Марина Гарсия
Право на престол. Долг перед жизнью

Романтическое фэнтези

2026

© Марина Гарсия, 2026

Все права защищены.

Никакая часть настоящего издания не может быть воспроизведена,

распространена или передана без письменного разрешения

правообладателя, за исключением случаев,

предусмотренных законодательством.

Все персонажи, события, государства и географические названия

являются художественным вымыслом.

Карта мира — Марина Гарсия.

Мор не держит никого,

Все дороги — сквозь него.

Лишь течение знает точно,

Что разлука не бессрочна.

— Отрывок из песни о четырех стихиях

Глава 1

Мор. Начало пути

Элисари

Рынок шумел. Продавцы уже разложили товары на прилавках и наперебой зазывали покупателей. Полуденное солнце палило нещадно, а легкое дуновение ветерка приносило облегчение лишь на несколько мгновений, пока лучи снова не обрушивались на головы жителей города.

Элисари сидела, неотрывно наблюдая за незнакомкой, которая длинными тонкими пальцами перебирала травы в ее корзине. Девушка казалась старше лет на восемь-десять. Ее длинные светло-русые волосы были собраны в косу, кончик которой то и дело касался пыльной дороги, а ясные голубые глаза щурились от яркого солнца.

— Это ведь можжевельник? — вдруг спросила незнакомка, вытаскивая из корзины длинный пучок.

— Нет, это тысячелистник. Он хорошо останавливает кровь. Настой можно принимать при головных болях или коликах. У вас что-то болит? Может, подсказать?

— А ты хорошо в этом разбираешься? — девушка улыбнулась одними уголками губ и слегка склонила голову набок.

— Думаю, неплохо, — осторожно ответила Элисари.

Краем глаза она заметила, что к ним направляются два стражника. Похоже, новенькие: раньше она их не видела. Вот только этого сейчас не хватало. С теми, кто обычно дежурил на рынке, Элисари уже давно познакомилась, и за пару монет они перестали обращать на нее внимание. Но эти явно намеревались устроить ей неприятности.

— Нельзя торговать на рынке без прилавка, — заговорил старший из них. — Ты должна заплатить пошлину и торговать, как все. Иначе убирайся.

«Как грубо…»

Элисари уже открыла рот, чтобы попытаться договориться, но ее неожиданно перебила несостоявшаяся покупательница.

— Я была последним покупателем. Она уже уходит. Благодарю вас, — обворожительно улыбнулась стражникам девушка.

Они кивнули, развернулись и неспешно направились к прилавкам с фруктами, оставив девушек одних.

Элисари недоуменно посмотрела на незнакомку.

— Бери свою корзинку и иди за мной, — сказала та, дождавшись, пока Элисари поднимется с земли.

Она отряхнула юбку, смахнула пот со лба, подняла корзинку, и девушки неспешно зашагали по улицам Вальтарена.

Город был гораздо меньше столицы — Малхарена, — но считался главным городом провинции Мор. Его легко узнавали по темно-синим крышам домов. Сюда съезжались со всех уголков провинции, чтобы полюбоваться сафирисами — деревьями, которые каждую весну покрывались цветами от чернильно-синего до лазоревого.

Элисари подняла голову и сразу же нашла взглядом Башню целителей. Высокую башню, которую было видно почти из любой точки города.

Люди уважали лекарей. Они спасали детей от дымной болезни, принимали роды, лечили ожоги и тяжелые раны. Они были тем светом, который делал мир чуть менее страшным и опасным.

И похоже, девушки направлялись именно туда — в Башню.

* * *

Айна

Айна шла и думала о худощавой девушке, бредущей следом.

Поразительно, но все травы оказались отличного качества, аккуратно перевязанные ленточками в пучки. Девушка явно провела немало времени, собирая их, однако богатством не отличалась.

Она была невысокого роста. Русые волосы, чуть темнее, чем у самой Айны, были заплетены в простую косу, а серо-зеленые глаза выглядели усталыми. Айна отчетливо слышала, как у девушки урчит в животе.

«Голодная, бедняжка».

Платье на ней было добротным, но явно старым. Сейчас в моде были широкие рукава до локтя и такой же широкий цветной пояс, несколько раз оборачивавшийся вокруг талии. Сама Айна носила темно-лазоревое платье с синим поясом ему в тон.

У девушки же рукава были длинными и узкими, почти закрывали ладони, а вместо пояса талию перехватывала тускло-зеленая веревочка. Горожанки, словно бабочки, гуляли в лимонно-желтых, оранжевых и лиловых платьях, тогда как ее платье было светло-серым. Этот цвет подчеркивал глаза девушки, но ничуть не украшал ее.

Девушки шли по мощеным улицам Вальтарена, стараясь держаться в тени крыш. Горожане искали спасения у прохладных фонтанов и каналов, во множестве пересекавших город, — так сказывалась близость реки.

Башня находилась недалеко от рыночной площади — всего в нескольких кварталах.

Они шли молча, каждая погруженная в свои мысли.

Перейдя ажурный Мост Спасенных, девушки свернули за угол, и впереди показалась Башня. Два века назад несколько целителей Башни остановили эпидемию туманной болезни. В честь этого события мост носил это имя.

«Что ж, посмотрим. Поговорим. А потом решим, что можно сделать».

С этой мыслью Айна вошла в огромные кованые ворота Башни.

* * *

Малхар

Принц отбил кинжал, летящий ему в лицо, и сам перешел в наступление. Его друг, совершенно этого не ожидавший, перестал ухмыляться и теперь настороженно следил за оружием в руках противника.

Вжик!

Лезвие пролетело так близко, что срезало прядь каштановой челки Кэйрона. Тот нервно поморщился и перешел в атаку, попутно пытаясь разозлить принца:

— Парикмахер из вас что надо, Ваше Высочество. Но как вам вот такой прием?

Кинжалы неожиданно взлетели в воздух и были перехвачены обратным хватом. Линия боя сместилась с уровня груди к животу, что стало для принца весьма неприятным сюрпризом.

Во внутреннем дворе дворца в Малхарене яростно сражались двое молодых мужчин. За поединком с нескрываемым интересом наблюдали столпившиеся придворные дамы, а служанки замедляли шаг, чтобы хотя бы краем глаза взглянуть на раздетых по пояс принца и его лучшего друга — по совместительству начальника личной охраны Кэйрона. Они тренировались вместе с детства и понимали друг друга без слов.

Кто знает, чем закончилась бы эта схватка на этот раз, если бы не голос Урмаса, ближайшего советника короля:

— Ваше Высочество, король желает видеть Вас у себя в кабинете.

Юноши остановились и одновременно посмотрели на советника.

— Сейчас? — уточнил принц.

— Да, прошу Вас. Он сказал, что это срочно, — ответил Урмас с коротким кивком.

— Что ж, Урмас спас тебя от позорного проигрыша, — насмешливо заметил Кэйрон.

— Урмас спас тебя от участи стать лысым. После челки на очереди был твой хвост!

Друзья улыбнулись друг другу и хлопнули ладонями, прощаясь. Кэйрон направился в казарму — умыться и переодеться в форму, а Малхар поспешил в свои покои, намереваясь сделать то же самое как можно скорее: отец не любил задержек.

По пути он привычно любовался золотыми прожилками зеленого малехара, вспыхивавшими на солнце. Этим дорогим камнем был облицован весь дворец, а в окружающем его парке росли алакниты — зеленые летом и вспыхивающие осенью всеми оттенками красного и оранжевого.

Через полчаса умытый и одетый в темно-зеленый камзол Малхар вошел в кабинет отца. Здесь король обычно работал с документами и проводил встречи один на один с министрами. Сейчас он сидел за столом и подписывал стопку новых приказов.

Халлен был крепким мужчиной с тронутыми сединой черными волосами и такими же, как у сына, зелеными глазами с золотыми крапинками вокруг зрачка. Темные кудрявые волосы и подобный цвет глаз считались отличительной чертой королевской линии Стенвор. От матери Малхару достались разрез глаз, прямой нос и губы. На лице Аннаэль они казались чуть тонковатыми, но идеально вписывались в черты сына. Высокий рост, стройная фигура, пытливый ум и спокойный характер делали Малхара достойным преемником отца и одним из самых желанных женихов королевства.

— Сын, — начал Халлен, но внезапно зашелся кашлем.

Малхар немедленно налил воды и подал отцу стакан. Когда приступ прошел, Халлен с усилием потер грудь, будто пытаясь избавиться от оставшейся боли.

— Отец… Лечение не помогает. Нам нужно найти что-то другое, — с тревогой произнес Малхар.

Ему было невыносимо видеть, как отец страдает от боли в груди и кашля, на несколько мгновений превращавшего сильного мужчину в совершенно беспомощного человека.

Причину болезни определить удалось: пыльца цветка нэримэ — дерева, растущего далеко на юге. Несколько месяцев назад король путешествовал по тем землям и, ничего не подозревая о последствиях, вдохнул аромат красивого цветка. Болезнь дала о себе знать лишь спустя несколько недель в виде непрекращающейся аллергии, словно нэримэ навсегда поселился у него в груди. Целители предлагали отвары из разных сочетаний трав, но те лишь ненадолго облегчали кашель, не избавляя от самой болезни.

— Да, да, сын. Но я позвал тебя не за этим. Взгляни.

Король указал на три карточки, лежавшие на столе. Малхар подошел ближе и увидел женские портреты.

— Это дочь нашего министра финансов, — палец короля остановился на рыжеволосой девушке в красном платье. — Это леди Брэнна из Аквилора. — Он указал на мрачную брюнетку с синими глазами. — А это принцесса Амирэль из Лиреи.

На последнем портрете была изображена блондинка с небесно-голубыми глазами и нежной улыбкой, одетая в воздушное розовое платье.

— Внимательно посмотри на них. Одна из этих девушек станет твоей женой.

— Нельзя всех сразу? — с печальной улыбкой спросил принц.

— Малхар! Прошу тебя, будь серьезнее! — король сдвинул брови.

— Отец… Что о них известно? — вздохнул Малхар, с тоской глядя на портреты.

— Как я уже сказал, леди Астрида — дочь нашего министра финансов, одного из самых богатых людей королевства. Ей семнадцать лет, она любит петь и рисовать. Брэнна — старшая дочь главы Морской гильдии Аквилора, нашего западного соседа. Ей больше по душе военное искусство и поединки, недавно ей исполнился двадцать один год. Амирэль — единственная наследница Лиреи, дочь короля Финвара. Королевство небольшое, но богатое полезными ископаемыми, в том числе малехаром. Ей восемнадцать. Она любит устраивать балы и регулярно посещает службы в храме.

— Ну просто наместница Соланы на нашей земле… — пробормотал Малхар и нервно провел рукой по волосам. — Отец, это политический брак. Поэтому я полностью доверяю выбор тебе. Но, если что, я предпочитаю блондинок.

Принц улыбнулся, а король грустно покачал головой.

— Хорошо, сын. И спасибо за доверие. Можешь идти.

Малхар коротко поклонился и вышел из кабинета, а Халлен еще долго с печалью смотрел ему вслед.

Малхар шел по коридорам дворца, глубоко погруженный в свои мысли. Свет из окон квадратами ложился на пол, а тени скользили по угрюмому лицу наследника.

Он никогда не питал иллюзий относительно собственного будущего. Единственного сына короля ждал политический брак — другого пути для наследника престола не было. Малхар понимал это и принимал.

Поэтому, когда в пятнадцать лет его впервые заинтересовали девушки, он очень быстро научился отделять желания от чувств. Служанки, дочери дворцовых служащих, министров и торговцев могли пробудить огонь в его теле, но эмоции оставались под контролем, а сердце — надежно запертым.

До тех пор, пока не появилась она.

Аланис.

Дочь недавно назначенного министра торговли, барона Веена.

Реформы барона и несомненный экономический подъем его провинции настолько впечатлили короля, что Халлен пригласил его в столицу и предложил пост министра. Веен прибыл вместе с женой и дочерью. Новая семья при дворе сразу вызвала любопытство, но именно Аланис вскоре оказалась в центре внимания.

Невысокая, стройная, с копной волнистых светлых волос, светло-карими глазами, скромной улыбкой и нежным смехом.

Малхар не мог отвести от нее глаз.

Каково же было его изумление, когда она отказалась от приглашения на ужин. Подарки возвращались обратно. Все предложения встречались неизменной вежливой улыбкой и таким же неизменным отказом.

В конце концов сбитый с толку наследник прямо спросил, в чем дело.

Аланис ответила, что ждет… любви.

Большой и чистой — такой, какая была у ее родителей и делала их маленькую семью счастливой.

Любовь.

Этого Малхар дать ей не мог. Как не мог и солгать.

Продолжая кружить вокруг неприступной крепости в поисках слабого места, он неожиданно для себя стал ее другом. А потом однажды понял, что появились чувства, которых он уже не мог ни остановить, ни подчинить своей воле.

Принц был в ужасе.

Он пытался переключиться: встречался с другими женщинами, надолго уезжал из столицы. Но дела неизменно возвращали его во дворец, а Аланис не покидала его мыслей.

И хуже всего было то, что она отвечала ему взаимностью.

Малхар понял, что проиграл.

Они были вместе уже полтора года, стараясь жить одним днем.

Шаги за спиной вырвали его из воспоминаний. Маленькие ладони неожиданно закрыли ему глаза.

— Угадай кто, — прошептала девушка ему на ухо.

Малхар улыбнулся.

— Кажется, это любовь моего сердца.

Аланис счастливо рассмеялась.

— Придешь ко мне сегодня?

Малхар обернулся, взял ее ладони в свои и поочередно поцеловал.

— Приду…

Она опустила ресницы и чуть улыбнулась.

Как же радостно становилось на сердце от этой улыбки.

И как же тяжело — на душе.

* * *

Элисари

Незнакомка оставила Элисари за столом в огромном зале, где сидело всего несколько человек, а вскоре вернулась с миской и дымящейся кружкой. В миске оказалась мясная похлебка, в кружке — настой мелиссы и мяты с ягодами.

С улыбкой девушка придвинула все это к Элисари.

Аппетитные запахи сводили с ума, но Элисари не хотела показаться полной дикаркой. Она поблагодарила и принялась есть, дуя на каждую ложку, — такой горячей была похлебка.

— Как тебя зовут? — спросила девушка, подперев щеку ладонью.

— Эли… Элисари.

— Где ты живешь, Элисари?

— На окраине Вальтарена, в районе Пляшущей Цапли.

— Это который у реки?

Свое название район получил из-за близости к Валее и обилия цапель, охотившихся на лягушек и мелкую рыбу в ее неспешных водах.

— Да, все верно.

Эли сделала глоток настоя и блаженно закрыла глаза. Она обожала мяту — ее вкус, запах и даже цвет.

— У тебя есть семья?

— Родители и младший брат. Они выращивают овощи на продажу, мама иногда прядет. Мы с братом им помогаем.

Она не стала говорить, что сейчас у семьи был не лучший период.

Их верный помощник, конь Болт, неожиданно слег и больше не поднялся. Отец был вынужден сам боронить поле, надорвался и теперь тоже лежал в постели. Мама продавала остатки овощей и пряла днями и ночами, одновременно заботясь об отце, но и ее силы постепенно подходили к концу. Брат помогал чем мог, однако был еще слишком молод и совсем не умел вести хозяйство.

Именно поэтому Элисари отправилась в лес за травами на продажу.

В ее семье мало кто разбирался в лекарственных растениях, но от бабушки остался великолепный справочник по травам, грибам и ягодам. Настоящее сокровище: подробные описания, точные указания, где и что искать, а главное — нарисованные от руки изображения. Книга передавалась в семье из поколения в поколение.

Можно было бы решить, что с такими знаниями Элисари способна лечить людей, но это было не так. Она умела найти нужное растение, правильно собрать и подготовить его, однако не знала, как определить болезнь человека или животного, а значит, не могла подобрать лечение.

Именно этому учили в Башне.

— Меня зовут Айна. Я Старшая Сестра Башни Вальтарена. Меня очень порадовало, как ты собрала и подготовила травы. Все свежие, в отличном состоянии. Я хотела бы купить их у тебя. Все. За десять соланов.

Айна испытующе посмотрела на нее.

— Тебя это устроит?

Десять соланов.

Втрое больше того, что Элисари рассчитывала получить.

Этих денег хватило бы семье почти на три месяца. Отец смог бы спокойно восстановиться, а мама — хотя бы ненадолго перестать работать с утра до ночи. Они снова могли бы каждый день покупать свежую еду.

Сердце Элисари радостно забилось.

Но цена была слишком высокой.

Возможно, Айна просто не знала настоящей стоимости трав.

— Благодарю вас, сорейа Айна. Это достойная цена и даже… слишком высокая. Было бы нечестно с моей стороны не сказать вам об этом.

Эли тяжело вздохнула. Упускать такую возможность было мучительно жаль, но родители с детства учили ее и брата быть честными — и с другими, и с самими собой.

— Это… мило, Элисари, — уголки губ Айны дрогнули в улыбке. — Но я знаю, сколько они стоят, и могу позволить себе заплатить ту цену, которую назвала. Тебе не о чем беспокоиться.

Эли улыбнулась в ответ и кивнула.

Айна положила на стол небольшой мешочек. Внутри звякнули монеты.

— Доедай и будь моей гостьей. Хочу тебе кое-что показать.

Элисари поспешно доела похлебку, допила уже остывающий травяной настой и поднялась.

Айна повела ее по длинному коридору, который закончился открытой площадкой, а там…

Элисари замерла.

Сколько хватало глаз, вокруг стояли оранжереи.

Она сразу узнала их по изображениям из бабушкиного справочника. Потрясающие конструкции из стекла сверкали на солнце и позволяли выращивать растения круглый год. Такое могло стоить немыслимых денег.

— Ты знаешь, что это? — улыбнулась Айна, широким жестом указывая на стеклянные здания.

— Оранжереи. В них можно поддерживать нужную температуру круглый год и постоянно получать урожай.

Айна посмотрела на нее с новым интересом.

— Ты не говоришь как девушка, которая никогда не училась.

— До шестнадцати лет у меня была возможность учиться. И доступ к большой библиотеке.

— Сколько тебе сейчас?

— Месяц назад исполнилось девятнадцать.

Брови Айны удивленно поползли вверх.

Элисари привыкла к такой реакции. Из-за невысокого роста и худобы ей почти всегда давали меньше лет.

Айна ничего не сказала и продолжила путь. Они петляли между оранжереями, пока наконец не вышли в большой сад с цветами и фруктовыми деревьями. Между ними стояли небольшие скамейки.

Айна опустилась на одну из них, и Элисари села рядом.

Старшая Сестра некоторое время молчала, постукивая указательным пальцем по губам. Затем словно приняла какое-то решение и достала из кармана маленький кожаный мешочек.

Развязав его, она вытряхнула на ладонь пять продолговатых гладких камней.

Синий сафир напоминал глубокую ночь в пустыне Шанида — почти черный, с россыпью белых звезд внутри. Зеленый малехар был испещрен черными крапинками и золотыми прожилками. Красно-оранжевый ранин казался раскаленным угольком. Молочно-прозрачный адуляр хранил внутри легкую дымку, оставаясь прозрачным по краям.

Последним был алатырь.

Он переливался оттенками желтого, золотого и оранжевого. Живой камень. Камень Жизни.

Элисари прекрасно знала, для чего нужны эти камни и зачем Айна их достала.

Изобразив на лице вежливый интерес, она спрятала руки за спину.

— Какой тебе нравится? — спросила Айна.

— Они все прекрасны.

Элисари чуть отодвинулась от протянутой ладони.

— Может быть, какой-то нравится тебе больше остальных? — не сдавалась Айна.

— Нет. Они все чудесны, каждый по-своему.

Айна некоторое время молчала, затем сжала пальцы и убрала камни обратно в мешочек.

