Саян Санхядов
Фёдор

Пробуждение Фёдора было обычным. Его разбудил стук собственного сердца. Сознание медленно вплывало в голову. Он робко поправил одеяло и ещё минут пятнадцать лежал, пытаясь заснуть. Поняв тщетность своих намерений, сел на кровати и подождал, пока стабилизируется вестибулярный аппарат. Затем тяжело поднялся и поплёлся в туалет. Кое-как ополоснувшись, прошёл на кухню и поставил чайник. Есть не хотелось, да и нечего было. Фёдор уже давно перестал завтракать. Он залил кипятком позавчерашнюю заварку и долго цедил, соображая, где сегодня найти похмелиться.

Фёдор не ждал от грядущего дня ничего неожиданного: ни любовных чар, ни третьей мировой войны, ни квартиры в наследство от двоюродной бабушки, ни чемодана с деньгами за входной дверью. Лишь какой-то смутный обрывок сна, никак не поддающийся осознанию ворошился в голове. Он стал вспоминать вчерашний разговор в местной «наливайке» с каким-то мажором, который угощал его пивом и, видимо, рассчитывал на благодарного слушателя.

Мажор доказывал, что всего добился в жизни сам, хоть и не уточнял, чего. Суть его монолога банально сводилась к тому, что каждый сам хозяин своей судьбы, и надо только захотеть. Фёдор молча кивал и поддакивал, стараясь растянуть беседу и необходимость её подогрева. Про себя он пытался вспомнить, когда это он перестал «хотеть».

Жизнь его сложилась без особых изысков. Школа, технарь, ранняя женитьба, работа с утра до вечера и снятие усталости после работы. Несколько лет размеренной жизни, развод и потеря работы. Квартира осталась от родителей, в еде он был неприхотлив, так что особой нужды не чувствовал. Просто жил, как и большинство его знакомых.

В юности, годов до двадцати, когда он ещё мечтал о роскошной машине, дорогом прикиде и изысканных яствах, он строил планы и прилагал какие-то усилия. Но со временем горизонт его мечтаний значительно приблизился. На данный момент таковой сузился до стакана водки (можно без закуси).

Фёдор накинул куртку и вышел на улицу. В кармане он нашёл пустую пачку из-под сигарет, чертыхнулся и бросил её в урну. Привычный маршрут включал в себя четыре магазина, две наливайки и частный дом, в котором жил Петруха, его давний знакомый по совместному времяпрепровождению, который тоже давно развёлся, жил один и всегда был рад тем, кто лучше или «хуже татарина». Неторопливо пройдя мимо магазинов и заглянув в наливайки, он безнадёжно никого не встретил и направился к дому Петрухи. При приближении он ощутил прилив энергии и лёгкое головокружение. Сердце застучало, и ноги понесли быстрее. Из дома доносился характерный шум. Отворив незапертую калитку, он пересёк небольшой двор и вошёл в дом.

Построенное в советское время обиталище служило временным приютом для искателей разновременного забытья. В доме размером шесть на восемь была одна кровать, один стол и несколько стульев, точнее то, что их заменяло: два пластмассовых ящика, тумбочка советских времён, готовая пережить хозяина, и почерневший отрезанный кусок бруса, невесть как составивший компанию окружающей мебели.