Алексей Русанов
Странная сказка. Том 3

Глава 1. Вожак

Вожак — это сила и опыт, и ведомо испокон,

Что там — где Закон не предвидит, приказ Вожака — Закон.

Киплинг

Лежать было неудобно. Жёсткая поверхность, о которую болезненно расплющилось моё ухо, — это первое, что я почувствовал. Потом добавился запах: пыль, старая резина и какая-то химия — бензин или ацетон. Показалось, что я всем телом испытываю лёгкие вибрации и иногда — более резкие толчки. И всё это в полной темноте, под ровное механическое гудение. Включившемуся мозгу потребовалось несколько секунд, чтобы сложить этот сенсорный пазл и сделать вывод: я лежу в едущей машине.

Но почему вокруг так темно? Может, меня везут в багажнике? Я попробовал пошевелиться и обнаружил, что ноги у меня двигаются свободно, не встречая никаких препятствий. Хм… На багажник не похоже. А вот руки совершенно отказывались подчиняться, и я даже не сразу понял, что они чем-то зафиксированы за спиной. Вообще, когда тело затекло от долгой неподвижности, в полной темноте трудно определить его положение.

Мешала ещё и боль. Горел и пульсировал затылок, пылали запястья, болело левое ухо, которое я отлежал. Очень осторожно, преодолевая общую одеревенелость всех мышц, я попытался подняться и сесть, но ничего не получилось. Руки не двигались, спина ныла и не хотела гнуться. Стиснув зубы, я предпринял вторую попытку: перекатился на спину (запястья обожгло острой болью) и начал подниматься, стараясь сесть. В этот момент машина, вероятно, резко затормозила, и я приложился многострадальным затылком об твёрдый пол.

От адской боли, полыхнувшей в голове, я хотел выругаться, но, к своему удивлению, обнаружил, что не могу этого сделать. Мой рот отказывался открываться. Его чем-то заклеили? Я не был до конца в этом уверен, потому что за двадцать восемь скучных лет жизни меня до сих пор ни разу не похищали, не связывали и не запечатывали рот. Вот так уныло я жил! Зато теперь нашлись желающие сотворить это со мной. Кто именно — вычислить нетрудно. Перед тем как меня вырубили, я слышал голос, который смог опознать. Бугор, он же Анатолий Багров. Бригадир в логистическом центре и по совместительству — вожак маленькой стаи, в которую входили Мамонт, Шамок и ныне покойный Серый.

Бугор, конечно, дядька суровый. Но я не думаю, что это он устроил моё похищение. Простоват он для такой сложной операции. Сам он просто подстерёг бы в тёмном переулке и отоварил по голове арматурой. Помнится, товарищ майор Куницкий предупреждал, что из-за Серого у меня могут быть неприятности с главным волчьим вожаком. Как там его звали? Вельзевул? Визаган? Нет… А! Виссегауд! И что-то ещё мне про него говорили, про него и про Куницкого… Не помню. Тяжело думать, когда недавно чуть череп не проломили.

Когда машина резко затормозила и я опрокинулся, показалось, что мы уже приехали. Но нет, мотор опять зарычал, пол подо мной затрясся — мы поехали дальше. Куда же они меня везут? Где там Бугор и его шестёрки проживали? Знаю, что не в Началове, потому что они тоже приезжали-уезжали на автобусе. Но и не в Кёниге: они всегда выходили раньше меня. В каком-то из пригородных посёлков, скорее всего. Там, наверное, оборотням комфортнее — поближе к природе, подальше от человеческих глаз. И, например, если похитили кого-то, там удобнее расправиться без лишних свидетелей…

Хлоп твою пасть! Сходил на корпоратив, называется!

Лежать на спине со связанными сзади руками было очень неудобно. Но и сесть я больше не пытался, потому что началась очень сильная тряска. Похоже, мы свернули на какую-то совершенно раздолбанную грунтовку. Я лишь перекатился на правый бок и пролежал на нём до тех пор, пока машина не остановилась. Двигатель замолчал. Послышалось лязганье и скрип открываемых дверей.

