Виталий Гурьев
НЛП для цифрового детокса и концентрации

Глава 1. Эпидемия рассеянного внимания: как смартфон перепрограммировал ваш мозг

Вы берёте телефон, чтобы проверить одно сообщение. Одно-единственное уведомление, мигнувшее на экране и потребовавшее вашего внимания. Вы говорите себе, что это займёт тридцать секунд, может быть минуту. Палец привычно скользит по стеклу, глаза цепляются за заголовок, потом за другой, за третий. Лента разворачивается перед вами, как бесконечный свиток, и вот вы уже читаете чей-то пост о путешествии, смотрите короткое видео, листаете фотографии знакомого, которого не видели пять лет. Когда вы наконец поднимаете голову, проходит сорок минут. Сорок минут, которые вы не планировали отдавать. Сорок минут, растворившихся в цифровой пустоте, не оставивших после себя ни отдыха, ни удовлетворения, ни даже чёткого воспоминания о том, что именно вы видели. Знакомо ли вам это переживание? Если да, то вы далеко не одиноки. Миллиарды людей по всему миру ежедневно проживают этот сценарий, и большинство из них даже не осознают, что стали участниками крупнейшего в истории человечества эксперимента по перепрограммированию внимания.

Современный смартфон — это не просто устройство для связи. Это сложнейший инструмент формирования поведения, спроектированный командами нейробиологов, психологов и инженеров с единственной целью: удержать ваш взгляд на экране как можно дольше. Каждое приложение, каждая лента, каждое уведомление представляют собой тщательно выверенный механизм, работающий на стыке нейронауки и поведенческой экономики. Понимание того, как именно эти механизмы воздействуют на ваш мозг, является первым и необходимым шагом к освобождению. Без ясного видения ловушки невозможно из неё выйти. Без диагностики невозможно лечение. Данная глава посвящена детальному разбору того, что произошло с вашим мозгом за последние пятнадцать лет жизни в окружении экранов, и почему то, что вы считаете своей естественной реакцией на скуку или усталость, на деле является запрограммированным рефлексом, вживлённым в вашу нервную систему тысячами часов взаимодействия с интерфейсами.

Термин «клиповое мышление» появился в научном дискурсе ещё в конце двадцатого века, однако его подлинный расцвет и массовое распространение связаны именно с эпохой коротких видео и бесконечных лент. Суть этого когнитивного паттерна заключается в том, что мозг привыкает воспринимать информацию исключительно в формате коротких, ярких, эмоционально насыщенных фрагментов, каждый из которых длится от трёх до восьми секунд. После этого фрагмента внимание должно быть переключено на следующий стимул, иначе интерес угасает, и палец уже тянется к следующему свайпу. Восемь секунд — именно столько длится типичный ролик в коротких видео, именно столько вы смотрите на пост в ленте, прежде чем палец сделает следующий свайп. Восемь секунд — это тот порог, ниже которого опустилась средняя продолжительность устойчивого внимания современного пользователя, и эта цифра не является преувеличением или публицистическим приёмом. Она зафиксирована в многочисленных исследованиях взаимодействия человека с цифровыми интерфейсами.

Нейрофизиологическая основа этого процесса связана с работой дофаминовой системы и так называемой ориентировочной реакцией. Каждый новый фрагмент информации — новый заголовок, новая картинка, новый звуковой эффект — вызывает микро-выброс дофамина в прилежащем ядре мозга. Этот выброс не связан с удовольствием как таковым. Он связан с ожиданием новизны, с предвкушением того, что следующий фрагмент будет интереснее предыдущего. Мозг реагирует на новизну точно так же, как древний человек реагировал на шелест в кустах: мгновенным переключением внимания, мобилизацией сенсорных систем, готовностью к обработке нового сигнала. В естественной среде такая реакция была жизненно необходима. В цифровой среде она превращается в бесконечный цикл, из которого крайне трудно выйти.

Постепенно, в течение месяцев и лет регулярного взаимодействия с коротким контентом, нейронные пути, отвечающие за длительную концентрацию, начинают ослабевать по принципу «используй или потеряешь». Префронтальная кора, ответственная за устойчивое внимание и целенаправленное поведение, получает всё меньше тренировки. Одновременно укрепляются пути, связанные с быстрым переключением, поверхностным сканированием и реактивным поведением. Человек обнаруживает, что чтение книги на двадцать страниц становится мучительным, просмотр фильма без телефона в руках вызывает тревогу, а разговор с собеседником, длящийся дольше пяти минут, начинает казаться затянутым. Мозг буквально перестраивается под формат восьмисекундных фрагментов, и всё, что выходит за рамки этого формата, воспринимается как непереносимо скучное.

