Кирилл Овчаренко
Игры на закате богов

Глава 1

Количество событий, которые внезапно оказываются связаны, удивит кого угодно, особенно если оформить их в виде списка и поместить в свиток. Его хватит, чтобы обмотать земной шар – ещё и на бантик останется! Хотя число вещей, которые не имеют друг к другу никакого отношения, впечатлит гораздо сильнее.

Так или иначе, один довольный субъект вселенной, состоящий на 99% из старика, а на 1% – из свежеприготовленной шаурмы, даже не подозревает, что, потратив пару сотен, сделал вклад в будущее планеты. Правда, очень скоро, когда важный вклад начнёт пробивать дорогу с другой стороны, это принесёт ему мало радости.

***

На следующий день, когда все взрослые уже успели с удовольствием приступить к своей работе, навстречу ещё тёплому сентябрьскому воздуху распахнулась дверь, и из дискового магазина вылетели два подростка в потных рубашках.

– Вот это да-а! – протянул рыжий. – Игфуля – топ! Всё, как в фекламе было!

А реклама обещала дать игрокам «Гипербореи» безграничные возможности.

– А я неплохо тебя отделал, да? – самодовольно сказал Дима – его темноволосый одноклассник.

– В следующий фаз и тебе достанется, не пефеживай! – ответил Миша.

По какой-то причине, чем позже начинаются уроки, тем чаще школьникам приходится являться в школу с очень виноватым лицом. Красный сигнал светофора, загоревшийся перед носами этой двоицы, предвещал, что их мины на пороге alma mater станут кислее лимонного пирога, в который добавили только лимон.

– Две минуты ждать! Может, перебежим? – предложил Миша, почёсывая кисточки, торчавшие из затылка.

Дима посмотрел на светофор: ему показалось, что красный человечек осуждающе глядит на него незримыми глазами.

– Машин нет, – настаивал Миша. – Бежим!

Он уже сделал шаг на шестиполосную дорогу, когда с небес перед ним свалилась чайка и, шмякнувшись об асфальт, с резким «гха» стала неуклюже набирать высоту.

– Э-э-э, – глубокомысленно заметил Дима и снова бросил взгляд на светофор: человечек совершенно обыкновенно ожидал своего зелёного сменщика.

Тем временем на тротуар вскарабкался синий шарик с огромными глазами. Выплёвывая птичий пух, он вопросительно уставился на старшего коллегу.

– Неплохо пилотируешь, Стажёр, – начал тот, поглаживая серебристую бороду. – Но мы ничего не добились: они всё ещё могут побежать. – Его солнцезащитные очки спустились туда, где обычно бывает нос. – Ты же читал курс «Выживание в канализации»?

***

– Привет, Гога! – Человек в тёмно-бордовой форме испытал неподдельную радость, увидев за прилавком крохотной шаурмичной её бессменного повара.

– О-о-о, привет, дорогой! – Глаза, окружённые растительностью, улыбались сильнее рта. Его, собственно, и не было видно. – Тебе как обычно?

– Нет, Гога. – Улыбка на четверть спала с лица мужчины.

– Неужели холестерин?

– Не-е-ет. Нет. – Гость замер на несколько секунд. – Я тебя закрываю.

Гогин рот всё-таки вылез на свет, изобразив «о».

– Та слепая заметила, что я недодаю сдачу?

Добродушие на лице мужчины сбавило обороты до половины.

– Может, всё дело в том милом семействе крыс?

Улыбка снизилась до критических 25% процентов.

– А-а-а, – протянула заросшая голова. – Кто-то отравился?

– Да! – Гость заметно повеселел от того, что его приятель проявил сообразительность. – В районе сейчас туалетная бумага на вес золота.

– Понятно. – Неудачливый повар почесал затылок. – Значит, сегодня без фирменной «Шавы-лавы»?

– Увы, Гога.