Ну всё: вылезай, приехали…

Было чётко слышно, что открылась дверь, но светлее не стало. Похоже, глаза у меня завязаны. Или какой-то мешок на голове? Я внутренне напрягся, когда услышал, как кто-то запрыгнул туда, где я валялся на полу. Тяжко пробухали грузные шаги. Невидимые руки схватили меня за одежду и одним рывком привели в вертикальное положение. Я по-прежнему ни пера не видел и не мог даже гугукнуть. Но я почуял сильный запах застарелого пота, исходивший от кого-то рядом.

— Тащите его к старшаку! — донёсся голос Бугра. Судя по звучанию, он был снаружи машины.

Меня с двух сторон схватили и поволокли, словно мешок картошки. На пару секунд мы задержались, пока меня из кузова грузовика или салона микрика — уж не знаю, где я там валялся — вытащили и аккуратно приземлили. Дальше мы устремились куда-то с такой скоростью, что я едва успевал перебирать ногами. Несколько рывков вверх: мы поднялись по короткой лестнице. Скрип открывающейся двери. Звук шагов стал более гулким: мы вошли в помещение, причём довольно просторное.

Остановились.

Сначала я услышал звук приближающихся шагов, а потом — голос, от которого у меня волосы, все, какие были, встали дыбом. Низкий, хриплый, нечеловеческий:

— Значит, ты отвечаешь, что это он?

Так мог бы говорить натуральный волк, если бы в нём вдруг пробудился дар человеческой речи. Любой солист блэк-метал-группы отдал бы почку за такой инфернальный рык.

— Он это, Большой. Он, — прозвучал ответ. Я узнал непривычно заискивающий голос Бугра.

— Нос, ты уверен, что это сделал он? — вновь тот же голос, каким мог бы говорить заключённый в пентаграмму демон, которого сатанисты призвали прямо из ада.

Шаги и странные звуки: кто-то то ли шмыгает носом, то ли принюхивается.

— Он был на той поляне, где нашли тело Серого.

А вот это уже кто-то другой. Голос глуховатый, сильно пришепётывающий: «нащли», «Щьерого».

— Кроме него, кто ещё там побывал?

— Девчонка. И змея. Неядовитая.

Я стоял, зажатый с боков, со связанными руками, не видящий, не способный говорить, и прислушивался к этому странному разговору. Мне ничего больше не оставалось.

— Значит, он и убил волка из моей стаи, — прорычал всё тот же «демон».

— Да он это! — опять подключился Бугор. — Больше некому. Отвечаю, Большой! Серый выслеживал именно его. Ему хотел кадык вырвать.

— Кадык? — переспросил «Большой». — Нет, кадык — это слишком мелко. Я вырву ему сердце. И съем у него на глазах. Снимите мешок, чтобы он смотрел на это!

В ту же секунду с моей головы сорвали то, что не давало видеть, и я зажмурился от ударившего по глазам света. Потребовалось несколько секунд, чтобы адаптироваться. Но когда я проморгался, увидел, что нахожусь в просторном холле какого-то особняка — богатом, но безвкусном, в сплошной позолоченной лепнине. Передо мной стоял неизвестный высоченный мужчина в спортивном костюме. Вокруг него толпилось ещё несколько смутных фигур, но они все терялись на фоне великана. Незнакомец возвышался надо мной почти на голову. Какой же у него рост? Если у меня сто девяносто девять, у него — сколько? Два сорок? Два с половиной?

Интуиция подсказывала, что передо мной Виссегауд, вожак вилктаков. «Очень серьёзный товарищ» — так охарактеризовал его фээсбэшник Куницкий. И это было кострец какое преуменьшение!