Переменное вознаграждение — это механизм, позаимствованный дизайнерами социальных сетей из мира игровых автоматов, и его понимание критически важно для осознания природы вашей привязанности к ленте. Принцип его действия прост и безжалостен: если вознаграждение предсказуемо, оно быстро теряет привлекательность. Если же вознаграждение случайно и непредсказуемо, мозг попадает в зависимость от его ожидания. Именно так работают однорукие бандиты в казино: вы дёргаете рычаг, не зная, выпадет ли выигрыш. Неопределённость результата делает каждый следующий рывок потенциально значимым, и остановиться становится практически невозможно.

Бесконечная лента в социальной сети устроена по тому же принципу. Каждый свайп, каждое обновление страницы — это аналог рывка рычага. Вы не знаете, что увидите дальше. Возможно, это будет скучная реклама. Возможно, пост коллеги о корпоративном мероприятии. Но, возможно, именно следующий фрагмент окажется тем самым: смешное видео, которое рассмешит вас до слёз, новость, которая вас поразит, сообщение от человека, о котором вы думали. Эта вероятность «того самого» контента поддерживает дофаминовую систему в состоянии хронического возбуждения. Мозг не получает удовлетворения от уже просмотренного, он живёт в постоянном ожидании следующего, более яркого, более значимого фрагмента. Дофамин выделяется не в момент получения награды, а в момент предположения, что награда возможна. Каждый свайп — это микродоза дофамина, связанная не с тем, что вы увидели, а с тем, что вы можете увидеть дальше.

Особенно коварным этот механизм делает то, что он эксплуатирует базовую потребность мозга в поиске информации. Эволюционно мы запрограммированы искать новые данные об окружении, потому что информация равна выживанию. Лента социальных сетей создаёт иллюзию бесконечного потока жизненно важной информации, хотя в реальности девяносто девять процентов контента не имеют никакого отношения к вашему благополучию. Мозг не различает значимость сигнала на этапе ориентировочной реакции. Он реагирует на новизну автоматически, и лишь затем, с задержкой в доли секунды, префронтальная кора может оценить, стоит ли уделять внимание данному фрагменту. К тому моменту, когда оценка происходит, палец уже сделал следующий свайп, и цикл запускается заново. Вы не принимаете решения листать дальше. Ваше тело делает это за вас, повинуясь дофаминовому сигналу, который старше и быстрее любого осознанного намерения.

Многие люди гордятся своей способностью делать несколько дел одновременно. Они отвечают на сообщения во время рабочего совещания, листают ленту во время просмотра фильма, переключаются между вкладками браузера каждые несколько минут. Современная культура поощряет многозадачность, представляя её как признак эффективности и интеллектуальной развитости. Нейронаука, однако, рисует принципиально иную картину, и эта картина неутешительна для тех, кто считает себя мастером параллельных процессов.

Префронтальная кора головного мозга — это область, ответственная за планирование, принятие решений, рабочую память и устойчивое внимание. Она не способна обрабатывать несколько потоков информации параллельно. То, что мы называем многозадачностью, на деле является сверхбыстрым переключением между задачами. Каждый раз, когда вы переводите взгляд с рабочего документа на экран телефона и обратно, префронтальная кора вынуждена перестраивать свою конфигурацию: загружать контекст новой задачи, удерживать его в рабочей памяти, подавлять предыдущий контекст. Это переключение требует времени и метаболических ресурсов. Исследования показывают, что после каждого переключения мозгу требуется от пятнадцати до двадцати трёх минут для полного возврата к исходному уровню концентрации на прерванной задаче.

Хроническое переключение приводит к двум долгосрочным последствиям, каждое из которых подрывает вашу способность к продуктивной интеллектуальной работе. Первое — истощение ресурсов префронтальной коры. К вечеру человек, проведший день в режиме постоянного переключения, чувствует себя интеллектуально опустошённым, неспособным к глубокому размышлению, раздражительным. Второе последствие более коварно: мозг адаптируется к режиму переключения и начинает воспринимать его как норму. Устойчивая концентрация на одной задаче в течение тридцати минут становится физиологически дискомфортной, потому что нейронные цепи, отвечающие за неё, не получают достаточной нагрузки и постепенно ослабевают. Человек теряет способность к глубокой работе не потому, что он ленив или недисциплинирован, а потому что его мозг буквально перестроен под режим поверхностного сканирования.

