу нечем, но я очень надеялась, что вскоре дела отца выправятся или он, по крайней мере, разрешит мне работать. Тогда я смогу насобирать на оплату семестра. Конечно, впереди будет еще не один учебный год, но ведь можно постараться и вместе накопить…

- Я знаю. Могу уладить твои проблемы и вернешься в институт.

От вспыхнувшей внутри надежды я даже выпрямляюсь, но тут же беру себя в руки и гашу эту искру. Не хватало еще быть обязанной в чем-то Леднёву. Неизвестно, какие он проблемы моему отцу устроил. Брататься с его врагом я не собираюсь.

- Мне… мне не нужны твои подачки, - стараясь придать голосу больше твердости, отвергаю я помощь.

Кто бы знал, как я люблю свой университет! Как мне нравится посещать пары, лекции, какие замечательные у меня преподаватели! Учеба была для меня настоящей отдушиной всегда… но лучше я потерплю и восстановлюсь попозже. Не хочется выслушивать потом от отца снова что-нибудь резкое.

- Это не подачки. Я забочусь о том, что важно моей будущей жене.

- Я за тебя замуж не выйду! – вспыхиваю я.

- Да, это я уже слышал, - отмахивается Камиль беспечно, - в общем-то, подумай. Потом скажешь мне свой ответ. А теперь иди сюда, чмокни на прощание своего ненаглядного!

Леднёв распахивает объятия и в его черных глазах пляшут смешинки. Он говорит несерьезно, я не чувствую от него угрозы и это вносит такой диссонанс в сложившийся в голове образ… Я ведь слышала о Камиле всегда только плохое. Что он жестокий, неуправляемый, что сидел в тюрьме… А тут вдруг он не давит, не пытается меня насиловать или принуждать, дает распоряжаться своими деньгами и вообще обращается, как с принцессой. И все сплетни о нем рушатся, как карточный домик. Если это образ, то Зверь слишком хорошо играет. Ну или я просто неопытная дурочка, которой легко пустить пыль в глаза…

- Вот еще, - фыркаю я и ловлю себя на том, что улыбаюсь, - лучше дверь закрой и не мешай.

- Чем это ты таким важным тут занята?

- Продумываю очередной план мести.

- О, ясно, - хмыкает Камиль, - тогда не буду мешать. Кстати… - Леднев останавливается, - Камилла сегодня уходит в отпуск. Едет навестить наших общих давних друзей. Мне подыскать ей на замену кого-то или сама будешь управлять домом?

Его просьба ставит в меня в полный ступор. Помедлив, я растерянно бормочу:

- Но я… я же тут никто… и не знаю, как тут все устроено.

- Ну тебе придется научиться. Это ведь теперь и твой дом тоже, ты здесь хозяйка. Не переживай, здесь целый штат служанок тебе в помощь, так что моей принцессе не придется марать ручки, убирая, готовя или стирая. Весь быт отлажен.

- Это не мой дом! – упрямо восклицаю я, - Так что не буду я здесь ничем управлять!

Леднёв только закатывает глаза и уходит, оставляя меня одну. Ну до чего же упрямый, вообще слышать меня не хочет! Я злюсь, но вместе с тем ощущаю в глубине души почему-то спокойствие. Ловлю себя на мысли, что мне вдруг становится комфортно находиться в этом доме.

Так, нет! Эти мысли ни к чему хорошему не приведут, это я знаю точно. И я решаю вместо сидения в четырех стенах обойти «владения», в которых осталась одна. Удивительно, но дом и правда опустел, сколько я не ходила, рассматривая интерьер, мне не встретились ни горничные, ни тот самый повар. Видимо, Камиль из тех людей, что стараются не пускать посторонних в дом.

Ну и ничего! Это даже хорошо, что лишнего никого нет, никто не будет мешать готовить обед. И, раз я одна, я решаю просто сварить немного супчика. Им же можно Леднёва на ужин накормить перед тем, как подавать второе. Я успеваю сварить куриный бульон и почистить овощи, как слышу в гостиной чьи-то шаги. Быстро сполоснув руки, я вытираю их о фартук и тороплюсь навстречу гостю. Наверняка это Гелич или Саня зашли – надо вручить им пакеты и отправить возвращать назад деньги Камиля.