Он был широк в плечах. На голове седые плотные волосы, похожие на шерсть. Чёрные с лёгкой проседью борода и усы. И горящие злым нечеловечески жёлтым цветом глаза. Мужчина поднял руки, и я увидел, что они больше похожи на звериные лапы: покрытые густой чёрной шерстью, с огромными, как серпы, когтями. Одним движением они разорвали одежду у меня на груди и точно так же легко вскрыли бы грудную клетку. Но под одеждой обнаружился висящий на груди угункруст.

Всё точь-в-точь как я увидел в подвале у антиквара!

Виссегауд очень удивился, заметив его, и даже отшатнулся. Потом зарычал совершенно по-звериному, оскалил крупные сахарно-белые зубы.

— Откуда у него это?! — рявкнул он на Бугра, стоявшего неподалёку.

— Не знаю, Большой, — испуганно ответил мой бывший бригадир.

— Так узнай! Разлепите ему рот!

Рука одного из державших меня взметнулась, рывком сдёрнула скотч, которым были заклеены губы. Больно, етижи-пассатижи!

— Откуда у тебя этот знак? — прорычал мне в лицо лидер оборотней.

— Это угункруст, — ответил я, стараясь показать, что не новичок в таких вопросах. — Мне надели его в Ромове, когда я принял покровительство Исконных богов.

Виссегауд зарычал ещё яростнее и вдруг схватил за горло Бугра.

— Ты говорил — он просто мясо. А теперь оказывается, он под защитой! Решил меня подставить? Стравить со жрецами? Хочешь, чтобы они пришли к нам и выжгли всю стаю до последнего кутёнка?

Бугор побелел лицом, и только шрам на лбу сделался ещё ярче. Глаза у него лезли из орбит.

— Нет, Большой, нет! — с трудом прохрипел он. — Я не знал! Я и думать не думал про этого. На вид баран как баран — ничего не знает, ничего не подозревает.

— Зачем Серый стал бы выслеживать обычного барана? — Виссегауд продолжал рычать, но гнев его был показной, не настоящий; он явно очень хорошо умел держать себя в руках. — Как баран смог бы его убить? Я с самого начала учуял: здесь что-то не то!

Виссегауд отпустил перепуганного до полусмерти Бугра.

— Ко мне в кабинет! — велел он ему. — Расскажешь всё подробно. И щенков своих прихвати.

Он коротко кивнул в сторону тех, кто меня держал. Я покрутил головой и только сейчас опознал Мамонта и Шамка. Здравствуйте, дорогие коллеги! Давно не виделись.

— А этого куда? — прогундел Мамонт.

— В скотник, — коротко бросил уже уходящий Виссегауд. — Позже с ним решу.

Меня потащили на улицу. Там было уже темно. С неба красивыми хлопьями валил снег. Спустившись по нарядному каменному крыльцу, мы пересекли широкий двор и оказались около старинного строения, сложенного даже не из кирпича, а из разнокалиберных валунов, соединённых раствором. Строение было одноэтажное и очень длинное, с высокими узкими окнами и черепичной крышей. Я видел такие и раньше в сельской местности. Обычно они были заброшенными и полуразвалившимися.

Примерно таким же было и это. Грубо сколоченные из горбыля створки дверей висели криво. С жутким скрипом Мамонт отворил одну, и меня потащили внутрь, по проходу между пустующими стойлами. Было очень темно, и я их не видел, а скорее, угадывал. Когда-то это был то ли коровник, то ли конюшня, но теперь даже запаха животных здесь не осталось.

Мы дошли почти до конца здания, и там обнаружилась клетка, криво сваренная из арматурных прутов: одно из стойл с трёх сторон отгородили решётками в два человеческих роста, с четвёртой была каменная стена. Передняя решётка одновременно была и дверью. Меня зашвырнули внутрь так энергично, что я не устоял на ногах и больно грохнулся на колени. За спиной лязгнуло. Я обернулся и увидел, как Шамок запирает меня.

— Посиди пока тут, Глиста, — с ухмылочкой сказал он, навешивая на дверь массивный амбарный замок, — как телёнок. А потом тебя на колбасу пустят.

Он захихикал, и Мамонт тоже весело захрюкал над его шуткой. Я вспомнил, какое отвращение и подспудный страх они вызывали во мне, когда мы работали в одной бригаде. И почувствовал стыд, что тогда боялся этих уродов.

— Рано ржёте, сучки! — сказал я, поднимаясь на ноги. — Смотрите, как бы вам вслед за Серым не отправиться!

Мамонт шагнул к двери и пнул решётку так, что она загремела.

— Ты кого сучкой назвал, мясо?!

— Тебя, вонючка жирная. Бегите к своему хозяину, пока он вам хвосты не оторвал, девочки.

Оба оборотня синхронно зарычали.

— Мы скоро вернёмся, Глиста, — угрожающе прошипел Шамок.

Но поскольку и он, и Мамонт тут же поспешили к выходу, его угроза прозвучала довольно жалко. Вот Виссегауд выглядел по-настоящему грозно. А эти два дебила меня больше не пугали. После того как я пережил схватку с Серым, самым опасным из их компании, они мне казались обычными тупыми гопниками. Просто они ещё умеют превращаться в волков. Но после двух визитов в мир Велей такое меня уже не сильно впечатляло.

Конечно, во мне играл адреналин. Придя в себя после похищения, а потом оказавшись перед вожаком вилктаков, я изрядно перетрухнул. Но теперь страх переплавился в злость. Мне очень хотелось настучать Мамонту и Шамку по их тупым бошкам. Да и Бугру тоже. Будь у меня руки свободны, мы бы совсем по-другому говорили сейчас. Но увы, в запястья по-прежнему впивались какие-то верёвки, и руки были крепко стянуты за спиной. Это было очень неудобно, намного хуже, чем наручники, которыми меня сковывали менты. Как растёт мой жизненный опыт: мне теперь есть с чем сравнивать!

Довольно скоро мне пришла в голову очевидная мысль: надо попробовать освободить руки. Я начал тереть свои путы об один из прутьев решётки, но, к сожалению, закончить это не успел. Заскрипела входная дверь, послышались приближающиеся шаги — Мамонт и Шамок вернулись за мной. Они молча открыли клетку, выволокли меня в проход и повели обратно в дом. Шамок пытался опять поддеть меня словесно, но я не отвечал. Я внутренне собирался с силами, готовясь к разговору с Виссегаудом.

Мы вернулись в тот же дом, где были, и из холла поднялись по винтовой лестнице на второй этаж. Там меня втолкнули в просторную комнату.

— Ждите за дверью! — велел моим сопровождающим вожак стаи, и Мамонт с Шамком покорно вышли.

Я оказался напротив Виссегауда, который стоял в самом центре комнаты. По правую руку от него был Бугор, а с другой — незнакомый мне пожилой лысоватый мужичок, в котором не было, на мой взгляд, ничего хищного. Скорее, он напоминал типичного ханыгу из гаражей, где он тайком от жены тихо наливается пивом вместе с такими же забулдыгами. И в то же время я ни на секунду не сомневался, что он тоже — вилктак.

Я пробежался глазами по сторонам и удивился тому, что успел заметить. Комната, в которую меня привели, вроде бы была похожа на кабинет. В ней имелся рабочий стол с компьютером, принтером и какими-то документами в файликах. На стене над столом висел постер группы «Powerwolf» с металлюгами в чёрно-белом гриме. На противоположной стороне комнаты стояла навороченная спортивная скамья со штангой. И количество «блинов», навешанных на неё, вызывало невольное уважение. За спиной Виссегауда виднелся широкий книжный шкаф с весьма неожиданной подборкой литературы. Например, я разглядел чёрный пятитомник Канта, и один из томов стоял на полке вверх ногами. Неужели этот громила читает на досуге «Критику чистого разума»? А в перерывах — слушает металл про оборотней?