Скука является одним из самых недооценённых и одновременно самых мощных триггеров цифрового поведения. В традиционном понимании скука воспринимается как негативное состояние, которого следует избегать любой ценой. Однако с точки зрения нейрофизиологии скука представляет собой сигнал: сигнал о том, что текущая деятельность не обеспечивает достаточного уровня стимуляции, что мозг нуждается в переключении, в новом источнике дофамина. В доцифровую эпоху этот сигнал приводил человека к прогулке, к разговору с соседом, к разглядыванию облаков, к мысли, которая могла перерасти в творческий инсайт. В цифровую эпоху скука стала триггером, запускающим автоматическую последовательность: рука тянется к телефону, палец разблокирует экран, открывается приложение с лентой.

Эта последовательность настолько автоматизирована, что большинство людей не осознают момента её запуска. Они обнаруживают себя уже в процессе скроллинга, не помня, как именно телефон оказался в руке. Нейробиология объясняет это тем, что при многократном повторении последовательность действий передаётся из префронтальной коры, отвечающей за осознанное принятие решений, в базальные ганглии, отвечающие за автоматические привычки. Скроллинг становится таким же автоматическим, как завязывание шнурков или переключение передач в автомобиле. Разница лишь в том, что шнурки и передачи не крадут у вас по три часа в день. Осознание этого факта не является поводом для самокритики. Оно является первым шагом к тому, чтобы вернуть себе право выбора в каждый момент взаимодействия с устройством.

За каждым элегантным интерфейсом, за каждой плавной анимацией, за каждым «умным» алгоритмом подбора контента стоит конкретная бизнес-модель, и эта модель предельно проста: ваше внимание продаётся рекламодателям. Социальные сети, новостные агрегаторы, видеохостинги и мессенджеры получают доход пропорционально времени, которое вы проводите в их интерфейсе. Каждая секунда вашего взгляда на экране конвертируется в долю цента, которая, умноженная на миллиарды пользователей, складывается в миллиарды долларов прибыли. Вы не являетесь клиентом этих платформ. Вы являетесь продуктом. Клиент — это рекламодатель, который платит за доступ к вашему вниманию. Вы — ресурс, который добывается, обрабатывается и продаётся.

Это означает, что каждая технологическая компания, работающая с вашим вниманием, кровно заинтересована в том, чтобы вы не могли сосредоточиться на чём-либо, кроме её продукта. Алгоритмы рекомендаций оптимизированы не для вашего благополучия, не для вашего развития, не для вашего отдыха. Они оптимизированы для максимизации времени сессии. Для этого используются все известные науке механизмы формирования зависимости: переменное вознаграждение, социальное подтверждение, страх пропущенного, бесконечная прокрутка без естественной точки остановки, автовоспроизведение контента, персонализированные уведомления, имитирующие личное обращение. Каждая из этих механик направлена на то, чтобы не дать вам остановиться, не дать вам закрыть приложение, не дать вам вернуться к собственной жизни.

Осознание этой экономической реальности не должно вызывать паранойю или желание немедленно выбросить телефон. Оно должно дать вам трезвое понимание того, что ваши интересы и интересы платформы принципиально расходятся. Платформа хочет, чтобы вы скролили как можно дольше. Вы хотите жить осознанно, продуктивно и радостно. Эти цели несовместимы, и компромисс между ними возможен только через сознательное управление своим вниманием, а не через надежду на то, что платформа вдруг станет заботиться о вашем благополучии. Понимание того, что против вашего внимания работает целая индустрия, не должно порождать чувство безнадёжности. Напротив, оно должно породить решимость: если механизмы зависимости понятны, если нейронные петли видны, если триггеры идентифицированы, значит, с ними можно работать.

Зависимость коварна тем, что она нормализует себя. Человек, проводящий шесть часов в день в телефоне, не считает себя зависимым, потому что вокруг него все делают то же самое. Он не видит проблемы, потому что проблема стала фоном, стала тканью повседневности. Тем не менее существуют вполне конкретные признаки, указывающие на то, что отношения с устройством вышли за рамки здорового использования, и большинство людей перестают их замечать именно потому, что они стали слишком привычными.