Но, вопреки моим ожиданиям, я сталкиваюсь практически нос к носу со среднего роста девушкой. Натуральная брюнетка, ее густые волосы уложены в тяжелые локоны, а макияж только подчеркивает черные глаза, которые кажутся до боли знакомыми. У Леднёва ведь практически такие же! И, уже догадываясь, кто передо мной, я произношу:

- Здравствуйте. Кто вы?

У нее такая сочная и яркая восточная внешность, что я поневоле любуюсь.

- Ой, привет! – девушка отмахивается и тихо смеется, - Я испугалась, ты так неожиданно появилась. Я Амина, сестра Камиля. Он попросил подобрать экономку на время, пока Камиллы нет, вот я и приехала, - улыбается она дружелюбно. – Ты ведь не против? Брат говорил, что нужно обязательно по этому вопросу с тобой советоваться.

Смутившись, я улыбаюсь в ответ.

- Конечно я не против! – обрадовавшись компании, я торопливо жму протянутую брюнеткой ладошку, - А я Ева. Очень приятно познакомиться!

- И мне. Я о тебе наслышана уже.

- Да? – удивляюсь я, - Откуда? Мы уже знакомы?

- Нет, это вряд ли, - смешинки в глазах Амины разгораются ярче, - братрассказывал.

Я хмыкаю. Ну конечно, Камиль уже наверняка рассказал, что привез домой невесту. Я хочу было предложить вместе выпить чай, но меня осеняет.

- А что еще он обо мне рассказывал? – спрашиваю я вкрадчиво.

- Ну… что вы собрались пожениться, но дату свадьбы еще не обсудили, - отвечает Амина и с уточняет: - Ты переживаешь, что он рассказывал о тебе что-то плохое? Брось. Камиль не такой.

- На самом деле мы не собираемся жениться. Камиль… он вообще-то держит меня здесь силой. Мой отец ему задолжал и он… - принимаюсь сбивчиво рассказывать я, - он просто ворвался в мой дом и увез меня!

Кажется, к такой информации Амина явно была не готова. Она уставилась на меня так, словно я пересказала ей сюжет какого-то фантастического боевика и попросила поверить, что это было в реальности.

- Что? – выдавливает она наконец. – Ты это… ты серьезно сейчас? Камиль? Не может быть.

Она окидывает меня скептическим взглядом и я, проследив за ним, тут же хватаюсь за фартук и срываю его с себя. Знаю, что она подумала. Наверняка что-нибудь о том, что девушки, которых удерживают силой, не готовят своим похитителям обеды и ужины.

- Вы поссорились? – спрашивает она и скрещивает руки на груди, - Если да, то ты выбрала плохую тактику. Не надо настраивать меня против брата. В своих склоках разбирайтесь сами.

- Это правда! – в отчаянье восклицаю я. – Клянусь чем угодно! Я… я просто готовлю, чтобы с ума не сходить здесь. И я замуж за него тоже не хочу, но он настаивает! Камиль мне буквально выбора не оставляет!

Амина хмурится и вдруг лезет в сумочку.

- Я сейчас позвоню ему и все выясню.

- Нет!

Я бросаюсь к ней так, будто от этого зависит вся моя жизнь, вцепляюсь в тонкую руку и смотрю на девушку умоляюще.

- Пожалуйста, не говори ему! Он хорошо ко мне относится, но вдруг я его разозлю и… - голос дрожит, и я с трудом заставляю себя разжать пальцы, чтобы не сделать больно Амине, - Пожалуйста… я все понимаю, это не твое дело, но я и не прошу уговаривать твоего брата меня отпустить. Я хочу просто увидеться с папой. У меня даже возможности такой нет, Камиль запрещает ездить в мой дом! Пожалуйста… ты можешь меня свозить? Я просто поговорю и вернусь, обещаю!

Амина смотрит сквозь меня и, похоже, в таком шоке, что не сразу отвечает. Но когда мы снова встречаемся взглядами, она спрашивает строго:

- Это правда? Все, что ты мне рассказала.

- Клянусь памятью о моей маме, - говорю я серьезно.

