Кригер Тимофей
Быт

.

Быт

«Оно, конечно, Александр Македонский герой, но зачем же стулья ломать?»

Н.В. Гоголь «Ревизор»

В один пасмурный – хотя тогда казалось, что непроглядно темный – вечер кто-то вошел в Бар. Бар работал ежедневно, но в нем довольно часто для обычного бара бывали перерывы на обед, внеплановые закрытия, переучеты и т.п. Несмотря на это именно сегодня, в темнейший вечер субботы, личности, вошедшей в Бар, несказанно повезло.

В нем никогда не было постоянных клиентов, никогда не было постоянного работника, а уж тем более постоянного директора. Они вечно менялись один на другого, другой на третьего и так до бесконечности. Слово бесконечность в данном контексте можно употребить совершенно легко и без всяких сомнений, так как Бар стоял на этом месте пусть не пятьсот, но сто двадцать лет точно.

Когда-то очень давно этот Бар возвел подозрительный тип, но и его никто не знал. Даже если просмотреть все мировые архивы, все равно не найдешь подтверждение о его реальном существовании. И всё равно все знают, что он действительно когда то был.

Значит, в один пасмурный – хотя тогда казалось, что непроглядно темный – вечер кто-то вошел в Бар. Когда «кто-то» с чемоданом в руке приоткрыл входную дверь на него уже ополчилось множество вопросительных взглядов – в Баре он был первый раз.

Одет он был нескромно: элегантные краги, плавно сидевшие на нем, поблескивали от света люстры, перетекающие от обуви брюки, пошитые в портной мастерской «Плавник» неподалеку, подчеркивали строгость его костюма, так как стрелки на них ярко выражались на пошиве, чёрный сюртук, застегнутый на все пуговицы, опрятно сидел на французской рубашке с воротником. Не только по этому, но все равно из-за этого факта многие гости Бара устремили взгляд на него. Я бы выразился – вытаращились.

Из-за столика номер восемь, находившегося в углу, прозвучало с неким дребезгом:

Пиво:Карп! Карп, поди сюда! Заждались уже.

Карп прошел по скрипящему вдоволь паркету к столику, поправил плавник, поставил чемодан на пол и аккуратно присел на уже отодвинутый стул.

Уклейка:Карп как ты? Не уж то опять на работе задержался? – спросила Уклейка, сидевшая по правую сторону от гостя.

Пиво:Ты лучше скажи, вы с женой уже подали документы на развод в ЗАРС(Запись актов рыбного состояния)? А, Карп?

Гость приподнял свисающую голову и тихо отчеканил:

Карп:Нет еще, Пиво, нет еще.

Пиво:А что тут медлить? Конкретно эти «бумажные» процедуры я терпеть не могу. Мне лучше все по-простому, по житейски! На твоем месте я бы уже месяц назад бы развелся, а ты все тянешь!

Карп:Понимаешь, я не привык делить людей на черное и белое. Моя жена для меня нечто... серое. Наша ссора произошла совершенно по глупой причине и мне кажется, что она того же мнения.Ты так смело исключаешь факт того, что мы не сможем помириться, почему же?

Пиво:Да потому! Я знаю этих женщин. Ты правильно сказал – она и ни черное, и не белое. Вот бы поконкретнее быть этим женщинам, – после некой паузы Пиво стукнул кулаком по столу, – Правильно я говорю?!

Уклейка:Правильно.

Пиво:Выпьем же за конкретность! – три собеседника в раз чокнулись.

Карп:Мне бы чего нибудь по крепче. Официант, Негрони!

Из-за барной стойки послышался ответ, отчетливо намекавший на наглость:

-У нас здесь самообслуживание, баран!

Пиво подклеил этикетку и уже было хотел встать. Пьяным голосом он выкрикнул:

Пиво:Тааам кому-то житъ надаела?

Уклейка:Тише Пиво, давай без конфликтов. Я принесу.

Пиво:Эт междуу прочм приличное заведеение!

Карп:Закусывайте-с.

Пиво:Не откажусь поо...пожалуй, – в речи Пива часто мелькала икота и паузы отрыжки.