Первый признак — рефлекторная разблокировка экрана. Вы достаёте телефон без какой-либо конкретной цели, просто чтобы «проверить». Проверить что именно, вы не можете сформулировать. Палец уже разблокировал экран, уже открыл приложение, уже начал листать. Вы не принимали решения сделать это. Тело сделало это за вас.

Второй признак — тревога при отсутствии телефона. Если вы забываете устройство дома или батарея садится, вы ощущаете не просто неудобство, а физический дискомфорт, беспокойство, ощущение отрезанности от мира.

Третий признак — невозможность находиться в тишине без фонового контента. Еда без видео, поездка без подкаста, ожидание в очереди без ленты — всё это вызывает нарастающее внутреннее напряжение, которое кажется непереносимым.

Четвёртый признак — потеря чувства времени. Вы планировали потратить пять минут, а прошло сорок. Вы говорили себе «ещё одно видео и спать», а легли в два часа ночи.

Пятый признак — использование телефона как способа избегания. Вы тянетесь к экрану, когда не хотите думать о чём-то неприятном, когда нужно принять решение, когда вы в конфликте с близким человеком, когда чувствуете уязвимость.

Шестой признак — раздражение, когда кто-то или что-то прерывает ваш скроллинг.

Седьмой признак — ощущение пустоты и неудовлетворённости после длительной сессии в телефоне, которое, однако, не мешает начать новую сессию через несколько часов.

Если вы узнали себя хотя бы в трёх из этих описаний, вы имеете дело не с безобидной привычкой, а с полноценной поведенческой зависимостью, требующей осознанной работы.

Ещё двадцать лет назад среднестатистический человек был способен читать художественный текст в течение тридцати-сорока минут без перерыва, погружаясь в сложный нарратив, удерживая в памяти множество персонажей, следя за развитием сюжета и подтекста. Сегодня исследования читаемости показывают, что средний пользователь смартфона с трудом дочитывает текст длиннее трёх абзацев. Формат потребления информации сжался до заголовка, до подписи под картинкой, до пятнадцатисекундного ролика. Эта трансформация затрагивает не только чтение. Она меняет саму структуру восприятия. Человек, привыкший к коротким видео, начинает воспринимать любой длительный процесс — фильм, лекцию, разговор, прогулку — как слишком медленный, недостаточно насыщенный стимулами.

Мозг, натренированный на получении нового дофаминового импульса каждые пять-восемь секунд, начинает бунтовать, когда стимуляция замедляется. Появляется внутреннее беспокойство, желание переключиться, проверить что-то, отвлечься. Глубина восприятия — способность погружаться в один объект, удерживать его в поле внимания, замечать нюансы и детали — атрофируется за ненадобностью. Вместе с глубиной восприятия теряется способность к сложному мышлению. Сложная мысль требует времени. Она требует удержания нескольких элементов в рабочей памяти одновременно, требует терпения, требует готовности не получить немедленный ответ. Клиповое мышление принципиально несовместимо со сложной мыслью, потому что оно построено на мгновенном переключении, на отсутствии пауз, на непрерывном потоке стимулов.

Возвращение способности к глубокому восприятию возможно, однако первым шагом является признание того, что потеря уже произошла, что ваш мозг работает не так, как работал мозг человека, читающего роман у камина тридцать лет назад. Это не приговор. Это отправная точка. Нейропластичность мозга означает, что любые утраченные способности могут быть восстановлены при систематической тренировке. Мозг, который научился скролить, способен научиться концентрироваться заново.

Смартфон крадёт не только часы бодрствования. Он крадёт качество сна, а значит, качество восстановления, качество мышления следующего дня, качество эмоциональной регуляции. Механизм этого воздействия двойной, и оба его компонента работают одновременно, усиливая друг друга.

Первый компонент — физиологический. Экраны смартфонов излучают свет в синем спектре с длиной волны около четырёхсот шестидесяти нанометров. Этот спектр воспринимается специализированными фоторецепторами сетчатки, которые передают сигнал в супрахиазматическое ядро гипоталамуса — главный биологический часы организма. Сигнал о синем свете интерпретируется мозгом как свидетельство дневного времени, и выработка мелатонина, гормона сна, подавляется. Человек, листающий ленту в постели за час до сна, сдвигает свой циркадный ритм на один-два часа, засыпает позже, спит менее глубоко и просыпается менее восстановленным.