— Ты ведь знаешь, для чего они нужны, верно? И не собираешься открывать мне свои секреты.

— Я знаю, зачем они нужны. Но трогать их не буду.

Айна выглядела разочарованной, однако настаивать не стала.

Элисари незаметно выдохнула.

— Хорошо. Тогда пойдем. Я провожу тебя к выходу из Башни.

Направляясь домой и петляя по улицам Вальтарена, Элисари снова и снова возвращалась мыслями к дню, когда ей исполнилось шестнадцать.

Именно тогда она получила один из самых неожиданных подарков в своей жизни.

3 года назад…

— Кэйрон, подожди меня!

Эли бежала так быстро, что сердце колотилось, будто сейчас выпрыгнет из груди, но вскоре сдалась и перешла на шаг. Длинноногий Кэйрон, которому уже исполнилось девятнадцать, далеко обогнал ее. Они спешили в конюшню. Кэйрон узнал, что Малхару подарили жеребца на его двадцатилетие. Угольно-черный конь с белыми носочками и стрелкой на носу был воплощением красоты и грации. Так хотелось увидеть его поскорее.

— Элисари!

Голос отца заставил ее сбиться с шага и обернуться. Торвик стоял на балконе, мимо которого она только что пробежала, и звал ее к себе.

Эли вздохнула — похоже, знакомство с подарком Малхара придется отложить.

— Дочь, куда так спешишь? Ты уже не ребенок, чтобы носиться по дворцу.

Папа отчитал ее, но тут же смягчил выговор улыбкой, и стало уже не так обидно.

Он прав: ей уже не пристало бегать сломя голову, но… было ужасно интересно, и совсем не хотелось отставать от Кэйрона.

— Прости, папа. Я больше так не буду, — благовоспитанно ответила она и посмотрела на отца из-под опущенных ресниц.

Торвик служил начальником охраны короля и был его близким другом. Он часто пропадал на службе, поэтому они с мамой Лирис и братом Сарелом редко его видели. Тем дороже были для Элисари такие минуты. Например, эта. Нечасто ей удавалось остаться с папой наедине.

Эли сразу заметила одну странность: отец был одет в официальные цвета королевской династии — зеленый и черный — и носил все отличительные знаки на груди, хотя обычно предпочитал нейтральную одежду и обходился без украшений.

Торвик провел рукой по коротким черным волосам, и Элисари увидела, как на его пальце сверкнул фамильный перстень с черным камнем.

— Папа? Ты так одет из-за моего дня рождения? — несмело улыбнулась она.

— И поэтому тоже, дочь. Пойдем со мной.

Его синие глаза лукаво сверкнули, и он мягко подтолкнул дочку к выходу с балкона.

Они вошли в комнату, где Элисари никогда раньше не была.

Там уже ждали мама с братом, цеплявшимся за ее ладонь, саата главной Башни целителей Элеонор, священнослужитель Эрты Халвар и еще двое незнакомых мужчин.

Один был настоящим великаном: лысый, с гладко выбритыми щеками и холодными серыми глазами. На правом виске Эли заметила старый шрам.

Второй мужчина был светловолосым, кареглазым и, похоже, надел все украшения, какие только у него были: почти все пальцы унизывали перстни, в ушах поблескивали серьги, а шею украшала тройная золотая цепь.

Мама Элисари казалась совершенно безмятежной. Легкая улыбка на ее лице успокоила разволновавшуюся дочь. Младший брат Сарел с любопытством наблюдал за происходящим.

Девушка присела в реверансе, приветствуя каждого, хотя пока совершенно не понимала, что происходит.

— Подойди, дитя.

Голос сааты Элеонор был мягким и тягучим, словно мед, медленно стекающий с ложки. Она ласково улыбнулась и протянула Элисари руку. Отец остался стоять за ее спиной.

Элисари подошла ближе к Матери-Целительнице.

Пять камней лежали на ладони Элеонор.

Теперь ей стало ясно, зачем ее позвали.

Ритуал познания своей сути проходили все дети, когда им исполнялось шестнадцать лет. Он помогал определить природную склонность человека. Если один из камней загорался внутренним светом, считалось, что именно эта стихия ему ближе.

Втайне Эли надеялась увидеть, что ей покровительствует именно Нефел, потому что люди, которым выпадал адуляр, часто становились учеными, преподавателями или исследователями.

Элисари подошла еще ближе, завороженно глядя на камни в руке Матери.

— Что мне нужно делать? — спросила девушка.

— Закрой глаза, постарайся ни о чем не думать и подуй на камни.

Эли закрыла глаза, но не думать не смогла. Мысли никак не желали успокаиваться, перескакивая от ожидания к страху, и она поспешила подуть на камни.

В тишине раздался дружный вздох.

Элисари открыла глаза.

На ладони сааты нестерпимо ярким светом загорелся Алатырь…

* * *

Наши дни. Элисари

Домой Эли пришла к закату, потому что по дороге зашла на рынок и купила продуктов. А еще — душистый чай для мамы, немного кофейных зерен для папы и малиновые конфеты, которые с детства обожал ее младший брат Сарел.

Последние годы они были лишены многих привычных вещей, и девушка знала, как тяжело приходится всей семье.

После того случая в день ее шестнадцатилетия они не сразу покинули дворец. Прошло несколько месяцев, и Элисари уже почти забыла о случившемся, пока однажды ночью мама не разбудила ее и не увела прочь из комнаты. В пустующей казарме они переоделись в самые простые платья, какие Эли только доводилось видеть, сели на лошадей и затерялись среди городов Дрейгана.

Они нигде не задерживались надолго, пока полгода назад не остановились в Вальтарене. Этот город стал первым местом, где семья почувствовала себя в безопасности.

Когда Элисари спрашивала родителей, почему им пришлось бежать, они в конце концов признались, что у Торвика состоялся очень неприятный разговор. Насколько понимала Эли, причиной стала она. Точнее, то, что показал камень во время ритуала.

Впереди показался дом, в котором они теперь жили. Старый, но заботливо приведенный в порядок отцом и наполненный уютом стараниями матери.

Внутри было всего две комнаты: одна — для родителей, другая — для Эли с братом. У них были кровати, теплые одеяла, подушки, а благодаря проведенной трубе и близости реки они могли каждый день умываться и мыться.

Когда Элисари вошла в дом, Лирис сразу бросилась к ней с кухни.

— Эли, наконец-то! Мы так переживали! Где ты была весь день? Что это?

Мама удивленно посмотрела на сумки в руках дочери.

— Это тебе.

Эли передала ей покупки.

— И это тоже.

Она вложила маме в ладонь оставшиеся деньги — весьма внушительную сумму.

— Я продала травы, которые всю неделю собирала в лесу.

Лирис замерла, недоверчиво переводя взгляд с сумок на деньги.

За несколько лет жизни в бегах они прекрасно изучили настоящую цену каждой монеты.

— И кому же?

— Башне.

Мама в ужасе закрыла рот рукой. Одна из сумок выскользнула из ее пальцев и упала на пол.

— Ты ходила в Башню? Они знают? — быстро спросила она.

Лирис никогда не ходила вокруг да около.

Она всегда спрашивала о самом главном.

— Ходила. Другого выбора не было. И нет, они ничего не знают.

Эли не стала рассказывать подробности. Незачем было волновать маму еще сильнее.

Лирис была очень эмоциональной. Когда радовалась, казалось, вместе с ней радовался весь мир. А расплакаться могла даже из-за сломанного ногтя. Или потому, что закончились краски. Чем не конец света?

Пожалуй, тяжелее всего ей далась потеря любимого дела.

Лирис была придворной художницей. Она писала картины для украшения дворца, расписывала стены, создавала портреты членов королевской семьи. Самое большое ее полотно — с изображением короля, королевы и их единственного сына — до сих пор украшало Малый тронный зал. Она как раз начала расписывать храм Эрты, когда семье пришлось спешно бежать.

В новой жизни мама больше не вернулась к прежней работе, хотя весь их дом был расписан ее рукой.

Эли невольно подняла взгляд на потолок спальни, где раскинулось звездное ночное небо. На стенах оживали лес и цветущие луга, а по деревянному столу вились нарисованные побеги и цветы.

Лирис скучала по краскам.

Теперь их место заняли игла и нитки — шитье стало единственным способом заработать.

Мама кивнула и поспешила на кухню, подхватив сумки.

Через мгновение оттуда донесся радостный визг, который, впрочем, мгновенно напугал отца.

— Лири! Лирис! Что случилось? — сразу же раздался его голос из комнаты.

Торвик привык держать все под контролем. Если не получит ответ немедленно, обязательно встанет с постели и сам придет выяснять, что произошло.

Продолжать военную службу он больше не мог.

Теперь его единственным маленьким отрядом оставалась семья.

Эли и Лирис были спокойными и покладистыми, а вот Сарел всегда отличался упрямством. Он предпочитал поступать по-своему и редко соглашался с отцом, из-за чего между ними постоянно вспыхивали споры.

Когда Торвик решил заняться земледелием, все сначала складывалось неплохо. До недавнего времени.

— Торвик! Тут чай и… и кофе! Сарел, беги скорее, здесь твои любимые конфеты!

Восторгу мамы не было предела.

Иногда она напоминала маленького ребенка, которому неожиданно подарили целую корзину сладостей.

И Элисари вдруг подумала, как же мало порой нужно человеку для счастья.

К топоту ног брата вскоре присоединились тяжелые шаги отца.

Элисари тут же бросилась к нему, чтобы помочь идти.

Ее отец был сильным человеком, но не настолько, чтобы тянуть плуг вместо лошади. Когда он упал в поле, они все испытали настоящий ужас.

Словно внезапно рухнула крепость, за стенами которой семья чувствовала себя в безопасности.

Именно Торвик всегда принимал решения и вел их вперед.

Без него они словно потеряли опору.

Эли очень не понравилось это чувство.

Ему нужно было отдыхать, и девушка надеялась, что кофе порадует отца не меньше, чем Сарела — конфеты.

Помогая ему сесть за стол, она сразу отправилась заваривать чай и кофе, оттягивая момент, когда придется встретиться с ним взглядом.

— Итак, откуда такие богатства? — протянул Торвик, сложив руки на груди.

Богатства…

Когда-то подобные покупки казались совершенно обычными.

Стоило лишиться привычных вещей, чтобы понять, насколько они дороги.

Эли поставила перед отцом чашку свежесваренного кофе, а себе налила чай.

— Я продала травы Башне. Они ничего не знают. Ничего важного…

Последние слова были, пожалуй, небольшим преувеличением.

Сарел налетел сзади, обнял сестру и, жуя конфету, радостно воскликнул:

— Спасибо, сестренка! Ты лучшая!

Эли улыбнулась.

Хорошо, что брату всего четырнадцать. Еще несколько лет — и радовать его будут уже совсем другие вещи.

— Уверена? Ты рисковала.

Отец остался верен себе.

— Уверена. Риск того стоил.

На самом деле уверенности у Эли не было.

Но какой у нее был выбор?

— Хорошо.

Торвик наконец расслабился, сделал первый глоток кофе и блаженно закрыл глаза.

Элисари в который раз подумала, что нужно ценить маленькие радости жизни.

Никогда не знаешь, в какой момент можешь потерять их все.

* * *

Амирэль

Амирэль лежала на кровати и горько плакала. Так громко, что ее слышал весь небольшой замок, расположившийся в цветущей долине.

Впрочем, все давно привыкли к таким бурным проявлениям чувств принцессы.

Амирэль была единственным и долгожданным ребенком королевской четы. Ее мать с трудом пережила роды и с тех пор принимала специальные настойки, чтобы предотвратить новую беременность.

Девочка выросла настоящей красавицей: светлые кудрявые волосы, голубые глаза, очаровательная улыбка и ямочки на щеках. Настоящая ожившая кукла самой искусной работы.

Во дворце ее обожали. Баловали, носили на руках, задаривали подарками. Она беззаботно проводила дни с подругами и всегда делала то, что ей хотелось. Каждый день был наполнен любовью окружающих.

Так продолжалось до тех пор, пока однажды она не услышала слово «нет».

Пожалуй, даже новость о предстоящем замужестве не поразила ее так сильно, как этот отказ.

Амирэль совершенно не хотелось покидать место, где все ее любили, и жить с человеком, которого она впервые увидела лишь сегодня утром на портрете.

Кто он вообще такой?

Почему она должна жить с ним, выходить за него замуж и делать еще множество непонятных вещей?

Она его не знала.

И совершенно не хотела узнавать.

Она не хотела оказаться в чужой стране, где не будет ничего из того, к чему привыкла.

Именно это Амирэль и высказала любимому папе.

Но вместо привычной улыбки и согласия отец неожиданно ответил:

— Нет, Амирэль. Не в этот раз. Ты выйдешь замуж за принца и будешь жить в его дворце. Это решено.

В дверь осторожно постучали, но Амирэль ничего не слышала. Она целиком отдалась своему горю.

Когда дверь открылась и кто-то осторожно коснулся ее плеча, принцесса едва не захлебнулась новым всхлипом.

Мама.

Ах, ее чудесная мама.

Она обязательно все исправит. Остановит это безумие. Объяснит папе, что он ошибается.

И тогда все снова станет хорошо.

Амирэль бросилась к матери и разрыдалась еще сильнее, чтобы у той не осталось ни малейших сомнений в том, насколько разбито сердце дочери.

Лэйтара крепко обняла ее, и они вместе сели на кровать.

Королева терпеливо гладила дочь по вздрагивающей спине, пока та наконец не выплакалась.

Чертами лица Амирэль походила на мать, но светлые волосы и голубые глаза достались ей от отца — короля Финвара, правителя Лиреи.

У Лэйтары были каштановые волосы и каре-зеленые глаза, которые сейчас с любовью смотрели на дочь.

Амирэль ответила ей самым несчастным взглядом из всего своего богатого арсенала.

— Мама... Скажи, что папа пошутил. Что это ошибка. Пожалуйста!

Лэйтара тяжело вздохнула и взяла дочь за руку.

Несмотря на свои восемнадцать лет, Амирэль почти ничего не понимала в государственных делах.

Лирея была совсем небольшим королевством, но невероятно ценным благодаря богатствам, скрытым в недрах гор. Именно поэтому вокруг нее всегда хватало алчных соседей. До сих пор их защищал договор, срок которого истекал уже в следующем году.

Им срочно требовалось найти сильного союзника.

Дрейган казался лучшим выбором.

Северный сосед обладал огромной армией и обширными землями, а его единственный наследник до сих пор не был женат.

Политический брак выглядел самым разумным решением.

Если у Амирэль родятся двое детей, младший тоже сможет унаследовать часть владений Лиреи. Род Финваров не прервется, а королевство сохранит мир.

Но Лэйтара понимала: сейчас все эти объяснения бесполезны.

— Что тебя так пугает, дочь? В чем настоящая причина твоих слез? — мягко спросила она.

— Я не хочу к нему ехать! Не хочу жить в другом месте! Не хочу жить там! У меня никого не будет! И он мне совсем чужой!

Все страхи вырвались наружу бессвязным потоком слов.

— Дорогая моя, конечно же, ты не поедешь одна. Тебя будут сопровождать мы с папой и половина нашего двора. С тобой отправятся и навсегда останутся твои самые близкие подруги. Тебя будет охранять верный Азрак. А мы будем приезжать к тебе не реже двух раз в год. И ты тоже сможешь приезжать к нам.

О том, что решать это будет уже муж Амирэль, королева благоразумно промолчала.

— Но вдруг мне там не понравится? Или... я им не понравлюсь?

Амирэль вскочила и нервно заходила по комнате.

Разговор шел совсем не туда, куда ей хотелось.

— Как ты можешь кому-то не понравиться, радость моя? Ты самое дорогое, что у нас есть. Самая прекрасная. Они увидят тебя — и сразу полюбят.

Лэйтара говорила совершенно искренне.

Она действительно в это верила.

Так же, как и сама Амирэль.

— А... он? Принц? Как его зовут? Вдруг он меня не полюбит?

Вот что было самым страшным.

У Амирэль никогда не было настоящих отношений. Поцелуи руки, подарки, цветы, комплименты сыновей придворных она всегда воспринимала как нечто само собой разумеющееся.

Она никогда не задумывалась, что однажды придется ответить кому-то взаимностью.

Теперь же ей предстояло выйти замуж за совершенно незнакомого человека.

Что он будет от нее ждать?

И вдруг он не станет восхищаться ею так же, как все остальные?

— Его зовут Малхар. И он влюбится в тебя с первого взгляда. Каждый день будет благодарить судьбу за то, что ты согласилась стать его женой! — с еще большим воодушевлением сказала Лэйтара.

— Но я не соглашалась! Как это вообще произошло? Я думала, папа даст мне время... и я сама выберу. Когда-нибудь...

Принцесса растерянно замолчала.

— К сожалению, обстоятельства... — Лэйтара на мгновение запнулась, подбирая слова. — ...вынудили нас поторопиться. Но мы выбрали для тебя самого лучшего! Посмотри!

Она вложила в руки дочери заранее приготовленный портрет.

С холста на Амирэль смотрел молодой кудрявый брюнет с лукавой улыбкой и удивительными зелеными глазами.

— Посмотри, какой он красивый! Молодой, богатый... И однажды ты станешь его королевой. Вы будете самой красивой парой в истории!

Амирэль внимательно посмотрела на портрет.

Утром она лишь мельком взглянула на него, слишком ошеломленная неожиданной новостью.

Теперь же, рассмотрев юношу внимательнее, была вынуждена признать...

Он ей нравился.

Хотя и не настолько, чтобы ради него уезжать из дома.

Если уж ему так нужно, пусть сам приезжает.

— Тогда... пусть сначала докажет серьезность своих намерений. Пусть приедет. А я посмотрю... подумаю... и решу...

Амирэль отчаянно пыталась вернуть себе хотя бы иллюзию контроля.

Она еще не понимала, что ее согласия уже никто не спрашивал.

Но Лэйтара лишь кивнула.

Для начала и этого было достаточно.

Амирэль перестала плакать.

И больше не смотрела на портрет принца с прежним ужасом.

* * *

Элисари

Элисари зашла в стойло к их коню Болту.

Бедняга стоял, поджав одну ногу. Иногда он ложился и лежал часами, явно уставая держаться на трех. Подниматься ему становилось все тяжелее, а больная нога заметно распухла.

Эли со слезами на глазах протянула ему морковку, яблоко и кусочек хлеба. Болт съел все до последней крошки, что немного ее успокоило, но как еще ему помочь, девушка не имела ни малейшего представления.

Он был любимцем отца.

Когда семья остановилась в Вальтарене, они продали всех лошадей, кроме Болта. С ним расстаться не смогли. Он был слишком старым и верным другом.

Но, как и они сами, конь привык к другой жизни и совсем не был создан для тяжелой работы сельского тяглового животного.

Эли погладила темную шерсть и сменила воду в ведре.

Болт тяжело вздохнул и снова лег.

Элисари боялась, что однажды он уже не сможет подняться.

Папе отдых шел на пользу. Он уже ходил по дому и постепенно снова приобретал здоровый вид. Но стоило заговорить о Болте, как Торвик сразу мрачнел.

Наверняка чувствовал свою вину.

Эли погладила коня по белой стрелке, тянувшейся от лба к носу, и вышла из маленького сарая.

Пора было идти в лес.

Деньги рано или поздно закончатся, а голодать снова не хотелось.

Лес встретил ее пением птиц, свежим ветром и густой смесью запахов.

Поначалу Элисари боялась заходить сюда одна. Лес казался непонятным и опасным. Дикие звери, змеи, клещи, болота, ямы — все это пугало.

Впрочем, зверей она пока не встречала. Змеи здесь водились, но обычно мирно уползали прочь. Болота и подозрительные ямы Эли проверяла длинной крепкой палкой.