После закуски лимоном он немного задремал. Его разбудила Уклейка, жалующаяся Карпу:

Уклейка:Негрони у них нет, вот дали водки.

Карп: Наглецы! Разрешите откланяться, я сам разберусь.

Уклейка: Давай Карп, удачи! Кстати, будь добр, принеси мне пожалуйста икру. Я так давно её не ела.

Карп отошел от приятелей и пошел в уборную. По рассказам Пива здесь всегда вкусно пахло. Видимо, он слишком переоценивает место, где все ненужное уходит в даль океана. А может быть бутылки не чувствуют запаха. Какой-то Толстолобик выкрикнул Карпу, когда второй выходил из уборной:

Толстолобик: Не нравишься ты мне.

Карп: А вы мне очень нравитесь! Кто сказал, что интеллигентность - это порок? -Карп дразнил Толстолобика с ехидной улыбкой.

Толстолобик: Да пошел ты!

Карп оглянул бар вновь – за соседним столиком была компания – как показалось Карпу – щук, не слишком блещущих умом, зато явно знающих толк в алкоголе. Собственно алкоголь либо был их постоянной темой, либо проскакивал между темами. Щуки немного посматривали на посетителей Бара мужского пола и ежели мимо них прошел бы любой, даже вяленый, Карась – они сразу поправляли плавники. Было понятно, что Карп не имел желания связываться с этими представителями бытовой ямы.

Щука, подошедшая к Карпу, погладила свою чешую.

Щука:Извините – щука наигранно встала в легкий ступор – Ах! Неужели вы.. Вы Карп! - Щука встала из-за стола. Она двигалась очень плавно, сверкая своим алым плавником, но в этой плавности Карп и увидел ту ноту вечного голода и скитаний. Она продолжила свою льстивую речь:

Щука:Как вам наш бар? Карпы обычно в такие не ходят.

Карп:Довольно милое место.

Щука:Да-да, не то слово! Особенно мне он нравится своим уютом, я здесь как дома.

«А где же ты еще будешь?» – подумал Карп.

Карп:Солидарен.

Вообще не солидарен. С самого прихода Карп чувствовал себя в Баре очень неуверенно. Стены, музыка, картины давили на Карпа, тем самым вызывая у него... Страх.

Щука:Не скромничайте, господин. По вам видно, что вы предприимчивый, экстравагантный самец. – половину слов, выходящих из ее уст, она не знала – и я вижу, что вы очень устали. Давайте вы останитесь с нами. – щука мягко притронулась к Карпу.

Карп:Леди, как вас зовут?

Щука:Можете называть меня Биатрицией. – Биатриция неловко улыбнулась, перед тем как познакомится.

Карп:Биатриция, поймите, у меня со всем нет денег! – Карп говорил это специально.

Биатриция:Что вовсе нету? Но зарабаток у вас должен быть? – сказала щука с неким возмущением, но все равно продолжила прислуживаться:

Биатриция:Но ведь у вас такой хороший пиджак..

Карп:Это сюртук, Биатриция, Сюртук! Как можно не знать таких банальных вещей? – Карп почувствовал прилив самоутверждения - А вы вообще знаете такую профессию как портной?

Биатриция:Конечно знаю, за кого вы меня принимаете? У меня муж был, Ёрш, как раз работал в порту. Платили там правда немного, ну как говорится: «Мужья приходят – мужья уходят». Неужели я не права?

Карп:Ей богу, я женат!

Биатриция:Сплюньте!

Карп:Ни за что.

Биатриция:Так проваливай тогда. Нашелся – важный. Главное общается как прокурор, ни на что не соглашается – да кто за тебя за муж выйдет?

Карп:Прекрасная Плотва.

●

С момента прихода Карпа люстра немного потускнела. За окном уже был откровенный сумрак и через него вряд ли можно было разглядеть идущую мимо персону или аптеку напротив. Та толпа, которая была в баре до этого уже успела немного рассеяться и потому, можно было узнать некоторых посетителей бара по лучше. Карп медленно вышагивал к барной стойке с широко выпрямленной грудью и хищным взглядом.

На несущей стене, стоявшей в центре самого бара, были вывешены две картины. Сперва Карп миновал их, но после присмотрелся: