Роман Головацкий
Долина вечноцветущих подснежников. История пятая

Иллюстрации: Дарья Терещук (студия Digital Wizards)

Карта долины: Дарья Терещук (студия Digital Wizards), Павел Копченов

Редактор: Юлия Афонасьева

© Головацкий Р. И., 2026

Посвящается моей любимой дочери Таисии.

Один раз в год в сказочном мире, где жили волшебные горностаи, происходило поистине чрезвычайное и удивительное событие: в одну из ночей мая из-за привычной нам луны выходила вторая, и обе эти луны всю ночь висели на небе, освещая своим бледным светом всё вокруг. Вторая луна была поменьше размером по сравнению с обычной и имела нежно-розовый цвет. Она сопровождала свою старшую спутницу всю ночь, а наутро уходила обратно за её спину.

Но и сама ночь, когда показывалась вторая луна, была необычной. Она длилась долго, почти как две обычные. В это время многократно усиливалось действие всех волшебных сил, и считалось, что заветное желание, загаданное в такую ночь с самым чистым сердцем, могло исполниться.

Горностаи обычно загадывали, чтобы подснежники, в обилии растущие в их долине, продолжали цвести вечно. Они верили, что именно в вечном цветении этих прекрасных цветов заключается секрет существования их волшебного мира.

Удивительную ночь горностаи называли Ночью двух лун, и это был самый грандиозный праздник в году. К нему готовились заранее, делали угощение на всю деревню. Каждая норка должна была выставить на общий стол какое-то блюдо. Обитатели норок могли даже объединяться друг с другом, чтобы приготовить что-то совместно. К приготовлению праздничных угощений все относились очень ответственно и со всем возможным старанием — никто не хотел опозориться. Напротив, все соревновались, чьё угощение будет самым вкусным.

На праздник Ночи двух лун любой, кто хотел, мог навестить деревню горностаев и угоститься приготовленными ими кушаньями. Горностаи радушно встречали каждого гостя и оказывали ему всё возможное уважение и внимание. А потом, когда вторая луна полностью выходила на небо, они выпускали в воздух множество бумажных фонариков и загадывали желание.

В этот раз к празднику начали готовиться за неделю. Горностаи-мальчики изготавливали фонарики из бумаги, чтобы запустить их в ответственный момент, а ещё устанавливали столы и стулья на большой полянке у реки; девочки же занимались приготовлением угощений.

Двери горностаичьих норок не закрывались ни на минуту. Деревня гудела, как пчелиный улей. Горностаи деловито сновали туда-сюда: кто таскал продукты, кто — материалы для фонариков, кто — украшения. Над деревней повисло сладостное ожидание праздника.

Чтобы удивить всех, Снежинка задумала испечь огромный пирог с дынным вареньем, и к ней присоединилась помощница — девочка-горностай по имени Незабудка. Надеюсь, читатель помнит, что у горностаев Долины вечноцветущих подснежников было два имени — полное и короткое. Так вот, полное имя Незабудки звучало как Свет, Идущий изнутри. Её мягкая шёрстка была песочного цвета. Незабудка носила модную чёлку, которая то и дело мило падала ей на лоб. Она любила носить лёгкое белое платье с вышитыми на нём голубыми цветами, которые прекрасно сочетались с её бездонными голубыми глазами.

— Снежинка, а какого именно размера ты хочешь испечь пирог? — спросила Незабудка Снежинку, которая стояла у стола и замешивала тесто.

— О, дорогая, это будет большой-пребольшой пирог, — заявила та и хихикнула. — Самый большой, который я когда-либо пекла!

— Где же мы возьмём такую печь, в которой можно испечь такой большой пирог?

— Я всё придумала, — улыбнулась Снежинка. — Мы испечём его по частям.

— По частям? — недоумённо спросила Незабудка. — Как это?

— Ну, мы испечём несколько квадратных пирогов поменьше, а потом на столе соединим их в один большой.

Незабудка засмеялась.

— Так это же будет просто несколько пирогов! — сказала она.

