Елена Вихарева
Мистическая поэзия

ПЕРЕУЛКИ АДА

Париж заносчив, пьян и весел,

как негр, обкуренный в ночи.

Здесь не поют любовных песен,

В песок истерты кирпичи.

И по крупице годы тают

на голубом глазу времен.

В абсент дурманяще-скандальный

твой разум хладный погружен.

Пойдешь по переулкам ада,

где смрад и свет со всех сторон,

И матерится у ограды

клошар или седой Харон.

СВЕТ ЛАГУНЫ

Когда в глазах померкнет свет лагуны

И высохнут чернила на бумаге,

Наступит ночь с фатальностью безлунной,

Приспустятся посольские все флаги.

И псы завоют так по-человечьи

на стук гондол – пустой и деревянный,

как будто гвозди забивают в вечность.

И волны старят звуки фортепиано.

И ты во фраке к моде равнодушен,

советский дож палаццо коммунальных,

сквозь зеркала с очередной подружкой

идешь к Буонарроти на свидание.

Искусство умиранья не приемлет:

к лицу столетья красоте былого.

И ты оспоришь притязанья Время

на матрицу божественного слова.

СКОРЛУПКА СЕРДЦА

Скорлупка сердца хрупка, словно лёд.

Лети, лети… по невскому зимовью

на лыжах красногрудый паренёк –

речной Амур не тронутый любовью.

Пересеченье города с судьбой,

и фонарей знакомые все лица…

Ограды в дымке серо-голубой

хранят в чугунных кружевах столицу.

Не разбирая храмов голоса,

и римским исчислением не владея,

летит столетие на моих часах

стрелой Амура – меткого злодея.

ГРАФФИТИ

Да, я не ангел Рафаэля,

и не Антихрист Глазунова.

Нутро полночного сабвэя

мычит недоеной коровой.

Граффити всё ползут по стенам

с опричниной теней и света,

как черти, что вскрывают вены

на чувствах глупого эстета.

ОБОРОТЕНЬ

Как убийственно холоден ветер в дворах,

и виски серебрит паутина Луны .

Пристрелите меня на бескрайних снегах,

стынет черная ночь на губах Сатаны.

Завывает лисицей полярной зима...

В моем варварском взгляде не встретить зарю.

Мое сердце промерзло до самого дна,

и опасно растапливать вечность мою.

МОЙ ОДИНОКИЙ ПАСТУШОК

Мой одинокий пастушок души,

твоя свирель умолкла безнадежно.

С июльским ветром шепчут камыши,

и тишиной хор жабий растревожен.

Уходит в лес малиновый закат;

За бархат крон катится оранж солнца.

Лорнеты окон в полутьме блестят,

И пчелы с блюдца вечер пьют до донца.

Не потому ли в этот час зари

ты бродишь тут, как Фавн в своей юдоли?!

Мой пастушок души, не говори

ни с кем об одиночестве и боли.

Уже червивы падальцы вокруг;

Не райский сад запущен человеком.

Мой одинокий добрый старый друг,

замкнулся круг на циферблате века.

Ты станешь мифом, ангелом в листве

на чашечке музейной – символ грусти.

Чуть выцветший, но всё ещё вполне

ты Чайльд-Гарольд в бездушии искусства.

ДРЕЗДЕНСКИЕ МОТИВЫ

Разлетелись по миру листья

Херувимами летних дней.

Осень все не могла напиться

из колодца небес - дождей.