Алина Астафьева
Новеллы о любви и проклятиях. Новелла 1

Часть 1. Она

Jett Screams

And if you want my heart you can break it

I never needed mine

And if you want my soul you can take it

Already dead inside

Я встретила его в Праге, в темном кафе, где свет выливался из винтажных ламп, словно кофе неуклюжего покупателя. Все здесь дышало сладкой меланхолией. Уже четвертый день стояла выматывающая жара, тела стали тяжелыми, ленивыми, а в воздухе стоял мускусный аромат пота и корицы. Его улыбка заставила меня вздрогнуть. Одеколон, дерево и жженый сахар, кожа животного… Запах застрял у меня в горле, смешавшись с горечью кофе. Невинные мальчишки пахнут совсем иначе, мне ли не знать… Мне было интересно, что за желания скрываются за этими карими глазами. Я улыбнулась своим догадкам и выскользнула на улицу, смакуя свой голод.

Он будет моим.

«Как ты меня заметил?» — я спросила его, наклонив голову, и свет от фонаря заиграл на моей идеальной коже.

«Тебя? Единственную красивую девушку здесь?» — он ухмыльнулся, не замечая как расширились мои зрачки, когда дернулась вена у него на шее.

Я была вся напряжена, каждый взмах его длинных ресниц оживлял мою кровь, которая, казалось, уже совсем застыла в жилах. Я начала считать, чтобы отвлечься:

Первый взмах: его пульс взлетел, когда я подошла ближе.

Второй взмах: его дыхание коснулось моей щеки - Мalboro.

Третий взмах: мои клыки порезали мой собственный язык, голод захватил мое тело.

Еда. Прекрасная, высокомерная, чертова еда.

«Планы на вечер?»

О его улыбке можно было слагать стихи. Как там? Любовь - кровь?

На шаг ближе. Воздух между нами - густой и тягучий, горячие, редкие порывы ветра, запах телячьей кожи от его сумки, сладкий пот на его висках… Я бы хотела проследить за каждой его веной, узнать, куда впадает их голубая река, которая вздрагивает под тонкой белой кожей. Я уже представляла, как он будет умолять, мучиться… Невольно усмехнулась.

Еще один взмах его дерзких ресниц, и я уже совсем близко.

«Я надеялась, что это ты мне расскажешь про мои планы на вечер,» — сказала я и снова вдохнула дикий коктейль из его ароматов.

Голод уже сжимал мне горло.

Он довольно улыбнулся. Ох уж эти высокомерные, глупые мальчишки.

Я решила позволить ему думать, что я уже сдалась: наши губы столкнулись в коротком поцелуе: мой клык порезал его губу… Первая капля крови обожгла мой рот: железо и жар. Я вздрогнула.

Моя еда. Мое угощение.

Я отстранилась.

Какое же чудесное выдалось лето — розы, куда ни глянь. Надо будет не забыть положить их ему на могилу.

Я последовала за ним по улицам Старого Города, выпивая коктейль из густого летнего воздуха, бликов фонарей на мостовой, тайн на каждом шагу и запахов туристов, опьяненных собственной смертностью.

Идеально.

Я улыбалась каждому каменному ангелу и черту, ох уж эти забавные кривые лица.

Я разрешила ему отвести меня на Карлов мост, где меня окончательно захватила Прага: сладостная гниль Влатавы, резкие вскрики скрипки, прорывающиеся сквозь смех, стук сердец толпы, врезающийся в мой череп.

Молись, милый.

Я не могла не любить его человечность: ухмылку, которую он послал мне через плечо, пальцы, скользящие через мои русые волосы… Так нетерпеливо, взволнованно. Он протянул мне свою руку, теплую и мягкую, полную жизни, которой я так хотела завладеть.

Какие красивые запястья.

Так легко будет оставить на них синяки.

Его жар ощущался особенно ярко в моих холодных пальцах, его пульс дрожал, словно мотылек, запертый в банке.

Теперь ты мой.

И ночь еще так молода.

Мы спустились на берег реки, где призрачные фигуры лебедей плавно скользили по иссиня-черной воде, их скрюченные шеи напоминали мне о хрупкости этого мира. Он подал мне руку.

«Ты такой джентельмен,» — пробормотала я, послав ему свою самую нежную улыбку. «Что мы будем делать?»

Но я уже знала ответ.

Пожалуйста, не надо!!!

Но он достал из своей сумки несколько рогаликов и начал кидать куски хлеба птицам.

Серьезно?? Мог бы придумать что-то поинтереснее для последнего свидания в своей жизни.

Я думала проявить милосердие, но ты, мой дорогой обед, испытываешь мое терпение.

Вскоре я поняла, что у него были свои представления на счет «провести ночь вместе». Он не спешил закончить вечер в его постели, нет, он вел меня по улицам, укутанным сумраком, где фонари освещали дороги, которые были намного старше, чем все мои грехи. Желтоватая вуаль накрывала прохожих, которые скользили мимо нас навстречу темным историям города. Прага утопала в своих тайнах, и я, всего лишь на мгновение, позволила себе забыть, что я одна из них.

Мы остановились у крошечного винного магазина и захватили бутылку (красного, конечно), прежде чем позволить такси отвезти нас в Вышеград, чьи тени манили нас призраками и проклятиями прошлого. К том времени я была поражена — не городом, а им. Его улыбка, мягкая, но цепкая, заставляла трепетать мою мертвую душу. На секунду я хотела сдаться ему, упасть в его объятия и раствориться в них, как какая-нибудь краснеющая смертная девица, забыть о десятилетиях, которые тяготили мой разум.

«Ты идешь?»

Я не торопилась. Но хищник во мне уже замурчал…

Ужин, детка.

Мы устроились на скамейке, он вытянул свои ужасно длинные ноги и протянул мне бутылку.

Бесит или нравится?

Пока не могу решить.

«Что ты читаешь сейчас?» — спросил он, сделав глоток вина.

Я резко подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

Какого черта.

«Милый,» — я вздохнула. «Я не читаю. Я…»

«Читаешь,» — он улыбнулся. «В кофейне. Но я не видел обложку».

Он кивком указал на мою сумку, из которой предательски выглядывала книга.

Проклятье.

Я забыла про чертового «Гарри Поттера», которого стащила в трамвае у зазевавшегося школьника.

«Стихи,» — решила соврать я. «Очень плохие стихи. Любовь - морковь… Всякое такое».

Его улыбка стала еще шире, он засмеялся.

«Обманщица».

Слово повисло в воздухе и растворилось в тишине ночи.

Он не требовал от меня другого ответа, но начал типичный допрос на первом свидании:

Любимый цвет? Черный (идеально для похорон).

Любимая группа? Не знаю (что сейчас модно играть во время панихиды?)