Для злых людей она тоже могла пригодиться.

Все-таки ее отец много лет служил начальником королевской охраны и успел научить дочь кое-чему полезному. Теперь настал черед Сарела.

Эли усмехнулась.

Когда у Торвика появлялись силы, он занимался с сыном: заставлял его бегать, прыгать, отжиматься, таскать тяжести и балансировать на доске. До оружия дело пока не дошло. Отец считал, что сначала Сарел должен подготовиться физически и научиться дисциплине.

Можно было только представить, что думал об этом сам Сарел, который редко соглашался с отцом хоть в чем-нибудь.

Впрочем, сейчас у Элисари были свои дела.

Наступило начало лета, а значит, пришло время собирать мелиссу, донник, лопух, подорожник и немного дубовой коры.

В лесу она провела почти весь день, переходя от одной поляны к другой и наполняя корзину травами.

Около полудня Эли устроила себе короткий перекус на небольшой поляне у ручья. Она села, прислонившись спиной к широкому старому дереву. Крона надежно защищала от палящего солнца, хотя от комаров и мошек спасения не было — те так и норовили залезть в глаза и рот.

К вечеру Элисари снова направилась к Башне, надеясь продать там собранное.

Вход был свободным — жители Вальтарена постоянно приходили сюда за помощью.

Во дворе Эли огляделась в надежде увидеть Айну, но той нигде не было.

Мимо прошли две девушки в светло-голубых платьях.

— Уважаемые цейры, — окликнула их Элисари. — Подскажите, где я могу найти сорейю Айну?

— Она в Башне, на первом этаже. Войдешь, повернешь направо и зайдешь в третью дверь, — объяснила одна из девушек.

Эли поблагодарила их и пошла по указанному пути.

В одной из комнат она действительно нашла Айну. Та сидела за столом и делала записи в большой книге.

Когда Элисари вошла, Айна подняла голову и улыбнулась.

— Элисари! Какой приятный сюрприз. Рада тебя видеть. Как ты?

— Благодарю, сорейя, все хорошо. Я принесла вам еще травы. Возьмете? — с надеждой спросила Эли.

— Давай посмотрим, что у тебя там.

Айна придвинула корзинку к себе и начала доставать связки.

В комнате горело множество свечей, а лучи заходящего солнца мягко проникали через большое окно без занавесок и ставней.

— Отлично подготовлены. Правда, их меньше, чем в прошлый раз. Три солана?

Элисари улыбнулась и кивнула.

Айна достала из кармана монеты и положила их перед ней.

— Дома все хорошо? — как ни в чем не бывало спросила она.

Словно они были старыми знакомыми и просто разговаривали о погоде за чашкой чая.

И все же Айна спрашивала не из вежливости. По крайней мере, Элисари так показалось.

— Да, отцу гораздо лучше, спасибо, — улыбнулась она. — Хотя… Есть еще кое-что. Но тут вряд ли можно помочь.

— Кто-то все же болен? — сразу уточнила Айна.

Возможно, это было глупо, но за вопрос обычно денег не брали.

Элисари решилась.

— Наш конь Болт… У него распухла нога. Он почти не может стоять.

Говорить о любимце семьи было тяжело, и девушка невольно опустила взгляд.

— Он ест? Пьет? Шерсть блестит или стала тусклой? Интересуется тем, что происходит вокруг? — неожиданно быстро спросила Айна.

Элисари даже растерялась от такого количества вопросов.

— Ест, пьет и в целом выглядит хорошо. Беспокоит только нога.

— Хорошо…

Айна подошла к шкафу у стены, открыла дверцу и достала стеклянную банку.

— Это мазь с тысячелистником и зверобоем. Вообще-то она предназначена для людей, но, думаю, подойдет и здесь. Похоже на проблему с суставом. Лошадь могла перетрудиться, удариться или подвернуть ногу. Втирай мазь каждый день. Она должна помочь снять отек.

— Спасибо!

Эли радостно протянула руку к банке.

Это был настоящий шанс помочь Болту, а не просто смотреть, как он страдает.

— Сколько я вам должна?

— Твой секрет.

Рука Элисари мгновенно отдернулась.

Она испуганно посмотрела на Айну.

Та выдержала паузу, а потом уголки ее губ дрогнули.

— Шучу. Бери просто так. Но если мазь поможет… пообещай, что вернешься. Хорошо?

— Хорошо. Обещаю.

Элисари понятия не имела, зачем Айне понадобилось такое обещание, но дала его без колебаний.

Айна лишь улыбнулась.

Теперь у девушки точно был повод вернуться.

* * *

Айна

Айна задумчиво проводила Элисари взглядом, собрала купленные травы и направилась в хранилище, где те ждали своего часа, чтобы превратиться в отвары, мази и порошки.

Не успела она дойти до нужного коридора, как ее окликнула Мать-Целительница Башни Вальтарена — саата Тулия.

— Саата, — поприветствовала ее Айна и приложила ладонь к левой стороне груди, где на платье была вышита эмблема Башни: высокая башня и белый цветок у ее основания. Такой знак носили все целители Вальтарена.

— Ты идешь в хранилище? Составлю тебе компанию.

Женщины неспешно зашагали рядом.

Айна — молодая, с длинной русой косой, в темно-синем платье. Тулия — женщина лет пятидесяти, со светлыми волосами, слегка тронутыми сединой и собранными в аккуратный пучок. Ее платье было почти черным, а на правой стороне груди виднелась вышивка, которую носила только Мать-Целительница: заглавная буква «Т», заключенная в круглый венок из листьев.

— Дорогая моя, я хотела спросить: когда ты представишь нам свою ученицу? Время почти вышло. Все четыре сорейи уже представили своих учениц, одна ты осталась. Не нашла? — с беспокойством спросила Тулия.

— Нашла, саата. Есть девушка, которую я хочу взять в ученицы. Но сначала мне нужно, чтобы она мне поверила.

— Не затягивай. К началу следующего месяца ученицы должны приступить к обучению.

Тулия больше ничего не добавила. Кивнув на прощание, она свернула в один из коридоров, а Айна продолжила свой путь.

Она не волновалась.

Она была уверена в том, что делает.

Айна уже почувствовала Узнавание.

Оставалось лишь дождаться, когда Элисари почувствует его тоже.

* * *

Элисари

Дома ее ждало разочарование.

Болт категорически отказывался подпускать Элисари к больной ноге. Он пятился назад, насколько позволяло стойло, а оказавшись у стены, начинал лягаться и щелкал зубами прямо у нее перед носом.

Эли тяжело вздохнула.

Без помощи ей было не справиться.

— Папа! — позвала она, войдя в дом. — Поможешь с Болтом?

— А что случилось? — недоуменно посмотрел на дочь Торвик.

— Я... нашла мазь и хочу попробовать полечить ему ногу. Но он не дается.

— А-а-а... — понимающе протянул отец. — Болт с детства терпеть не мог лечиться. Чуть что не так — сразу упрямится, как жеребенок. Пойдем. Я знаю, как с ним справиться.

Они вернулись к стойлу.

Нельзя сказать, что Болт им обрадовался.

Конь сразу понял, что пришли они вовсе не с морковкой.

Шаг Торвика изменился — стал медленным, плавным, почти бесшумным. Он поднял ладонь вверх и начал что-то тихо напевать.

Элисари прислушалась.

Это была старая «Песня четырех стихий».

Четыре стихии сплетаются в круг:

Земля и вода, пламя, ветер вокруг…

Болт постепенно успокоился, осторожно понюхал протянутую ладонь и положил морду Торвику на плечо.

Другой рукой отец поманил дочь ближе.

Элисари осторожно обошла их и приблизилась к больной ноге.

На всякий случай она тоже начала тихонько подпевать:

Солана приносит дыхание дня,

Воидан уводит за грань бытия…

И вдруг ее ладони стали теплыми.

Почти горячими.

Элисари замерла.

Ее руки светились мягким золотистым светом.

Она не поверила собственным глазам, но машинально продолжала осторожно втирать мазь.

Отек буквально на глазах начал исчезать.

Не мазь.

Ни одна мазь не могла действовать так быстро.

Элисари резко повернулась к отцу.

— Папа, дай скорее руку!

Торвик на мгновение замешкался, но все же сжал ее ладонь.

И Элисари увидела, как темные круги под его глазами начали исчезать, спина распрямилась, в глазах вновь появился живой блеск, а бледность почти сошла с лица.

Торвик замер.

Он не отнял руки.

Радость от исчезнувшей боли медленно сменилась тревогой.

Но тот, чьим рукам дано боль отвести,

Услышит их зов на избранном пути.

Он почти шепотом допел последние строки песни и поднял глаза на дочь.

— Теперь ты знаешь, почему мы оказались здесь…

* * *

Халлен

— Поехать… куда?! — принц едва сдерживался от клокочущей внутри ярости.

— В Лирею просить руки Амирэль, — сдержанно ответил король. — Вот письмо от нее. — Он протянул свернутый пергамент Малхару.

Тот выхватил письмо и быстро пробежал строки глазами.

— Она желает, чтобы я приехал и лично просил ее руки? — Малхар скомкал послание и швырнул его в огонь.

Халлен и Аннаэль проводили взглядами вспыхнувший пергамент.

Они втроем сидели в небольшой комнате у горящего камина и пили красное вино. Обычно вечерами они обсуждали прошедший день, рассказывали друг другу новости и не спешили расходиться. Но сегодняшний вечер точно отличался от всех остальных.

— Очень желает, сын, — отец был краток и максимально тактичен.

— А она меня ни с кем не спутала?!

— Полагаю, раз ты являешься ее женихом, то не спутала.

— Вот именно! Женихом! Все уже обговорено. Что это за фарс — ехать туда, чтобы просить руки той, что и так станет моей женой?

— Раньше так часто делали. Называй это традицией или милым ритуалом.

— Милым?! — Малхар едва не взвыл. — Я не вижу здесь ничего милого и не хочу уезжать, бросив все свои дела… и вас!

— Я думаю, что тебе ничего не стоит уступить ее просьбе. Вы будете в браке с этой девушкой всю жизнь. Не лучше ли начать с хорошей ноты? Правда ведь, Аннаэль?

Халлен попытался вовлечь жену в разговор и получить ее поддержку, но она лишь скривила губы и отпила немного вина из бокала.

— Даже мама понимает, что это абсурд! Я думаю, что начинать брак с потакания чужим капризам — тоже не самая лучшая идея! Я никуда не поеду!

— Аннаэль, разве это не занятная церемония? Она докажет, что наш сын — благородный рыцарь и завоеватель сердец.

Аннаэль лишь раздраженно закатила глаза и передернула плечами, на этот раз отпив из бокала гораздо больше.

— Вот видишь, иногда ничего не говорить в браке и избегать ссоры — лучшее, что можно сделать. — Халлен, отчаявшись добиться реакции жены, повернулся к сыну.

— Я ничего ей не скажу, потому что я не приеду!

Малхар рывком поднялся с кресла и стремительно вышел из комнаты.

Дверь хлопнула.

Огонь в камине продолжал потрескивать, нарушая повисшую напряженную тишину.

Халлен тяжело вздохнул.

— Любовь моя, почему ты ничего не говоришь? — сокрушенно посмотрел он на жену.

— Потому что я не понимаю, зачем ты его заставляешь это делать.

— Почему бы и нет? Это наладит между ними связь и создаст первую ступеньку к хорошим отношениям. Разве ты не хочешь, чтобы наш сын был счастлив?

— Если бы ты хотел, чтобы он был счастлив, ты бы разрешил ему жениться на Аланис! — Аннаэль раздраженно взглянула на мужа и залпом допила вино.

Халлен поднялся, забрал у нее бокал, снова наполнил его вином из бутылки. Себе он тоже налил и сел обратно в кресло.

— Анна, ты из-за этого так сердишься?

— Нет, не из-за этого. — Королева смотрела на огонь, потом повернула голову и прямо посмотрела мужу в глаза. — Зачем ты это делаешь?

— Я ведь уже объяснил.

— Нет. Я не про поездку к этой взбалмошной избалованной девчонке. Я про женитьбу нашего сына. Зачем?

— Ему давно пора. Почему нет?

— И снова мы возвращаемся к Аланис. Если ему давно пора, он мог бы жениться на ней, и мы бы уже держали на руках внуков. Но ты взялся за поиск жены для сына. Я спрашиваю тебя: зачем?

Аннаэль была настойчива и пряма, как стрела. Ее синие глаза смотрели в упор, а огонь играл бликами на таких же ярких медных волосах, сейчас собранных в высокую прическу.

Иногда Халлен жалел, что жена так умна. Но смог бы он полюбить другую?

Анна была его светом, его жизнью.

Она заслуживала правды.

— Что нам Аланис... — пробормотал он. — Она милая девочка, но всего лишь дочь барона из очень далекой провинции. Она не даст нам ничего, кроме упомянутых тобой внуков.

— Мы — Дрейган! Одно из самых сильных и великих королевств! Что еще тебе нужно? Лирея не больше той самой провинции, откуда родом Аланис! Ты выбрал капризную девицу, просишь сына потакать ее прихотям! Должна быть причина, и я хочу ее услышать!

Халлен помедлил.

— Пришли новости из Сарматуса. Король Арэн скончался от ржавой лихорадки... Его сын Эхан занял трон. Думаю, ты много слышала о нем и его амбициях. Нам следует готовиться к войне...

— Если мы готовимся к войне, то нам нужны воины! — возразила королева.

— Анна, наша армия — одна из сильнейших, и я много лет над этим трудился. Мой флот никому не победить, а по всем подступам к стране и во всех мало-мальски значимых городах я построил крепости и цитадели.

— Тогда я не понимаю, чего ты опасаешься.

— Нам нужны деньги. Чтобы платить солдатам, закупать провизию, материалы и снаряжение. Я не могу обобрать народ и дать людям умереть от голода, чтобы выиграть эту войну.

— Лирея тебе нужна для этого?

— В Лирее не только малехар, Анна. Там золото. И оно мне необходимо, чтобы противостоять Эхану и выиграть войну с минимальными потерями.

— Ты уверен в этом? А как же Кэйрон? Он его родной брат!

— Мальчик вырос здесь и больше принадлежит нашей семье, чем Эхану... Это его не остановит. Может быть, он даже захочет убить Кэйрона, чтобы не осталось других претендентов на трон. Арэн был еще не стар, но лихорадка...

Халлен снова поднялся, подошел к столу, взял шкатулку и достал несколько верхних листов.

— Донесения моих шпионов. Ознакомься. Военная машина Корсариса уже запущена...

Аннаэль быстро просмотрела бумаги и сжала кулак.

Муж оказался прав.

— Халлен... А золото? Ты видел его? Вдруг это неправда? — с отчаянием спросила она.

— Поэтому мне и нужно, чтобы Малхар туда поехал и увидел все собственными глазами. Если это окажется ложью, я немедленно разорву помолвку.

— Я боюсь, что этот брак окажется пустышкой. На троне будет сидеть нарядная кукла, а сын станет несчастным. — Королева опустила голову и тяжело вздохнула, впервые произнеся свои страхи вслух.

— Кукла на троне... Амирэль не будет править. Я сделал тебя равной себе, потому что ты — моя истинная любовь. Женщина, красоте и уму которой нет равных. И я доверяю тебе так же, как самому себе. Малхар будет править. А Амирэль станет связующим звеном между нашими королевствами. Этого достаточно.

— Ты предлагаешь ему всю жизнь любить одну женщину, а жить с другой? Неужели не желаешь ему такого же счастья, как у нас с тобой? — с болью в голосе спросила Аннаэль.

— Желаю... — Халлен прикрыл рукой глаза.

Затем выпрямился и прямо посмотрел на жену.

— Но если мы проиграем эту войну, Малхар не станет королем. Он умрет. И этого я не допущу.

* * *

Малхар

Накануне вечером Аннаэль принесла сыну донесения из Корсариса и рассказала все без утайки.

После этого принц встретился с Кэйроном и посвятил его в детали предстоящего путешествия.

Они расстелили карту и начали планировать маршрут от Малхарена до Лиса — столицы Лиреи.

— Думаю, нам стоит держаться Янтарной дороги. Она ведет вдоль реки Валеи до Вальтарена, затем мы переправимся через Светлый Ключ и оттуда по Звездному тракту доберемся до Лиса. Это самый короткий путь, — предложил Кэйрон.

— И самый очевидный. Стоит мне покинуть стены столицы, и все шпионы Корсариса помчатся к Эхану. Тогда за мою жизнь не дашь и ломаного солана... — мрачно ответил Малхар, не сводя взгляда с карты.

Принц долго молчал.

Под глазами легли темные тени — последние несколько ночей он почти не спал.

— Ты прав... Можно попробовать пройти по Дороге Грома через горы Валдурна, но Каменная Жила — не самое приятное место. Да и как потом тащить принцессу обратно? Только если ты хочешь где-нибудь там ее и потерять... — неловко пошутил Кэйрон.

Малхар лишь недовольно посмотрел на друга.

— Вы так и не поговорили? С Аланис? — тихо спросил Кэйрон.

— Нет... Не представляю, что ей сказать. «Дорогая, я еду за невестой. Люблю тебя, но женюсь на другой». И что дальше? Смотреть, как она тоже выйдет за кого-то замуж? Предложить остаться друзьями? Аланис нужна любовь... А я... Все же обманул ее и чувствую себя конченым мерзавцем.

Малхар запустил пальцы в волосы и едва не выдрал несколько кудрей на виске.

— Полегче, брат! Лысый король — не слишком привлекательное зрелище. Корона соскользнет и свалится!

Малхар швырнул в друга толстенный фолиант.

Кэйрон увернулся в самый последний момент.

— А если серьезно... Просто скажи ей правду. Что женишься. Что любишь ее. А дальше оставь все в руках Соланы... и самой Аланис. Пусть она решает. А ты, если действительно любишь, примешь ее выбор.

Малхар тяжело выдохнул.

Подойдя к столику, он налил себе вина и осушил кубок одним глотком.

Потом наполнил еще два кубка — себе и Кэйрону.

Говорить об Аланис больше не хотелось.

Он протянул кубок другу и снова склонился над картой.

— На Янтарной дороге мы будем как на ладони. Через горы тоже не стоит. Пойдем по Корневому пути до Водопада Великанов, затем вниз вдоль реки до Светлого Ключа. Тут выбора нет — это ближайший удобный брод. От Вальтарена до Лиса три дня верхом.

— Предлагаю запустить обманку. Найдем двойника. Пусть он с охраной поедет по Янтарной дороге, а мы выйдем днем позже небольшим неприметным отрядом и отправимся по Корневому пути.

— Любой отряд вызовет подозрения, — возразил принц.

— Тогда будем выходить по двое и встретимся в деревне Топяной Скит, в дне пути отсюда. Я сам отберу людей. Не больше десяти человек. Оттуда уже все вместе пойдем к водопаду.

— Хорошо. Подготовь все необходимое. И предупреди своих людей, чтобы никому не рассказывали об истинной цели путешествия. Пусть говорят, что едут к родственникам или получили увольнительные.

Он свернул карту.

— Выезжаем через три дня.

Они покинули Малхарен на рассвете третьего дня последней парой.

Накануне Малхар наблюдал пышные проводы своего двойника.

Им удалось найти молодого человека с такими же кудрявыми черными волосами. Только глаза у него были карими. В остальном он оказался почти одного роста и сложения с принцем.

Его семье щедро заплатили, а в случае гибели пообещали заботиться о родных до конца их жизни.

Малхар искренне надеялся, что этого не понадобится.

Двойник отправился в карете в сопровождении дворцовой стражи.

Король и королева проводили его так тепло, словно это действительно был их сын.

Они сделали все, чтобы ни у кого не возникло ни малейших сомнений: наследный принц Дрейгана покинул столицу именно этим утром.

