Иван Вперёд
Бублик

БУБЛИК

Наше село умирает медленно, более 35 лет. Сначала закрыли центральную котельную, потом развалился совхоз, потом закрыли столовую, потом школу, за ней клуб, магазин, поселковую администрацию и почту. Еще лет через 30-40, когда мы все здесь умрем, и отключат электричество за ненадобностью, то на месте этих домов, школ и клубов вырастит тайга. Природа не любит пустоты. Уже появились медведи, - верный признак глухомани.

К нам два раза в неделю приезжают автолавки с продуктами, один раз одна «Газель» с водителем-продавцом Леной, и один раз другая «Газель» с водителем-продавцом – Олегом. Они уже то же пожилые. Если они перестанут ездить, то это уже будет экзистенция под вопросом.

Автолавки в зависимости от времени года приезжают в разное время. Зимой утром часов в 10, летом часа в 3 полудня. Летом наплыв дачников большой, всех из Москвы тянет в леса и луга, поэтому сначала автолавки обслуживают их, а напоследок заезжают к нам. Но к нам им нравится ездить больше всех, потому что у нас есть много собак.

«Газель» начинает сигналить при въезде в деревню. Гудят долго, чтобы каждая старушка смогла услышать. Но все собаки от первого «гу-гу» стремглав пускаются к месту остановки машины. Каждая «Газель» останавливается на своем месте, но собаки по звуку гудка знают, какая именно «Газель» едет и никогда не ошибаются. И вот начинается представление.

Машина ещё не успела подъехать, а собаки в нетерпении уже кружатся в условленном месте. Они приветственно лают и виляют хвостами навстречу машине. Их много, не меньше 6-8, всех пород, окраса, роста и возраста. Водитель вылезает из кабины и в этот момент он испытывает истинное блаженство, которое только возможно в жизни. Где еще можно испытать такую любовь и преданность? Только в Паскине! Собаки буквально не дают водителю сделать шагу, они наперебой лезут ему под ноги, пытаясь заглянуть ему в глаза: «Лена, ты видишь я здесь, я больше всех люблю тебя, помни меня»! «Олег, милый мой, какая встреча! Ты рад ей? А я как рад, как рад!» И они кружатся, прыгают, танцуют.

Но Олег и Лена их помнят еще на базе, они специально закупают для паскинских собак несколько килограммов замороженных мясных субпродуктов. Они заранее разрубают эти ледяные плиты на куски, чтобы собаки в Паскине не подавились слюной в ожидании лакомства. Это целый ритуал и традиция, длящаяся уже многие годы. Каждая собака имеет своего хозяина и получает в своей конуре нормальный паек. Но тут- то халява. «Почему Мухтар будет грызть ледяное мясо, а я нет? Да, меня на убой кормит хозяин, но одно дело есть овсяную кашу и сухой корм, а другое дело лежать на травке, зажав между передних лап мясную ледышку, и смаковать, урча от удовольствия».

Мы, дедушки и бабушки уже собрались у лавки, но все терпеливо ждем, когда каждая собака, зажав свой кусок в зубах отойдет в сторону. Только тогда начинается торговля.

Алабай появился в деревне осенью. Никто не знал его кличку и откуда появился. Местные собаки лаяли, он не отвечал. Бежал крупной рысью, не сворачивая, не оглядываясь. В холке — выше всех деревенских кобелей. Шея — бычья, ушей нет, вместо хвоста обрубок. Люди шли в обход. А он стоял под яблоней задрав огромную морду и нюхал воздух — всё ждал хозяина, которого не было.

У нас много брошенных собак бегает. Москвичи по весне привезут породистого щенка, поиграются с ним полгода, а на зиму в Москву не берут. Собака мечется по дороге, ищет хозяина, а хозяин в Москве чай пьет. Собака оголодает, блестящая шерсть больше не искрится, а холод и голод заставляют думать, как остаться живой. Голод любое живое существо делает покладистым. Стал и алабай к домам сворачивать, но форс держал. Подойдет молча к дому и стоит минут по десять. Никто не выходит, переходит к другому дому. Заметили люди, совсем отощала псина, стали выносить миски с едой. Боязно, но поставят миску на землю и зовут:

-- Алабай, алабай, иди поешь. Одни ребра остались.

Другая собака на пупе извертится в таком положении, а он смотрит на миску, и не подходит, ждет, пока в дом уйдут. Останется один, тогда подойдет и все съест. Осмелели люди, что этот гигант не трогает людей, стали к нему подходить, кидать еду на землю, опасаясь его пасти.