— Чем от него пахнет, Нос? — обратился вожак к пожилому. Тот, шаркая, подошёл ко мне и несколько раз шумно втянул воздух ноздрями.

— Странный запах, — сказал он, возвращаясь к своему лидеру. Он произнёс: «Щтранный жяпах» — видно, это его пришепётывающую речь я слышал раньше.

— Почему странный?

— От него, и правда, пахнет жрецами, их колдунством. Просто провонял им. Ещё тянет всякой мелкой нелюдью — подземной, запечной. А ещё… — шепелявый почесал в затылке каким-то звериным движением, — странным чем-то, нездешним…

— Иностранным?

— Нет! Будто… будто не из нашего мира. Чем-то неживым.

— Дохлым?

— Да нет! Не дохлым — неживым.

— Ого! — вслух удивился я. — А вы в самом деле многое уловили!

Виссегауд чуть шевельнул рукой, Бугор тут же кинулся ко мне и воткнул кулак в солнечное сплетение. От боли я согнулся пополам, а Бугор наклонился к моему уху и прошипел:

— Пасть будешь открывать, когда тебя спросят, падаль!

Я хватал ртом воздух и представлял, что бы я сейчас сделал с этими скотами, будь у меня свободны руки. С каким наслаждением я лупил бы своим цепом по их тупым звериным башкам!

— Неживым, говоришь… — задумчиво протянул Виссегауд. — Хм-м-м… Странный человечек, странный. Непонятный.

Бесшумной походкой он приблизился ко мне.

— Слова почти всегда врут. Глаза иногда обманывают, — Виссегауд разглагольствовал, внимательно оглядывая меня. — Запах — не врёт никогда! Запах всегда говорит правду.

Он в упор уставился мне в глаза, и я не отвёл взгляда и даже не моргнул, хотя это было и непросто. Не меньше минуты мы играли с вожаком вилктаков в гляделки, пока он не сморгнул первым. Маленький победный горн протрубил внутри моей головы!

Виссегауд заговорил опять, но на этот раз его речь была не в пространство. Он обращался непосредственно ко мне:

— У Носа самое острое чутьё в моей стае. Он чует даже то, чего не чуют другие. И никогда не ошибается. Если ты будешь врать — он учует. И я учую.

Широкая рука сгребла меня за разорванную куртку, и я с удивлением заметил, что на ней нет ни шерсти, ни огромных когтей.

— Кто ты такой? — рыкнул Виссегауд мне в лицо.

— Меня зовут Кирилл Никаноров, — спокойно ответил я.

— Почему от тебя пахнет жрецами? Ты — один из них?

— Нет. Я живу в доме верховного зиггона. Он меня пригласил. Там же живут каук и барстук. Ваш… э-э-э… коллега, вероятно, уловил их запах.

Виссегауд оглянулся и молча посмотрел на Носа. Тот коротко кивнул, подтверждая, что я говорю правду. Удобно быть вилктаком: можешь понять, врёт человек или нет, безо всякого глезума.

— А почему от тебя пахнет неживым?

— Возможно, потому, что я ходил прошлой ночью в мир Велей.

Пальцы Виссегауда разжались, и он резко отстранился от меня, словно испугавшись. Я присмотрелся и понял: это не испуг — изумление. Жёлтые волчьи глаза расширились, рот приоткрылся.

— Ты был в мире мёртвых? И вернулся?!

— Да. Причём дважды, — скромно ответил я.

Виссегауд опять повернул голову и получил ещё одно молчаливое подтверждение от Носа. Очевидно, это совсем сбило его с толку. Вожак оборотней задумчиво поерошил волосы надо лбом, подошёл к Бугру.

— Ты кого к нам притащил, Толик?

Это обращение «Толик» прозвучало совершенно издевательски и даже зловеще. Бугор в ответ лишь пожал плечами и недоумённо развёл руками: мол, не могу знать, ваше-ство.