В темный час, когда солнце только-только начало выглядывать из-за горизонта, восточные ворота покинули двое конных. Они были одеты в одинаковые черные куртки без всяких опознавательных знаков. У обоих мечи висели за спиной, множество кинжалов было закреплено на поясе и голенях. Даже легкие шлемы они решили взять с собой, чтобы избежать случайной стрелы.

Вороной любимец Малхара плясал под седоком, порываясь перейти в галоп. Ноир был слишком приметным конем, но принц так и не смог с ним расстаться. Каурый жеребец Кэйрона, напротив, спокойно трусил рядом.

— Думаю, даже родная мать тебя не узнала бы в таком... новом виде, — произнес Кэйрон.

Малхар вздохнул и привычным жестом провел рукой по коротким волосам. Непривычный образ раздражал его. Ради этого путешествия пришлось состричь кудри и несколько дней не бриться, поэтому теперь подбородок и щеки покрывала темная щетина.

— Ну, ты тоже изменился. Не думаю, что твоя очередная любовница тебя признала, — со смешком ответил принц.

Кэйрон тоже пожертвовал своими волосами и состриг хвост. Оба не брились уже несколько дней, и это заметно изменило их лица. Предосторожности вовсе не казались лишними. Кудри принца и длинный хвост начальника охраны давно стали узнаваемой приметой, и теперь им пришлось отказаться от привычного облика.

— На то она и очередная, чтобы мы друг друга не слишком запомнили. Думаю, ей было все равно — в самом главном я остался прежним, — самодовольно улыбнулся Кэйрон.

— Тогда все действительно печально, друг.

— Как-нибудь приглашу тебя подержать свечку, мой принц. Авось научишься чему-нибудь новому.

— Боюсь, я не настолько извращенец.

— Я же сказал смотреть, а не участвовать!

— Ни смотреть, ни тем более участвовать не планирую, но спасибо.

Так, перебрасываясь шутками, они добрались до Топяного Скита, где их уже ждал остальной отряд.

Они расположились в таверне «Старый Дуб», получившей свое название благодаря огромному дубу, росшему рядом со зданием. Таверна оказалась чистой и уютной, а хозяин лично готовил превосходные завтраки. Малхар и Кэйрон заказали омлет с беконом и кружки крепкого черного кофе.

Постепенно к ним начали подходить остальные.

— Позволь представить тебе товарищей, которые будут сопровождать нас в этом путешествии. И начнем мы с дам, — сказал Кэйрон.

Первой он указал на сидевшую напротив девушку.

Малхар внимательно посмотрел на нее. Рыжие кудри непокорными волнами спадали на плечи, золотистые глаза смотрели смело и спокойно, а по щекам от уголков глаз к подбородку тянулись красные руны. В смелом вырезе рубашки поблескивали многочисленные кулоны.

— Это Селена, служительница храма Сайты.

В другое время принц непременно залюбовался бы столь необычной красотой, однако сейчас подумал совсем о другом. Такая внешность слишком легко запоминалась, а им меньше всего хотелось привлекать внимание.

Словно угадав его мысли, Кэйрон улыбнулся.

— И она — наш козырь в рукаве, если станет слишком жарко. Поверь мне.

Малхар понимающе кивнул и протянул девушке руку для поцелуя.

— Польщен, что служительница Сайты смогла присоединиться к нашему отряду.

— С благословения Её, — мелодичным голосом ответила Селена.

Рядом с ней сидела девушка с короткими темными волосами, в которых серебрились несколько прядей. На коленях она держала объемную сумку, и, когда переставила ее поудобнее, внутри тихо звякнуло стекло.

— Эмилия — наша целительница и лучшая сорейя Зеленой Башни Малхарена. Ее наставницей была сама Мать-Целительница.

Теперь Малхар понял, что звякнуло в сумке. Склянки с мазями и настойками. В дороге хороший целитель ценился не меньше десятка опытных воинов.

Он вежливо коснулся губами тонких пальцев девушки.

Последней из женщин оказалась высокая лучница с длинными серебристыми косами и почти прозрачными серыми глазами. За спиной висел лук и колчан со стрелами, у пояса — небольшой арбалет и короткий кинжал.

— Зарэль — капитан Западных ворот Малхарена и лучшая лучница гарнизона.

Одного взгляда Малхару хватило, чтобы понять: Зарэль предпочитала поразить противника еще до того, как тот приблизится на расстояние удара мечом.

Он приложил кулак к сердцу в воинском приветствии, и девушка ответила тем же.

— В пару к нашей прекрасной лучнице я поставил Ореста.

Когда тот поднялся из-за стола, Малхар невольно отметил, что рядом с ним почти любой человек выглядел бы подростком. Огромные плечи, спокойное лицо и тяжелая секира за спиной производили впечатление крепостной стены, которую невозможно сдвинуть с места.

Принц мысленно одобрил решение Кэйрона.

— Это Тейг, брат Эмилии.

Молодой воин приветствовал принца привычным жестом. За его спиной висели два длинных меча, а разноцветные глаза — один голубой, второй зеленый — запоминались с первого взгляда.

— Джунейд и Кинан. Оба уроженцы Нефела.

Одного взгляда оказалось достаточно, чтобы понять: родились они в совершенно разных частях одной провинции. Высокий светловолосый Кинан больше походил на северянина, выросшего среди гор, тогда как смуглый Джунейд с темными глазами явно был родом с южных земель у самой границы с пустыней Шанид. Даже оружие они выбрали разное. За плечом Кинана покоился тяжелый боевой топор, а у Джунейда на поясе висел изогнутый скимитар, а грудь пересекала перевязь с метательными кинжалами.

— Авинор — отличный следопыт и наш проводник до Водопада Великанов.

Невысокий темноволосый мужчина молча кивнул. Рассеченная бровь и внимательный взгляд бледно-зеленых глаз выдавали человека, привыкшего замечать то, что другие давно бы пропустили. Малхар искренне надеялся, что Авинор действительно знает Корневой путь лучше любого проводника в королевстве.

— Эйдар родился в Лазурном Порту.

Рыжеволосый мужчина лениво поднял взгляд от кружки. Длинные волосы касались шеи, а у виска была заплетена тонкая косичка. Его ладонь спокойно лежала на рукояти тяжелой фалькаты. Малхар отметил про себя удивительное спокойствие воина. Люди, которые не суетятся перед дорогой, обычно хорошо знают свое дело.

Кэйрон сделал небольшую паузу.

— Его светлость Ворн Нокстар в представлении не нуждается.

Малхар резко поднял голову.

— Дядя?!

Он вскочил и крепко обнял мужчину.

— Почему ты здесь?

— Личная просьба королевы. Кто я такой, чтобы отказать присмотреть за племянником? — улыбнулся Ворн, хлопнув его по спине.

— Что ж, раз все в сборе, давайте обсудим маршрут. Авинор, тебе слово.

Следопыт молча достал карту из рюкзака и развернул ее на столе.

* * *

Элисари

После ужина Эли помогала папе убирать со стола и мыть посуду. Мама ушла укладывать брата спать и рассказывать ему сказки. Хоть Сарелу уже исполнилось четырнадцать лет, он по-прежнему обожал слушать истории на ночь. Лирис могла рассказывать их часами, зато мыть посуду терпеть не могла. Поэтому Торвик давно решил, что ему совсем не трудно взять эту обязанность на себя ради любимой женщины. И это было очень мило.

Во время ужина Элисари старалась скрыть волнение. Ей предстоял важный разговор. Она запуталась и не знала, как правильно поступить.

— Папа... — нерешительно начала девушка, поставив последнюю тарелку в мойку.

— Да?

— Скажи... если ты что-то пообещал, но все получилось не совсем так, как ты думал... обещание все равно нужно выполнить?

Она и сама поняла, что сказала очень путано.

— Ничего не понимаю, милая, — вздохнул отец. — Если тебе нужен совет, расскажи все по порядку.

Элисари прикусила губу. Вдаваться в подробности не хотелось, но иначе он ее не поймет.

— Та мазь, которой мы лечили Болта... Мне дала ее сорейя Башни. Но она попросила, чтобы я вернулась, если мазь поможет. Я пообещала... Только теперь не знаю, что помогло — мазь или... что-то другое...

Отец сел за стол и внимательно посмотрел на дочь.

— А ты сама хочешь туда вернуться?

— Не знаю... — растерянно пожала плечами Эли. — Но мне кажется... там мне было бы интересно.

— Я не так часто пересекался с представителями Башни, — задумчиво произнес Торвик. — Но устройство их хорошо знаю. Во главе каждой Башни стоит Мать-Целительница, или саата, как к ней принято обращаться. Затем идут Старшие Сестры — сорейи. У каждой из них есть ученицы — Младшие Сестры, или цейры. Обычно одна, две или три. И выбирают их не случайно. Когда приходит время, Старшая Сестра чувствует свою будущую ученицу. Все Сестры благословлены Эртой, и именно она дарует им эту способность.

— Ты считаешь, что Айна почувствовала во мне свою ученицу?

— Другого объяснения я не вижу.

— А если я откажусь?

Торвик ненадолго задумался.

— Не знаю... Даже не слышал, чтобы такое когда-нибудь случалось.

Элисари опустила взгляд.

— И что ты думаешь? Мне стоит согласиться?

Отец долго молчал, разглядывая свои ладони. Потом медленно провел пальцем по нарисованным Лирис побегам цветов на деревянной столешнице.

— Сейчас я мало что могу тебе дать... Но одно все же могу. Свободу. Свободу выбирать, свободу самой решать свою судьбу. Тебе уже девятнадцать, Эли. Конечно, хочется опереться на мой опыт или даже переложить решение на меня. Но ты больше не маленькая девочка. Ты взрослая женщина. Принимай решения сама... и будь готова отвечать за них.

Он ненадолго замолчал.

— Только помни: твой дар, или, как его называют, Дар Соланы, не проявлялся ни у кого с тех пор, как богиня покинула этот мир. Он считался утраченным. Когда в день твоего посвящения загорелся Алатырь... все были потрясены. И многие начали задумываться.

— Но что это значит, папа? — тихо спросила Эли. — Я помню, что мы бежали... Но от чего?

Торвик тяжело вздохнул.

— Мы ушли из дворца, отказались от привычной жизни, которая кормила и одевала нас, чтобы ты никогда не стала оружием в чужих руках. Чтобы тебя не заперли в золотой клетке и не заставили жить чужой волей. Во дворце были люди, которые использовали бы твой дар только ради собственной выгоды.

Эли долго молчала.

— Понимаю... Но я все равно не знаю, что делать. Почему этот дар оказался именно у меня?

Отец тепло улыбнулся.

— Здесь я уже не смогу дать тебе ответ. Но могу дать совет. Если тебе интересно, чем живет Башня, — иди. Целители всегда нужны людям. Ты никогда не останешься без дела и без куска хлеба. Только...

Он посмотрел ей прямо в глаза.

— Никому не рассказывай о том, что умеешь. Не показывай свой дар. Забудь о нем. Живи как все. И будь свободной... и счастливой.

К концу его слов у Элисари на глазах стояли слезы.

Она бросилась обнимать отца.

— Спасибо, папа... Спасибо...

В этот момент в дверях появилась мама.

— Обнимаетесь без меня? — с притворным возмущением воскликнула Лирис.

Торвик рассмеялся и протянул к ней свободную руку. Другой он по-прежнему обнимал дочь.

Лирис никогда не упускала возможности обнять своих любимых и, не раздумывая ни секунды, заключила их обоих в объятия.

Эли вдруг подумала, что именно сейчас она чувствует себя самым счастливым человеком на свете.

На следующий день она снова пришла в Башню.

Элисари даже не стала спрашивать, где найти Айну. Она уже знала.

Старшая Сестра работала в оранжерее, поливая грядки с овощами. Услышав шаги, Айна обернулась, поставила лейку на землю и улыбнулась.

— Добро пожаловать в Башню, Элисари.

* * *

Нефел несёт дыханье мира,

И шёпот ветра средь вершин.

Он ведёт того, кто ищет,

К новым землям и путям.

Не удержишь ветер в ладонях,

Не прикажешь облакам.

Только тот познает волю,

Кто доверится ветрам.

— Отрывок из песни о четырех стихиях

Глава 2

Нефел. Путь к вершине

Элисари

Они сидели в круглой комнате. У каждой ученицы была своя парта и набор письменных принадлежностей. Свет красиво преломлялся через верхние витражи, а два больших окна были распахнуты настежь из-за жары.

Всем ученицам выдали форму — голубые платья с глубокими карманами, синий кожаный пояс, голубой плащ и сумку.

В Башне было всего пять Старших Сестер — Айна, Алиса, Мередит, Динара и Мисала. И у каждой были ученицы. Всего десять человек.

Они ждали первое занятие. В комнату вошла Мередит.

На вид ей было около тридцати пяти лет. Густые черные волнистые волосы спадали чуть ниже плеч, карие глаза внимательно оглядели девушек. Голос был грудным, низким, а движения — плавными, словно она всю жизнь занималась танцами, а не лечила людей.

— Дорогие ученицы, приветствую вас на первом занятии. Меня зовут Мередит, если кто-то со мной еще незнаком. Поздравляю вас с обретением статуса цейры. Мы очень рады принять вас в Башню и надеемся, что во время обучения вы будете чувствовать себя здесь как дома.

Обучение длится три года. Всем вам предоставляются жилье, питание, одежда и обувь. Если ваши семьи живут в пределах города, вы можете оставаться дома или навещать родных по выходным.

Она повернулась к доске.

— Для начала запишите расписание.

Мередит аккуратно вывела названия предметов.

— В первый год мы изучим математику, иностранные языки, биологию, растениеведение, неотложную медицинскую помощь, историю, географию и самозащиту.

Девушки дружно заскрипели перьями.

— Есть вопросы?

Первой подняла руку Шана — тоненькая темноволосая ученица Мисалы, похоже, родом из пустыни.

— Почему нам выдали именно голубые платья?

Мередит улыбнулась.

— Потому что голубой — цвет начала пути. Пока вы ученицы, вы будете носить именно его. Старшие Сестры носят лазоревый, а Мать — темно-синий, почти черный.

Шана кивнула, а Элисари машинально разгладила складку на новом рукаве.

Когда девушки закончили записывать расписание, Мередит продолжила:

— Второй год обучения включает физиологию человека и отдельных видов животных, фармакологию, основы лечебного дела и простейшие печати Эрты.

На третьем году вы выберете направление.

Она начала писать на доске.

Зельница — специалист по изготовлению мазей, зелий, кремов и выжимок.

Целительница — диагностирует заболевания и лечит людей.

Боевая сестра — сопровождает войска и оказывает помощь раненым.

Рунница — работает с печатями Эрты.

Лекарь — лечит животных и домашний скот.

— К сожалению, среди Старших Сестер сейчас нет лекаря, но при необходимости мы организуем обучение.

Руку подняла Роксана. Девушка была пышной во всем: в фигуре, густых волосах, полных губах, широких бровях и даже в глубоком, насыщенном голосе. Казалось, ей больше подошло бы командовать войском или большим хозяйством, чем сидеть за ученической партой.

— Зачем нам иностранные языки?

— Хороший вопрос. Кто-нибудь хочет ответить?

— Если пациент окажется из другой страны? — предположила Элисари.

— Верно. Еще?

— Если мы сами окажемся в другой стране? — сказала Аделина. Она и Астрид были близняшками — обе очень высокие и худые, с веснушками на лицах, карими глазами и светло-каштановыми волосами. Только Аделина заплела сегодня косу, а Астрид просто повязала косынку на голову, оставив волосы распущенными.

— Совершенно верно.

Мередит подошла к огромному шкафу, занимавшему целую стену, и достала толстую книгу.

— А теперь посмотрите.

Она подняла книгу так, чтобы ее увидели все.

— Это один из самых полных сборников лекарственных растений, написанный десять лет назад Марьям аль-Джасир из султаната Хасурэн.

Элисари заметила на обложке незнакомые символы.

— Она написана на хишсанате. Если вы не знаете язык, эта книга для вас бесполезна. А вместе с ней — знания, которых нет больше нигде.

Роксана задумчиво посмотрела на книгу.

— Почему ее не перевели?

— Если однажды у вас будет столько свободного времени, я с удовольствием доверю перевод вам. Но обычно у целителей свободного времени почти не бывает.

По классу прокатился тихий смешок.

Мередит снова подошла к доске.

— Теперь правила.

Она написала их коротким списком.

— Цейры не имеют права лечить без ведома Старшей Сестры.

— Занятия можно пропускать только по уважительной причине или с разрешения наставницы.

— Нельзя выносить лекарства и травы за пределы Башни.

— Нельзя заниматься торговлей.

— Нельзя передавать знания Башни посторонним.

— Форму следует носить всегда. Она должна быть чистой и опрятной. Волосы — собраны, ногти — коротко острижены. Кольца носить не рекомендуется.

Снова поднялась рука.

Шана.

Элисари сразу поняла почему.

Тонкие пальцы девушки были почти полностью закрыты кольцами, а на запястьях тихо позвякивали десятки браслетов.

— Почему именно кольца?

— Во время приготовления лекарств они могут попасть в состав или испортить его. При обработке ран украшения тоже только мешают. Я понимаю, что в ваших краях это традиция, — Мередит кивнула на руки Шаны. — Но здесь безопасность пациента важнее.

Шана печально поджала губы, но спорить не стала.

— Будет ли практика? — спросила Лилиана. Элисари посмотрела на девушку, учительницей которой тоже была Айна. У Лилианы было множество светлых косичек, которые доставали ей до середины спины и серо-голубые глаза. Кажется, она была серьезно настроена выучить все, что только возможно в Башне.

— Конечно. После первого года обучения. Три месяца. Две Старшие Сестры останутся в Башне, остальные отправятся с ученицами путешествовать по стране.

— Значит, уроки самозащиты действительно понадобятся… — тихо сказала Теона. Длинная черная коса девушки была украшена красной лентой, черные глаза и смуглая кожа выдавали в ней уроженку пустыни.

— Именно так.

Голос Мередит стал серьезнее.

— К сожалению, люди страдают не только от болезней. Иногда — от жестокости, жадности и… похоти. Мы хотим, чтобы вы умели защитить себя не хуже, чем своих пациентов.

В комнате стало заметно тише.

Наконец руку подняла Диана.

— А какая специализация у Старших Сестер?

— Я — рунница. Айна — зельница. Остальные — целительницы.

Ученицы переглянулись. Каждая уже мысленно примеряла будущую профессию на себя.

Мередит хлопнула ладонью по столу.

— Отлично. Раз вопросы закончились, приступим к математике. Открываем тетради и записываем тему урока…

* * *

Малхар

Они выехали цепочкой. В самом начале колонны ехали Авинор и лорд Ворн, позади них — Малхар и Кэйрон, далее Селена и Джунейд, Эмилия с братом, Зарэль и Орест. Замыкали колонну Кинан и Эйдар.

Малхар бросил на друга любопытный взгляд.

— Знаешь, когда ты сказал, что соберешь отряд, я и представить не мог, как ты это сделаешь. А тем более — что лично знаешь столько людей.

— На самом деле и ты их знаешь. — улыбнулся Кэйрон.

Малхар удивленно приподнял темные брови.

— Да-да. Например, Кинан и Орест из Молочных Плащей. Помнишь десяток молчаливых великанов, которые всегда охраняют короля во время собраний?

— Конечно.

— Лорд Ворн посоветовал именно их как лучших бойцов отряда. С тех пор как исчезли Торвик и Элисари… — Как всегда при упоминании этих имен Кэйрон нахмурился и на мгновение замолчал, затем покачал головой. — Так вот, твой дядя возглавил королевскую охрану, и теперь они служат под его началом.