Я не знаю, как еще подтвердить, что я говорю чистую правду. И вот эти вот слова, конечно, для кого-то постороннего не скажут ничего. Да и Амина ведь не знает, что я и правда потеряла маму, что я не вру и не придумываю сейчас. Но сестра Камиля вдруг кивает:

- Хорошо. Я отвезу тебя к отцу.

И несмотря на то, что я просила без малейшей надежды, меня захлестывает такая радость, что я даже не верю вначале.

- Правда? – тихо спрашиваю я.

- Если ты так хочешь, то да. И даже скажу Камилю, чтобы больше он не трогал тебя и не заставлял оставаться в его доме. Раз уж ты не хочешь быть его женой на самом деле. – Амина вздыхает и хмуро трет висок.

- Не хочу! – с готовностью киваю я, но мой энтузиазм угасает, стоит только вспомнить о том, сколько во дворе охраны, - Но… как мы выедем за территорию дома? Разве меня выпустят?

- Со мной – выпустят. Я ведь сестра Камиля. Просто скажу, что беру тебя с собой по магазинам.

Не выдержав, я бросаюсь Амине на шею, стискиваю так, что она от неожиданности закашливается. Наконец-то! Наконец-то я окажусь в безопасности! Мне больше не придется запираться на ночь и ждать в неизвестности, не бояться, что предпримет Камиль. Да и отцу не придется меня вызволять, если я приеду сама! И пусть долг от этого не пропадет, главное, что я окажусь в родных стенах. Совсем скоро я буду дома!

Глава 11

Отпрянув от Амины, я бросаю фартук на первую попавшуюся поверхность и бегу к составленным рядом пакетам.

- Вот! Давай возьмем их, скажем, что едем возвращать в магазины, - предлагаю я такой вариант прикрытия. Ведь, если подумать, здесь не придерешься.

- Возвращать?

- Да. Я вчера купила, но… - я осекаюсь от внимательного взгляда, которым сканирует меня Амина.

- То есть из дома ты все-таки выезжать можешь? – уточняет она с подозрением.

Я не знаю, куда себя деть. Хоть и не вру, но со стороны ситуация выглядит так себе.

- Просто… Камиль сказал, что я должна купить себе одежду, - оправдываюсь я. – У меня был только халат и пижама, больше ничего. Он так меня из дома и забрал.

Амина тяжело вздыхает и вдруг с сомнением говорит:

- Это вообще не похоже на моего брата. То, что ты о нем рассказываешь. Конечно, у нашего народа есть определенные традиции, когда, например, о свадьбе договаривались за спиной у невесты, не спрашивая ее согласия, но сам Камиль считает это пережитком прошлого. У меня просто в голове не укладывается, что он действительно так поступил.

Сердце обрывается. Неужели мой побег сорвется так же легко, как и получился?

- Я говорю правду, - шепчу я дрогнувшим голосом.

- Я не об этом. Ты не подумай плохого. Просто… Камиль не такой.

Молча смотрю перед собой. А что мне сказать? Для любого близкий человек будет самым лучшим. Многие даже маньяков оправдывают, утверждая, что он не мог, его подставили. Просто отказываются верить, что их родной действительно причастен к страшным расправам. Но факта виновности это ведь не отменяет…

- Я не отказывалась помогать, - видимо, заметив смену моего настроения, торопится успокоить Амина и, вздохнув, кивает: – Ладно. Давай прихватим эти пакеты и поедем. С Камилем я поговорю потом.

Вне себя от радости, я тут же подхватываю столько пакетов, сколько могу унести, и тороплюсь за девушкой. Просто боюсь, что она передумает. Камиль ведь и правда ее брат, это просто чудо, что она согласилась помочь без оглядки на это. Может просто из женской солидарности? Ответа я не знаю, да это и неважно. Важно то, что я сажусь в миниатюрную машинку Амины, поставив перед этим пакеты на заднее сиденье, и пристегиваюсь.

Охрана даже не спрашивает, куда меня повезла Амина. Я стараюсь вести себя непринужденно, чтобы ненароком не выдать себя, но все равно провожаю опасливым взглядом рослого мужчину, что закрывал ворота. Тот уже звонил в этот момент кому-то по телефону. Подозреваю, что сообщал Леднёву, что его сестра вывезла меня за пределы дома.

