Тик-так - и всё не так .

Глава

Новеллы

Новелла 1. О том, как титулярный советник потерял пуговицу, а нашёл смысл жизни

Титулярный советник Прокопий Лукич Обрубаев стоял перед зеркалом и хмурился. Одна пуговица на мундире отсутствовала. Не просто отсутствовала — она исчезла так бесшумно и коварно, будто была не пуговицей, а философской истиной.

— Пуговица, — бормотал Прокопий Лукич, — ты была моей опорой. Ты держала порядок.

Дворник Семён, наблюдавший эту сцену из‑под козырька, деликатно кашлянул: — Может, пришить другую?

— Другую?! — вскричал Прокопий Лукич. — Да другая — это уже не я! Другая — это самозванка!

Он так долго смотрел на пустое место, что ему стало казаться, будто мундир сам по себе — лишь предлог, а вся суть его службы заключалась именно в той пуговице. И тут его осенило:

— Значит, смысл жизни — в пуговицах! — провозгласил он. — Если пуговица держит мундир, то мундир держит человека, а человек держит государство!

Семён почесал затылок: — Тогда, может, пришьём сразу три? Для надёжности.

Прокопий Лукич задумался: — Три — это уже избыточность. Избыточность ведёт к декадансу.

И он ушёл, гордо придерживая борт мундира, словно нёс на нём не пустоту, а величайшую тайну империи. А пуговица тем временем лежала в канаве, блестя на солнце так, будто смеялась над всей государственной машиной.

Новелла 2.

Каламбур купца и самовара.

Купец второй гильдии Пантелеймон Силыч Крутобоков принимал гостя. Самовар кипел, как судьба, а чашки звенели, как предзнаменования.

— Пейте, — говорил Пантелеймон Силыч, — чай — он душу греет.

Гость, коллежский асессор, осторожно отхлебнул: — Горячо.

— Так и должно быть, — кивнул купец. — В горячем чае — вся правда жизни. Холодный — это уже ложь.

Асессор вздохнул: — А если правда слишком горяча?

— Тогда дуй, — отрезал Пантелеймон Силыч. — Дуть — это тоже гражданская позиция.

Тут самовар вдруг издал странный звук — не то стон, не то смешок.

— Слыхали? — торжествующе спросил купец. — Даже самовар со мной согласен!

Асессор посмотрел на самовар, потом на купца, потом снова на самовар. — А если он не согласен, а просто перегрелся?

Пантелеймон Силыч нахмурился: — Вы, господин асессор, слишком много сомневаетесь. Сомнение — это роскошь, которую могут позволить себе только те, у кого нет самовара.

Асессор покорно допил чай, чувствуя, что только что проиграл спор с предметом кухонной утвари.

Новелла 3.

Как мещанка Варвара Петровна объясняла законы физики .