— Понятно…

— Эмилия — целительница Башни Малхарена. Именно она предложила тот сбор, который сейчас пьет твой отец. Кажется, ему стало лучше?

— Это она? — удивился Малхар и непроизвольно обернулся на целительницу, но вместо нее встретился взглядом с ехавшей позади Селеной и поспешно отвернулся.

— Она очень талантлива. Говорят, первая, кому удалось стать одновременно зельницей и целительницей.

— Ясно. А остальные?

— Джунейд и Тейг тоже служат при дворце. Джунейд состоит в Молчаливых Братьях. Думаю, этот отряд тебе хорошо знаком. Тейг обучает новобранцев владению оружием и стрельбе из лука.

— Молчаливые Братья, говоришь… Впечатляет.

— Еще как. Зарэль — превосходная лучница и постоянная участница состязаний, которые устраивает Тейг. Последние три года именно она уносит главный приз в свою казарму. В своих кругах она очень известна. Женщину редко назначают капитаном, но Зарэль уважают за мастерство и за то, что она хороший командир.

— Если хотите узнать, как я оказалась в отряде, — раздался позади голос Селены, — то я приехала в Малхарен руководить строительством храма Сайты. Прошу прощения, мой принц, я невольно услышала ваш разговор. А ехать молча так скучно. Мой сосед очень… молчалив. Простите за иронию.

— Молчаливые Братья называются так вовсе не потому, что не любят разговаривать, — спокойно возразил Джунейд. Его голос оказался глубоким и красивым, почти как у певца.

— Вот как? А я уж думала, за все путешествие не услышу от тебя ни слова. — улыбнулась Селена. — В моих краях о вас почти ничего не знают. Не расскажешь, чем вы так знамениты?

Но Джунейд лишь отвернулся и принялся внимательно изучать окрестности.

Справа от дороги начинался лес, слева тянулись луга с высокой травой. Небо затянули облака, поэтому солнце почти не припекало. Легкий ветер ерошил волосы, слышались топот копыт, фырканье лошадей, звон поводьев и оружия, а из леса доносилось далекое пение птиц.

За Джунейда ответил Кэйрон.

— Прекрасная Селена, Молчаливые Братья подчиняются лично королю. И если Его Величество решит, что кто-то больше не заслуживает дышать, к этому человеку приходит Джунейд или один из его братьев.

— Личный палач Его Величества, значит. — усмехнулась служительница Сайты, покосившись на спутника.

Тот по-прежнему безразлично смотрел по сторонам.

— Они подобны самой смерти — молниеносной и тихой, — подтвердил Кэйрон.

— И неотвратимой… — негромко добавил Малхар.

На некоторое время все замолчали. Думать о смерти никому не хотелось.

— Так, кто у нас еще остался? — продолжил Кэйрон. — Эйдар преподает в Морском университете Вальтарена. Он приехал в Главный университет Малхарена на конференцию и прочитал несколько лекций. Помнишь, я когда-то хотел стать моряком?

Малхар кивнул.

— Такое сложно забыть. Ты одевался чуть ли не как пират. Серьга в ухе, косынка на голове… Размахивал саблей и перепугал всех фрейлин моей матери.

— Фрейлины твоей матери какие-то странные. Потому что потом они одна за другой стучались ночью в мою комнату и признавались, что еще никогда не целовали пирата.

— Пират из тебя был липовый. — рассмеялся Малхар.

— Зато поцелуй самый что ни на есть настоящий. Ну и не только поцелуй. — скромно улыбнулся Кэйрон.

— Значит, вы осчастливили всех женщин во дворце своими пиратскими поцелуями? — снова вмешалась Селена.

Кэйрон почти полностью развернулся в седле и самодовольно усмехнулся.

— Полагаю, многих, моя прекрасная госпожа. Но с вашей красотой мало кто сможет сравниться. — Для пущего эффекта он приложил руку к груди.

Принц лишь закатил глаза. Стоило другу увидеть красивую девушку, как он сразу пытался завладеть ее вниманием.

Селена же неожиданно повернулась к Джунейду.

— Ну а ты можешь осчастливить только неминуемым приближением смерти? Или есть и другие таланты?

Тот медленно повернул голову и с легкой иронией вскинул бровь.

— У меня достаточно талантов, госпожа.

Малхар затрясся от беззвучного смеха. Похоже, в этот раз Кэйрону ничего не светит, а вот Джунейду — вполне.

Сам Кэйрон лишь пожал плечами. На его век девушек точно хватит.

— Авинор — единственный, кто не служил ни во дворце, ни даже в Малхарене. Он стоит на границе с Корсарисом. Мы познакомились в таверне, когда он приехал в увольнительную. Он так рассказывал о своих вылазках, что впечатлил всю компанию. Потом я навел справки: пятнадцать успешных разведывательных походов. Он способен добыть сведения чуть ли не из-под ночного горшка моего брата.

— То есть эту местность он не знает? — нахмурился Малхар. — Раз служил на границе.

— Нет. Но у него феноменальная память. Все карты словно хранятся у него в голове. И, как мы уже обсуждали, Корневой путь — дорога непопулярная по вполне понятным причинам. После того, что рассказал нам Авинор… ты все еще хочешь идти именно этим путем?

Малхар некоторое время молчал, глядя вперед на извивающуюся среди лугов дорогу.

— У меня нет выбора, Кэйрон. У меня нет выбора…

До кромки леса Мрокхэвен они добрались за три дня. Этот огромный древний лес простирался от гор Валдурна до реки Валеи и вдоль всей западной границы королевства. Мрокхэвен — очень старое название на древнем алийском языке. Его можно перевести как Первобор. Говорят, что где-то в глубине скрывается первый оставленный людьми город — Нарасим. Там же, по легенде, похоронена Эрта. С лесом связано множество легенд, загадок и сплетен. Одни рассказывают, что именно отсюда сто лет назад пришла Серая хворь, унесшая тысячи жизней. Другие утверждают, что здесь живут шептуны — мороки, принимающие облик близких людей, чтобы заманить путников в чащу, увести в болота или бросить погибать от когтей хищников. Говорили и о ведьмах, расставляющих Ведьмины Круги — ловушки, из которых уже не выбраться. О мертвецах, живущих в деревьях и утягивающих к себе живых. А еще — о культе Зеленого Бога, безумных фанатиках, приносящих людей в жертву своему божеству.

Отряд остановился в небольшой деревушке на границе леса. Они пополнили запасы и попытались расспросить местных жителей об опасностях. Но те лишь пожимали плечами. Охотники далеко в чащу не заходили. Кто-то возвращался, кто-то — нет. Отчего не вернулись некоторые, никто не знал, да и проверять никто не решался. Ничего странного местные не видели.

Переночевав в деревне, путники двинулись вглубь леса. Дорога была узкой, поэтому ехали по одному. В нескольких местах пришлось спешиться — ветви деревьев нависали слишком низко. Днем лес совсем не казался страшным. В кронах пели птицы, где-то далеко куковала кукушка, любопытные белки сверлили путников маленькими глазками, переживая за свои запасы. Авинор несколько раз находил ручьи, давая возможность напоить лошадей и наполнить фляги свежей водой.

К вечеру отряд вышел на небольшую поляну, где можно было устроить ночлег. Быстро распределили обязанности: кто-то собирал хворост для костра, кто-то обустраивал лагерь, кто-то заботился о лошадях, а девушки принялись готовить ужин. Вскоре все уже ели горячую мясную похлебку с хлебом.

Разожгли два больших костра и, на всякий случай, назначили дежурных. Первыми выпало дежурить Оресту и Тейгу, после полуночи — Джунейду и Эйдару, а под утро — Кинану и Зарэль.

Все, кроме дежуривших, уже легли спать. И только Селена сидела так близко к костру, что еще немного — и ее одежда могла загореться. Она не отрывала взгляда от языков пламени.

Малхар направился к ней.

— Леди Селена, вы так заворожены огнем, что не хотите спать? — спросил он, намекая, что ей пора бы отдохнуть.

Она чуть улыбнулась, но, когда повернула голову, Малхар увидел в ее глазах отражение пламени. Мгновение спустя они снова стали золотистыми.

— Заворожена, Ваше Высочество. Огонь пленил меня, а моя богиня благословила даром говорить с ее стихией. Пламя никогда не лжет. Оно рассказывает мне всю правду.

— И что же оно вам рассказало?

— Три дня назад в лес вошел еще один отряд. Большой — двадцать человек. Они ждут нас впереди, чтобы убить.

Она говорила спокойно, словно читала вслух книгу.

— Лес наблюдает за нами. Деревья шепчутся. Мы им не нравимся. Особенно не нравлюсь я — они чувствуют Силу внутри меня и хотят моей смерти.

Селена не отрывала взгляда от огня.

— В пятидесяти шагах отсюда затаилась теневая волчица. Она голодна, но не оставит своих детенышей и ждет свою пару.

Над костром взметнулся сноп искр.

— В двух днях пути отсюда есть поляна, на которой произошла трагедия.

Она ненадолго замолчала.

— А на западе, по дороге к горам, живет Древняя Ведьма. За подношение... или жертву... она может предсказать будущее одному из нас.

Селена наконец посмотрела на принца.

— Хотите узнать ваше будущее?

Малхар помолчал, собираясь с мыслями. Затем улыбнулся и поднялся.

Смотря на Селену сверху вниз, он спокойно произнес:

— Я знаю свое будущее, миледи. Я стану королем и буду править двумя королевствами.

Он ушел к своему спальному месту, а Селена еще долго смотрела на догорающий костер.

Утром Малхар разбудил Кэйрона и своего дядю и рассказал им о том, что ночью поведала Селена.

— Даже не знаю, что сказать… — начал Кэйрон. — Я не знаком с ее орденом. Храм Сайты находится далеко на юге. Никогда не слышал о силах, которыми богиня наделяет своих служителей.

Ворн многозначительно посмотрел на принца. Оба хранили семейную тайну, и даже ближайшие друзья не были в нее посвящены.

— Если ты чего-то не знаешь, это еще не значит, что этого не существует, — спокойно ответил Ворн. — Я считаю, что ее слова стоит проверить.

Малхар кивнул, соглашаясь с дядей. Затем подозвал уже вставших Авинора, Зарэль и Кинана.

— Зарэль, Кинан, вы видели что-нибудь во время дежурства?

Кинан отрицательно покачал головой. Зарэль прикусила губу и опустила глаза.

— Я... Мне кажется, я видела человека в чаще. Но это невозможно.

— Почему невозможно? — спросил Малхар.

— Потому что... это был мой муж... — едва слышно прошептала Зарэль.

Мужчины переглянулись.

— А он не мог последовать за тобой? — спросил Ворн.

— Не мог, Ваша Светлость. Он умер два года назад.

— Это был морок, — произнесла подошедшая Селена.

Сегодня она заплела волосы в две толстые косы. Под глазами залегли темные круги, а обычно золотистая кожа заметно побледнела.

— Вам нехорошо, миледи? — спросил Кэйрон.

— Мне некомфортно в этом лесу. Он пьет мои силы, изматывает кошмарами. Хочет, чтобы я ушла. Боится меня... и того, что я могу с ним сделать.

Она повернулась к Зарэль.

— Это был морок, принявший облик твоего мужа. Хорошо, что ты не пошла за ним. Обратно уже не вернулась бы. Запомните все: кого бы вы ни увидели — это ложь. Этих людей здесь нет.

Она раскрыла ладонь. На ней лежали одиннадцать кулонов — маленькие красные ранины, заключенные в золотой треугольник.

— Возьмите. Наденьте и не снимайте.

Никто не спешил брать необычные украшения.

— Очень щедро, миледи. Но зачем? — нерешительно спросил Кинан.

— Мороки могут принять облик любого из членов нашего отряда. Но этот знак они не увидят и не смогут повторить — он им чужд и противен. Если увидите кого-то без этого кулона, хотя бы задумайтесь, действительно ли перед вами друг.

Они молча разобрали кулоны и надели их на шеи. Селена направилась к остальным, чтобы раздать украшения всему отряду.

— Авинор, возьми с собой Джунейда и проверь, действительно ли впереди засада, — приказал Малхар. — Леди Селена сказала, что три дня назад в лес вошел большой отряд и теперь они ждут нас, чтобы убить.

Авинор коротко кивнул, и через мгновение они с Джунейдом растворились среди деревьев.

Остальные собирали лагерь, готовили завтрак и заботились о лошадях.

Ближе к полудню Малхар окинул взглядом своих людей.

Селена тихо разговаривала с Зарэль.

Эмилия перебирала содержимое своей сумки, а Тейг сидел рядом и лениво вращал в пальцах кинжал.

Кинан и Орест тренировались.

Зрелище было впечатляющим. Орест казался настоящим великаном. Даже высокий и крепко сложенный Кинан рядом с ним выглядел так, словно Орест мог переломить его пополам одним движением.

Мечи звенели так громко, что эхом разносились по лесу.

Поначалу Кинан лишь защищался, постоянно перемещаясь по кругу. Малхар никак не мог понять его замысел. Если он рассчитывал утомить Ореста, то это явно не работало — великан выглядел так, будто только проснулся.

Но вдруг что-то изменилось.

Кинан словно ждал именно этого мгновения.

Его удары стали молниеносными, и теперь уже Оресту пришлось уйти в оборону.

Поединок закончился неглубоким порезом на предплечье великана.

Противники довольно кивнули друг другу, а Эмилия сразу подошла обработать рану.

Малхар решил проверить Ноира.

Жеребец радостно фыркнул хозяину прямо в лицо.

Принц потрепал его по холке и наклонился осмотреть копыта.

— Помню тот день рождения, когда отец подарил тебе этого красавца. Его вырастили на пастбищах Тирионвэля, в конюшнях самого Эолассэ. Никогда не забуду, как загорелись твои глаза, когда вы впервые увидели друг друга.

Малхар обернулся.

К нему подошел лорд Ворн.

— Достойный конь для будущего короля.

— Спасибо, дядя. Это был один из лучших дней моей жизни. Ноир стал мне другом и надежным товарищем.

Ворн положил ладонь ему на плечо.

— Я горжусь тобой, племянник. Ты принял тяжелое политическое решение, несмотря ни на что. Теперь рискуешь жизнью ради этого путешествия. Надеюсь, ты найдешь то, что ищешь.

Ответить Малхар не успел.

Лес пронзил отчаянный крик Эмилии.

— Сто-о-о-й!!!

Целительница со всех ног бежала к Эйдару.

Подскочив, она резко ударила его по ладони.

Красные ягоды рассыпались по земле.

Тейг мгновенно оказался рядом с сестрой, готовый при необходимости защитить ее.

Но Эйдар лишь недоуменно смотрел на происходящее.

— Это Алая Роса, — тяжело дыша, сказала Эмилия, показывая на ягоды. — Яд. Съешь одну — и умрешь меньше чем за минуту.

Эйдар в ужасе отшатнулся от куста.

— О Мор... Я не знал... Думал, это обычные ягоды...

Он развернулся к Эмилии и почтительно поклонился, приложив кулак к сердцу.

— Спасибо, сорейя. Ты спасла мне жизнь.

Эмилия лишь улыбнулась и кивнула.

Тейг молчаливо последовал за сестрой.

— Похоже, в этом лесу намного больше опасностей, чем я предполагал... — тихо произнес Ворн.

Малхар молча согласился.

К вечеру разведчики вернулись.

— Ваше Высочество, там действительно большой отряд — человек двадцать пять, не меньше, — доложил Авинор. — Часть сидит на деревьях, часть скрывается на земле. Мы едва не наткнулись на одну из их засад, но вовремя заметили. Замаскированы они превосходно. Путь вперед перекрыт.

Джунейд коротко кивнул, подтверждая каждое слово.

— Если дорога вперед закрыта, значит, нужно найти другую. Есть обход?

— Есть... — замялся следопыт.

— Проблемы? — спросил Кэйрон.

— Люди избегают той дороги. Говорят, там часто случается неладное. И это большой крюк — потеряем дня четыре. Дорога уходит на восток, ближе к горам, а потом снова возвращается к основной.

Малхар переглянулся с Кэйроном и Ворном.

— Похоже, выбора у нас нет. Нас вдвое меньше. Мы не можем принять этот бой.

Он свернул карту.

— Идем по другой дороге.

* * *

Элисари

Начался новый этап жизни, и Элисари была этому безмерно рада.

Раньше она не знала, чему посвятить себя. Потом они убегали и прятались. Теперь же можно было наконец вздохнуть спокойно и смотреть в будущее с надеждой, что все будет хорошо.

Она до сих пор не могла поверить, что ее приняли в Башню и что теперь она будет заниматься тем, что ей действительно нравится. Каждое утро, просыпаясь в своей комнате, девушка на мгновение боялась, что все это лишь сон.

Но нет.

Вот она в Башне. Рядом лежит аккуратно сложенная униформа, а сегодня ее ждут занятия с Айной и Мисалой, которые откроют перед ученицами еще больше тайн целительского искусства.

На соседней кровати тихо сопела Лилиана.

Учениц поселили по двое. В каждой комнате стояли две кровати, два небольших шкафа и один большой стол у окна, а рядом находилась скромная умывальня. При Башне служили люди, которые занимались уборкой и приготовлением пищи, поэтому каждое утро девушек ждали свежая вода, чистые полотенца и горячий завтрак в столовой. Униформу тоже можно было отдавать в стирку и получать взамен чистую.

Все было устроено так, чтобы ученицы могли полностью сосредоточиться на обучении, которое занимало почти все их время.

По выходным Эли навещала семью. Теперь, когда жизнь наконец наладилась, ей даже казалось, что они стали ближе друг к другу, чем прежде.

Элисари жила с Лилианой. Близняшек Аделину и Астрид поселили вместе, Диану — с Илайдой, несмотря на разных наставниц, Роксану — с Теоной, а Шану — с Ювентой.

Эли поднялась с кровати и отправилась в умывальню. Когда она расчесывала волосы и заплетала их в косу, проснулась Лилиана.

— Доброе утро.

— Доброе, Элисари, — сонно ответила девушка и зевнула. — Уже пора вставать?

Эли посмотрела на часы.

Семь утра.

— Пора.

Часы до сих пор казались ей удивительным изобретением. Прямоугольный корпус, деления вместо цифр и стрелки, совершенно точно показывающие часы и минуты.

Их придумал Тавиор Геларис — один из самых известных ученых Главного института Вальтарена. Он прославился трудами по математике, механике и архитектуре. Ему принадлежали проекты оранжерей и водопроводной системы, а во дворце Малхарена по его замыслу был построен огромный сад под стеклянным куполом, где круглый год цвели растения и летали птицы и бабочки.

Элисари в детстве обожала там гулять.

Говорили, что теперь Геларис работает над устройством, способным помочь людям, чье зрение ухудшилось с возрастом. Весь ученый мир с нетерпением ждал результата.

Для Башни же особенно важными оказались часы. При изготовлении лекарств нужно было точно отсчитывать время, поэтому их можно было увидеть в учебных комнатах, лабораториях и даже спальнях учениц.

Теперь им не приходилось гадать, когда начинался завтрак или сколько осталось до занятия.

Все подчинялось движению стрелок.

Лилиана наконец соскользнула с кровати.

Накануне она допоздна сидела над свитками и учила названия трав. Уроженка Северного Нефела была высокой и стройной, с серьезными серо-голубыми глазами. После каждого мытья головы она заплетала светлые волосы во множество тонких косичек.

Однажды Элисари спросила, зачем тратить столько времени, если можно заплести одну косу или просто собрать волосы в хвост.

Оказалось, это традиция ее народа. Незамужние девушки носили множество косичек, замужние — одну косу, матери — две, а женщины-воины собирали волосы в хвост.

Лилиана выросла с этими правилами и не собиралась отказываться от них даже вдали от дома.

Впрочем, ее ловкости можно было только позавидовать — пальцы мелькали так быстро, что новая косичка появлялась буквально за несколько мгновений.