Словно в подтверждение моих догадок, у Амины спустя буквально пять минут после нашего отъезда звонит телефон. Он вставлен в держатель для смартфонов, так что я легко могу увидеть, кто именно пытается дозвониться до нее. «Любимый братик». И сердечко. У меня холодеют ладошки. Если Камиль поймет, если перехватит нас по дороге или охрану пошлет – все пропало.

Амина тоже нервничает. Это заметно по тому, как она слишком сосредоточенно ведет машину, напряженно вцепившись в руль, как поглядывает постоянно в зеркало заднего вида или на то и дело вибрирующий телефон.

- Называй адрес. Надо постараться приехать до того, как Камиль нам обеим открутит голову.

******

Я легко узнаю, дома ли отец. Сначала просто пишу его помощнице, и та говорит, что Сергей Валентинович сегодня работает из офиса. Это даже лучше. Леднёв точно явится ко мне домой первым делом, а так у папы будет возможность где-то спрятать меня. Да и не станет же Камиль силком увозить меня на виду у кучи людей? Поэтому я называю Амине адрес отцовской фирмы и покусываю губы.

Несмотря на то, что час пик уже прошел, мы все равно добираемся дольше обычного и это заставляет нервничать.

- Похоже, приехали, - говорит Амина, когда нам приходится снова остановиться, и раздраженно стукает по рулю, - пробка. Встали часа на два, как минимум.

- Так здесь же недалеко, буквально пару кварталов, - киваю я на высвеченную на карте телефона точку.

- Да. Но, как видишь, другой дороги нет, - разводит девушка руками.

- А я могу просто добежать?

Амина с сомнением качает головой:

- Я должна быть уверена, что с тобой все в порядке.

- Со мной правда все будет в порядке! Я уже бывала в офисе отца, я хорошо знаю дорогу! – заверяю я с жаром. Мне не терпится наконец выскочить из машины и встретиться с папой. Кажется, только окажусь на улице, и даже воздух будет другой, более свежий! Я вырвалась на свободу!

Почти.

- Ладно, - соглашается Амина, - давай поступим так. Но ты обязательно напишешь мне, что добралась, хорошо? Запиши мой номер.

Я торопливо тыкаю в цифры на экране смартфона, купленного вчера на деньги Камиля. Его я тоже обязательно верну, только верну свой и сразу отправлю с курьером.

- Спасибо! – выдыхаю я, как только сохраняю номер девушки, - Правда, Амина, спасибо огромное. Не знаю, что бы я без тебя делала.

Девушка улыбается невесело.

- Перестань. Лучше поторопись. Камиль уже раз двадцать звонил, а раз я трубку не брала, значит, сорвался на мои поиски. И твои тоже.

Кивнув, я открываю дверь и, захлопнув ее за собой, бегу, лавируя между машинами, пока не оказываюсь на тротуаре. Отсюда до офиса отца и правда рукой подать. Не так давно ему пришлось сменить огромные несколько помещений на более скромные из-за нехватки денег, поэтому сейчас его секретарша и помощница по совместительству ютилась буквально в каморке метр на метр. Удивляюсь, как еще сюда стол смогли впихнуть.

- Елена Станиславовна, папа у себя? – выпаливаю я тут же, как только вбегаю.

Женщина средних лет поднимает на меня голову и кивает:

- У себя. Здравствуй, Ева. Ему сообщить?

- Не нужно. Я сама.

Помощница не возражает, возвращается к своей работе, а я лечу в кабинет отца, как на крыльях. Наконец-то! Кроме папы у меня родных людей не осталось и сейчас даже сердце щемит от того, что я увижу его. Пусть между нами и состоялся тот неприятный разговор, но это не отменяет факта, что я его очень люблю. И отец меня любит, так же сильно, как любил маму.

- Папа… - зову я, как только оказываюсь в небольшом светлом помещении.

Здесь, помимо стола с компьютером и офисного стула, есть еще пару шкафов и стульев. Вот и все, что осталось от былой роскоши, помещений в центре города и огромных переговорных. Я даже не представляю, как отец справился с таким ударом… потерять вдруг разом все, что так долго строил, посвятил этому буквально всю свою жизнь. Поэтому мне так хочется хорошо учиться, подрабатывать. Быть полезной для папы хоть где-то…

Мой папа немного полный, с резкими чертами лица и небольшой залысиной. Каждый при взгляде на него скажет, что это человек крепкой хватки и это так и есть. Помню, что фирма отца выигрывала даже очень сложные тендеры, где было множество конкурентов, а все потому, что в бизнесе он настоящая акула.