Вдруг Виссегауд резко развернулся и кинулся обратно ко мне.

— За что ты убил Серого? — рявкнул он, нависая надо мной всей своей мощной фигурой.

— Я его не убивал.

— Врёшь! — прорычал он ещё громче. — Ты врёшь! Вы дрались, ты повредил ему ногу, а потом насадил на кол. Я всё знаю!

— Не так всё было! Он напал на девушку, чуть не пробил ей череп. Потом пытался убить меня. Его укусил уж, и он подвернул ногу, порвал связки. Потом мы боролись, и я спихнул его в яму от выворотня… От дерева, которое упало. Там был обломанный корень, и Сергей упал на него. Я не хотел его убивать!

— ТЫ ВР-Р-Р-ЁШЬ! — прорычал мне в лицо Виссегауд, а потом вдруг резко отвернулся на пару секунд, а когда повернулся обратно, вместо человеческой головы у него была волчья. Точь-в-точь как мне привиделось, когда впервые пробудился мой дар. Тогда в таком облике я увидел Бугра. Только то было видение, а сейчас я видел настоящую голову волка на теле человека. Это было необычно, конечно, но после встречи с собакоголовыми сонгалвами уже не шокировало. Гораздо сильнее я был поражён в тот день, когда увидел, как обернулся волком несчастный Серый.

Виссегауд приблизил оскаленную пасть к моему лицу. Но я не шагнул назад и даже не моргнул. Только задержал дыхание, потому что разило из этой пасти… соответствующе. Раскатистый громовой рык, вероятно, должен был меня поразить до усёру, но тоже не сработал. После пары походов в Анопус я сейчас чувствовал себя, как матёрый наёмник, прошедший не одну войну, которого пытаются напугать ножичком гопники в подворотне. Я не сомневался, что оборотень просто хочет вызвать во мне страх, психологически прогнуть. Раз он не вырвал мне сердце с самого начала, значит, теперь и подавно меня не тронет.

Поэтому удар в ухо, сваливший меня с ног, оказался совершенно неожиданным. Вторым сюрпризом стало видение, вспыхнувшее в голове в тот момент, когда я грохнулся на пол и больно ударился плечом. Я увидел, как Виссегауду застёгивают наручники на выкрученных за спину руках и ведут его, болезного, в полицейскую машину. Картинка плавно сменилась на тихий вечер. По пустынной аллее парка идёт под ручку парочка, в которой я узнаю себя и Регину. И вдруг откуда-то из-за деревьев выныривает несколько стремительных серых теней. Они напрыгивают на меня, валят с ног, и острые волчьи клыки рвут мне горло. Так же стремительно тени растворяются в вечерних сумерках, а Регина с разинутым ртом стоит и беззвучно кричит над моим мёртвым телом. Привычная резкая перебивка, и я вновь вижу Виссегауда, которому менты выкручивают руки. Но что-то происходит, его отпускают, и вожак вилктаков поводит освобождёнными плечами. Я отворачиваюсь от него и иду куда-то, но, не выдержав, оборачиваюсь и вижу, что Виссегауд очень пристально смотрит мне вслед с многозначительным прищуром Клинта Иствуда.

Вернувшись в реальность, я увидел, что и здесь Виссегауд, уже возвратившийся в человеческий облик, пристально смотрит на меня сверху вниз. Он поставил кроссовок мне на шею и прорычал:

— Ты такой борзый только потому, что за тобой стоят жрецы!

Я мог бы ответить, что бить людей со связанными руками — не круто, но что-то меня удержало. То ли нога на моём горле, то ли инстинкт самосохранения. Но Виссегауд, кажется, и не ожидал от меня ответа. Он повернулся к своим подручным и рявкнул:

— Все вон!

Нос и Бугор послушно поспешили покинуть кабинет своего вожака. Мы с Виссегаудом остались один на один.