Лилиана уже точно знала, кем хочет стать.

Зельницей, как Айна.

Элисари пока не определилась, хотя все больше склонялась к пути целительницы.

Девушки вместе вышли в коридор и отправились в столовую.

Там уже сидели Аделина с Астрид, Теона и Шана. Эли с Лилианой подошли за завтраком. Можно было выбрать омлет или бутерброды с сыром, чай с мятой, кофе либо ягодный отвар. На больших подносах лежали булочки с корицей и яблоками.

Эли взяла омлет, булочку и кофе. Лилиана предпочла чай и бутерброды.

Они сели рядом с остальными и прислушались к разговору.

— Я уснула часов в десять, а проснулась от скрипа двери, — тихо рассказывала Теона. — Было около четырех утра. Роксана только возвращалась в комнату.

— И где же она была? — поинтересовалась Астрид.

Сегодня близняшки снова словно решили всех запутать: Астрид заплела косу, а Аделина повязала на голову косынку. Но различить их все-таки было можно. Кожа Аделины была чуть темнее, сама Астрид — немного ниже, а веснушки у нее покрывали не только нос, но и щеки.

— Не знаю, — покачала головой Теона. — Но так уже третью ночь. Она все еще спит. Я не стала будить.

— Так она проспит не только завтрак, но и занятия, — заметила Эли. — Разбуди ее после завтрака. Возьми ей бутерброд и чай, пусть быстро перекусит и бежит на урок. Опаздывать точно не стоит.

— Особенно сегодня, — добавила Шана. — Первым занятием медицинская помощь у сорейи Мисалы. Она очень строгая.

Мисала, как и Теона, родилась в пустынных землях.

Двадцать лет назад девочек там часто выдавали замуж совсем юными, едва им исполнялось пятнадцать, и редко спрашивали их согласия. Мисала сбежала из дома и долго скиталась, пока ее не встретила Тулия, нынешняя саата Башни.

Теперь невысокая смуглая женщина говорила резким, четким голосом, не терпела опозданий и невыполненных заданий, а волосы стригла так коротко, что они едва прикрывали уши. Порой казалось, будто даже спустя годы она продолжала спорить с традициями своего народа.

Теона, напротив, их соблюдала и неизменно носила длинную косу с красной лентой.

Но профессионализм Мисалы сомнений не вызывал. Иногда казалось, что не существовало болезни, о которой она бы не знала.

— А мне больше нравятся история и сорейя Динара, — сказала подошедшая Илайда, ученица Мередит.

Уроженка Эрты была удивительно красива: густые темно-каштановые волосы, темно-карие глаза, молочно-белая кожа и тонкие черты лица. Ей легко можно было представить жизнь аристократки, устраивающей балы, однако Илайда родилась в многодетной семье мельника и с детства помогала печь и продавать хлеб.

Однажды в их лавку зашла Мередит.

Так Илайда и оказалась в Башне.

Элисари была с ней согласна. Динара действительно умела рассказывать так, что картины прошлого словно оживали перед глазами.

Причем изучали они не только историю государств и войн, но и историю болезней.

Серую Хворь, при которой кожа становилась пепельно-бледной, а человек угасал меньше чем за сутки.

Ржавую Лихорадку, сгущавшую кровь и заставлявшую кожу трескаться, словно старое железо.

Драконий Жар, при котором температура поднималась так высоко, что больной буквально сгорал изнутри.

Корневую Немочь, лишавшую человека способности двигать ногами, окрашивавшую кожу в зеленоватый оттенок и погружавшую его в сон, из которого он уже не просыпался.

И множество других страшных болезней прошлого, которые теперь, слава Эрте, почти не встречались в Дрейгане.

Ученицы уже почти закончили завтрак, когда в дверях появилась сонная Диана.

Рыжеволосая уроженка Сайты любила поспать и почти всегда приходила в столовую в последнюю минуту. Схватив ближайший бутерброд и огромную кружку кофе, она подошла к девушкам.

— Можете не спешить, — сказала она, зевая. — Я встретила Мисалу в коридоре. Она неслась к лечебным комнатам так, будто за ней гнался сам Воидан.

— Что-то случилось? — забеспокоилась Шана.

— Похоже, привезли нескольких рыбаков. У них страшные укусы и Зов Моряны. До сих пор пытаются вырваться и вернуться к тем тварям, которые их не доели…

Лилиана моментально поднялась.

— Пойдем. Им наверняка нужна помощь!

Ученицы бросились к лечебным комнатам.

Еще в коридоре они услышали крики и стоны.

Внутри уже находились все Старшие Сестры и помощники Башни, которые удерживали на столах пятерых корчащихся мужчин.

Элисари сразу подошла к Айне. Та обрабатывала страшные порезы на руке молодого светловолосого рыбака.

Он метался в бреду и бесконечно повторял:

— Любимая… Я иду к тебе. Подожди… Я иду к тебе… Не бросай меня… Не уходи…

Элисари похолодела.

Зов Моряны сводил людей с ума, заставляя заходить все глубже в воду, где их ждали острозубые твари, чтобы утащить на дно.

Этих мужчин, похоже, успели отбить.

Но даже если залечить все раны, без лекарства они снова побегут к воде, не в силах сопротивляться Зову.

— Лилиана, закончи обрабатывать эту руку. Потом наложи мазь и плотно перебинтуй, — распорядилась Айна.

Отвар, мазь и бинты уже лежали рядом на столе.

— Мне нужно заняться ногой.

Нога выглядела гораздо хуже.

Длинный глубокий порез обнажил кость, кровь продолжала течь.

— Мисала! Мисала, мне нужна помощь! Здесь нужно шить!

Та мгновенно оказалась рядом с иглой и нитью.

Айна вытирала кровь и удерживала края раны, пока Мисала быстро накладывала один стежок за другим.

— Элисари, обработай вторую руку так же, как Лилиана. Потом беги в Хранилище. Там найди настой в бутылке с зеленой крышкой и изображением Мора с рыбьим хвостом. Третья полка, второй ряд, первая секция. Неси сюда.

Эли кивнула и сосредоточилась на руке пациента.

Она вся была покрыта глубокими укусами. Зубы прорвали кожу и мышцы, кровь была повсюду.

Комнату наполняли крики, стоны, команды целителей и шум борьбы.

Элисари на мгновение закрыла глаза, пытаясь отгородиться от страшной какофонии.

Она представила дом.

Не тот маленький дом в Вальтарене.

Настоящий.

Дворец.

Торвик идет по коридору и о чем-то разговаривает с королем. Лирис со счастливой улыбкой расписывает очередную стену. Сарел бежит вместе с лучшим другом в сторону тренировочных полей.

Кудрявый статный Малхар…

И, как всегда, сердце на мгновение замерло.

Широкая, почти волшебная улыбка Кэйрона. Темные глаза цвета крепкого кофе, в которых всегда светились доброта и ум.

По телу разлилось знакомое тепло.

Элисари открыла глаза.

Она взяла чистую ткань, смочила в настое, отжала и начала обрабатывать укусы на правой руке пациента.

Закончив бинтовать, побежала в Хранилище.

Это была огромная прохладная комната с рассеянным светом, где хранились уже приготовленные мази, настои, кремы и растворы.

Массивные дубовые двери были закрыты.

Ни замка.

Ни ручки.

Через месяц после начала обучения Айна привела сюда Элисари, Лилиану, Шану и Астрид. Почему выбрали именно их, Эли не знала. Но теперь у каждой был доступ внутрь.

Она приложила ладонь к двери и тихо произнесла:

Корень и кровь, трава и жизнь —

я прихожу с нуждой, а не с жадностью.

Я помню клятву, а ты помни меня.

Дверь заскрипела и медленно открылась.

Эли поспешила к секции с настойками.

Пузатая бутылка из темно-зеленого стекла. Зеленая крышка. Мор с огромным рыбьим хвостом.

Не самое распространенное изображение бога, но теперь Элисари сразу поняла, почему выбрали именно его.

Лекарство от Зова Моряны.

Она схватила бутылку и побежала обратно.

Сестры и ученицы все еще работали над пострадавшими.

Эли передала настой Айне, и та благодарно кивнула.

На ложку упало пять капель.

— Помогите открыть ему рот.

Крупный мускулистый охранник Башни удерживал голову пациента, пока Элисари и Лилиана пытались разжать его челюсти.

Когда им наконец удалось это сделать, Айна быстро влила лекарство ему в рот.

Рыбак судорожно сглотнул.

И вдруг обмяк.

Элисари в ужасе посмотрела на наставницу.

— Айна… Это нормально?

— Да, Элисари. Его разум наконец отпустил Зов. Теперь он отдыхает и восстанавливается после боли и потрясения. Через несколько часов придет в себя.

Она оглядела комнату.

— Нам нужно обработать оставшиеся раны и наблюдать за ними. Сегодня занятия отменяются. Ученицы останутся здесь, пока пострадавшие не очнутся.

Ученицы сидели рядом с рыбаками и тихо переговаривались.

Через несколько часов начали приходить родственники.

К троим пришли жены и дети. Они плакали, и девушки старались их успокоить, повторяя, что самое страшное уже позади.

Элисари никогда прежде не задумывалась о том, что это тоже часть их работы.

Не только лечить.

Но и говорить с пациентами.

Успокаивать их семьи.

Объяснять.

Ждать рядом.

К светловолосому рыбаку, возле которого сидели она и Лилиана, пришли пожилые родители. Слава Эрте, они не плакали и не бились в истерике, как семья у соседней койки, которую пытались успокоить Роксана и Теона. Последней даже пришлось бежать за успокоительной настойкой.

Родители просто сидели рядом и держали сына за руку.

Вскоре в проходе появились еще трое.

Пожилая женщина.

Молодая девушка.

И третий человек, чей пол определить было почти невозможно. Высокий, худощавый, в длинном платье, с полностью закрытым маской лицом и сумкой через плечо.

Они подошли к последнему рыбаку, возле которого дежурили Шана и Ювента.

Девушки поднялись им навстречу.

— Добрый день, цейры. Я мать Малека, а это его сестра. Нам сказали, что на него и его друзей напали моряны.

— Это так, уважаемая, — ответила Шана. — Мы обработали раны и дали лекарство от Зова. Пока он без сознания, но скоро должен прийти в себя.

Женщина сохраняла невозмутимость, однако пальцы, сжимавшие край платка, заметно дрожали.

Сестра Малека тихо всхлипнула.

Мать шикнула на нее.

— Мне нужно позаботиться о сыне. Я привела шамана, чтобы он избавил его от Зова.

— Уважаемая, мы уже дали ему настой, — возразила Ювента. — Его разум в безопасности.

Ювента была уроженкой Сайты. Светло-рыжие волосы она собирала в хвост, а неожиданно ледяные голубые глаза особенно ярко выделялись на загорелой коже. Девушка была на голову выше Шаны и сейчас спокойно сложила руки на груди.

Элисари знала, что выше локтя у Ювенты тянется длинный шрам, но та никогда не рассказывала, откуда он появился.

— Я не верю в ваши настойки, цейра. Благодарю за лечение его ран, но разум моего сына спасет только шаман.

Она кивнула высокому человеку в маске.

Тот немедленно начал обходить койку по кругу, потряхивая колокольчиком в такт шагам и протяжно распевая одну высокую ноту:

— А-а-а-а-м-м-м-с-а-а-а-а…

Шана и Ювента отступили на несколько шагов, с изумлением наблюдая за происходящим.

Шаман вытащил из сумки пучок трав, поджег его и принялся размахивать из стороны в сторону.

По комнате пополз густой едкий дым.

Ученицы отступили еще дальше, зажимая носы.

Возле койки остались только невозмутимая мать Малека и его сестра, склонившая голову и едва заметно вздрагивающая.

Нота стала еще выше.

Теперь хотелось закрыть не только нос, но и уши.

— Вот и последствия того, что Башни есть только в крупных городах, а нас слишком мало, — раздался за спиной Элисари голос Айны.

Эли обернулась.

Наставница совершенно спокойно наблюдала за происходящим.

— Мы не будем их останавливать?

— Нет. — Айна покачала головой. — Это не поможет, но и хуже ему не сделает. Пусть повоет и повоняет своими травами. Потом проветрим.

Элисари едва сдержала улыбку.

Айна продолжила:

— Людям нужно во что-то верить. Мы стараемся помочь каждому, но нас мало, а людей много. В маленьких деревнях нет собственных целителей, зато есть шаманы. Люди обращаются к ним за помощью и верят, что те слышат голоса богов и способны исцелять.

Она посмотрела на лежавших рыбаков.

— Я мечтаю, что однажды нас станет достаточно, чтобы помочь всем. Но сейчас переубеждать этих людей бесполезно.

Они вместе наблюдали, как шаман начал приплясывать и подпрыгивать, все громче звеня колокольчиком и размахивая дымящимся пучком.

Элисари размышляла над словами Айны и той удивительной терпимостью, с которой наставница относилась к людям, их вере и заблуждениям.

Интересно, сохранила бы она такое же спокойствие, если бы шаман вдруг решил принести в жертву курицу прямо посреди лечебной комнаты во славу богов?..

* * *

Малхар

Они выехали на рассвете, доверившись знаниям Авинора. Тропинка была едва заметна и вилась ужом между деревьями. Ехали медленно: лошади то и дело спотыкались о выступающие из земли корни.

К вечеру отряд достиг небольшого озера, и было решено остановиться на ночлег. Вода подергивалась легкой рябью от ветра и казалась чистой и прозрачной. На берегу росло огромное дерево, ветви которого склонялись к самой воде и застывали над ней темными силуэтами.

— Надеюсь, это не то место, где произошла трагедия… — пробормотал Малхар, спешиваясь.

— Если наткнешься на трупы, значит, то самое, — ответил Кэйрон, ослабляя подпругу своего коня.

— Рассчитываю избежать и того и другого и как можно скорее отправиться дальше.

Джунейд и Кинан повели лошадей к озеру, но животные наотрез отказались приближаться к воде. Молодые люди озадаченно переглянулись. Лошади наверняка хотели пить, однако упирались, пятились и испуганно ржали, стоило подвести их ближе к берегу.

Воины вернулись к остальным.

— Лошади ведут себя странно, — сказал Джунейд. — Боятся подходить к воде.

— Думаю, там что-то прячется. Или кто-то, — добавил Кинан, хмуро оглядывая гладь озера.

— Похоже, ты прав, — произнес Тейг. — Я нашел вот это.

Он бросил на землю кожаную перчатку.

Выглядела она так, будто ее терзали острыми зубами. На коже остались глубокие проколы и пятна засохшей крови. Было совершенно ясно: владелец не просто потерял ее, проезжая мимо озера. Вполне возможно, перчатка осталась здесь вместе с рукой.

— Неприятное место… Нужно уходить, — мрачно сказал Орест.

И вдруг они услышали женский смех.

Тихий, завораживающий, переливающийся серебряной трелью.

К нему присоединился второй голос.

Затем третий.

Все одновременно повернулись к озеру.

На берегу стояли три девушки.

Совершенно нагие, с длинными волосами, прикрывавшими стройные тела. Их лица были прекрасны, полные губы улыбались, а влажная кожа мерцала холодными искрами.

Одна из девушек запела.

Затем к ней присоединилась вторая.

Потом третья.

Мы ткем туман над сонной гладью,

Плетем венки из лунных трав,

И звезды падают нам в ладони,

Прильнув к воде — не устояв.

Иди на голос, путник сонный,

Где нет ни берега, ни дна.

Здесь холод ласков, мрак бездонный,

И смерть светла, как тишина.

Мужчины один за другим двинулись к воде.

Малхар понимал, что должен остановиться.

Что-то внутри кричало об опасности.

Но голоса были такими прекрасными.

Такими ласковыми.

Они обещали покой.

Одна из девушек улыбнулась шире и запела еще громче:

Мы помним имена утопших,

Хороним их в камнях речных,

Целуем в губы посиневших —

И забираем голос их.

Эйдар неожиданно споткнулся, рухнул на колени и начал тихо шептать молитву Мору.

Улыбки девушек мгновенно изменились.

Они оскалились.

За прекрасными губами показались длинные острые зубы, совершенно нечеловеческие.

Иди на голос, путник сонный,

Где нет ни берега, ни дна.

Здесь холод ласков, мрак бездонный,

И смерть светла, как тишина.

Одна из морян внезапно взвизгнула и отшатнулась.

Из ее груди торчала стрела.

Вторая получила стрелу прямо в глаз и, взмахнув руками, рухнула в воду.

Третья не стала дожидаться своей очереди. Она резко развернулась и исчезла в глубине озера.

Зарэль стояла с натянутым луком, готовая выпустить следующую стрелу в любого, кто снова покажется над водой.

Эмилия бросилась к брату, обхватила его за плечи и потянула прочь от берега.

Молодые люди один за другим начали приходить в себя.

Малхар застонал и схватился за голову.

Казалось, его разрывают изнутри.

Голоса все еще звучали в сознании. Звали, манили, уговаривали приблизиться к воде. Обещали исполнить самые сокровенные желания, если он сделает всего несколько шагов и позволит холодной воде сомкнуться над головой.

Но теперь вместе с ними звучал другой голос.

Разум.

Не слушай.

Это ложь.

Это смерть.

Эйдар вдруг поднялся и направился к озеру.

Селена мгновенно преградила ему дорогу.

— Куда собрался, мой хороший? — прищурилась она.

— Это моряны. Озерницы, которые заманивают людей в воду, утаскивают на дно и там либо топят, либо рвут на части, наслаждаясь их агонией. Они так просто нас не отпустят. Но я знаю, что их остановит.

Он обошел Селену и подошел к самой кромке воды.

— Эйдар… — предупреждающе произнес Кэйрон.

Тот лишь поднял руку, прося не мешать.

Вода дрогнула.

Моряны снова появились над поверхностью.

У одной из груди по-прежнему торчал обломок стрелы. У второй вместо глаза зияла темная рана. Казалось, повреждения нисколько их не беспокоили.

Зарэль медленно подняла лук.

— Не надо, — остановил ее Эйдар.

Он сел у самой воды и достал небольшой музыкальный инструмент — несколько деревянных трубок разной длины, соединенных вместе.

Поднес его к губам.

Полилась мелодия.

Сначала тихая и нежная.

Потом сильная, глубокая, наполненная странным спокойствием.

Моряны замерли.

Их тела начали медленно покачиваться в такт музыке. Они закрыли глаза, а напряжение постепенно исчезло с прекрасных лиц.

Мелодия становилась все тише.

Когда прозвучала последняя нота, моряны одна за другой скрылись под водой.

На этот раз озеро осталось неподвижным.

Мужчины отряда со стонами опустились на землю.

Селена подошла к Эйдару.

— Что ты сделал?

Рыжеволосый мужчина еще некоторое время смотрел на воду.

— Усыпил их. Этот инструмент используют в храмах Мора. А мелодию играют, когда душа требует покоя, а разум — тишины. Вода очищает и лечит. Я просто напомнил им об этом.

Селена нахмурилась.

— Напомнил?

— Моряны — неупокоенные души жестоко убитых девушек. Они помнят только боль, страх, отчаяние и гнев. Эти чувства душат их, и они несут свою боль дальше, заставляя других страдать так же.

Эйдар убрал инструмент.

— Но они живут в воде. А вода принадлежит Мору. Он услышал меня и успокоил их души.

— Навсегда? — спросил Малхар.

— Нет. — Эйдар поднялся. — Однажды они проснутся.

Он посмотрел на темную гладь озера.

— Но не скоро. У нас достаточно времени, чтобы убраться отсюда.

* * *

Элисари

Через два дня после происшествия с рыбаками ученицы сидели в классной комнате на уроке географии. Динара повесила на стену большую карту континента и, довольно улыбаясь, слушала первую пару докладчиц.

