Ильгиз Гиматов
Мне и летом холодно в Казани

«Мне и летом холодно в Казани…»

.

Я болен, болен, болен, я безнадежно болен -

где бил родник мой чистый, пожухлая трава…

Во мне нет ничего – ни слабости, ни воли

и я теперь не знаю, что подарить мне вам…

Вы были, были, были - дождем весенним были,

но, видно, так от жажды растрескалась душа,

что струи золотые не смыли горечь пыли –

вы только на мгновенье свой придержали шаг.

И кругом, кругом, кругом – судьба моя вновь кругом.

Разорванное сердце вопит на колесе!

А время нас уносит все дальше друг от друга.

А голос ваш все тише: «Прощайте насовсем…»

.

Был окутан паутиной липкой

смутных мыслей и случайных слов,

когда наземь цвет роняли липы,

осеняя временный мой кровь.

И дожди несли печаль от Волги,

и хотелось обо всем забыть

в заунывном шуме ливней долгих,

не решаясь быть или не быть…

.

Есть в гостиницах такая штука -

в номерах порой среди жильцов

ищет жертвы серая разлука…

У нее старушечье лицо.

Вот она садится к изголовью

моему и, пальцами хрустя,

шепчет тихо:

- Что ты звал любовью -

ничего не стоящий пустяк.

Позабудь глаза ее, улыбку -

все, что было навсегда забудь…

Эфемерно счастье в мире зыбком,

как случайный твой под солнцем путь.

.

Вот разлука личико морщиня,

колеей другою повела:

– В этот номер первый раз с мужчиной

девой юной девственной вошла.

Двести лет прошло, а я все помню -

дробь копыт и жалобу рессор,

и дорогу в колокольном звоне,

и цыганок душу рвущий хор.

И в бокалах золотую пену,

песню-плач, и пляску в номерах…

А потом, лаская эту стену,

лунный блик, безумствуя, играл.

.

«Что за бред?» - седые тронул пряди

той, что из веков других пришла.

А она - лицо мне робко гладит -

ледяной ладонь ее была.