Даже воздух ощутил эту неловкость. Тишина с прискорбием сняла шляпу и тут же растворилась, когда за стеной раздался писк: несмотря на закрытие шаурмичной, у десяти розовых детёнышей всё только начиналось.

– А ведь это первый день за много лет, когда ты уходишь от меня голодным.

Мужчина в форме задумался.

– А знаешь… сделай парочку.

***

Миша уже преодолел половину полосы, когда Дима только ступил на дорогу. Неожиданно задрожала земля, и люк, обычно глядевший на всё снизу вверх, взмыл в воздух. Наконец-то ему выпал шанс рассмотреть весь проспект, залитый сиянием редкого для Петербурга гостя. Бог Гелиос обычно огибал северную столицу, отчего естественное освещение в городе было в дефиците. Однако иногда колесница солнечного бога срезала путь через мрачный Питер, особенно после вечеринок у Диониса: к сожалению, на небесном тракте забыли поставить туалетные кабинки, и Гелиосу приходилось терпеть всю смену.

Как оказалось, солнце притягивало взгляды не только канализационных люков: какой-то парень в сером балахоне, опустив руки перед величием этой звезды, рассматривал её полными блаженства глазами. Тем временем столб мутной воды залепил глаза мальчишек чем-то бурым, поэтому они не увидели, как из-за угла красивой дугой выскочили три спортивные машины и с визгом пронеслись мимо – как раз там, где должны были находиться восьмиклассники, если бы перебегали дорогу.

– Вот так это делается, Стажёр! – сказал бородатый шарик, похлопывая коллегу, когда за их спинами звякнул чугунный диск. – Парням больше ничего не угрожает, так что двинули дальше.

– С ветерком, босс? – В глазах Стажёра засияла надежда.

– С ветерком, – кивнул Бородач, и его коллега тут же полез на упитанную крысу.

Когда мутный столб прекратил бить вверх, Дима, изучая, что стекает с его волос, задумался:

– Ты ведь тоже чуешь шаурму дяди Гоги?

***

Тихие появления не входили в замысел двери, поэтому Дима с Мишей обратили на себя внимание тридцати одной пары глаз.

– Здравствуйте…

– Извините за опоздание…

С каждым новым шагом паркет играл на их натянутых нервах скрипучую мелодию стыда.

– Что мы делаем? – спросил Дима у соседки, сев и заметив, что класс что-то пишет.

– Проверочную по датам, – ответила Настя.

Она принюхалась.

– Вы что, просидели три урока в шаве?

– Вообще-то… – начал Дима, – да. – Он решил, что лучше такая ложь, чем горькая правда. Хотя правда оказалась отнюдь не горькой. В любом случае он не хотел, чтобы его компетентность в том, что касается вкусовых ощущений, всплыла на поверхность.

– Дима! – Миша похлопал друга по спине. – Что делать?

В ответ Дима прошипел слова одноклассницы, а потом заметил в своей осведомлённости зияющую дыру.

– Настя, а по какому периоду?

– По правлению… – начала восьмиклассница.

– ДМИТРИЙ, МИХАИЛ, АНАСТАСИЯ, – Афродита Франковна умела говорить только заглавными буквами, – МИНУС БАЛЛ И РЕФЕРАТ НА ДОМ.

– Вот и всё, – подумал Дима, – сегодня не поиграем.

Миша подумал о том же, но приправил свои мысли парой образов из раздела анатомии.

– Помогла, блин, – прошипела Настя, придавив пальцем дрожащее веко, и затем обратилась к учительнице: – Я всего лишь сказала им, что делать!

– Действительно, за что, Аффодита Ффанковна?

Картавый ученик Афродиты Франковны постоянно давил на её больную мозоль, оставленную брюнетом, чьей главной страстью была фанк-музыка. Озлобленность педагога на мир (в частности, на мир тех, кто чаще других пользовался ширинкой) привела к тому, что из учительницы выветривалась Афродита и всё сильнее проявлялась Франковна.