Рассказать о странах континента было их домашним заданием. Учениц разделили по двое и основательно перемешали, чтобы они учились работать с любым партнером, а не только с теми, с кем привыкли общаться.

Элисари досталась в пару Шана, а Лилиане — Роксана.

Каждый раз, возвращаясь в комнату, соседка Эли недовольно жаловалась, что Роксана постоянно опаздывает на их встречи, а несколько раз вообще не явилась, куда-то исчезнув без объяснений и даже не извинившись. В итоге Лилиане пришлось сделать часть работы напарницы самостоятельно.

Сейчас у карты стояли Аделина и Диана. Им достался Корсарис.

— Корсарис расположен на юго-западе континента, столица — Сарматус, — начала Аделина. — Королевство граничит с Аквилором, Лиреей и Дрейганом. На юге находятся невысокие горы Молчащий Кэйр, по территории страны протекает несколько рек, а также расположено одно из крупнейших озер континента. Сейчас Корсарисом правит король Эхан. Его младший брат, насколько известно, живет при дворе Дрейгана.

Диана продолжила:

— Между Корсарисом и Дрейганом происходило несколько вооруженных конфликтов. Самым значительным стало сражение при Медовом Броде, после которого Корсарис потерял часть территории и выход к морю Моревен — Лазурный Порт.

Она ненадолго посмотрела в свои записи.

— Корсарис — государство военного типа. Все мужчины с двадцати лет обязаны пройти трехлетнюю подготовку в армии. Там хорошо развиты производство оружия и военное ремесло. Часть оружия, а также древесину, медь и железо продают Аквилору в обмен на драгоценные камни, золото и серебро. В центральных и восточных землях развито сельское хозяйство. Климат мягкий: дождливые зимы и жаркое лето.

— Прекрасно, девушки. Спасибо за отличный доклад, — похвалила их Динара. — От себя добавлю, что целительство в Корсарисе развито в основном при армии, поэтому среди целителей там гораздо больше мужчин, чем у нас. Рунной магии они не используют, зато достигли больших успехов в хирургии.

Динара подошла к карте.

— В наших богов там тоже не верят. Их пантеон составляют Вортан — бог наступления, Кальрикс — богиня дисциплины, Морвен — бог павших и Фурвакс — бог ярости. В конце августа в Корсарисе проходят двухнедельные чествования пантеона. Воины показывают свое мастерство, а лучшие получают награды лично от короля.

Она сделала пометку в своих записях.

— Теона и Ювента. Теперь вы.

Теона была застенчива, поэтому первую часть доклада взяла на себя Ювента.

— Нашим заданием было подготовить рассказ о королевстве Лирея. Его территория совсем небольшая. На западе оно граничит с Аквилором, на юге — с Корсарисом, на востоке — с Дрейганом, а на севере окружено горами Валдурн. Столица королевства — Лис. Правят король Финвар и королева Лэйтара. У них одна дочь, принцесса Амирэль.

Она перевернула лист.

— Королевство живет в основном за счет сельского хозяйства и добычи полезных ископаемых. В шахтах Лиреи добывают золото и малехар.

— Теона, тебе есть что добавить? — мягко спросила Динара.

Девушка кивнула.

— Целительство развито слабо. В столице есть небольшая школа, но уровень грамотности населения невысокий. Регулярной армии тоже нет. Зато благодаря добыче и продаже редких материалов уровень жизни достаточно высокий. В Лирее, как и у нас, почитают Солану и Воидана, но рунной магии нет.

— Прекрасно. Благодарю вас. Можете садиться.

Динара посмотрела в список.

— Следующая пара — Лилиана и Роксана.

Соседка Элисари поднялась и бросила на напарницу недовольный взгляд. Роксана ответила совершенно невозмутимо.

Им досталось, пожалуй, самое сложное государство — Аквилор. Королевство было закрытым, чужеземцев почти не пускало на свою территорию, поэтому достоверных сведений о нем существовало немного.

Лилиана вышла вперед.

— Аквилор — самое западное королевство континента. Его территория чуть больше Лиреи, но меньше Корсариса. Именно с Корсарисом у него наиболее тесные экономические и политические связи. Столица Умбрат находится на северном побережье океана.

Она указала город на карте.

— Страной управляет Совет Шести — главы крупнейших гильдий, которых избирают каждые десять лет. Негласно самой влиятельной считается Морская гильдия. Аквилорцы — отличные мореплаватели и уделяют большое внимание исследованию земель за пределами нашего континента. Они уже открыли несколько островов на северо-западе и продолжают их изучать. В горах Валдурн у них есть собственные шахты.

Динара перевела взгляд на Роксану.

— Что можешь рассказать о населении, религии и целительстве?

Роксана замялась и посмотрела на Лилиану.

Динара тяжело вздохнула.

— Роксана, останься, пожалуйста, после занятия. Думаю, нам пора поговорить.

Ученица молча кивнула.

— Лилиана, продолжай.

— Сорейя, на этот вопрос сложно ответить. Аквилор почти никого не впускает на свою территорию, а его жители редко покидают страну. Мы даже не знаем наверняка, как они выглядят, во что верят и насколько у них развито целительство. Я перерыла всю библиотеку, но почти ничего не нашла.

— Все верно. Вы только начали изучать иностранные языки. У нас есть несколько книг на алийском, и позже вы сможете найти в них гораздо больше сведений. Спасибо, Лилиана. Присаживайся.

Динара снова посмотрела в список.

— Астрид и Илайда. Вам достались пустыня Шанид и султанат Хасурэн.

Девушки заняли место у карты.

Первой заговорила Илайда.

— Мы разделили задание между собой, потому что, по сути, рассказываем о двух территориях. Они соседствуют и во многом связаны между собой.

Она указала на широкую полосу пустыни.

— Пустыня Шанид считается нейтральной территорией между Дрейганом и султанатом. Постоянные поселения расположены в основном ближе к границам этих государств. Единого управления нет, люди живут в оазисах.

Илайда начала перечислять:

— Всего крупных оазисов восемь: Айн-Зафар, Вади-эль-Хаят, Умм-эн-Наур, Тамариск, Зеленый Зубец, Саладинов Колодец, Оазис Трех Пальм и Чаша Хамсина. Самые большие — Вади-эль-Хаят у границы с султанатом и Оазис Трех Пальм, откуда родом наша Шана.

Шана улыбнулась и согласно кивнула.

— Жители пустыни в основном занимаются торговлей между султанатом и Дрейганом, потому что именно они лучше всех знают, как безопасно пересечь Шанид. Известны два основных пути — Джадд-эль-Асваль и Иммар-эль-Хали. Они разводят животных, способных переносить тяжелые грузы и резкие перепады температуры: днем в пустыне очень жарко, ночью становится холодно.

Она перевела дух.

— У каждого оазиса свои традиции, законы и правители, чаще всего главы караванов. Путешественникам советуют заранее узнавать местные правила, потому что наказание одинаково сурово и для местного жителя, и для чужака. Большинство свободно говорит и на нашем языке, и на хишсанате. Одежда легкая, из очень тонких тканей, а у каждого оазиса есть свой традиционный цвет или узор.

Илайда уступила место Астрид.

— Султанат Хасурэн расположен на юге континента. Климат жаркий и засушливый. Страна граничит с пустыней и имеет собственный выход к морю. Корабли Дрейгана приходят в порт Салма-Бушра через Лазурный Порт, чтобы продавать древесину, камень и железо, а покупать специи, украшения и ткани.

Она указала на юго-восток карты.

— Столица Захра-Нур находится здесь. Страной правит султан Ашраф аль-Джабир. У него три жены, и все они участвуют в политической жизни государства.

Несколько учениц заинтересованно переглянулись.

— Как и жители пустыни, многие люди в султанате живут возле оазисов, только здесь их гораздо больше. Население достаточно образованное и участвует во всех сферах жизни страны — торговле, военном деле, экономике и политике. В каждом крупном городе существуют школы, где детей учат читать, писать и считать.

Астрид продолжила:

— Есть там и учреждения, похожие на наши Башни. Их называют Малак-Раха. Жители Хасурэна верят в единого бога равновесия — Мизана. У них даже есть поговорка: «Ты получил воду — значит, кто-то получил жажду. Таков порядок». Как и у нас, в султанате существует рунная магия.

— Прекрасно, девушки! Очень хороший анализ, — похвалила их Динара. — Несмотря на огромные различия в культуре и традициях, Хасурэн дал миру немало выдающихся ученых и целителей.

Она посмотрела на оставшихся учениц.

— Ну и последние на сегодня — Шана и Элисари. Выходите.

Эли и Шана сменили Астрид и Илайду у карты.

Им досталась самая большая тема — Дрейган.

Начала Элисари.

— Королевство Дрейган занимает северо-восточную часть континента. На юге оно граничит с пустыней Шанид, на западе — с Лиреей и Корсарисом. На западе страны возвышаются горы Валдурн, на востоке — Элдрат.

Она провела пальцем по карте.

— Королевство разделено на четыре провинции: Эрта, Мор, Сайта и Нефел. Столица Малхарен, или Зеленый Город, расположена в провинции Эрта. Страной правят король Халлен и королева Аннаэль. Их единственный сын и наследник — принц Малхар.

Элисари невольно задержала взгляд на точке, обозначавшей Малхарен, а потом продолжила:

— У каждой провинции есть свой главный город. В Море это Вальтарен, или Город Сафиров. В Сайте — Сольварэн, Огненный Город. В Нефеле — Тэльнарэн, Воздушный Город, который многие считают самым красивым во всем королевстве.

Она мечтательно улыбнулась.

Элисари всегда хотела увидеть Тэльнарэн собственными глазами. Высоко в горах Элдрата стоял город из белоснежного камня, украшенный золотой и голубой росписью. Воды ему хватало благодаря водопаду Аэворн, а по многочисленным каналам и многоступенчатым площадям свободно текли прозрачные потоки.

Она заставила себя вернуться к докладу.

— По Дрейгану протекают две крупные реки — Валея и Верета. Обе впадают в море Моревен. Основные торговые связи налажены с Хасурэном, поселениями пустыни и Лиреей.

Эли уступила место Шане.

— Провинция Сайта находится на юге королевства. Поскольку именно там расположен Лазурный Порт, значительная часть ее экономики связана с торговлей.

Шана указала на соседнюю провинцию.

— Нефел негласно делится на северную и южную части. Север суровый, горный, с долгой зимой. Южная часть теплее и граничит с пустыней. Провинция известна производством оружия и тканей.

Она перевела взгляд на Динару.

— В каждой провинции есть своя Башня целителей. Башня Малхарена самая многочисленная. Меньше всего служителей сейчас в Башне Сайты, потому что в провинции становится все популярнее культ богини Сайты и люди чаще обращаются в ее храмы.

— Замечательно, ученицы. Все четко и по существу. Можете садиться.

Динара задумчиво постучала пальцем по губам.

— Ситуация в Сайте действительно вызывает беспокойство. Раньше жители чаще обращались в Башню, теперь многие предпочитают храмы. Говорят, что Сайта способна помочь там, где бессилен любой целитель.

Она нахмурилась.

— Саата Тулия переписывается с главами остальных Башен, но понять, что именно там происходит, пока сложно. Сайта всегда была своенравной провинцией, особенно земли, которые когда-то принадлежали Корсарису.

Динара закрыла свои записи.

— На сегодня все. Вы отлично потрудились, и каждая пара получает высший бал. Урок окончен. Можете идти.

Она посмотрела на одну из учениц.

— Роксана, останься.

Девушки начали собирать вещи.

Элисари вышла последней, прикрыла за собой дверь и нагнала Лилиану. Вместе они отправились в столовую на обед.

— Почему ты не поступила в Башню Нефела? — спросила Эли.

— Потому что не ты выбираешь Башню, а она тебя.

Элисари заинтересованно посмотрела на подругу.

— Когда приходит время искать новых учениц, Старшие Сестры путешествуют по стране. Они чувствуют тех, кто им предназначен. Это называется Узнаванием. Поэтому здесь девушки из разных провинций.

Теперь многое вставало на свои места.

Лилиана продолжила:

— Кроме того, Башня Нефела в основном готовит боевых сестер, а собственной зельницы у них сейчас нет. Поэтому я рада, что оказалась именно здесь.

— А ты, Элисари? Родилась в Вальтарене?

— Нет. Я родилась и выросла в Малхарене. Моя родная провинция — Эрта. Потом мы переехали сюда. Айна нашла меня и уговорила учиться.

Элисари не видела необходимости скрывать эту часть своей биографии. Даже если ее кто-то искал, теперь она находилась под защитой Башни.

Некоторое время они шли молча.

— Мне жаль Роксану, — неожиданно сказала Лилиана.

Эли удивленно посмотрела на нее.

— Вот как? Я думала, ты на нее злишься.

— Злюсь. Но мне кажется, она что-то скрывает. Эти ночные исчезновения, пропущенные встречи… Она не похожа на безответственную бездарь, хотя поначалу именно такое впечатление и производит.

— Надеюсь, Динара разберется, что происходит, — вздохнула Элисари.

Они вошли в столовую следом за остальными ученицами.

* * *

Айна

Айна вошла в Общий зал собраний, где уже сидели Мать, Мисала и Мередит. Все ждали только ее, Алису и Динару.

Айна заняла свое место и с любопытством посмотрела на собравшихся.

Тулия читала какой-то свиток, очевидно не желая терять ни минуты в ожидании. Мисала застыла неподвижной статуей, сложив руки на груди.

Мередит… спала.

Облокотившись на стол, Старшая Сестра безмятежно сопела, и никто ей не мешал.

Айна покачала головой, но тоже не стала будить подругу. Мередит выпало ночное дежурство, и сейчас она должна была находиться в постели, если бы всех не вызвали на срочное собрание.

Наконец появились Алиса и Динара и закрыли за собой дверь.

Алисе было около сорока лет. Светлые волосы она собирала в высокую замысловатую прическу, украшенную шпильками с молочным адуляром. Уроженка Нефела, она смотрела на мир строгими серыми глазами из-под почти бесцветных бровей.

Динара была полной ее противоположностью. Мелкие темные кудряшки упрямо выбивались из любой прически, в карих глазах мерцали зеленые крапинки, а сама маленькая и вертлявая Динара казалась вездесущей и почти всегда веселой.

Айна тихонько потрепала Мередит по плечу и виновато улыбнулась, когда та вскинула на нее заспанные глаза.

— Что ж, раз все собрались, можно начинать, — сказала Тулия, поднимаясь со своего места.

Остальные встали вслед за ней и дружно произнесли традиционную клятву:

Я принимаю этот Совет не как право —

но как долг перед теми, кто не может говорить сам.

Я не принесу вреда ради выгоды,

я не откажу в помощи из-за страха,

я не солгу в том, что видела.

Они снова сели и посмотрели на Мать.

— Нас попросила собраться сорейа Динара. Ей слово, — коротко сказала Тулия.

Динара замялась.

Было видно, что она не знает, с чего начать, и под внимательными взглядами остальных сникла еще сильнее.

Наконец глубоко вздохнула.

— Дело в моей ученице, Роксане. Были замечены ее ночные отлучки. Несколько раз она не приходила на встречи для выполнения домашних заданий. Я начала беспокоиться и… проследила за ней.

Динара на мгновение опустила глаза.

— Роксана передавала незнакомому мужчине лекарство из общего доступа. Без моего разрешения.

Сестры дружно ахнули.

Айна прижала ладонь ко рту, не в силах поверить услышанному. Мередит окончательно проснулась и нахмурилась. Только Мисала сохранила невозмутимое выражение лица, будто всегда подозревала именно это.

— Какое лекарство? — уточнила Тулия.

— «Седьмой Сон».

— Хм… Его применение весьма широко. Тебе удалось поговорить с ученицей?

— Да. Как вы знаете, Роксана родом из деревни в дне пути от Вальтарена. Там живут ее родители, брат и сестра. Брат охотился в лесу и нашел древний артефакт. На свою беду, взял его в руки.

Динара тяжело выдохнула.

— Теперь у него Ледяная Гниль.

— Ты уверена? — потрясенно спросила Алиса.

Непоколебимую нефелку было трудно удивить, но остальные выглядели не менее ошеломленными.

В древние времена для защиты важных предметов нередко использовали проклятия, и Ледяная Гниль была одним из них. Сначала у человека немели руки, затем кожа начинала чернеть. Болезнь медленно пожирала тело, пока не добиралась до сердца или легких.

— И «Седьмой Сон» она давала брату, чтобы он забывался и не чувствовал боли, раз способа вылечить его она не знает? — предположила Айна.

— Все верно, — подтвердила Динара.

Тулия задумчиво провела пальцами по краю стола.

— Ситуация непростая. Девочка нарушила правила Башни. Даже действуя из лучших побуждений, она все равно их нарушила. Но к этому мы вернемся позже.

Она повернулась к Алисе.

— Ты знаешь, как лечить эту заразу?

— Мы не умеем ее лечить. Только останавливать распространение. Я подготовлю все необходимое.

— Айна, помоги ей.

— Конечно, саата.

Тулия положила ладони на стол и обвела Старших Сестер тяжелым взглядом.

— Итак. Правило Башни нарушено, и теперь мы должны решить, может ли Роксана продолжить обучение или ей придется покинуть Башню.

Она посмотрела на Динару.

— Ты можешь высказаться, но голосовать не будешь.

Динара опустила глаза.

— Роксана — хорошая девочка. Добрая. Я верю, что не ошиблась, выбрав ее ученицей, и думаю, что из нее получится достойная целительница.

— Айна?

Айна ненадолго задумалась.

— Это правило появилось не просто так. Оно должно защищать учениц от ошибок, которые могут навредить им самим или другим. И не позволять использовать доверие Башни ради выгоды. Но я не думаю, что Роксана хотела причинить кому-то вред или нажиться на нас.

Она посмотрела на Динару.

— Я за то, чтобы она осталась.

— Алиса?

— Правило есть правило, — непререкаемым тоном произнесла Алиса. — Она не уважает стены этой Башни и наши запреты. Сегодня нарушила одно правило, завтра нарушит другое. Я больше не могу ей доверять.

Она скрестила руки.

— Я за то, чтобы она ушла.

После этих слов Динара тяжело сглотнула, но ничего не сказала.

— Мисала?

Мисала немного помолчала.

— Иногда невозможно жить, не нарушая правил… Но Алиса права в одном: доверие подорвано. Я за то, чтобы Роксана осталась, если Динара возьмет ее под постоянное наблюдение и личную ответственность.

— Мередит?

Мередит потерла ладонью лицо, окончательно прогоняя остатки сна.

— Я согласна с Алисой. Правила Башни должны оставаться нерушимыми. Они защищают нас и объединяют. Если каждый будет решать сам, какие запреты ему соблюдать, а какие нет, очень скоро никаких правил не останется.

Она покачала головой.

— Девочка не выдержит ограничений и все равно уйдет. Лучше сделать это сейчас.

Айна покосилась на лучшую подругу.

Обычно Мередит не была настолько суровой. Сказывалась бессонная ночь или она действительно так считала — Айна не знала.

Два голоса за.

Два против.

Решение оставалось за Тулией.

Мать-Целительница повернулась к окну и долго молчала. Потом несколько раз постучала пальцами по поверхности стола и наконец посмотрела на ожидающих наставниц.

— С каждым годом нас становится все меньше, хотя должно происходить обратное, — с тоской сказала она. — Не каждый способен стать целителем. Не каждый выдерживает обучение, ответственность и все испытания, которые ждут дальше.

Она медленно обвела взглядом зал.

— Я помню времена, когда Башня гудела от голосов учениц. Старших Сестер было в несколько раз больше. А теперь вас всего пятеро.

Тулия перевела взгляд на Динару.

— Роксана останется.

Динара шумно выдохнула.

