Надежда Моргунова
Веснин? Приходи завтра

Глава 1. Покровка. Окно. Ярость.

Он сидел на лавочке напротив дома на Покровке. В руках — остывший кофе, который он так и не пригубил. Глаза — прикованы к окну квартиры 17. Внутри — свет. Она сидела с книгой, попивала чай, иногда отрывалась, смотрела в ночной город, улыбалась чему-то своему. Она не знала, что он здесь. Что он ждёт. Что он сходит с ума.

Охрана сидела в машине в двух шагах, нервно оглядываясь по сторонам, прожигая взглядом каждый силуэт на улице. Они привыкли охранять его в Пекине, в Шанхае, в Лас-Вегасе. Но здесь, в Москве, на этой старой улице, в этом городе, который она называла своим, он чувствовал себя не хозяином, а просителем.

Он смотрел на её окно, и в его голове звучал тот телефонный звонок. Она, его Синь, его жена, — сказала ему тогда по телефону, что принимает приглашение «альфа-деда» на ужин. Что какой-то седой чиновник, на две головы ниже его по статусу, но на три старше по возрасту, смеет прикасаться к её руке, улыбаться ей, делать комплименты. И она принимает это. Она позволяет.

— Ты с ума сошла? — кричал он тогда в трубку. — Кто этот дед? Что он тебе предлагает?

Внутри него тогда всё кипело. Шок. Уязвлённое эго. Ярость, которую он не мог сдержать. Он привык быть демиургом её мира. Он привык контролировать всё — её сны, её деньги, её дыхание. А тут какой-то «альфа-дед» смеет ей намекать на что-то большее, чем просто покровительство.

Она на другом конце провода была спокойна. Ледяная королева, которая знала, что делает.

— Ты переживаешь, Веснин? — спросила она. — Смешно. Ты же всегда говорил, что я свободна. Что ты не держишь меня. Что я могу делать всё, что хочу. Вот я и делаю.

Она знала, что делает. Она заставила его ревновать, сойти с ума от неизвестности, выдать свои истинные чувства. Те самые, которые он прятал за контролем, за деньгами, за холодным тоном.

Она тогда просто положила трубку. Не дав ему ответить.

А он сидел в своём кабинете и смотрел на телефон. Внутри него бушевал лесной пожар, который невозможно было потушить.

И теперь он сидел на лавочке на Покровке, смотрел на её окно, и чувствовал себя жалким. Он — миллиардер. Он — владелец империи. Он — человек, который стрелял, чтобы защитить её. И он сидит на лавочке, как потерявшийся мальчик, и смотрит на свет в её окне.

Он знал, что она не просто так принимает приглашения. Она проверяла его. Она хотела увидеть, что он способен на живые, дикие, настоящие чувства. Не на контроль. На любовь.

И когда он понял это, внутри него что-то перевернулось. Он больше не мог сидеть в тени. Он должен был действовать.

Он поднялся, кинул остывший кофе в урну, засунул руки в карманы и посмотрел на её окно. Ещё раз.

— Скоро, — сказал он тихо. — Я заберу тебя отсюда, Синь. И ты поймёшь, что я готов на всё.

Он развернулся и пошёл к машине. Охрана выдохнула.

Внутри него горел тот же огонь. Он знал, что сделает. И знал, что она согласится.

Глава 2. Веснин. Имя. Маски.

После развода Синь дышала свободно. Впервые за долгие годы — без оглядки, без контроля, без ощущения, что за ней наблюдают. Она жила в квартире на Покровке, купила книги, заваривала чай по вечерам и слушала тишину. Ей не нужен был мужчина. Ей не нужен был секс. Ей нужно было просто быть.

Она ни разу не спала с мужем. Он не настаивал, а ей это никогда и не было нужно. Её психику очень давно раздробил первый муж, тот самый, что довёл её до грани.

Слово «близость» ассоциировалось у неё с чем-то мерзким, липким, унизительным. Она не хотела даже думать об этом. Не хотела знать.

Поэтому подписать контракт без интима на семь лет было для неё легче лёгкого.

Она не знала, что для него — китайского миллионера с восточными взглядами и жёсткими внутренними правилами — это стало вызовом. Он никогда не сталкивался с женщиной, которая не хотела его. Которая не хотела никого. Которая была спокойна в своей пустоте. Это раздражало его, интриговало и влекло одновременно.

Для России он взял себе идиотское имя — Саша. И фамилию. Когда он впервые сказал: «Я Веснин», она засмеялась в трубку. «Потому что Синь — это весна? Ты серьёзно?» Он пожал плечами, хотя она не видела. «Почему нет? Весна — это новая жизнь. Ты как весна для меня». Она тогда не поверила. И правильно сделала.

Чистокровный китаец с именем Саша Веснин — звучало так же нелепо, как русская Синь Хай в Китае. Они оба были чужими в чужих мирах, и это почему-то связывало их сильнее, чем любые контракты.

Но она не хотела этого признавать.

Она заметила его у подъезда через неделю после переезда. Вышла за хлебом, утренняя, растрёпанная, без макияжа, и вдруг увидела чёрную машину у тротуара. Он стоял у капота, с чашкой кофе в руке, и смотрел на её окна. Она замерла. Он повернулся, увидел её. Она покачала головой и быстро ушла, подумав: «Я спятила. Мне кажется. Пора найти другого миллионера. Потеплее».