— Ну и что? Мы же никому не скажем, — развела руками Снежинка, и девочки весело рассмеялись.

Снежинка по своей привычке тут же придумала стишок:

Приготовим мы пирог —
Будет он высок, широк,
Пять слоёв, да роза в центре,
Да из ягод островок.

Незабудка радостно захлопала в ладоши. Ей нравились стихи Снежинки.

А Снежинка, достав с полки несколько банок варенья, сказала:

— Главное, что это будет невероятно вкусный пирог. От его вкуса все просто улетят на небо. Вот что главное!

— Ой, ты знаешь, а я и правда хотела бы полететь на небо, — мечтательно закатив глаза, сказала Незабудка. — По-настоящему. Это моя самая заветная мечта. Стать лёгкой-лёгкой, как пушинка, и лететь туда, куда я захочу.

— А мне вот было страшновато, — поделилась Снежинка, — когда я летела на бумажном фонарике спасать Ветерка. Постоянно было ощущение, что я вот-вот упаду. Знаешь, как фонарик болтало ветром? А высота была — о-о-ой!..

— Да нет, я не так хочу! — возразила Незабудка. — Я не хочу летать при помощи каких-то ненадёжных штуковин. Мне и самой было бы очень страшно. А вот в моей мечте упасть невозможно вообще! Потому что поднимаешься в воздух лишь силой своей мысли — на такую высоту, на какую хочешь. И никакие силы не могут уронить тебя на землю. Ты можешь плавно опуститься на неё, и то только тогда, когда сама захочешь.

— Да такого не бывает! — усмехнулась Снежинка.

— А я верю, что это возможно, — упрямо сказала Незабудка. — Нужна лишь щепотка волшебства.

— Где же такое волшебство найти?

— Когда-нибудь это случится, — вздохнула Незабудка, — и я буду летать как птица. Даже лучше, чем птица! Сама по себе.

Снежинка только пожала плечами. Мечта подруги выглядела совершенно несбыточной.

А пирог у них действительно получился на славу: румяный, высокий, с узорами в виде различных цветов по бокам, а сверху обильно усыпанный ягодами. Как и было задумано, девочки испекли несколько квадратных пирогов, да так искусно, что когда их расставили в нужном порядке на праздничном столе, то они выглядели как один большой. Украшения одного пирога плавно переходили на второй и так далее, и все вместе они создавали единый узор. Такой сборный пирог явно грозил стать самым главным угощением на празднике. А какой от него шёл аромат! Это просто не передать словами. Другие горностаи так и суетились вокруг, чтобы понюхать это кулинарное чудо. Снежинка и Незабудка были очень довольны своим творением, хотя трудились целые сутки и не спали всю ночь.

Но пирог был, конечно же, не единственным угощением. Каждая девочка приносила что-то вкусное. Даже Волнушка, которую спасли Снежинка с Бинтиком, приготовила ароматную похлёбку из грибов, собранных ею в ближайшем лесу. Волнушка очень смущалась, потому что это был её первый праздник, но Бинтик во всём её поддерживал и даже помогал собирать грибы.

Наконец, когда перед началом Ночи двух лун солнце начало садиться за горизонт, все жители деревни горностаев уселись за длинным праздничным столом. К ним присоединился и Туманный дух. Чтобы обрести человеческие очертания, он вновь надел на себя плащ и шляпу. Он сидел у края стола и не мог дождаться, когда можно будет приняться за еду, а пирог Снежинки и вовсе сводил его с ума.

Горностаи приглашали и драконицу Еву, но та не могла отлучиться из своего гнезда, потому что скоро должен был вылупиться её маленький дракончик. Поэтому праздничное угощение горностаи принесли драконице прямо в Туманный лес.

Праздник официально принялся открывать охотник Репка. Он встал во главе стола, поднял стакан дынного сока и провозгласил:

— Пфифетфтфую фсех, бфатья и фёфтфы! Пофвольте вофвефтить о нафале феликого прафдника! Пофнимайте бофалы!

