Александр Эрот
Соблазнение нимфой. Только для взрослых 18+

Зной плавил воздух. В поисках прохлады я укрылся на диком песчаном пляже, где сосны сплетались с водой. Сбросив одежду, я вошел в реку, отдаваясь первобытной свободе.

Едва вода коснулась бедер, в камышах раздался тихий смех. Инстинкт заставил меня стыдливо прикрыться, но бархатный голос произнес:

— Стыд здесь излишен.

На берег шагнула она — высокая, с гривой огненных волос и гипнотическим взглядом. Под её зелеными глазами пульсировали изумрудные руны.

— Я — Марго. Та, кого вы зовете нимфами.

Свет её татуировок лишил меня воли. Руки бессильно опустились, обнажая пробудившееся, напряженное желание. Нимфа приблизилась; её пальцы легко скользнули по моей плоти, лаская и изучая.

— Полон сил... Теперь моя очередь.

Одним движением она сбросила сорочку. Передо мной предстало абсолютное совершенство, лишенное всякой фальши: точеная грудь с темными вершинами и огненный треугольник, венчающий сокровенный, трепещущий бутон её естества.

— Разве не прекрасно? — улыбнулась она.

Я не мог вымолвить ни слова — дыхание покинуло меня.

В этом безмолвии, где единственным звуком оставался тихий шелест речной волны, омывающей наши щиколотки, и стрекот цикад, одурманенных полуденным зноем, я постигал новую религию. Религию абсолютной, ничем не скованной наготы. В ее присутствии все, чему меня учил цивилизованный мир с его лицемерными табу и вымученной моралью, рассыпалось в прах. Осталась лишь пульсирующая истина плоти.

Марго смотрела на меня своими невероятными зелеными глазами, в глубине которых читалась мудрость тысячелетий и лукавство юной девственницы. Изумрудные руны на ее скулах, шее и ключицах мерцали в такт моему бешено бьющемуся сердцу, словно, между нами, уже установилась невидимая, но прочная связь, сотканная из магнетизма и желания.

— Твое молчание красноречивее любых слов, — ее голос, глубокий и бархатистый, обволакивал меня, подобно теплой речной воде. — Люди так боятся своих тел. Вы прячете их под слоями ткани, вы стыдитесь своих желаний, вы запираете свою животную природу в тесные клетки городов. Но здесь, под этим солнцем, среди этих сосен, ты — лишь мужчина. А я — лишь женщина. И нет ничего более священного, чем этот миг.

Она сделала еще один шаг, и теперь наши тела почти соприкасались. От нее исходил аромат нагретой солнцем хвои, дикой мяты и того неуловимого, пьянящего мускуса, который источает женская кожа. Я завороженно смотрел на ее грудь — идеальные полусферы, увенчанные тугими, потемневшими от возбуждения сосками. Они вздымались в такт ее глубокому дыханию, предлагая себя моему взгляду, моему осязанию.

Моя рука, словно обретя собственную волю, медленно поднялась. Я боялся, что она исчезнет, растает, как мираж, рожденный перегретым мозгом, но мои пальцы коснулись ее плеча. Кожа Марго была прохладной, гладкой, как речной жемчуг, но под ней чувствовался обжигающий внутренний огонь.

Она прикрыла глаза и чуть запрокинула голову, принимая мою ласку. Это легкое движение стало для меня разрешением. Я провел ладонью вниз, по изящной линии шеи, по ключице, где пульсировала светящаяся руна, и накрыл ее грудь. Плотная, упругая плоть наполнила мою ладонь. Большой палец инстинктивно нашел затвердевший сосок, начиная медленно кружить по нему. Из приоткрытых губ нимфы вырвался тихий, гортанный стон, который отозвался дрожью в самом центре моего существа.

— Да... — прошептала она, и ее руки легли мне на плечи, привлекая еще ближе. — Не бойся своих инстинктов. Дай им волю. Позволь себе забыть о том, кто ты есть за пределами этого леса.

Она подалась вперед, и наши губы встретились. Это не был робкий поцелуй-знакомство. Это было жадное, властное слияние. Ее язык проник в мой рот, властный и игривый, исследуя, дразня, пробуждая первобытную жажду. Я обвил руками ее тонкую талию, прижимая к себе, чувствуя, как влажный огненный треугольник на ее лобке трется о мое предельно напряженное естество. Контраст между прохладной речной водой, омывающей наши ноги, и испепеляющим жаром наших соприкасающихся тел сводил с ума.

Ее пальцы вновь скользнули вниз. Марго обхватила мою пульсирующую плоть, и ее прикосновение было сродни удару тока. Она не просто ласкала меня — она словно читала меня через свои руки, измеряя глубину моей страсти, силу моего желания. Движения ее ладони были медленными, ритмичными, то усиливающими нажим, то дразняще легкими. Каждое движение сопровождалось вспышкой изумрудного света на ее коже.