— Под твою ответственность. Не спускай с нее глаз. Пусть всегда будет рядом и помогает тебе. До конца первого года ей запрещено покидать стены Башни.

Тулия сделала короткую паузу.

— Исключение — только в сопровождении одной из Старших Сестер.

Она поднялась.

— Собрание окончено.

* * *

Малхар

Никому не хотелось оставаться у озера ни минутой дольше, даже если озерницы действительно уснули. Вскочив на лошадей, они двинулись дальше, надеясь найти более безопасное место для ночлега.

Отряд шел уже несколько часов в темноте, когда Авинор неожиданно остановился и спешился.

Малхар тоже слез с коня и подошел к следопыту.

— Что случилось? — устало спросил он.

— Дорога исчезла, — растерянно ответил Авинор.

— Может, ты просто ее не видишь? Сейчас ночь, очень темно.

Авинор ничего не ответил. Он только вертел головой из стороны в сторону, пытаясь снова найти путь.

Но дороги будто не существовало.

Вокруг был лишь лес.

Впервые следопыт не знал, куда идти. Обычно внутри у него словно работал собственный компас, безошибочно указывающий направление. Теперь привычное чувство исчезло, оставив после себя только растерянность.

Авинор оглянулся на отряд.

Люди и лошади выбивались из сил. Им давно следовало остановиться и отдохнуть.

Он снова вскочил в седло и повел всех туда, где, как ему казалось, должен был быть путь.

Через некоторое время деревья неожиданно расступились.

Перед ними лежал город.

Он раскинулся в низине и был разделен небольшой рекой на две неравные части. Берега соединяли изящные каменные мосты. Среди густой зелени угадывались крыши невысоких домов, но лес почти полностью завладел этим местом, и многие строения едва виднелись между деревьями и плющом.

— Что это за место? — сдавленно прошептал Кэйрон.

— Похоже на заброшенный город… — так же тихо ответил Малхар.

— Стоит ли туда заходить? От таких мест обычно лучше держаться подальше, — вмешался Ворн, с тревогой глядя вперед.

Все посмотрели на Авинора.

Тот виновато пожал плечами.

— Я потерял дорогу, которой мы шли. Но нашел эту. Мы можем вернуться и попробовать найти другой путь… или пройти город насквозь и, надеюсь, выйти на тропу с другой стороны.

Малхар медлил, взвешивая варианты.

Если они повернут назад, есть риск окончательно заблудиться в Мрокхэвене. Заезжать в город тоже не хотелось, но, возможно, Авинор был прав и с другой стороны действительно найдется дорога.

— Идем через город. Но держимся окраины и к центру не приближаемся. Всем приготовиться на случай опасности.

Отряд обнажил оружие.

Те, у кого были шлемы, надели их. Кольчуги и так никто не снимал. Зарэль наложила стрелу на тетиву и переложила несколько запасных стрел в колчан перед собой. Селена, наоборот, накинула капюшон — в темноте ее глаза начинали странно светиться.

Копыта лошадей застучали по мощеной камнем дороге.

Невысокие дома в два-три этажа были увиты плющом и дикими розами. Сквозь трещины мостовой пробивалась трава, а деревья теснили строения, пугающие темными провалами окон.

Шуметь отчего-то не хотелось.

Город одновременно завораживал и тревожил.

Все, что когда-то построили люди и оставили здесь на долгие годы, а может быть, и века, постепенно проигрывало битву природе. Она захватила почти каждый свободный клочок земли, грозя однажды навсегда скрыть город под своей зеленью.

Они проехали мимо небольшого дворца с фонтаном у входа. Тот до сих пор работал и за долгие годы превратил часть площади в маленькое озеро.

Дальше тянулись открытые галереи, по ступеням которых стекали тонкие ручьи.

На одной из улиц они миновали дом с обвалившейся крышей. В открытом проеме виднелась лестница на второй этаж, сплошь увитая плющом, а лунный свет свободно проникал внутрь.

Ночь была тихой и безоблачной.

Казалось, город не был заброшен.

Он просто спал.

Эмилия вдруг остановилась возле одного из домов и заглянула в огромное окно.

Пол внутри покрывала густая трава. Сквозь стеклянный потолок далеко наверху лился лунный свет, а всю стену занимали книжные стеллажи.

Тысячи книг.

На вид совершенно целых, только местами оплетенных плющом.

— Эмилия, — тихо позвал Тейг.

Она словно очнулась и поспешила догнать остальных.

Малхара все сильнее беспокоило ощущение чужого взгляда.

Он чувствовал его между лопаток.

Кто-то наблюдал за ними уже не меньше получаса.

Принц надеялся, что это лишь разыгравшееся воображение, но на всякий случай крепче сжал рукоять меча.

Кэйрон приблизился и наклонился к нему в седле.

— Не хочу показаться полным психом, но, кажется, за нами следят.

— С чего ты взял?

— Видел силуэт на крыше. Может, конечно, животное, но для птицы слишком крупный.

— Будь готов, — сквозь зубы произнес Малхар.

Они старались обогнуть город широкой дугой, держась как можно дальше от центра, но впереди ждало новое препятствие.

Обвалившийся дом полностью перегородил улицу.

Преодолеть завал можно было разве что горному козлу. Или человеку, внезапно отрастившему крылья.

Малхар раздраженно покачал головой и свернул в ближайший широкий проулок, надеясь обойти преграду и снова вернуться на прежний путь.

Но соседняя улица оказалась совсем узкой и петляла между двухэтажными домами.

Ветви деревьев переплетались над головами, а между ними и фасадами тянулись витражные перекрытия.

Возникало странное ощущение, будто они ехали по длинной галерее.

Где-то над улицей висели огромные прозрачные купола, покрытые опавшими листьями с внешней стороны. В других местах стекло сменялось цветными изображениями, но в слабом лунном свете разобрать их было невозможно.

При дневном свете это наверняка выглядело потрясающе.

Улица вывела их на небольшую площадь.

В самом центре росло исполинское дерево.

Оно поднималось так высоко, что вершина терялась в темноте, а сквозь переплетение ветвей проглядывала только холодная луна.

Площадь заросла травой и была усыпана старыми и совсем свежими листьями.

Малхар остановил коня.

У основания дерева находилось что-то, от чего он не мог отвести взгляд.

Его тянуло туда почти физически.

Он спрыгнул с Ноира и пошел вперед.

— Малхар! — сдавленно зашипел Кэйрон.

Принц даже не обернулся.

Он приблизился к дереву и остановился, едва дыша.

У подножия стоял постамент из черного дерева, а на нем лежала девушка.

Прекраснее ее Малхар никогда никого не видел.

Нежный овал лица, тонкие правильные черты, пухлые розовые губы, длинные изогнутые ресницы над закрытыми глазами. Брови были карамельного оттенка, а волосы чуть темнее длинными волнами спускались почти до пят.

Она была одета в старинное платье.

Руки сложены на груди, тонкие пальцы сжимали букет нежных цветов.

Девушка словно спала под тонким слоем прозрачного стекла и светилась мягким внутренним светом.

Малхар смотрел на нее, испытывая странное родственное тепло, будто перед ним лежала давно забытая родственница.

— Прекрасна, не правда ли?

Малхар резко отпрянул и выставил перед собой меч.

Незнакомец появился так бесшумно, словно вышел прямо из дерева.

Он был высоким и худощавым, одетым в темный дорожный костюм и плащ с накинутым капюшоном. Руки спокойно висели вдоль тела, оружия видно не было.

Мужчина откинул капюшон.

Длинный нос, тонкие губы, густые брови. Волнистые волосы падали на лоб и спускались до плеч, часть была собрана в короткий хвост.

Обычный человек.

Если бы не глаза.

Они светились в темноте жутковатым зеленым светом.

Незнакомец моргнул — и сияние исчезло.

Малхару даже показалось, что он все придумал.

— Говорят, род Стенвор идет от самой Эрты, — продолжил мужчина. — Правда ли это?

— Возможно, — уклончиво ответил принц.

Незнакомец широко указал на спящую девушку.

— Тогда можешь поприветствовать свою прародительницу. Авэнна Эрта Умбрэль.

Малхар изумленно вскинул брови.

— Древняя богиня Эрта?

— Собственной персоной. Когда пришло время уйти, она нашла здесь свой последний приют. Люди оставили город. Лес забрал его себе. Но мы, потомки тэйравеннов — защитников и ближайших друзей Древней, — остались.

Он снова посмотрел на девушку под стеклом.

— Мы защищаем город. И Ее.

К ним подошел Кэйрон.

— Вы Зеленое Братство?

Незнакомец поморщился.

— Да. Хотя это название мне не по душе.

Малхар оглянулся.

И только тогда понял, что они окружены.

Почти в каждом проеме стояли вооруженные люди. На галереях и крышах замерли лучники с натянутыми луками.

Одно слово этого странного человека — и весь отряд погибнет рядом со спящей богиней.

Малхар медленно опустил меч.

— Мы не желаем вам зла. Потеряли дорогу и случайно вышли к городу. Хотели только обойти его и найти тропу с другой стороны. Мы ничего не тронем и уйдем, если вы позволите.

Незнакомец отвернулся и положил ладонь на стеклянную крышку.

Некоторое время он молча смотрел на Эртy, будто надеялся, что она вот-вот откроет глаза.

Потом повернулся к Малхару.

Зеленое сияние снова на мгновение вспыхнуло в его глазах.

— Потомки Богини священны. В тебе течет Ее кровь, пусть и разбавленная веками и множеством поколений. Здесь тебе всегда окажут помощь.

Он протянул руку.

— Я покажу дорогу. И можете больше не опасаться той засады, которую вы обходили. Они вам уже не навредят.

Незнакомец вложил что-то в ладонь принца.

Малхар посмотрел вниз.

Окровавленная нашивка, явно сорванная с формы.

Орел и цифра пять.

Орел — герб Корсариса.

Пять — обозначение элитного отряда.

Малхар медленно сглотнул.

Охота за его головой действительно началась.

— Пойдем, — сказал мужчина.

Он уже собирался сделать шаг, когда одна из стрел сорвалась с тетивы.

Малхар услышал только свист.

Стрела вошла Тейгу в горло.

Тот захрипел, захлебываясь кровью, и рухнул с лошади.

— ТЕЙГ!

Пронзительный крик Эмилии разорвал тишину.

Она соскочила с коня, едва не упала и бросилась к брату.

Малхар мгновенно оказался возле незнакомца и приставил кинжал к его шее.

— Что это значит?! — в ярости спросил он.

Мужчина даже не шелохнулся.

Он спокойно наблюдал за рыдающей Эмилией и телом Тейга.

А затем произошло невозможное.

Тело начало таять.

Сначала побледнела кожа.

Потом стали исчезать одежда и черты лица.

Через несколько мгновений на земле уже не лежал человек — только клубился едва заметный черный дым, который тут же подхватил ветер.

Все замерли.

Эмилия в ужасе отшатнулась.

И вдруг из шеренги Зеленого Братства к ней бросился мужчина.

Он упал перед девушкой на колени и крепко прижал ее к себе.

Малхар застыл.

Тейг.

Настоящий Тейг.

Эмилия обмякла в объятиях брата.

— Мы нашли его блуждающим по лесу, — усмехнулся лидер Братства. — Подумали, вы будете рады снова его увидеть.

Малхар медленно убрал кинжал в ножны.

— Кого же вы тогда убили?

Мужчина зло сплюнул на землю, а потом тут же тихо пробормотал что-то похожее на извинение.

Очевидно, плевать возле могилы Эрты здесь считалось дурным поступком.

— Морок. Гадкие твари повсюду. Ваш друг пошел в чащу за одним из них и едва не провалился в болото. А другой принял его облик и последовал за вами.

—Мы… не заметили, — сконфуженно признался Кэйрон.

— Тейг еще больший молчун, чем Джунейд, — поддержал его Малхар.

— Подмену и родная сестра могла не заметить. Мороки прекрасно копируют поведение людей, их жесты и привычки. Достаточно немного понаблюдать. А пока настоящий Тейг блуждал по лесу, у них был полный доступ к его памяти.

Незнакомец посмотрел на отряд.

— Родственная Кровь дала вам подсказку. Но вы ее пропустили.

Малхар нахмурился.

— Родственная Кровь? Какую еще подсказку?

— Подвеска, которую я дала каждому, — вмешалась Селена. — Два дня назад она исчезла у Тейга.

Малхар резко повернулся к ней.

— Почему ты промолчала?

— Ждала подходящего момента, — невозмутимо ответила Селена. — Он бы не успел причинить никому вреда. От него остался бы только пепел.

— Никакого огня, Родственная Кровь! — неожиданно рявкнул мужчина, сердито глядя на служительницу Сайты.

Селена примирительно подняла руки.

— Я ведь обещала, Тэй. Никакого огня.

Малхар медленно перевел взгляд с одного на другого.

Похоже, вокруг происходило куда больше того, о чем он имел хоть малейшее представление.

Из города они вышли уже под первыми лучами восходящего солнца.

Зеленое Братство осталось стоять у границы старых домов.

Малхар проехал несколько десятков шагов и обернулся.

Там уже никого не было.

* * *

Элисари

Эли бродила по рынку, выбирая то, что хотела принести вечером домой.

Пятница — значит, впереди целые выходные с семьей.

Она уже купила краски и новые кисточки для мамы, сыр, колбасу и свежий хлеб, бутылку хорошего вина и несколько персиков. Элисари помогала Айне с травами, а та отдавала ей небольшой процент от продажи настоек, поэтому теперь у девушки появились собственные деньги.

В толпе Эли заметила Роксану и Динару, шедших ей навстречу, и приветливо поздоровалась с обеими.

— Ты сегодня домой? — с легкой грустью спросила Роксана.

Все ученицы знали, что после своей выходки она больше не могла покидать Башню одна — только в сопровождении Динары или другой Старшей Сестры.

— Да. — Эли постаралась улыбнуться не слишком радостно. — Проведу выходные с семьей. А вы что здесь покупаете?

Динара извинилась и отошла к торговке, которая уже собирала товар, чтобы купить несколько мотков пряжи.

— Искали нового поставщика овощей. Старый переехал с семьей в Нефел, теперь нужен другой.

— Нашли?

— Кажется, да, — довольно кивнула Роксана.

Похоже, хозяйственные дела Башни ей нравились.

Она вдруг наклонилась к Элисари и понизила голос:

— Слышала последние новости?

— Какие?

Эли не могла сказать, что особенно интересовалась новостями или сплетнями, которыми постоянно гудел рынок.

Роксана глубоко вдохнула и, кажется, даже обрадовалась, что наконец нашелся человек, еще не слышавший того, чем ей хотелось поделиться.

— Принца нашего убили.

Она внимательно посмотрела на Эли, ожидая реакции.

Элисари застыла.

В горле мгновенно пересохло.

Но уже через секунду она тряхнула головой.

— Глупость какая. Малхара охраняют лучше, чем королевскую сокровищницу. Его все любят, он наследник престола. Кому понадобилось его убивать?

С каждым словом она все больше убеждала саму себя.

— Обычные рыночные сплетни. Я не верю.

Роксана пожала плечами — не хочешь, не верь.

Она даже не заметила оговорки.

Элисари назвала наследного принца просто Малхаром.

А вот сама Эли заметила.

И досадливо прикусила губу.

Настроение безнадежно испортилось.

Попрощавшись с Роксаной и вернувшейся Динарой, она отправилась домой.

По дороге Эли купила еще букет цветов для маминой вазы.

Лучи заходящего солнца ласково касались лица. Девушка ненадолго остановилась, завороженная небом. Красный, оранжевый, розовый и золотой смешались над горизонтом, а по краям еще сохранились полосы небесно-голубого. Облака принимали причудливые формы, отражая последние лучи солнца.

От цветов поднимался нежный аромат.

Эли глубоко вдохнула, наслаждаясь мгновением полного умиротворения, и пошла дальше.

Во дворе Сарел метал кинжалы в чучело.

— Сарел! — окликнула его сестра. — Папа наконец разрешил тебе брать в руки оружие?

Брат обернулся.

Но улыбки не последовало.

Лицо оставалось серьезным, а глаза были красными, будто он недавно плакал.

У Элисари мгновенно сжалось сердце.

— Сарел… Что случилось? — тихо спросила она.

Брат подошел и крепко-крепко обнял ее.

Потом отступил на шаг, посмотрел прямо в глаза и произнес:

— Иди в дом.

Элисари бросилась к двери.

Внутри было непривычно темно. Только на кухне горела одна свеча.

Родители сидели за столом.

Мама закрывала лицо ладонями и сдавленно плакала. Перед отцом стояла большая кружка пива. Он курил трубку и неподвижно смотрел в окно.

Лицо Торвика словно окаменело.

Костяшки пальцев были разбиты, по ладони тянулись дорожки уже засохшей крови.

— Мама! Папа! — Эли бросилась к ним. — Что произошло? На вас напали?

Лирис медленно убрала ладони от лица и подняла на дочь заплаканные глаза.

— Эли… Ох, Эли…

От этого голоса девушка похолодела.

— Папа, что случилось? — одними губами спросила она.

Торвик посмотрел на дочь.

И Элисари испугалась того, что увидела в его глазах.

Ярость.

Боль.

Сожаление.

Вина.

— Дочь… — Отец с усилием сглотнул, словно слова застряли у него в горле. — У меня все еще остались друзья при дворе. Мы переписываемся. Сегодня я получил… известие.

Он замолчал.

— Принц Малхар был убит. Два дня назад. На Янтарной дороге.

Элисари рухнула на ближайший стул.

Комната качнулась.

Отцу она поверила сразу.

Это были не рыночные сплетни. Торвик никогда не стал бы повторять подобный слух, не проверив его.

Значит, правда.

О Солана…

Правда.

— Купцы проезжали той дорогой, — продолжил отец. — Сначала увидели перевернутую карету. Решили, что лошади понесли, подошли помочь… а там кровь и тела.

Его кулаки сжались.

— Охранников изрубили. Тело принца повесили на дереве.

Элисари перестала дышать.

— Они… вырезали ему глаза и сердце. Опознали только по кудрявым волосам и перстню с печаткой.

Костяшки Торвика снова побелели от напряжения, и недавно подсохшие раны начали кровоточить.

Отец замолчал.

В тишине раздался странный хрип.

Только через мгновение Элисари поняла, что этот звук исходит из ее собственного горла.

Воздуха не хватало.

Она схватилась за грудь, пытаясь вдохнуть.

Малхар.

Ее друг.

Спокойный, красивый, умный Малхар.

Кто мог сделать с ним такое?

Она не могла поверить, что друга детства больше нет.

Они росли вместе.

Элисари, Малхар и Кэйрон.

Вместе играли, вместе учились.

Малхар помогал ей с домашними заданиями и разнимал их с Кэйроном, когда они спорили до хрипоты.

Именно он на ее шестнадцатилетие — последний день рождения, который они праздновали все вместе, — подарил Эли кинжал.

Она хранила его до сих пор.

Небольшой, но невероятно острый. Изогнутое лезвие, удобная рукоять, оплетенная простой черной кожей, ножны с черным жемчугом и молочным адуляром.

Кэйрон обычно дарил ей книги или украшения.

А Малхар увидел в ней не только нежную девочку.

Он увидел бойца.

И теперь его нет.

Ее друга жестоко убили неизвестные люди.

Как вообще можно принять такое?

И вдруг одна мысль прорвалась сквозь ужас.

Кэйрон.

Он никогда не оставил бы Малхара.

Ни на шаг.

Значит…

Элисари подняла голову.

— Папа… А Кэйрон?

Торвик отвел взгляд.

— Пока ничего неизвестно. Но… никто из сопровождавших принца не выжил.

Что-то внутри нее оборвалось.

Будто мир рухнул сверху и придавил огромной каменной плитой.

Эли закричала.

С