— Слушайте, кто вообще поставил его командовать? Ничего же не понятно, что он говорит! — вдруг сказал горностай с серой шёрсткой. Все звали его Ложкиным — оттого, что к его чёрной курточке было пришито множество металлических ложек. По мнению Ложкина, это было очень красиво. И хотя другие горностаи считали иначе, его было не переубедить.

— Вот я согласна с Ложкиным: ничего не понятно, — пискнула девочка-горностай с коричневой шёрсткой по имени Кнопка. Кнопкой её звали оттого, что на мордочке у неё было чёрное пятнышко.

— Да фто вы понимаете! — возмутился Репка, уперев лапы в бока.

— Вот именно: ничего не понимаем, — снова сказал Ложкин.

— Я, как гофнофтай ф руфьём, имею прафо нафать прафдник! — заявил Репка и помахал своим игрушечным ружьём.

— Ой, да кого напугает твоё ружьё с присосками? — насмешливо фыркнул Ложкин. — Ты лучше зуб себе вставь недостающий. Будешь хотя бы говорить, а не шепелявить.

— Да я, да я!..

— И правда, Репка, — мягко проговорил доктор Бинтик, — я тебе уже давно говорю: давай вставим тебе тот зуб, который ты выбил, когда с дуба по ошибке свалился. Тем более с нами теперь Волнушка, а у неё очень хорошо получается лечить зубы. Она отличный стоматолог! Даже лучше, чем я.

— Репка, ты не переживай, — поддакнула Волнушка. — Я всё сделаю. Тебе даже больно не будет.

— Ни ф коем флуфае! — крикнул Репка. — Это моё боефое фанение! Оно укфафает муфчину!

— А я Репку поддерживаю, — вдруг вступился за него Туманный дух. — Хоть и сам не понимаю его иногда.

— Ефли вы меня понять не мофете, — продолжал кипятиться Репка, — это вафы проблемы! Я поняфно гофорю? Глафное, я фам фсё понимаю, фто говорю.

— Ребята, ну перестаньте уже! — попросила Снежинка. — Праздник же! Пусть Репка открывает. Что вы, в самом деле?

— Фот именно, — подтвердил Репка. — Фто фы, в фамом деле!

Поворчав, горностаи согласились, чтобы Репка начинал праздник. Репка был очень доволен тем, что одержал победу в споре, хотя все попросили, чтобы после речи охотника Снежинка придумала стихи, подходящие к моменту.

И Репка начал вдохновенно произносить речь. По традиции он рассказывал, что произошло за год и как изменилась их жизнь после прошлой Ночи двух лун. Он говорил долго, делал длинные паузы, то и дело прокашливался и всё время прикладывался к своему стакану с дынным соком. Горностаи поначалу пытались его слушать, но так как он говорил невнятно и шепелявил, вскоре все стали откровенно скучать. Ложкин вообще обхватил голову лапами и страдальчески вздыхал.

Наконец завершив речь, Репка выкрикнул:

— Так пуфть нафнётся прафдник!

От резкого окрика задремавший Туманный дух проснулся и пробормотал:

— Да, это была самая непонятная речь в моей жизни. Браво, маэстро, ты так быстро закончил!

Он захлопал в ладоши. К нему тут же присоединились горностаи и Волнушка. Все были неимоверно рады завершению скучной речи, а польщённый Репка важно раскланивался.

Дальше настал черёд Снежинки. Она забралась на свой стульчик, простёрла вперёд правую лапку и начала декламировать только что придуманные стихи:

Вот год уже прошёл, друзья,
Мы стали чуточку мудрее.
Здесь каждый знает: мы — семья.
Нет ничего семьи роднее!

И скоро наступает ночь,
Что необычна и волшебна.
Ночь эта сможет нам помочь
Понять, что в мире этом ценно.

Пускай подснежники цветут
По всей долине повсеместно,
И ночь продлит цветов уют,
Как две луны взойдут чудесно.