— Ты дрожишь, — с нежной усмешкой произнесла она, отрываясь от моих губ. Ее глаза, находящиеся теперь в нескольких сантиметрах от моих, сияли мистическим светом. — Твое тело истосковалось по истинной свободе. Позволь мне показать тебе путь.

Она мягко, но настойчиво потянула меня за собой, заставляя опуститься на колени прямо в мелкую воду у берега. Мягкий песок, смешанный с илом, облепил мои голени. Теперь я находился у ее ног, в позиции покорного послушника перед богиней любви. И она действительно была ею.

Передо мной, на уровне моих глаз, находился центр ее женственности. Огненные кудри, обрамляющие ее лоно, блестели от капель воды. Я чувствовал тонкий, солоновато-сладкий аромат ее естества, призывный и пьянящий. Марго чуть расставила ноги, и моему взору открылся сокровенный бутон, влажный, набухший, нежно-розовый внутри, подобно экзотическому цветку, распустившемуся в джунглях.

— Испей меня, — приказала она голосом, не терпящим возражений.

Я не мог ослушаться. Мои руки легли на ее крутые бедра, большие пальцы нежно раздвинули бархатистые лепестки, обнажая влажную жемчужину. Я приник к ней губами. Вкус Марго был непередаваем — это был вкус самой природы, дикого меда, весенней грозы и утренней росы.

Как только мой язык коснулся ее средоточия наслаждения, руны на ее теле вспыхнули нестерпимо ярко. Она запрокинула голову к небу и издала протяжный, дикий стон, похожий на крик птицы. Ее пальцы впились в мои волосы, направляя, задавая ритм. Я пил ее нектар с жадностью изголодавшегося путника, добравшегося до оазиса. Мой язык ласкал, кружил, дразнил, проникал в теплую, влажную глубину и возвращался к пульсирующей жемчужине.

Каждое мое движение отзывалось в ней дрожью. Я чувствовал, как напрягаются мышцы ее бедер, как ее лоно истекает сладкими соками, отвечая на мою ласку. В этой покорности, в этом служении ее удовольствию я находил невиданную ранее власть. Я управлял экстазом нимфы, я заставлял древнюю магию трепетать в моих руках.

— Довольно... — вдруг выдохнула она, резко отстраняясь. Ее глаза были затуманены страстью, дыхание стало прерывистым. — Если ты продолжишь, я растворюсь в реке... Теперь я хочу почувствовать тебя внутри. До самого конца.

Она опустилась на песок, прямо на границе воды и суши. Река мягко омывала ее спину и ягодицы, а солнце заливало золотым светом грудь и лицо. Марго раскинула руки и согнула ноги в коленях, открываясь мне полностью. Это была поза абсолютного доверия и абсолютного призыва.

Я навис над ней. Мое тело было натянуто, как струна, готовая лопнуть от напряжения. Плоть пульсировала, требуя разрядки, требуя погружения в этот священный сосуд. Я посмотрел в ее глаза, ища подтверждения, ища последние остатки реальности в этом фантастическом сне.

— Иди ко мне, — прошептала она, и ее руки потянулись к моему торсу, скользя по груди, животу, направляя мою напряженную плоть к ее влажному входу.

Медленно, дразняще медленно, я начал погружение. Ее лоно встретило меня обжигающим жаром и невероятной теснотой. Влагалище Марго обхватило меня, словно живой, пульсирующий бархат. С каждым миллиметром, который я преодолевал, проникая в нее, я чувствовал, как рушится невидимая стена, отделяющая меня от первозданного космоса.

Она тихо застонала, выгибая спину, подаваясь мне навстречу. Когда мы слились воедино до самого основания, мир вокруг на секунду замер. Не было ни реки, ни палящего зноя, ни стрекота цикад. Были только мы — два существа, спаянные древнейшим из ритуалов.

— Ты чувствуешь? — прошептала она мне в самые губы. — Чувствуешь, как пульсирует жизнь?

Я не мог ответить. Я начал двигаться. Сначала медленно, плавно, почти торжественно, полностью выводя свою плоть и погружая ее обратно в теплую влажную бездну. Марго отвечала на каждый мой толчок, ее бедра двигались в идеальной гармонии с моими. Это был танец, в котором не было ведущего и ведомого, танец двух стихий, сливающихся в одну.

С каждым движением ритм ускорялся. Мои руки скользнули под ее спину, приподнимая, прижимая еще ближе. Я целовал ее шею, ключицы, плечи, вдыхая ее аромат, слизывая капли пота, смешанные с речной водой. Изумрудные руны на ее теле теперь не просто мерцали — они горели ровным, гипнотическим светом, освещая нас в тени сосен.