надежда шуляк
Белый город нити судьбы

Глава 1

Родилась она в обычной семье на Земле папа электрик, мама бухгалтер, сестра Катя 25 лет в поисках себя. И Антонина самая младшая в семье 17 лет хотя почти восемнадцать через месяц.

Дождь прогрыз серый октябрьский вечер до костей. В такие дни хочется стать амебой под пледом, залить в себя литр обжигающего чая и уткнуться в книжку, где драконы гарантированно благороднее соседей по лестничной клетке. Именно об этом думала Антонина, когда бежала с остановки домой. Внимание привлек огромный серый кот, сидящий на гаражах и его глаза светились в вечерних сумерках.

«Какой огромный»-подумала тогда Тоня и побежала дальше.

На протяжении целого месяца она везде сталкивалась с этим гигантом. Ей казалось, что она сходит с ума под пристальным взглядом зеленых глаз.

Так спустя месяц Тоня шла с учебы домой где ее ждал торт и семья с подарками. Словно из не откуда выпрыгнул тот самый серый котище. От неожиданности она вздрогнула и отшатнулась, потеряв равновесие.

Очнулась она от холода, лужа приняла ее как родную. Ткань куртки мгновенно стала неподъемной броней изо льда.

— Вставай. «Сюда приближается отряд ловцов», — произнес кот человеческим голосом.

Тоня моргнула. Вода попала в глаза. Голос точно шел от кота. Значит, головой приложилась качественно. Галлюцинации обычно зеленые человечки, а не наглые кошатины.

— Я фамильяр, а не слуховая галлюцинация. Шевелись!

Сидеть в ноябрьской грязи и дискутировать с бредом было глупо. Тоня поднялась, чувствуя, как в левый сапог щедро набралась вода.

Дом встретил запахом жареной картошки и курочки. Праздновать они не собирались только отметить в семейном кругу.

— Дочка, что случилось?! — мама возникла в прихожей бледным призраком.

— И на кой ты притащила слона в дом? — высунулась из кухни Катя, старшая на пять лет.

— Так, я не поняла, это кто?!

— Так получилось. Все в порядке.

— Говно за ним будешь убирать сама! — крикнула сестра уже в спину.

Горячий душ смывал грязь, страх и остатки здравого смысла. Ужин и поздравления прошли быстро был будний день и завтра всем вставать рано.

Теплая пижама с дурацкими овечками казалась лучшей броней в мире. Кайф. На разобранной кровати, картинно задрав лапу, умывался кот. Тот самый. Только теперь в свете ночника стало видно, что шерсть у него цвета грозовой тучи, а глаза желтые, вертикальные.

— А ну брысь отсюда, туша, — машинально шикнула Тоня.

Кот прекратил вылизываться. Медленно повернул голову.

— Но-но. Повежливее, а то могу отправить чистить Авгиевы конюшни. Одной силой мысли.

Тоня медленно сползла по косяку на пол.

— Здравствуй, шизофрения.

— Здравствуй. Вообще-то меня зовут Теон. Но если тебе так угодно общаться с диагнозами — мешать не стану.

Будильник взвыл пожарной сиреной ровно в 06:45. Тоня привычно саданула по нему ладонью, но попала не по кнопке «стоп», а во что-то вязкое и холодное. Сон мгновенно слетел. Она открыла глаза.

Цифры на электронных часах расплывались кислотными кляксами, хотя вчера она протирала их сухой тряпкой. Сфокусировав взгляд сквозь толстые стекла очков-хамелеонов (которые, разумеется, остались мертвенно-прозрачными в утренних сумерках), Тоня поняла, что ударила по Теону. Кот спал прямо на кнопке выключения, обернув морду собственным хвостом. От соприкосновения с его шерстью пластик часов пошел морозным узором.

— Брысь, — просипела Тоня пересохшим горлом. Теон открыл один желтый глаз, медленно мигнул и демонстративно сменил позу, переложив хвост так, чтобы он перекрывал доступ к будильнику со всех сторон. Время продолжало орать.

Тоня свесила ноги с кровати. Простыни под ней тоже были влажными и пахли прелой листвой, хотя окно было плотно закрыто. Пижама с овечками прилипла к спине.

На кухне уже гремела кастрюлями мама.

— Доченька, яичница или кашу?

Кот весил килограммов двадцать чистого высокомерия. В тесной совмещенной ванной Теон занимал собой все пространство от стиральной машины до раковины. Когда Тоня попыталась сдвинуть его за шкирку, кот растекся по кафелю густой чернильной тенью, просочился сквозь трубу слива и материализовался уже на бортике ванны, укоризненно стряхивая с усов мыльную пену.

Чистка зубов превратилась в акробатический этюд. Тоня пыталась прополоскать рот, глядя в зеркало.

Одеваться пришлось в темноте перегорела лампочка. Выбор пал на безразмерный серый свитер, способный скрыть и последствия вчерашнего падения в лужу, и потенциальные божественные атрибуты. Брюки оказались длиннее обычного. Тоня точно знала свои параметры, но штанины собрались гармошкой над полом, словно рассчитанные на человека ростом метр девяносто.