Все разразились аплодисментами. Все были в восторге. Туманный дух хлопал так, что перчатки слетели с его туманных рук, и одна из них улетела в траву, а другая шлёпнула охотника Репку по лбу. А Ветерок даже вскочил на свой стул и, не переставая хлопать в ладоши, закричал:

— Снежинка! Клянусь, это были лучшие стихи, которые я когда-либо слышал!

Снежинка счастливо улыбалась: ей было очень приятно, что её стихи так всем понравились.

— Ведь раньше тебе не нравились мои стихи, Ветерок, — хихикнула она.

— Ну, то было раньше, — заявил он. — Раньше у тебя и стихи были так себе. А сейчас это просто космос какой-то!

Снежинка, улыбаясь, покачала головой, а потом крикнула:

— Праздник начался. Друзья, давайте есть и веселиться! Вторая луна скоро покажется!

Все закричали «Ура!» и набросились на еду, так как давно уже проголодались. Крепче всех налегал на кушанья Туманный дух. Куски пирога, который испекли Снежинка с Незабудкой, моментально исчезали в его туманном чреве один за другим.

Тем временем солнце окончательно зашло за горизонт, и сверкающие звёзды густо усыпали чёрное небо. Но ярче звёзд светила луна, крупный диск которой нависал над Долиной вечноцветущих подснежников. И каждому было понятно, что ночь эта необычна. Её странность была во всём: в дуновении ветра, блеске звёзд, шелесте листвы деревьев… Даже подснежники не закрывали свои бутоны на ночь, как обычно, а продолжали стоять раскрытыми и распространяли повсюду неподражаемый насыщенный аромат.

Тут кто-то из горностаев возбуждённо зашептал:

— Смотрите! Смотрите!

Все посмотрели на луну и увидели, как у её правого края появилось голубое свечение. Оно постепенно становилось всё сильнее и больше, и вскоре стало видно, что из-за первой луны медленно выходит голубоватый диск второй.

Все заворожённо загудели.

— Как же это невероятно! — ахнула девочка-грибочек Волнушка, и в её глазах показались слёзы. — Я никогда не видела ничего подобного!

Вскоре вторая луна полностью вышла из-за первой и зависла в некотором отдалении от неё. Сразу стало заметно светлее. Вторая луна заливала всё вокруг голубоватым сиянием, которое смешивалось с бледным светом первой луны и придавало всем деревьям причудливые очертания.

Подснежники долины незаметно повернули свои бутоны в сторону двух лун. Приглядевшись, можно было заметить, как их лепестки едва светятся. Казалось, они напитываются, насыщаются светом голубой луны впрок.

Некоторые мальчики-горностаи побежали за бумажными фонариками, которые были аккуратно уложены у дуба. Потом они принялись раздавать их всем желающим, помогали зажигать специальные горелки в их нижней части. Благодаря таким горелкам фонарики могли подниматься вверх самостоятельно. Получив фонарик, каждый горностай зажигал горелку, произносил своё желание вслух или про себя и выпускал фонарик из рук — и тот сразу поднимался в воздух. На самом деле, желание у всех было одно, и его можно было услышать то там, то тут:

— Пусть цветут подснежники, — разносилось шёпотом по округе.

Спустя некоторое время над огромным дубом плавно взмыло множество фонариков. Эта светящаяся мерцающим светом масса добавляла моменту торжественности и таинственности. Все благоговейно смотрели, как фонарики поднимаются всё выше и выше и становятся всё меньше и меньше. Волнушка так вообще наблюдала за этим действом, широко раскрыв глаза и попискивая от восторга.

Единственной, кто не запустил свой фонарик, была Незабудка. Она подождала, пока остальные фонарики поднимутся повыше, и громко провозгласила с необычным воодушевлением:

— Друзья! Моё желание в этом году будет другим. У меня есть мечта всей жизни, и я очень долго ждала этого момента, чтобы загадать её исполнения.

Все заинтересованно повернулись к ней.

— Незабудка, нет! — простонала Снежинка. Она уже поняла, что та имела в виду.