- Ева? – Отец отрывается от изучения какого-то документа, бросает на меня взгляд серых глаз поверх очков.

Мне хочется расплакаться. Сейчас я наконец обниму его! Обниму и скажу, как сильно я его люблю! Я делаю шаг, но замираю, когда папа возвращается к своему занятию и сухо говорит:

- Это хорошо, что ты здесь. Ты одна?

Он даже не удивлен, что я вдруг появилась здесь. А я ведь его даже не предупреждала… может, Елена Станиславовна сказала?

Немного сбитая с толку, я киваю:

- Одна.

- Сбежала что ли?

- Можно сказать и так, - помедлив, говорю я.

Отец усмехается и на секунду мне кажется, что сейчас он отложит эту дурацкую бумажку, позовет к себе и наконец обнимет. Или хотя бы скажет, какая я молодец, раз смогла вырваться из лап самого Леднёва. Но вместо этого он произносит:

- Вот и замечательно, не придется слишком перенапрягаться, - он нажимает кнопку селектора, хотя, уверена, секретарша может услышать его и без него, настолько здесь тонкие стены, - Лена, вызови парней.

Я не удивляюсь. Обычно папа так называет охрану, что иногда сопровождает его. От нее тоже пришлось отказаться недавно, но раз он снова прибегает к их услугам, то, получается, дела выправились? Отец все-таки разобрался со своими долгами? Хорошо, если так, но мне все равно вдруг становится обидно, что он даже не спросил, как я и все ли со мной в порядке. Вообще никак не проявил радость, что его единственная дочка вернулась домой…

- Сейчас отправишься к врачу, он проверит тебя, доложит Айдарову и можно заканчивать со всем этим, - говорит он уже мне, не поднимая головы.

А вот эти слова сбивают с толку. Я растерянно хмурюсь:

- Что? Папа, о чем ты? О каком враче вообще речь? И причем тут Айдаров?

Пресловутый Айдаров – давний знакомый отца. Насколько я помню, они долгое время даже враждовали, причем до сегодняшнего дня. И вдруг помирились? С чего это? Айдаров тот еще фрукт, он бывал у нас пару раз в гостях, еще когда мама была жива. Кажется, он старше папы лет на пятнадцать, но все равно тогда старался выглядеть моложаво. Хотя совсем возраст не скроешь, конечно…

- Гинеколог. – Отец поднимает на меня глаза и сощуривается. – Знаешь, я, конечно, твоему слову доверяю, но лучше все-таки перепроверить, чтобы потом не пришлось перед человеком краснеть.

- Перепроверить? – переспрашиваю я, - О чем ты? Я ничего не понимаю!

Предчувствие чего-то нехорошего поднимается в груди тревожной волной, заставляет пальцы дрожать. Я стискиваю их и смотрю на отца с надеждой. Но тот добивает бессердечно:

- Что ты девственница. Для Айдарова это важное условие.

Я холодею. Отступаю на шаг, расширившимися от шока глазами глядя на родного человека.

- Папа… что ты такое говоришь?! Какой Айдаров, какой гинеколог?? Причем тут вообще моя девственность??

- Боже, Ева, - отец раздраженно цыкает, отшвыривает от себя документы и откидывается на спинку кресла. – Ты ведь умная девочка. Ты выходишь замуж за Айдарова, поэтому и нужно пройти проверку. Ты же не спала с Леднёвым?

- Я не спала ни с кем! И замуж ни за кого не собираюсь! А то ты, мне кажется, забыл спросить мое мнение, когда что-то там ему обещал! – не выдержав, восклицаю я, почти срываясь на крик.

Папе я не перечила никогда в жизни. Обычно просто уступала, соглашалась, потому что аура, исходящая от него в минуты, когда он был недоволен, пугала до икоты. Но не сейчас! Сейчас я просто не могла поверить, что мой родной отец решил вот так продать меня, не Леднёву, так Айдарову, человеку, у которого не менее страшная репутация.

- Твое мнение меня не интересует, Ева. Это нужно, чтобы спасти тебя от брака с Леднёвым.