Второй компонент — когнитивно-эмоциональный. Бесконечная прокрутка перед сном поддерживает мозг в состоянии ориентировочной активности. Каждый новый фрагмент контента — это микро-стимул, требующий обработки. Эмоционально окрашенные посты, тревожные новости, яркие образы активируют симпатическую нервную систему, повышают уровень кортизола и адреналина. Вместо постепенного замедления и перехода в парасимпатический режим, необходимый для засыпания, мозг остаётся в режиме боевой готовности. Результат — долгое засыпание, поверхностный сон, частые пробуждения и ощущение разбитости утром.

Хроническое недосыпание, вызванное вечерним скроллингом, создаёт порочный круг, из которого без осознанного вмешательства выбраться крайне сложно. Уставший мозг хуже контролирует импульсы, префронтальная кора работает с меньшей эффективностью, и на следующий день человеку ещё труднее противостоять автоматическому желанию схватить телефон. Усталость усиливает зависимость, зависимость усиливает усталость. Разрыв этого круга требует не просто волевого решения «не смотреть в телефон перед сном», а системной перестройки вечерних ритуалов и создания среды, в которой телефон физически отделён от пространства сна.

Лента социальных сетей представляет собой тщательно отобранную витрину чужих жизней. Каждый пост — это лучшая версия момента: самое удачное фото, самый яркий отпуск, самый впечатляющий результат. Алгоритмы подбора контента показывают вам не среднестатистическую жизнь ваших знакомых, а наиболее эмоционально заряженные, наиболее «успешные» фрагменты их существования. Мозг, однако, не делает скидки на кураторский отбор. Он воспринимает увиденное как объективную реальность и запускает механизм социального сравнения, который работает непрерывно и незаметно, подтачивая вашу самооценку день за днём.

Эволюционно социальное сравнение было необходимо для выживания в группе. Определение своего места в иерархии помогало выбирать стратегию поведения, избегать конфликтов с более сильными, находить союзников. В естественной среде человек сравнивал себя с несколькими десятками людей своего племени или деревни. В цифровой среде он сравнивает себя с тысячами и миллионами, причём сравнивает с лучшими моментами их жизней. Это создаёт хроническое ощущение собственной недостаточности, недостижимости чужого успеха, бессмысленности собственных усилий. Социальное сравнение в ленте работает как хронический стрессор низкого уровня. Оно не вызывает острого кризиса, но день за днём, пост за постом подтачивает внутреннюю уверенность, создаёт фоновое ощущение тревоги и неудовлетворённости.

Человек не может точно сказать, почему ему плохо, почему он чувствует себя неуспешным, почему собственная жизнь кажется пресной и незначительной. Ответ, однако, лежит на поверхности: его мозг ежедневно обрабатывает тысячи стимулов, каждый из которых говорит ему, что другие живут ярче, интереснее, успешнее. Социальные сети эксплуатируют базовую потребность в принадлежности и признании, превращая её в бесконечный источник неудовлетворённости. Понимание этого механизма позволяет начать выстраивать осознанные фильтры восприятия и возвращать себе право оценивать собственную жизнь по собственным критериям, а не по чужим витринам.

Теоретическое понимание механизмов цифровой зависимости необходимо, но без практического применения оно остаётся абстракцией. Ниже приведены упражнения, которые позволят вам перевести знания из этой главы в плоскость личного опыта. Выполнение этих упражнений не требует специальных инструментов или значительных затрат времени. Требуется лишь честность с самим собой и готовность увидеть реальную картину своих отношений с устройством.

Первое упражнение — семидневный аудит экранного времени. В течение семи дней вы фиксируете каждый момент, когда берёте телефон в руки. Для этого достаточно простого блокнота или листа бумаги, лежащего рядом с вами. Каждый раз, когда рука тянется к устройству, вы делаете короткую пометку: время, место, что вы делали до этого, что почувствовали в момент взятия телефона. Не нужно анализировать или оценивать. Просто фиксируйте. К концу недели у вас будет полная карта ваших взаимодействий с устройством, и эта карта, скорее всего, удивит вас. Большинство людей обнаруживают, что берут телефон в руки от шестидесяти до ста двадцати раз в день, и значительная часть этих эпизодов не имеет никакой осознанной цели.