— Да! — упрямо сказала Незабудка и зажгла горелку на своём фонарике. — Я хочу обрести способность летать без крыльев. Сама собой, во всякое время, когда захочу!

С этими словами она выпустила фонарик из рук, и он взмыл в небо. Затем она с радостью обвела глазами горностаев, ожидая увидеть в них такую же радость. Но они ответного восторга не проявили.

— Тьфу, целое желание испортила! — махнул рукой Ветерок.

— Ага, — кивнул Ложкин. — Столько хороших желаний было! И надо же — последним оказалась такая чепуха.

Остальные молча закивали.

— Но почему? — удивилась Незабудка. — Это же прекрасное желание! Быть легче воздуха, летать, когда угодно — вот как тот фонарик. Что может быть прекраснее этого?

— Голубушка, — мягко сказал доктор Бинтик, — мы с тобой не фонарики, мы — горностаи. Так не бывает.

— Конечно, не бывает, — поддакнул изобретатель Болтик. — Горностай не может взлететь на небо без специальных приспособлений. Да и приспособления не всякие подходят… Вон, совсем недавно я летел с деревянными крыльями с водопада строго вниз. Почему же ты думаешь, что сможешь полететь вообще без всего?

— Ребяфа ферно гофорят, — сказал охотник Репка. — Это фофсем нефофмофно.

Незабудка засмущалась, потом сдула чёлку со лба и дрогнувшим голосом проговорила:

— Я думала, вы меня поддержите. Да, я считаю, что исполнение моей мечты очень даже возможно.

Тут фыркнул и Ветерок.

— Да как же это возможно? — насмешливо спросил он. — Я каждый день прыгаю с ветки дуба с дубовым листком над головой. И то у меня получается пролететь небольшое расстояние, чтобы в конце концов приземлиться на воду. А ты без приспособлений летать хочешь! Ну полная же ерунда!

— А вот и возможно! — с жаром воскликнула Незабудка. — Я как-то разговаривала с бабушкой Берёзой, и она мне рассказала, что если найти упавшую звезду и собрать с неё звёздный нектар, которым она покрыта, да выпить его, то приобретёшь способность к полёту. Вообще без каких-либо приспособлений. Вот!

В ответ все только рассмеялись.

— Бабушкины сказки! — смеялся, держась за живот, Ложкин. — Это же всё выдумки, глупая! Скажи, Забывайка, ведь выдумки?

— Конечно, это всё выдуманные сказки, — подтвердил горностай в соломенной шляпе по имени Забывайка. — Уж я-то знаю! Я же каждый день бегаю к бабушке Берёзе сказки слушать. Они чудесные, правда! Но все эти истории придуманы. Бабушка Берёза их и выдумывает.

— Вот потому я и говорю, — сказал Ложкин, — ты впустую потратила своё желание, дурёха!

Из глаз Незабудки брызнули слёзы, она отвернулась и бросилась бежать в темноту. Все с удивлением посмотрели ей вслед.

— И что я такого сказал-то? — недоумённо пожал плечами Ложкин.

— Зря вы над ней насмехались, только обидели, — вздохнула Снежинка и пошла искать свою подругу.

Она нашла Незабудку на пригорке за деревней. Незабудка горько плакала, вытирая слёзы цветком подснежника. Снежинка тихонько подошла к ней, села рядышком, взяла её за лапку.

— Не плачь, Незабудка! Ну что ты? — утешала она её, но та ещё сильнее надрывалась от плача.

— Они… не… понимают, — сквозь всхлипывания проговорила Незабудка.

— Где же им понять? — Снежинка ласково погладила её по голове. — У тебя ведь и правда мечта очень необычная. Никто не ожидал, что ты загадаешь такое желание. Мы же обычно каждый год загадываем одно и то же.

— Вот именно! — воскликнула Незабудка. — Одно и то же! Но в этом году я решила, что хочу загадать именно своё давнее желание. Ты только представь, Снежинка! Представь, что ты взмываешь ввысь, как птица, пронзаешь облака и чувствуешь, как тебя принимает синее небо. Ведь здорово же?