Сборник сказок для взрослых

Теремок

(серьёзная, философская сказка)

Глава 1

Сначала был дом, что стоял среди леса,

Размером не то, чтоб уж шибко велик,

Кто раньше в нём жил, никому не известно,

А равно и то, как в лесу он возник.

Но дом без хозяина — просто коробка,

Бездушная груда средь мха и камней,

И вроде зайти туда как-то неловко,

А вдруг притаился внутри хищный зверь?

Вот так и стоит: одинок и заброшен,

И ждёт, кто осмелится дверь отворить,

И ждёт, кто бы взял на себя эту ношу

И стал бы в нём просто по-доброму жить.

Он плачет с дождями, что льют с небосвода,

Он ночью тоскует при полной луне.

Вокруг всё живёт, такова уж природа,

Вдруг мышь промелькнула в высокой траве.

И мышь, не спросив разрешенья у дома,

Щелями-лазейками влезла в приют,

Следы оставляя по пыльному полу,

Хозяйничать стала, неся в дом уют.

Схватила метлу, подмела и прибралась,

И печь растопила охапкою дров,

Живое тепло, дому — светлая радость,

И запах душистый горячих блинов.

Вот вроде бы мышь, а душа человечья,

И кто бы поверил, что будет вот так.

Вдруг новые звуки на старом крылечке,

За шлёпаньем лап прозвучал тихий «Квак».

Ну, мышь-то понятно — серьёзная дама,

Лягухе-то кой в «теремке» проживать?

По правде сказать, не лягуха, а жаба,

Но мышь побежала её привечать.

Чего-то они пошушукались вместе,

Обнялись по-доброму, внутрь вошли…

«Наверно, подружки», — подумалось дому,

«А разве лягухи едят пироги»?

Но жаба, не брезгуя, ела и ела:

Блины, калачи, сытной каши лоток,

А после уселась в потрёпанном кресле

И так захрапела, что лес весь примолк.

А дом веселился, шатаясь от храпа,

Хоть стены тряслись, но он всё-таки жил.

Вот это лягуха — поистине жаба,

Но это всё мелочь, но всё это пыль,

А пыли тот дом повидал очень много,

Желание жить превзошло тихий страх.

Ещё один путник забрёл без дороги —

Косой и ушастый с травинкой в зубах.

Глава 2

По опыту дом понимал — это заяц,

А заяц смотрел то ли впрямь, то ли вбок,

Подкрался к двери и совсем не стесняясь,

Как начал долбить в косяковый брусок.

И мышь, и лягуха стеной на пороге:

Мол, кто ты такой и чего здесь забыл?

А заяц спокойно обтёр свои ноги

И робко ночлега у них попросил.

Ну мышь-то понятно, ну жаба, но заяц?

Вот это компания тут собралась!

Потом так же дружно все вместе обнялись,

И вот уж все трое — единая масть.

На утро ушастый скосил подчистую

Траву вокруг дома, что дико росла,

Лягуха и мышь занимались делами,

А в печке тихонько трещали дрова.

К полудню запахло по лесу обедом,

Чего и унюхала живо лиса,

Мотнув головой и сочтя это бредом,

Однако на запах тихонько пошла.

Не веря глазам и ушам, только носу,

На брюхе ползла в прошлогодней листве,

Наткнувшись на ветку, воткнула занозу,

Чуть пискнула в зубы и вышла на свет.

Поляну косой откосил в полгектара,

И вроде как лес даже чуть отступил,

И мышь, и лягуха трудились на пару

В местах, где давно уж никто не ходил.

И дом стал как дом, а не страшная рухлядь.

Лиса обомлела, разинула рот,

Взглянула на двор в ярком солнце прищурясь,

И тут уже вышел иной разворот.

Косой, что косил, молча в обморок съехал,

Как встретились взглядами с рыжей лисой,

А дом загудел от такой вот потехи,

Дымя в старой крыше кирпичной трубой.

Лиса кверху лапками враз завалилась

И всем показала свой мирный настрой,

И мышь, и лягуха тут мигом взбодрились

И стали шушукаться с рыжей лисой.

Глава 3

Тут стало понятно — ещё постоялец.

Откуда же их прорвало в эти дни?

Ведь каждый из них — одинокий скиталец,

А в доме и дружбу, и кров обрели.

Не то чтоб семья, тут скорее община,

Где каждый нашёл для себя уголок.

Но тут в дверь вошёл настоящий мужчина —

Клыкастый, мордастый, но вежливый волк.

Он взглядом окинул друзей и убранство,

Он сел у порога, глаза закатил,

Совсем не заметил обмякшего зайца

И жалобно так, по-собачьи завыл.

Похоже, что в стае тот волк не прижился,

Прогнали иль, может быть, сам убежал.

Он ковриком возле двери расстелился,

Ни разу не думая делать скандал.

Лиса подошла, почесала за ухом,

Лягуха на голову вдруг забралась.

Ещё один путник, готовый стать другом,

Готовый тут жить, непосильно трудясь.

Когда же косой вновь вернулся в реальность,

Картина такая предстала глазам:

Все, кроме него, рядом с волком лежали,

И каждый у волка чего-то чесал:

Кто ухо, кто брюхо, косматую шею.

А волк тихо млел от такой вот любви,

И дрожь пробегала по волчьему телу,

И слюни из пасти рекою текли.

Ну что же, защитник им всё-таки нужен.

Пусть двор сторожит да гоняет чужих,

А тех, кто способен на верную дружбу,

Пускает без страха работать и жить.

Здесь каждому рады, и каждый при деле,

Домашний уют, все добры, и всё есть.

В какой-то момент только охнуть успели,

Когда вышел из лесу старый медведь.