– СОГЛАСНА: ЭТО НЕ СПРАВЕДЛИВО. ПО ДВА РЕФЕРАТА.

***

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Бородач вырвался за границы произведения и делится впечатлениями обо всём, что случается с ним на страницах романа. Рекомендую подписаться на "БЛОГ БОРОДАЧА" в ВК!

Глава 2

Дима и Миша были не единственными, кто не умел расставлять приоритеты в пользу образования. Их одноклассник Ян вместо урока истории брёл по тротуару. Он был одним из немногих учеников школы, чьи родители оплатили дорогую подписку на «Гиперборею»: это давало возможность играть на день раньше владельцев стандартной версии.

Если вы не хотели изучать виртуальный мир вместе с другими игроками, то могли построить свой собственный. Этим и был занят Ян.

Первая минута ушла на генерацию пустого пространства.

Вторую минуту подросток выбирал цвет ясного неба.

На третьей минуте был очерчен контур нового острова.

Четвёртую минуту Ян посвятил выбору звезды, которая будет освещать его мир.

А на исходе пятой минуты он не нащупал под ногами землю и провалился в каналиацию. Место, куда упал восьмиклассник, издало короткий «ох».

***

Когда бог Гелиос в своей роскошной колеснице приблизил солнце к закату, за стеной одной петербургской двушки гремела музыка, отчего буквы тараканами разбегались по странице. Старик закрыл книгу, сунул ноги в клетчатые тапки и зашаркал к выходу из квартиры, а дальше по коридору – к двери соседки.

Истеричный звонок не достиг цели. Тогда, подойдя к щитку, старик потянул рубильник вниз и обескровил электрические вены.

Внезапно Настя поняла, что её барабанные палочки стучат по пластмассе со звуком игрушечного молоточка. Да и остальная музыка куда-то делась. «Опять этот дед!» – догадалась девушка и, недовольно сдув чёрную прядь с бледного лба, посмотрела на палочки, мысленно перебирая способы доставить ими дискомфорт. Потом она бросила их на кровать и выскочила в подъезд. Дверь щитка показательно растянулась на полкоридора.

А ещё весьма демонстративно захлопнулась дверь соседней квартиры. Объединив улики, Настя сжала кулаки и воинственно двинулась вперёд. Она чувствовала себя по меньшей мере Цербером, которого схватили за хвост. Трёхголовым псом, которому вечером придётся писать два реферата. И ведь не повесишь их на этих недотёп!

«БАЦ!»

Когда человек слышит «БАЦ!», то поневоле прекращает все свои дела. Но этот случай примечателен тем, что вслед за глухим стуком чего-то материального с некоторой ноткой радости прозвучало само слово «БАЦ».

Настя обернулась и увидела два глазастых шарика рядом с упавшей шваброй.

– Тебе тоже кажется, что она смотрит прямо на нас? – спросил бородатый шарик.

– Ага, прямо мороз по коже, – ответил Стажёр.

Когда пишут что-то в духе «они с минуту глядели друг на друга», конечно же, подразумевается, что это заняло гораздо меньше времени, но ощущалось это именно так.

Настя на всякий случай отшагнула и начала первой:

– Вы кто?

Шарики, не веря, что их действительно увидел человек, продолжали изумлённо стоять.

– Если что, я вас вижу.

Бородач поправил очки и ответил:

– Очень странно. Обычно такое не происходит.

Главный шарик не глядя протянул в сторону Стажёра руку и надавил снизу на его отвисшую челюсть – до характерного щелчка.

– Тогда, – Настя взяла инициативу в свои руки, неожиданно почувствовав прилив смелости, – вы можете начать с того, что вы здесь делаете.

– Не уверен, что мы вправе об этом говорить.

– Что-о-о ж, – протянула девушка. – Значит, мы зашли в тупик. Тогда я сделаю вид, что ничего не видела, и вернусь к своим делам.