Я задыхаюсь от возмущения.

- То есть ты хочешь меня спасти, выдав замуж за мужика, который мне в отцы годится?! Айдаров даже старше тебя на пятнадцать лет!

- Возраст не главное, - отмахивается отец, - Можешь не спорить. Этот брак состоится, я так сказал. А ты подчинишься. Это важно для семьи, Ева.

- Для семьи?! – взрываюсь я. – О какой семье речь? Первое, что ты у меня спросил, когда я тебе позвонила – не спала ли я с Леднёвым! Не как я себя чувствую, не в порядке ли я, а не трахали ли меня!

Меня трясет. Я не могу совладать с собой, я ведь даже не ожидала, в какой кошмар могу попасть только-только вырвавшись из лап Камиля.

- Сбавь тон, - угрожающе набычивается отец. – Помни, с кем разговариваешь. Ты сама сказала, что с тобой все в порядке, поэтому я и не спрашивал.

- О, вот только не надо! Это было не так! Твой вопрос сразу звучал про постель, это я его не так поняла! И ты хочешь, чтобы я тебя спасала? Твой бизнес? – я обхватываю себя руками, будто пытаясь защититься.

- Наш семейный бизнес, Ева, - выделяет интонацией отец слово «наш». – И да, меня. И себя в том числе. Или ты думаешь, что договоренность с Айдаровым так легко разорвать?

- Мне все равно! Я не выйду замуж ни за Айдарова, ни за Леднёва!

Папа морщится, как от зубной боли. Отмахивается, словно перед ним надоедливая муха, а не дочь, пытающаяся достучаться до него, которую он так легко продает, чтобы решить проблемы со своим бизнесом.

- Хватит. Мне надоело слушать твою истерику. Твой брак с Айдаровым – уже решенное дело. Чем быстрее ты это примешь, тем легче тебе будет.

И я не выдерживаю. Легче?? Тем легче мне будет?! Я столько терпела, буквально постоянно, что сейчас уже не думаю о том, как боюсь отца. Я бросаюсь вперед и, опираясь руками о стол, подаюсь вперед:

- Где ты был, когда я сходила с ума после смерти мамы?! Я была совсем одна! Я рыдала, волосы на себе рвала, так мне было больно. Мне было шестнадцать, а ты меня бросил! Набрал каких-то непонятных долгов, неизвестно где пропадал. Где ты был, когда постоянно в дом шастала куча бандитов, когда они мне угрожали? Что-то ты не рвался меня спасать, папа! А сейчас из-за своих же долгов меня хочешь под друга своего подложить! Вот это забота, спасибо большое, папочка! Не знаю, что бы я делала без тебя, наверное, совсем бы пропала!

Отец вдруг отвешивает мне пощечину такой силы, что перед глазами темнеет. Я отшатываюсь, зажимая пылающую огнем щеку ладонью и бросаю на него испепеляющий взгляд. Ни секунды больше я не задержусь в его доме! Лучше на улице жить или вернуться к Камилю, чем оставаться рядом с ним. Леднёв хотя бы не относился ко мне, как к куску мяса.

Резко развернувшись, я кидаюсь к выходу из кабинета, но, распахнув дверь, врезаюсь в рослую фигуру мужчины. Тот преграждает мне путь, больно перехватывает за локоть.

- Отпусти! Ты слышишь?! Скажи, чтобы он отпустил меня! – кричу я, пытаясь высвободить руку, колошматя кулаком по груди мордоворота.

Но отец игнорирует мою просьбу, суровым тоном приказывает:

- Отвезите ее к Айдарову. Раз не хочет по-хорошему, пусть он сам разбирается со своей будущей женой.

Меня будто окатывает ушатом ледяной воды. Нет, только не это!

- Ты не посмеешь! Папа! – голос дрожит, хоть я и пытаюсь сдержаться и не расплакаться. – Пожалуйста, не надо!

- Надо было слушаться. Теперь ставь свои концерты перед ним. Посмотрим, какой покладистой ты станешь через недельку, - от кривой ухмылки отца мороз продирает по коже.

- Пожалуйста… - мой хриплый скулеж вряд ли слышен ему, потому что охранник, повинуясь властному жесту отца, больше не церемонится и выволакивает меня из кабинета.

Гл