Вот тут уж лиса улеглась рядом с зайцем,

Без чувств, наповалку, откинувши хвост,

И волк боязливо чего-то прогавкал,

Как старый медведь поднялся в полный рост.

Глава 4

И тут все узрели медвежие слёзы.

Он так заревел, что и дом задрожал.

Очнувшись, лиса колупала занозу,

А заяц по-прежнему так и лежал.

Тут заяц вскочил как ни в чём не бывало,

Глаза сумасшедшие блеском горят.

Прикинул в мозгах, что очухался рано,

И тут же в беспамятство рухнул назад.

Медведь в тот момент выворачивал душу

И лапою слёзы свои утирал.

Лишь волк рядом сел и внимательно слушал,

И тоже медведю слегка подвывал.

Уже подошла сердобольная мышка

И так матерински его обняла.

Лишь ветер по кронам гулял еле слышно,

А здесь же стояла теперь тишина.

Наплакавшись вдоволь, все двинулись к дому,

Где жаба сидела на старом крыльце.

Попутно, смеясь, подобрали косого

И подали знак непутёвой лисе.

Проход для медведя придётся расширить,

Подумалось всем, как собрались войти.

Медведь же, пытаясь пролезть что есть силы,

С корнями дверные сорвал косяки.

Затем он пытался прилечь рядом с печкой,

Стараясь собою друзей не стеснять.

Друзья же вернулись назад на крылечко

И стали в земле что-то там рисовать.

У дома душа уж отъехала в небо.

Медведь-то огромный, а он ведь так мал.

Не будет теперь ни друзей, ни обеда.

Медведь окаянный совсем всё сломал.

Но, дома, душа возвернулась на место,

И рад был пристройками он щеголять.

И мышь снова в кадку поставила тесто,

А все остальные изволили спать.

Умаялись дружно в пылу реставраций.

Ведь вот как их дружба слепила в комок.

Отстроили заново всё, что сломалось,

И что-то добавили даже чуток.

Медведь уж легко проходил где угодно,

И места хватало ещё одному.

Так новая жизнь появилась у дома,

И рад был тот дом находиться в лесу.

Колобок

Глава 1

История, конечно, не нова,

Но только вот подробностей немного.

То ль родила меня бабулька, то ли испекла,

С какого дед участвовал там боку?

Но факт есть факт: момент явленья жизни

Был зафиксирован, и тут уж верь не верь.

И по судьбе теперь мне не идти, катиться.

Обидно, да, но что уж тут теперь?

Чего там было, точно я не знаю.

Открыл глаза один и на окне.

Хотел руками оттолкнуться да ногами,

Не тут-то было: ног-то вовсе нет.

Вот это поворот, а где же руки?

Одна башка и больше ничего.

И удавиться не получится со скуки.

Ох, мать честная, как же это всё?

Ну ладно хоть башка, подумать можно.

А если думаю, то, значит, хорошо.

Без рук, без ног, оно, конечно, сложно,

Но ладно хоть не сунули в горшок.

Понять-то можно, не хватило средств.

Желанье есть, ресурсы подкачали.

Уйти с позором да подальше в лес.

Не много толку от башки с глазами.

Уйти, ну типа, в смысле укатиться

И где-нибудь в канаве зачерстветь.

Ну иль пойти на корм залётным птицам.

Иль лучше пусть сожрёт меня медведь.

Температура вроде бы упала,

А то больным не очень комильфо.

Меня бабулька, типа, после печки остужала,

Но я-то знаю, где здесь и чего.

По состоянию-то чувствую, где норма.

Скажите мне, что я ещё не прав.

На ветку вон присела уж ворона,

И блеск уж больно нехорош в её глазах.

А это что за зверь? Привет, кисуня!

Ты тут не нюхай, лучше подмогни.

Тебя-то в печку точно уж никто не сунет.

Меня своей ты лапкой подтолкни.

А дальше я уж сам, не беспокойся.

А дальше я уж как-нибудь смогу.

Весеннее бока пригрело солнце,

И вот уже дорожкой я «бегу».

Глава 2

Ну, в общем, не бегу, качусь, тут всё понятно.

Желание удрать превыше всяких норм.

Бабульку или деда ну не жалко.

А кошка — молодец, ей прям земной поклон.

Через лицо катиться неудобно —

Пылюка забивает все глаза.

А боком ничего, вполне комфортно.

И даже как-то проявились тормоза.

Хошь побыстрей, а хошь круиз-контролем.

Уже приладился собою управлять.

Дорожка через лес, потом сквозь поле.

Откуда сбёг, уже не увидать.

И снова лес, каменья да овраги.

Куда качусь — и сам не разберу.

Ох, заяц на пути, а вот и здрасьте.

И взгляд его совсем уж не к добру.

Ну что ж, косой, давай поговорим.

Поведай мне, какой ты тут голодный.

Ты на меня так жадно не смотри.

Я хоть и булка, но вполне себе свободный.

Вот там, откуда я качусь, у бабки огород.

Сходи туда, и, может, там с едою повезёт.

А так, дружок, не обессудь, тебе не по зубам,

А коли будешь выступать, пожалуюсь волкам.

Ну а волкам им, в общем, только дай.

Ведь сам же это дело понимаешь.

Сгоняй к бабульке с дедом лучше, зай.

А то до ночи так и не отстанешь.

Дошло иль нет до этой животины —

Поди-ка разбери, но убежал.

Но ладно хоть не съел, на том спасибо.

А что ещё в лесу я этом ждал?

Духан с меня такой, что сердце млеет.

Куда тут деться, коли я такой.

И каждый зверь не против пообедать

Батон-батоном, но вполне себе живой.

Тут надо как-то быть мне по хитрей.

А то схарчат, не спросят как и звали.

А это кто там лезет из ветвей?