Второе упражнение — идентификация паттернов «залипания». Просматривая записи недельного аудита, обратите внимание на повторяющиеся последовательности. В какое время суток вы чаще всего уходите в бесконечный скроллинг? Какое эмоциональное состояние предшествует этому? Какое приложение является точкой входа? Как долго длится типичная сессия «залипания»? Какие триггеры запускают автоматическую разблокировку экрана: скука, тревога, ожидание, одиночество, усталость? Запишите три-пять основных паттернов, которые вы обнаружите. Например: «Вечер, после работы, усталость, сажусь на диван, открываю видеохостинг, залипаю на полтора часа» или «Утро, в кровати после пробуждения, открываю мессенджер, перехожу в ленту, теряю двадцать минут».

Третье упражнение — измерение стоимости. Возьмите общее время, проведённое в телефоне за неделю, и переведите его в конкретные альтернативы. Если вы провели в телефоне двадцать восемь часов за неделю, спросите себя: что бы я сделал с этими двадцатью восемью часами, если бы они были свободны? Запишите десять конкретных вещей: прочитать книгу, прогуляться в парке, позвонить старому другу, приготовить сложный ужин, заняться спортом, нарисовать картину, выучить новый навык, просто полежать в тишине и подумать. Это упражнение не призвано вызвать чувство вины. Оно призвано сделать абстрактные «часы в телефоне» осязаемыми, конкретными, наполненными смыслом упущенных возможностей.

Четвёртое упражнение — определение точки автоматизма. В течение одного дня попробуйте поймать тот самый момент, когда рука тянется к телефону без осознанного решения. Поставьте перед собой задачу: прежде чем коснуться экрана, сделать одну паузу длиной в три секунды и задать себе вопрос: «Зачем я сейчас беру телефон?» Не нужно отказывать себе. Не нужно менять поведение. Нужно просто вставить три секунды осознанности между импульсом и действием. Вы обнаружите, что примерно в половине случаев после этой паузы вы поймёте, что телефон вам на самом деле не нужен, что импульс был автоматическим, и вы спокойно отложите руку. В другой половине случаев вы действительно используете телефон по назначению, и это нормально. Задача не в том, чтобы перестать пользоваться устройством. Задача в том, чтобы вернуть себе право выбора в каждый момент взаимодействия с ним.

Пятое упражнение — вечерний ритуал наблюдения. За час до сна отложите телефон в другую комнату или в ящик, из которого его неудобно доставать. В течение этого часа наблюдайте за своим состоянием. Что происходит с вашим телом? Что происходит с мыслями? Появляется ли тревога? Появляется ли желание проверить что-то «напоследок»? Как меняется качество вашего засыпания? Не нужно делать глобальных выводов после одного вечера. Просто позвольте себе прожить этот час без экрана и заметить, что изменится. Для многих людей этот простой эксперимент становится первым шагом к осознанию того, насколько глубоко телефон проник в самые интимные моменты их жизни, включая момент отхода ко сну.

Все перечисленные упражнения являются диагностическими. Они не ставят целью немедленно изменить ваше поведение. Они ставят целью дать вам ясную, честную, не приукрашенную картину того, где вы находитесь прямо сейчас. Без этой картины невозможно проложить маршрут к тому месту, куда вы хотите прийти. Вы стоите в начале пути, и первый шаг уже сделан: вы увидели проблему во всей её полноте, без иллюзий и самообмана.

Подводя итог этой главы, хочется подчеркнуть одну принципиальную мысль. Вы не виноваты в том, что ваш мозг перестроен под цифровой формат. Вы не слабы, не ленивы, не лишены дисциплины. Вы живёте в среде, которая спроектирована лучшими умами современности с единственной целью — захватить и удержать ваше внимание. Осознание масштаба и изощрённости этого воздействия не должно порождать чувство безнадёжности. Напротив, оно должно породить решимость. Если механизмы зависимости понятны, если нейронные петли видны, если триггеры идентифицированы, значит, с ними можно работать.

Мозг, который научился скролить, способен научиться концентрироваться. Нейронные пути, которые ослабли, способны укрепиться заново. Внимание, которое было украдено, способно быть возвращённым. Именно этот процесс возвращения — от фрагментированного клипового восприятия к глубокому, устойчивому, живому вниманию — составляет содержание всех последующих глав данной книги.