– НЕТ! – крикнули странные гости.

– Ага, – догадалась Настя, – вы не хотите, чтобы я шла к соседу?

– Неправда, – максимально неубедительно солгал Бородач.

– Вот и отлично, – сказала девушка и схватилась за дверную ручку.

– СТОЙ! – Выпучив глаза, шарики выдали себя с потрохами.

Бородач недовольно опустил глаза.

– Мне надо кое с кем связаться, прежде чем мы что-либо расскажем. – Он отвернулся к стене и рукою нарисовал на ней круг, который стал заполняться цветом и превратился в подобие экрана. Оттуда на него смотрела женщина. Вернее, та часть лица, что окружала левый глаз.

– Она уже обнаружила вас?

– Э-э-э, да, – проговорил главный шарик.

– Тогда ведите её сюда.

***

В небо плеснули розовой краской ровно в ту минуту, когда неравнодушный прохожий вернул канализационный люк на своё место.

– Вот это вид, – восхищённо сказал чугунный диск, поскольку в короткий список вещей, которые он по-настоящему ценил, входили эффектные закаты. – Даже жаль, парни, что вы этого не видите.

Молодой человек в сером балахоне, а также восьмиклассник Ян лежали метров ниже.

Чугунный диск рассмотрел незнакомцев получше, воспользовавшись зрением неосвещённой стороны, и заметил, что количество изгибов у парня в балахоне заметно выросло после того, как он любовался солнцем.

– Э-э-э, тебе бы к доктору.

***

Если вам интересно, что испытала Настя после использования портала, следуйте инструкции.

1. Налейте в стакан молоко.

2. Отнесите его на балкон (желательно в начале августа).

3. Вернитесь к процессу приготовления в сентябре.

4. Добавьте сахар по вкусу.

5. Пейте.

Когда Настя пришла в норму и стала осматриваться, то увидела посреди пещеры трёх старух. У одной из них был глаз. И совсем не там, где ему положено быть.

– Обычно мне протягивают руку, чтобы поздороваться или дать пять, – сказала Настя, когда старуха поднесла к лицу девушки сдавленное пальцами глазное яблоко.

Тем временем летучая мышь, напуганная свечением портала, прекратила порхать, решив, что вытянутая рука мифической пенсионерки – подходящая жёрдочка, чтобы позависать.

– Смотрите-ка, и даже не удивилась, – прохрипела старуха, прогоняя крылатую пищалку. – Вот что делает божественная кровь с человеком.

– Божественная кровь? – воскликнула Настя. – Так мои родители…

Она представила, как её папа на самом деле борется с огромными монстрами: взмах меча – кувырок – когтистая лапа срезала густую бороду…

– Нет-нет-нет. – Другая мойра щёлкнула ножницами, обрубив крылья Настиной фантазии. – Твои родители – обыкновенные люди, как и ты. А вот твой прапрапрапрапрапрапрапрапрапрапрадедушка был полубогом. Этой доли божественности слишком мало, чтобы творить чудеса, но достаточно, чтобы видеть вещи, не предназначенные для человеческих глаз. Поэтому ты нам и нужна. И не только нам: мир нуждается в спасении.

– Я спасу мир?! – прокричала (нет, даже пропищала) Настя.

– И снова ты делаешь неправильный вывод. – Третья старуха покачала головой. – Ты позволишь нам поддерживать связь с человеком, который может его спасти.

– А. – Настя испытала чувство, овладевающее человеком, когда он получает на день рождения коробку с лего, а затем обнаруживает, что внутри коричневые подштанники.

– Ну и кто же этот герой?

***

ПОСЛЕСЛОВИЕ. Бородач вырвался за границы произведения и делится впечатлениями обо всём, что случается с ним на страницах романа. Рекомендую подписаться на "БЛОГ БОРОДАЧА" в ВК!